The Syntax of Things

Каждый раз, когда Северус просыпался с прилипшими к нему частями тела Гарри, он обещал себе, что это в последний раз. Каждый раз, открывая глаза и видя это лицо, уткнутое в соседнюю подушку, пока чья-то рука или нога по-хозяйски обвивала его самого, он клялся покончить с этим падением в бездну и вернуться к нормальной, независимой жизни. Вместо этого Северус лишь наблюдал за тем, как он падает снова и снова, не находя ни единой веской причины, чтобы остановиться. «В следующий раз», — думал он про себя, хотя прекрасно понимал: ему не нужен никакой «следующий раз», чтобы осознать — пора завязывать. Тот факт, что Гарри наконец-то стал нормально спать, не должен был служить весомым оправданием. А то, что и сам Северус спал куда крепче, когда постель не была ледяной, и вовсе выглядело вопиюще. Иногда лучшие и худшие времена в жизни могут совпадать. Находить радость в боли — это особый талант души, но горечь ложилась на сердце Северуса тяжким грузом, и он понятия не имел, что с ней делать. Пока решение не нашлось, он аккуратно припрятал свое чувство вины подальше и продолжил покорно идти на поводу у желаний мальчишки. Не у всех, конечно. Заткнись. Он повернулся и увидел, что Гарри спит на животе, отвернувшись; простыня сползла до поясницы. Дыхание парня было ровным, чего нельзя было сказать о дыхании самого Северуса. Метка не переставала гореть всю ночь, и он знал, что его вызовут с минуты на минуту. Тёмный Лорд уже решил, что захват Хогвартса — приоритетная задача, а никто не знает школу так хорошо, как Северус. Пожирателям смерти нужно будет прорваться внутрь, и именно он должен стать их проводником. В своё оправдание он мог сказать лишь то, что его в очередной раз принуждали исполнять чужую волю. К тому же ему в любом случае предстояло предать Орден по приказу самого Дамблдора. Не то чтобы у Северуса в Ордене были друзья, которых он боялся потерять. У него были союзники. Для него это было одно и то же. И вот теперь очередной Уизли собрался под венец, а Гарри наверняка будет упрямо рваться на свадьбу. Между посещением очередного торжества этого семейства и убийством Дамблдора Северус однозначно выбрал бы последнее. Свадьба с вейлой — ну разумеется, чтобы уж наверняка плодиться с той частотой, которой требует традиция, и произвести на свет еще дюжину безмозглых Уизли. Деторождение не было поводом для гордости; впрочем, замужество и женитьба относились к той же категории. Объявлять о своей любви во всеуслышание и ждать восхищения только за то, что тебе удалось стать абсолютно заурядным и найти среди миллиардов людей того, с кем ты готов ладить какое-то время… Животные делают то же самое, и они уж точно этим не гордятся. Зевнув, он пришел к выводу, что рад своему одиночеству. Мысль о том, чтобы делить с кем-то жизнь, никогда не прельщала его. Выдавать свои секреты, менять привычки и подстраивать желания под какую-то жену — это казалось ему кошмаром. Он бы никогда не вытерпел отсутствия собственной постели. За исключением того, что сейчас он это терпел. Еще раз потянувшись, Северус совершил крайне необходимый визит в ванную, умылся и налил себе чаю. Забытая с вечера коробка печенья валялась на матрасе рядом с рукой Гарри; Северус тихо переставил её на тумбочку. Он снова присел на край кровати и выудил из складок мантии блестящее розовое приглашение. «Мисс Флер Делакур и мистер Билл Уизли просят почтить их своим присутствием на церемонии бракосочетания…» Он перестал читать и скомкал бумагу. Что ж, придется им как-нибудь пережить этот праздник без него. Какая жалость. Северус не сомневался, что пригласить его настояла Молли — и никто другой. Метка снова зазудела, и он едва не выронил чашку на простыни. Он поморщился от усиливающейся боли, а Гарри рядом внезапно свернулся калачиком, издав приглушенный шипящий звук: — Твою мать… — Поттер. Мальчишка вцепился в лоб, и Северус силой заставил его сесть. Гарри попытался отпихнуть его. — Пусти! А-а… Черт! — Сосредоточься. Вышвырни его вон! Метка Северуса пульсировала. Ему нужно было уходить. Срочно. — А-а-а… Нет! — Сосредоточься! — повторил Северус. — Вспомни всё, чему я тебя учил. Гарри уткнулся лбом в колени Северуса и закричал. Не зная, что предпринять, Снейп неловко погладил его по спине. Крик не прекращался. Ногти Гарри впились в шрам, словно он пытался выдрать его из плоти. Северус с ужасом наблюдал за этой связью, о которой много слышал, но никогда еще не видел так отчетливо. Их души переплелись. Гарри и впрямь был тем самым куском, которого недоставало душе Темного Лорда. Они были едины. Темная магия была страстью Северуса, сколько он себя помнил. Еще до Хогвартса он влюбился в те возможности и отсутствие рамок, которые она дарила тем, кто умел ею повелевать. Раньше он считал это искусством, но это было не так. Это была власть. Мощь. И это восхищало Северуса больше всего на свете. В эту минуту его от неё тошнило. Гарри в последний раз всхлипнул, уткнувшись в бедро Северуса, и затих. Кое-как поднявшись на ноги, он рванул в ванную, где заперся — судя по звукам, его нещадно рвало. Северус оделся и залпом допил остывший чай. Когда Гарри вышел, Северус был уже готов к отбытию. — Я оставил болеутоляющее на кухонном столе, на случай, если понадобится, — бросил он, зачерпывая горсть летучего пороха. — Ты идешь к нему? — спросил Гарри. Северус не удостоил его взглядом, швыряя порох в камин. — В Паучий Тупик.

***

— Где они собираются прятать мальчишку в следующий раз? — В доме одного из членов Ордена, — ответил Северус. Он лихорадочно прокручивал в голове детали плана, которого не существовало, и твердо встретил взгляд Темного Лорда. На поверхности его сознания застыли именно те образы, которые он хотел показать. — Ну что, Яксли? — позвал Темный Лорд. — Падет ли Министерство к следующей субботе? Северус понимал, к чему всё идет. Как только Министерство падет, следующей задачей станет убийство Дамблдора. Он сохранял внешнее спокойствие, но еще никогда ему не было так трудно удерживать себя от того, чтобы не спалить это поместье дотла, забрав всех присутствующих с собой в ад. Он выслушивал планы каждого и бережно упаковывал их в памяти, чтобы позже передать Дамблдору. — Пока Дамблдор жив, — Тёмный Лорд на секунду задержал взгляд на Северусе, — я не могу двигаться дальше. Я хочу, чтобы он сдох. Он защищает мальчишку. Самым страшным в нераскрытой лжи было то, что она разрушала человека куда сильнее, чем ложь разоблаченная. Она подтачивала силы Северуса, его самоуважение, сам его фундамент. Оглядываясь назад, он не мог вспомнить ни одного момента, когда был бы по-настоящему самим собой. Жестоко возвращенный в реальность, он решил, что даже самая ничтожная капля обмана бесчестна, если она продиктована эгоизмом или трусостью. И всё же сама по себе манипуляция была чертовски удобной штукой. Он доверился инстинкту, поддерживая тот образ, который хотел видеть в нем Тёмный Лорд, и втайне молил, чтобы это поскорее закончилось. — Я был неосмотрителен, и потому мне помешали удача и случай — эти разрушители любых планов, кроме самых безупречных. Но теперь я стал мудрее. Теперь я понимаю то, чего не понимал раньше. Я, и только я, должен убить Гарри Поттера, и я это сделаю.

***

— Ты и впрямь не пойдешь? — Не вижу ни единой причины, по которой я должен там присутствовать. По правде говоря, причины он видел. Но это был его единственный и последний протест против вопиющего идиотизма Дамблдора. Держать Гарри в клетке ради его же безопасности, но выпускать на прогулку, чтобы он мог сходить на свадьбу… Логично до крайности. — Гермиона и Рон считали, что мне стоит использовать Оборотное зелье, но раз я иду с Дамблдором, вряд ли оно понадобится. Ты как думаешь? — Оборотное зелье, которое ты научился варить, обкрадывая мои запасы. Гарри нахально на него посмотрел и накинул куртку. Северусу пришло в голову, что в ней он выглядит ничуть не старше. — Рон очень старается вести себя так, будто между нами всё в порядке. Глупо было думать, что он больше никогда не заговорит со мной. Северус не стал закатывать глаза. «Стараться вести себя нормально» — это явно не то, что он подразумевал под дружбой. Впрочем, что он в этом смыслил? Дамблдор трансгрессировал с громким хлопком и тепло им улыбнулся. Это была улыбка в стиле «я так счастлив, что иду на свадьбу». Улыбка из разряда «я совершенно точно не просил тебя прикончить меня в ближайшее время». Северус сухо кивнул и шагнул в камин, лишь бы избавить себя от великолепного зрелища — Альбуса Дамблдора, обучающего Гарри Поттера заклинанию для завязывания галстука. Едва переступив порог своего дома, он бросился в душ, горя желанием смыть с себя запах Гарри, чувства Гарри и вообще всё, что могло хоть как-то о нем напоминать. Вспомнив о своем месте в этом мире, он облачился в мантию Пожирателя смерти и отправился в поместье Малфоев. Уже не в первый раз он размышлял о бесконечной череде ужасов, обрушившихся на него с тех пор, как он начал… притворяться, что ему не наплевать на мальчишку. Надеяться на простую возможность сохранить самоуважение было с его стороны верхом глупости. Он напомнил себе, что всегда умел приспосабливаться к любым обстоятельствам, нравились они ему или нет. Он помогал Гарри Поттеру, потому что от него этого требовали. Никакого личного интереса или тяги он не испытывал — а значит, всё это должно стать рутиной. Мысленно он поаплодировал себе за то, что по-прежнему успешно ненавидит мальчишку всем сердцем. Внешне же он заставил свое лицо окаменеть, а взгляд — стать абсолютно пустым. После стольких лет служения жадным старым мерзавцам ему наконец-то следовало позаботиться о себе — хоть самую малость. Дамблдор пользовался его любовью к Лили с самого дня её смерти. И от Северуса, разумеется, ожидали, что он останется бесстрастным. Он ведь должен соответствовать стандартам, не так ли? Бессердечный слизеринский ублюдок. Он вжился в эту роль так искусно, оправдывая всеобщее ожидание без малейшего проблеска чувств, что готов был с гордостью заявить: он намерен продолжать в том же духе до конца своих дней. Но это было невозможно. Люди лишь разыгрывали друг перед другом эту напускную твердость, но в глубине души они были совсем иными. Даже у Темного Лорда были желания, а значит, и слабости. Дамблдор с этим не соглашался, но Северус верил, что даже в сердце Волан-де-Морта живут эмоции. Нельзя вечно оставаться на морозе; рано или поздно нужно вернуться в тепло. Что ж. Только не Северусу. Он поймал себя на мысли, что это идет вразрез со всеми теориями, которые он выстраивал годами. Впрочем, его убеждения не имели значения. Работа Северуса заключалась в том, чтобы подглядывать в замочную скважину и передавать сведения. Именно этим занимаются слуги. Другие люди — не слуги, не шпионы, не терзаемые недопустимыми чувствами к непослушным мальчишкам — справлялись лучше. Они влюблялись, обручались, планировали свадьбы и приглашали таких, как Северус, прекрасно зная, что те не придут. — Ах, Северус. Как раз вовремя. — Мой Лорд.

***

— Министерство пало. Скримджер мертв. Они идут. Гарри выхватил палочку и бросился в самую гущу кричащей толпы. Он лихорадочно искал глазами Дамблдора, но директора нигде не было видно. Гермиона вцепилась Гарри в руку и оттащила его в сторону. Они оба пригнулись, прячась под длинной льняной скатертью круглого стола. Вскоре их нашел и Рон; он упал на колени рядом с ними, тяжело дыша. — Уходите! — крикнул им Гарри. — Здесь опасно… вам нельзя оставаться со мной! — Никуда мы не пойдем, — отрезал Рон. Гарри мертвой хваткой вцепился Рону в руку, молча умоляя его прислушаться к голосу разума. — Найди Джинни, — сказал он, надеясь вопреки всему, что хотя бы это сработает. — А я найду Дамблдора, ладно? Идите! — Нам нельзя разделяться! — закричала Гермиона, но Гарри не мог, не должен был позволять им оставаться рядом. Только не сейчас, когда он может стать целью, когда на него могут напасть или схватить… Никто больше не должен умирать за него, никто больше не должен страдать из-за него… — Гарри! — выкрикнул Рон: шатер позади них охватило пламя, и резкий звук взрыва ударил по ушам. Гарри почувствовал на плече крепкую, уверенную хватку. Он обернулся и увидел Дамблдора, который бесстрастно смотрел на него сверху вниз. «Будьте осторожны», — хотел крикнуть Гарри друзьям, но не успел. Дамблдор трансгрессировал их прочь.

***

Гарри потребовалась целая вечность, чтобы прийти в себя. Дамблдор доставил его в убежище и тут же ушел, пообещав скоро вернуться. Прошел час, но директор так и не появился; Северус тоже не пришел. Гарри принял душ, позволяя горячей воде смыть страх и ярость. Выйдя из ванной, он первым делом проверил камин, но им не пользовались, а горшок с летучим порохом был запечатан заклятием. Гарри не мог выбраться наружу, а значит, не имел ни малейшего представления о том, что происходит во внешнем мире. Мысль о том, что и Северус, и Дамблдор могут быть мертвы, звенела в ушах, вызывая тошноту. Он представлял, как застрянет здесь, всеми забытый, и будет гнить в этой комнате, пока не умрет от голода. Сон не шел. Гарри наблюдал за рассветом, окрасившим небо в золотисто-багряные тона. Это напомнило ему о цветах Гриффиндора, о Хогвартсе и о всех тех местах, путь в которые ему был заказан, пока он сидел под замком. Шрам не болел. Он был один. Гарри допил остатки лимонного сока из холодильника и отыскал в шкафу старую пачку печенья. Желудок сжался в тугой узел; после первой же печеньки его замутило. Когда раздался хлопок трансгрессии, Гарри подскочил и увидел Дамблдора — тот выглядел изнуренным и мрачным. — Со всеми всё в порядке? — тут же выпалил Гарри. — Где Северус? Гермиона и Рон… Дамблдор поднял руку, призывая его к спокойствию. — Всё под контролем, Гарри. Твои друзья в безопасности. Их перевезли вместе с остальными членами Ордена, и, насколько мне известно, потерь у нас нет. Волдеморт захватил Министерство. Наступают перемены. — Где Северус? — снова спросил Гарри. — Неизвестно. Гарри закрыл глаза и рухнул на кровать. Он с силой потер лицо руками. — Он с Волан-де-Мортом, — пробормотал он. Дамблдор положил руку ему на спину. — Северус вполне способен позаботиться о себе, Гарри. Полагаю, ты и сам это знаешь. Гарри кивнул. Он это знал. Чего он не знал, так это сможет ли вынести потерю еще одного человека. — Когда он вернется? — Гарри… Дамблдор не понимал. Никто не понимал. Может, Гарри и не хотел, чтобы понимали. Казалось неправильным, если об этом узнают другие. — Я не хочу это обсуждать, сэр. — Северус рискует жизнью ради нас, — спокойно произнес Дамблдор. — Ты теперь взрослый человек, Гарри, и для меня было честью видеть, как ты превращаешься в мужчину из того маленького мальчика, которым был когда-то. Гарри почувствовал, как на лице, вопреки всей горечи, проступает слабая улыбка. — Мне нужно, чтобы ты рассуждал как взрослый. Скажи мне, разумно ли с твоей стороны так сильно зависеть от человека, который окажется в смертельной опасности, если хоть кто-нибудь узнает, что вы… близки? Стоит ли порыв, или даже дружба, того, чтобы подвергать дорогого тебе человека еще большему риску, чем тот, в котором он уже находится? Гарри почувствовал, как кровь стынет в жилах. — Он отличный легилимент, — возразил он. — И я не чувствую себя зависимым. — Каждый раз, когда вы двое игнорируете мои предупреждения, он становится на шаг ближе к смерти, — констатировал Дамблдор как нечто само собой разумеющееся. Гарри внезапно запутался: чему верить? Если бы Дамблдор так сильно пекся о Северусе, он не заставлял бы его шпионить за Волдемортом. Конечно, смерть Волдеморта была важнее всего. Гарри не нашел в себе сил спорить. Он лишь покачал головой. — Я не хочу, чтобы кто-то еще когда-либо умирал из-за меня, — прошептал Гарри, низко опустив голову. — Больше никогда. Дамблдор похлопал его по спине. — Тогда будь осторожен. Гарри понимал: Дамблдор прав. Он понимал, что должен остановиться. Но когда директор ушел, и прошло еще долгих пятнадцать часов, прежде чем Северус наконец появился, Гарри осознал — он просто не может заставить себя прекратить это. Он вспомнил, как Северус вечно обвинял его в неспособности контролировать даже самые элементарные вещи, но сейчас это не имело значения. Камин внезапно вспыхнул, и Северус бесшумно вышел из густого облака дыма. И точно так же, как подобает заносчивому сопляку, коим Северус его и считал, Гарри сорвался с кровати и в отчаянии бросился ему на шею. Он вцепился в него, приподнявшись на цыпочках, и хрипло выдохнул: — Где тебя, черт возьми, носило всё это время? Северус позволил этим объятиям сомкнуться, не выказав протеста, и лишь недовольно хмыкнул, когда понял, что Гарри не собирается его отпускать. Наконец он отстранил парня и внимательно впился в него своими черными глазами, изучая. Гарри расплылся в улыбке. — Ты жив, — выдохнул он. Северус изогнул бровь: — А с чего бы мне быть мертвым? — Точно. Гарри никак не мог стереть эту дурацкую ухмылку с лица. Он видел, что Северуса это коробит, но ему было плевать. Ему хотелось снова обнять его, крепко-крепко, и никогда не отпускать. Вместо этого он уселся обратно на кровать, пытаясь унять свое глупое сердце. — Раз уж ты явно приперся сюда посреди ночи не для того, чтобы учить меня окклюменции, то кончай корчить из себя обиженного, — сказал он, забираясь под одеяло. — Просто ложись. Северус долго стоял неподвижно, словно взвешивал варианты и не находил ни одного лаза, который помог бы ему спастись. В конце концов он ушел в ванную и закрыл за собой дверь. Гарри хотел дождаться его возвращения, но через минуту осознал, что не спал со самой свадьбы. Звук воды в ванной — плескался там Северус или просто умывался — был самым успокаивающим звуком, который Гарри когда-либо слышал. Он пытался не смыкать глаз, чтобы уснуть, чувствуя рядом мерное дыхание Северуса. Но веки отяжелели и сомкнулись; последней его внятной мыслью было то, что Северус наверняка придет в ужас, застав его улыбающимся даже во сне.