О тех, кто остался

– Разрешите войти? – пробился в его загруженный мозг голос Криса.       Возможно, Крис стучал уже не в первый раз. Рэдрик нахмурился. Нет, совершенно невыносимо было работать после отъезда Винса. На нем лежало слишком много. – Да.       Хотя, вернее было бы сказать, под его руководством работало слишком много. А теперь оно не очень-то работало у них.       Крис, вошедший с целой стопкой бумаг, прежде чем называть друга по имени, цепким взглядом окинул его кабинет, чтобы удостовериться, что в нём, кроме них двоих, больше никого не было. – Рэдрик, тебе Ховер передал... – его взгляд упал на заваленный бумагами стол. – Это что, всё, что тебе ещё нужно сделать? Кошмар какой. Может, припахать тебе кого-нибудь? – Младший лейтенант Диксон, отставить наседничать. – Ну, как хочешь. Если рассчитываешь, что управишься...       Пожав плечами, Кристофер поставил на его стол принесённую им стопку бумаг; учитывая её размер, он её именно что поставил, а не положил. Оценивающе осматривая стол Рэдрика, он задумчиво провёл пальцами по боку стопки. Рэд думал, что сейчас он снимет сверху часть, отдаст ему, и понесёт куда-то дальше всё остальное, но Крис пододвинул к нему её целиком. – Так это всё мне? Нет, знаешь, Криси, ты прав, это действительно кошмар, – он немного помолчал, стуча карандашом по большому пальцу. Кристофер сочувствующе на него посмотрел. – Ховер, говоришь, передал? – Он.       Рэдрик медленно устало выдохнул. Когда Кристофер вышел, он упёрся локтями в стол и положил голову на ладони, закрыв глаза. Небольшая передышка ему бы сейчас не помешала...       Откуда-то снаружи послышался набиравший громкость голос Криса: – Совсем разболтались?! – на пределе своих возможностей гаркнул на кого-то младший лейтенант Диксон.       Дошёл до лестницы, отметил Рэд. Из его стола послышался нежный звон, и он, не глядя, выдвинул шуфляду и на всякий случай придержал стаканы (как и Винс, Рэдрик тоже держал их в заначке с выпивкой). Кристофер каким-то образом умудрялся выдавать больше децибел, чем положено было ему вообще, поэтому из сержантов он выбился наверх с большим трудом. Его на этом посту уже вспоминали с контекстом «как в старые добрые времена», потому что новобранцев он муштровал неповторимо.       Когда Крис перестал орать, Рэдрик отпустил стаканы, задвинул ящик и, окинув взглядом стол, тяжело вздохнул. Ему начинал надоедать Ховер, если честно. Тот внаглую спихивал на него работу, причем местами даже ту, которой, согласно распоряжениям сверху, должен был заниматься исключительно лично.       Если говорить откровенно, он ему не начал надоедать. Он ему уже давно надоел. А теперь Рэдрик был ещё и зол, очень зол из-за того, что майор себе позволял. Винс обычно его придерживал, но теперь этого было сделать некому.       Рэдрик вспомнил, что завтра Ховер будет, как обычно, оставаться допоздна. И нехорошо усмехнулся.       На следующий день Рэд был совершенно спокоен. Внешне. Кристофер принёс ему ещё несколько бумаг, и Рэдрика это взбесило. Ещё его раздражало, что майор всё время гонял именно Криса.       Работу с документами он оставил на конец дня, чтобы со спокойной совестью показать заваленный стол, если будут любопытствующие на предмет того, почему он ещё не ушёл. И систематично работал, медленно, следя за тем, чтобы нигде не ошибиться.       Когда рабочий день закончился, он всё ещё работал, планомерно разгребая накопившиеся завалы. Он слышал, как уходили коллеги, проходя мимо его кабинета; несколько офицеров, с которыми у него были приятельские отношения, заглянули к нему, чтобы по-дружески издевательски сделать ему ручкой. Один, впрочем, сжалившись над его выжатым видом, принёс ему кофе из буфета, за что Рэд его искренне поблагодарил. Кофеин ему сейчас не помешает.       Через час начали расходиться по домам и те, у кого тоже было дел по горло. Одновременно с отъездом Винса какой-то старший офицер, с которым Рэдрик почти не пересекался, умудрился загреметь в больницу, так что работы было невпроворот.       Он выждал ещё час. Интересно, что сейчас делает Винс, задался он вопросом, быстро сортируя несколько почти что жалких (по сравнению с исходным количеством документов) оставшихся листов на столе. Если бы он знал, что Винс в это же время, сорвавшись, очень целеустремлённо сжимал горло соседа, он бы, пожалуй, передумал идти к Ховеру и устраивать разборки.       Он собрался, надел перчатки, в которых выходил на улицу, но куртку просто повесил на локоть. Затем выключил свет и закрыл кабинет на ключ.       Постучавшись к майору, он вошёл, не дожидаясь приглашения, и закрыл за собой дверь. У Ховера горела только настольная лампа. Замечательно, подумал Рэдрик и бросил куртку в кожаное кресло около входа. – Что ты себе позволяешь, капитан Коппер?       Ховер позволял себе обращаться к нему на «ты» без посторонних, хотя Рэд ему этого не разрешал. Это его тоже раздражало. Просто дико раздражало, настолько, что ему хотелось ухватить майора за его блондинистые патлы и приложить хорошенечко лицом об его же стол, либо сотворить ещё что-нибудь унизительное. У Рэдрика аж руки зачесались. Но нельзя было. Видимых повреждений оставлять было нельзя. А вот об унизительном стоило бы ещё поразмышлять... – Кто? – невинно переспросил он, подходя поближе. – Ты! – Ховер встал. – Кто-кто? – ещё более невинно переспросил Рэдрик. – Ты что себе позволя... – Рэд, широко шагнув, ухватил его за лацканы униформы и навис; благо, рост позволял. – Это не я в последнее время себе много позволяю, Ховер.       Взгляд Ховера с явным сожалением метнулся в верхний угол. Рэдрик знал, что в его кабинете не было камер; знал, потому что почти у всех старших офицеров их не было. Издержки положения. У него самого их не было просто потому, что ему было так легче работать. – Насколько я помню, я не разрешал называть себя на «ты», – Рэд окинул его взглядом, задержавшись на поясе. Кстати, об унизительном. Штаны Ховера держал просто широченный кожаный ремень. Гладкий, без железных блях. – С этого мы, пожалуй, и начнем. – Да ты...       Разозлившись, Рэдрик опрокинул его на стол вниз лицом. Ховер попытался сопротивляться, но без толку: он был легче, мельче, да к тому же слегка обленился. Рэд же несколько раз в неделю устраивал с кем-нибудь спарринги. Желающие, конечно, не всегда находились, но на этот случай он шёл к Винсу. Тот весьма любезно не отказывал. И, если у него день не задался, столь же любезно укладывал Рэда на лопатки. Рэдрик поспешно отогнал лишние сейчас воспоминания.       После непродолжительной борьбы Ховер коротко взвыл, уткнувшись лбом в стол, и заёрзал; Рэд крепко держал его руку, вывернутую почти под неестественным углом. – Ты что делаешь?! – Что за глупые вопросы, Ховер? Хуже новобранца.       Рэдрик перешёл на доброжелательно-презрительный тон, постаравшись, чтобы доброжелательность звучала слегонца фальшиво. И с толикой издёвки. – Только зелень такие задаёт. Если тебе не понятно, то я расстёгиваю твой ремень, Ховер, – продолжал он тем же тоном, выдёргивая из лямок чужих брюк пресловутый ремень. И поймал себя на том, что начал входить во вкус. – И снимаю. Ты не переживай, я его тебе потом верну.       Ховер снова заёрзал, пытаясь хотя бы выползти из-под его хватки. – Ну, ну, не надо так нервничать, – Рэдрик сложил ремень пополам. И примерился, пытаясь приблизительно как-то прикинуть силу удара, чтобы не оставить значительных следов.       В первый раз получилось слабовато, конечно. Зато Ховер возмущённо вдохнул воздух, едва не подавившись им, и умудрился выскользнуть из его хватки. Рэд с размаху приложил его об стол, просто нажав ладонью на его загривок. – Что ты хочешь? – взвыл Ховер. Рэдрик немного наклонился, продолжая давить ему на спину. – Для начала, я хочу, чтобы ты, – Рэд почти мгновенно нашёл нужное ему имя в памяти среди кучи остальных. – Уилли, называл меня как положено. Мне надоело, что ты мне тыкаешь. – А нормально сказать ты не мог?       Во второй раз Рэдрик приложился сильнее. Вздрогнув, Уилл свистяще втянул воздух сквозь сжатые зубы. Какой замечательный звук, удовлетворённо подумал Рэд. – Скажи-ка «вы», Уилли. – Пусти, – прошипел тот.       Шлепок. Уилл коротко зашипел. – Пусти... те, – выдохнул он, уткнувшись лбом в стол. – Замечательно! Будет ещё лучше, если ты скажешь «капитан Коппер, отпустите меня, пожалуйста».       Рэдрик ещё на середине фразы понял, что его занесло куда-то не туда. Ему следовало бы сейчас просто отпустить Ховера, но нет, он, увлёкшись, продолжал. Куда, Рэд? Ты когда головой думать начнёшь, а не поддаваться моменту, вопросил он сам себя. – Капитан Коппер, – подал голос Уилл, – Отпусти... те меня. – Меня что? – заинтересованно наклонился над ним Рэд.       Лёгкая хрипотца в голосе Уилла его увлекла, и сейчас ему было интересно, как в его исполнении прозвучит «пожалуйста». Настолько, что предыдущие мысли вылетели. – Пожалуйста, – прошептал Уилл. – Погромче.       Немного повернув голову, Уилл покосился на него, злобно блеснув глазами. – Ну? – потормошил его Рэдрик, и тот, прикусив губу, снова уткнулся лбом в стол. – Пожалуйста, – выговорил он едва заметно дрогнувшим голосом. – Ну, вот, не так уж и сложно, правда ведь? – Рэд, задор которого почему-то снова вспыхнул, отчего ему захотелось сделать с Ховером что-нибудь эдакое, совсем легонько, издевательски, похлопал его ремнём.       Вышло даже более унизительно, чем он рассчитывал, судя по с силой дёрнувшемуся вверх Уиллу. Рэдрик с грохотом уложил его обратно на стол. Ну, всё, хватит тебе, Рэд, подумал он, одновременно размышляя над тем, как бы отсюда убраться. – Хоть бы поорал, что ли, – с некоторым разочарованием отметил он. – Все уже ушли. Не собираюсь доставлять тебе такое, – Рэд коротко размахнулся. – Удов-в-в!..       Он, ощутив снова вспыхнувшее раздражение, несколько раз хлестнул вцепившегося в стол и кратко шипевшего после каждого удара Уилла, едва заставив себя остановиться. Затем, бросив ремень на стол, подхватил Ховера, развернул к себе лицом, и ухватил за лацканы, коротко встряхнул его и уставился на него в упор. Прищурился, продолжая смотреть. – «Вы», Уилли. Неужели у тебя такая короткая память?       Рэдрик слегка придвинулся к нему, собираясь ещё что-нибудь сказать, что-нибудь угрожающее, и вдруг соприкоснулся с ним. Между ним и столом ещё должно быть место, проскользнула мысль у Рэда, но её тут же вытеснило изумление. – А это что? А, Уилли? – почти ласково проговорил Рэдрик, и продолжил, всего на единственное мгновение поддавшись азарту. – Ну-ка разберись.       Что? Рэд, да куда же тебя несёт? Как он, по-твоему, будет с этим разбираться, тут же ужаснулся он, пытаясь не выдать свои чувства на лицо. Уилл тяжело дышал. Почему он вообще возбуждён в такой-то ситуации? И что ему самому-то теперь делать? – Какая ж ты сволочь, Рэдрик, – тяжело выдохнул Уилл.       У Рэда внутри будто что-то дёрнуло, и рука его тоже дёрнулась. Он толкнул Уилла в кресло и, продолжив это же движение, словно бы просто вписал в него следующее, гладко, не прерывая, ухватил его за горло. – Повтори-ка, – мурлыкнул Рэдрик, опёршись коленом об сиденье. Уилл с усилием сглотнул – Рэд почувствовал движение кадыка под ладонью даже сквозь перчатку. Он просто держал его, хотя почти до темноты в глазах хотелось сжать, чего делать было нельзя: синяки останутся.       Рэд глубоко вдохнул, чуточку придя в себя, и вдруг обнаружил, что у него имелось довольно много вопросов касательно сложившейся ситуации. И то, почему у Уилла только что стояло, – и всё ещё, между прочим, стояло, – интересовало его не в первую очередь; он вспомнил, что изначально, вообще-то, приходил изъявить недовольство касательно работы, а не вот это вот всё. И, помимо этого, его интересовало, с чего он вдруг увлёкся, как он будет из этого выпутываться («разберись», ага), и почему лицо Уилла было поднято к нему, хотя тот инстинктивно должен был прижать подбородок к груди, защищая шею.       Ну, видимо, придётся плясать до конца, раз уж начал. – Ну? – спросил Рэд. – Я всё ещё с тобой не договорил, кстати.       Он с изумлением услышал звук расстёгивавшейся молнии на брюках. Куда это вообще катится, спросил он себя. – Ах да, Уилли, постарайся не запачкать униформу, – Рэд наклонился чуточку ниже. – И, поверь мне, ты не захочешь испачкать мою униформу, нежели свою.       Прикусив губу, Уилл задрожал. Рэдрик отчётливо это почувствовал, так, словно и не было на нём никакой перчатки. – Так во-от, о чём это я... Сбил ты меня с мысли, Уилли, – да, вот, наконец-то, скажи ему, чтоб не сваливал на тебя работу, и уходи. – Ты в последнее время обнаглел. Спихиваешь на меня работу без зазрения совести. Ты дошёл до того, что свою работу на меня повесил.       Уилл коротко втянул воздух, почти всхлипывая. Вот от этого звука уже у самого Рэдрика по спине прошла дрожь, и он прищурился, злясь уже на свою же реакцию. Потому что с чего бы? – И послушай, Уилли, с сегодняшнего дня ты прекратишь. А если я увижу в переданных мне бумагах хоть что-нибудь, чем я не должен заниматься, я снова к тебе зайду. И знаешь, что я сделаю?       Вот теперь Уилл определённо точно всхлипнул. У Рэда ещё раз прокатилась дрожь по позвоночнику. – Я, Уилли, сяду в твоё кресло, а тебя, Уилли, я загоню под стол, – прошипел Рэд. – Ты меня хорошо понял?       Уилл застонал, глядя ему в глаза.       Рэдрик отпустил его и убрал колено с кресла, окидывая их обоих взглядом; Ховер действительно каким-то образом умудрился ничего не запачкать. Рэд ощутил ничем не обоснованное разочарование, которое тут же выплеснул: – А ещё завтра ты мне принесёшь кофе в половине седьмого. И, будь любезен, не опаздывай, – Уилл поднял на него потрясённый взгляд, и Рэдрик понял, что он запросил. От начальства-то. Совсем обнаглел. – Я побеспокоюсь о том, чтобы в это время у меня никого не было.       Всё, а вот теперь ему точно пора было уходить. Рэд отошёл, косясь на Уилла, забрал куртку из кресла и боком шагнул за дверь, продолжая внимательно за тем наблюдать. Ховер выдвинул шуфляду письменного стола. Сейчас пристрелит, с каким-то странным задором подумал Рэдрик. Но Уилл довольно сосредоточенно возился, не отрываясь. Руки вытирает, наверное, заключил он, тихонько прикрывая дверь.       Рэдрик торопливо вышел на стоянку. Мысли, отойдя от некоторого шока, вызванного происходившим, сумбурно вертелись у него в голове. Что это такое вообще было? Самое... неприятное, что большинство вещей произошли из-за его дурной черты поддаваться моменту. В работе он себе этого не позволял, но Ховер вывел его настолько, что он начал воспринимать это как личные счёты.       И почему Ховер так странно себя повёл? А ведь, если задуматься, тот ни разу не потянулся ни к телефону, ни к пистолету в ящике стола... После этой мысли рука Рэдрика, протянутая к дверце его машины, замерла. Он повернул голову, глядя на здание, и почти неосознанно ища взглядом окно кабинета Ховера.       Тот, высунувшись из окна, курил. Увидев Рэдрика, он... помахал ему. Рэд глазам своим не поверил. Уилл ещё раз затянулся, и скрылся из виду. Рэдрик отчего-то почувствовал себя так, будто его обвели вокруг пальца. Он сел в машину и, торопливо заведя её, уехал, так и не избавившись от этого ощущения по пути.       Кофе ему действительно принесли. Чего Рэдрик не ожидал, так это того, что Уилл явится с кроткой улыбкой и точно выверенным опозданием в три минуты.