новая американская мечта

Честно говоря, я даже не помню, как мы вернулись в отель. Помню, что вышли мы из комнаты с Эмерсоном вместе, не особо-то скрываясь; помню, что мы, уставшие, не спавшие, кое-как добрались до отеля; помню, что Эми сказал мне что-то перед тем, как уйти в свой номер, а дальше я отключился. Я до сих пор не верил, что произошло то, что произошло. Пока мы шли до отеля, я думал, что мне привиделось, что это была очередная жёсткая галлюцинация, каких было немало в моей жизни, что я окончательно сошёл с ума. Но голос Эмерсона был слишком реальным. Слишком. У меня, естественно, не было сил перед сном задуматься о том, что теперь будет дальше и будет ли вообще, и подобная светлая мысль пришла в мою голову только утром. Вместе со странным ощущением во всём теле. Будто кровь заменили на что-то слегка жгучее, покалывающее, и это что-то превращалось в какой-то комок в области чуть выше солнечного сплетения, который так и жаждал вырваться наружу. Пульсировал в висках, заставлял сердце биться быстрее, как и каждую венку под кожей. Знакомые ощущения. Даже очень. И всё равно я не до конца понимал, что произошло со мной так резко. Эмерсон, ведьма ты патлатая, ты что со мной сделал? Правда, времени на раздумья не было — пришлось быстро собираться, ибо, как написала Тейлор, выезжать мы собирались вот уже через тридцать минут. Только к концу своей подготовки к поездке я заметил, что передвигался по номеру быстрее обычного, а в голове роились самые разные мысли, быстро друг друга сменяющие и не дающие покоя. Будто тысяча голосов переговаривались между собой, пытаясь перекричать и выйти на первый план, но не получилось вообще ничего. Я что-то даже напевал себе под нос, но песни резко обрывались на каких-то моментах и я пел уже что-то другое, и так на протяжении всего времени, как я собирал вещи. Даже настроение было более, чем в норме. Я чувствовал себя прекрасно, просто охуенно, особенно вспоминая ту ночь. Вспоминая и осознавая, что всё это, блять, не было моим сном или галлюцинацией, а реальностью. И не какой-то ужасной, а такой восхитительной и необычной, что ли. У меня такого не было как минимум давно. Неужели один грёбанный день и вправду мог всё перевернуть с ног на голову? Ну, точнее, ночь. Смешанные эмоции, смешанные чувства, смешанные мысли, смешанный я. Но, чёрт, как же я был, блять, доволен. А жаждал ли я продолжения — совсем другой вопрос. Я вышел из номера самым первым, стоял и ждал остальных в коридоре, бродя с сумкой туда-сюда, не находя себе места и слушая собственные мысли, которые больше походили на какой-то ураган — такие же спонтанные, смешавшиеся в один огромный ком из всего подряд. — О, ты у нас первый сегодня, — послышался голос Тейлор позади, и я обернулся. Она была немного растрёпанной, сонной, уставшей, но это отлично скрывал макияж. Только, к её несчастью, по глазам всё прекрасно видно. — Чего это ты вдруг? Я пожал плечами в ответ. — Как ночка? — спросил я, усмехнувшись, а Тейлор в ответ показала средний палец, заставив меня рассмеяться. — Что, не очень? — Не дорос ещё до таких подробностей. — Ты старше меня всего на пару месяцев. — Не умничай мне тут. Я в ответ только засмеялся снова, вызвав удивление на лице Тейлор. Странно, что она и остальные ещё не привыкли к таким моим перепадам, но что уж поделать — таков я. Ебнутый, зато посмеяться можно. Клоун, короче. Из номера высунулся растрёпанный и сонный Энди, который явно был не против поспать ещё часок-другой. — Я сейчас не ослышался, или ты ржал? — спросил он наполовину вальяжно, наполовину удивлённо. — Уйди нахер отсюда, — махнул рукой я. — Давай, иначе пешком пойдёшь, — поддержала Момсен, и басист, хмыкнув, нырнул обратно к себе. Ждать пришлось недолго: пока я задалбливал Тейлор своим трёпом, который не мог держать в себе, как и кучу энергии, из-за которой я не мог нормально стоять, — переминался с ноги на ногу, иногда ходил туда-сюда, пока девушка зрительно контролировала меня, чтобы моя крыша не съехала окончательно, парни вышли из своих номеров с сумками. Явно не выспавшиеся, с похмелья — по ним будто проехался танк. Или я. — Ну зачем так рано? — заныл Себ, плетясь позади всех, а мы, наконец, зашагали к лифтам. — Чтобы ты спросил, — недовольно отозвалась Тейлор. Оглядев всех остальных, я понял, что среди них я единственный был доволен своей жизнью и тем, что происходит. Взгляд остановился на Эмерсоне, и он вскоре так же посмотрел на меня. Мы оба не сказали друг другу ни слова, но я не постеснялся улыбнуться ему. Как ни странно, я сделал это скорее дружелюбно, а не с какой-то хитростью или скрытым желанием ебли в глазах. Я видел в его глазах удивление, но он, пусть и сонно, но улыбнулся мне в ответ. Хоть что-то. Правда, я всё ещё не понимал, о чём с ним разговаривать и как, да и стоит ли в принципе? Что произошло между нами ночью? Или ещё раньше, в тур-автобусе? Господи, ну почему всё так трудно, так непонятно... Ну, как и вся моя жизнь, в целом. Странная херня. Мы сдали ключи на ресепшене, вышли из здания и направились к уже ждавшему нас автобусу. Каждый направился к своим койкам, — кроме, разве что, Тейлор, оставшейся сидеть на диванчике и с кем-то переговаривавшейся по телефону. Вскоре мы отъехали от отеля, и теперь уже ехали в новую неизвестность. Не знаю, радоваться этому или нет, но мне в целом было плевать. Привык, в конце концов. Единственное, на что мне не было плевать, так это на количество энергии внутри меня — игнорировать это чертовски сложно, особенно, когда она только-только влилась в тебя. Я сидел и листал ленту в телефоне, но при этом не мог сосредоточиться ни на чём: вся информация будто просачивалась сквозь меня и оставалась где-то, но не в моей голове. Её вытесняли многочисленные мысли, превращавшие голову в хаос. В конечном итоге, с раздражением отложив телефон рядом с собой, я лёг на кровать и уставился в потолок. Конечно, до меня отлично доходило то, что мне это никоим образом не поможет, никак не смягчит эти покалывающие ощущения во всём теле. По правде говоря, я и не знал, что могло мне помочь в данный момент: именно здесь, в этом чёртовом автобусе. Моя нога затряслась, как обычно она у меня тряслась при сильном стрессе, но сейчас это было из-за того, что мне попросту нужно было делать хоть что-то. Что-то, что могло бы поубавить эти странные ощущения во мне. Интуитивно я чувствовал, что кто-то на меня смотрел. Возможно, Эмерсон; возможно, Тейлор. Но мне было так всё равно, что, узнай они об этом, расплакались бы. Момсен, может быть, имела представление о том, что со мной сейчас, а может и нет. Об Эмерсоне вообще лучше говорить не стану, да и говорить особо нечего. С одной стороны, жаль всех тех, кто хоть как-то со мной близок, с другой — сами выбрали, с кем общаться. В любом случае, тут нет моей вины. Ого, мыслишь адекватно? А мыслю ли вообще?.. — Сколько нам ехать? — подал голос я в этой гробовой тишине, перебивавшейся только нечастым шумом других машин и кочек под колёсами снаружи. Послышался чей-то вздох. — Чуть больше шести часов, если повезёт с пробками. Я едва ли не взвыл, но подавил это желание. Шесть грёбанных часов, а то и больше. Окей, прибавим ещё и возможные остановки на заправках. И что мне всё это время, блять, делать? Спать мне не хотелось, вообще; лента новостей только бесила, а больше ничего и не было в моём распоряжении. Я оглянулся по сторонам: Тейлор копалась в телефоне с не очень довольным видом, наверху Эмерсон читал какую-то книжку, Себастьяна я не видел из-за того, что тот сопел на верхней койке надо мной, Энди же, будучи в наушниках, что-то печатал в телефоне с максимально уставшим лицом. Команда по спасению мира, блять. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать этой хуйни внутри меня, лишь бы успокоиться, но я по-прежнему лежал на этой остоебавшей кровати, осматривался и не знал, что мне с собой делать. Ничего лучше, кроме как тактики «наушники в уши и ничего не изменится, но хотя бы на мелкий процент скука уменьшится» я не придумал, а потому воткнул наушники, включил музыку и отвернулся лицом к окну, заинтересованно рассматривая улицы, пейзажи, пока под музыку в голове рождались незамысловатые сюжеты, которые никогда не будут реализованы. Тысячи мыслей складывались в буквы, затем — в слова, а ещё позднее — в единый пазл. В голове рождались рифма за рифмой, и я понял, что пора бы, наконец, выплеснуть это. «Заметки» открыты, фантазия набирала обороты. Приступим, хули.

* * *

Удивительно, но время летело незаметно за написанием шести песен. Я писал всё и сразу, переключаясь с одной заметки на другую, и так по кругу. Сбивался с мыслей, забывал, злился, успокаивался и писал заново. Иногда я отворачивался к окну, непроизвольно потряхивая ногой, зависал в этом положении, двигая только глазами, будто пытался разглядеть в бесконечных деревьях и грязи что-то особенное, нужное мне, но по итогу всё равно возвращался к написанию. Мир вокруг в нём был мне совершенно безразличен, как и люди. Так-то я даже забыл, где мы и зачем вообще едем. Пришёл в себя я только тогда, когда до меня дошло, что автобус стоит. Выглянул в окно: снова на заправке, которую окутали сумерки, ничего нового и интересного. Никого, кроме меня, не было, поэтому, решив прерваться от написания «шедевров», я вышел на улицу. Воздух был малость прохладным и я бы даже сказал сырым, но запах природы и этой же самой сырости притягивал, поэтому, дрогнув и поёжившись, я сел на ступеньку, поджав к себе колени, положив на них руки. Осмотрелся по сторонам: типичная заправка, привычный звук машин, отсутствие толковой связи из-за отдалённости с каким-либо городом — классика, в общем. И хоть ничего нового тут я не увидел, кроме парочки каких-то легковых машин, но эта картина всё равно вызывала у меня какой-то странный интерес, которого раньше не было. Мозг будто пытался что-то выудить из всей это смеси запахов, образов, но бесполезно. — Скучно стало? Знакомый голос в одну секунду выдернул из собственных мыслей, а голова повернулась к источнику звука. Эмерсон шагал в мою сторону, вынимая сигарету из пачки. Я пожал плечами в ответ. — Голова кипит, — ответил я, пока Барретт присаживался рядом со мной и закуривал. — Можно? Эмерсон, взглянув на меня, протянул мне пачку. Теперь мы оба сидели и курили, глядя куда-то перед собой. Оба молчали. Понятия не имею, о чём думал Эмерсон, но судя по его лицу, на которое я мельком поглядывал, то о вопросах жизни и смерти. Иначе я не знаю, что у него ещё там в голове. Я думал о том, как же всё это, сука, непонятно. Жизнь непонятна, состояние тоже, отношения между нами... Мы друзья? Или уже друзья с привилегиями? Или нечто больше? А может, вообще никто? Просто коллеги? Хотя нет, совсем никто — перебор. Если никто, то, наверное, он бы даже сигаретой со мной не поделился. Не сидел бы рядом. Не разговаривал. Не смотрел бы на меня тогда так. Ну, или я чего-то не догоняю в человеческих взаимоотношениях. Как же странно. — Как ты себя чувствуешь? — заговорил Барретт, зажав тонкую сигарету меж двух пальцев и посмотрев на меня. Я неопределённо пожал плечами. — Лучше, но я... — Я выдохнул дым, опустил голову и тяжко, громко вздохнул. Как же тяжело говорить, когда в голове столько всего, и ты забываешь, о чём сказал несколько секунд назад, стоило только затеряться в своих мыслях, углубиться в них и попытаться вслушаться, разобраться. — Господи, — засмеялся, затягивать снова. — Короче, во мне дохера энергии. Эмерсон удивлённо выгнул бровь. — Ну, по тебе, так-то, заметно было. И?.. — Дохуя мыслей в голове. Там будто... белый шум, что ли. Балаган, хаос, дурдом, я сам не понимаю ничего. Мысль за мыслью, всё так быстро. — Я осмелился посмотреть на барабанщика. — Знаешь, как будто весь мир в замедленном режиме, а я — быстрый. Быстрее всех. Быстрее мира. — Скорострел, что ли? — Да пошёл ты, — громко рассмеялся я, толкнув парня в плечо. Послышался ответный, но гораздо более тихий, чем мой. — Короче, походу наступила новая «эра». — Новая? — Ага, — кивнул, потушив сигарету о ступеньку, на которой сидел. — Называется «маниакальная стадия». Эмерсон потушил сигарету тоже. — Ну, это хорошо или плохо в твоём случае? Ждать удара в нос? Я усмехнулся. — Можешь ждать всего и сразу. И плохого, и, возможно, хорошего. Если от меня можно такого ожидать. — Можно, не наговаривай на себя. Лучше от этого тебе не станет. — Эмерсон улыбнулся мне. — Ты не такое дерьмо, как о себе думаешь. Не бывает однозначно плохих и хороших. — Это я знаю, но... — Без но, Рем. Просто держи эту мысль у себя в голове. Ну, или я буду помогать. — Это как ещё? Эмерсон вздохнул и поднёс ладонь к моей голове, начав взъерошивать волосы. — Вдалбливать, понял? Я же в ответ засмеялся и, помотав головой, убрал чужую руку. Провёл по своим волосам ладонью, кое-как их приглаживая, одновременно смотря на парня. Чёрт, ему, походу, и вправду не плевать. Мы столкнулись взглядами снова, и на этот раз уже не могли оторваться. На моём лице была мягкая улыбка, даже добрая и счастливая, что ли, на его — едва заметная, но не разглядеть её под ярким светом фонарей было невозможно. Без понятия, что было у него в голове, что он там думал обо мне, но я мог сказать только одно — в такие моменты, когда мы не ведём себя, как малолетние идиоты, когда мы сидим вот так, молча, глядя друг на друга, без слов понимая, Эмерсон казался ещё привлекательнее. Честно сказать, я всё так же не понимал, что со мной происходит, когда я вижу его, когда слышу его голос рядом, когда ощущаю его прикосновения, особенно после той ночи; я не понимал, что со мной не так, что щёлкнуло в моей голове, — или, точнее, вдарило по ней сильнее, — но мне это нравилось. Смысл отрицать, бегать от себя, если всё равно не получится? Да, Эмерсон? В какой-то момент мои глаза растерянно забегали туда-сюда, — сам даже не понял, с чего вдруг это произошло, с чего вдруг я почувствовал себя как-то странно, — но я облизал губы и придвинулся к Эмерсону. Опустил взгляд на его губы, а тот — на мои. Мы наклонились друг к другу, чуть приоткрыв рты, и я почти коснулся его губ своими, как в тот вечер, когда мы играли, как в ту самую ночь, когда остались одни... Я почувствовал его дыхание на себе, почувствовал, как он едва соприкоснулся своими губами с моими, но знакомый крик откуда-то неподалёку заставил нас вздрогнуть и резко оторваться друг от друга. — Ребята-а-а! — пьяно орал старший брат, зачем-то подняв руки вверх, а в одной была бутылка с алкоголем, только непонятно, с чем именно. Рядом шёл Энди, видимо, в качестве подстраховки, на случай, если Себастьян решит упасть; сзади плелась Тейлор, застёгивая свой кошелёк. — А чем вы тут занимаетесь? — Не дорос ещё, — тут же ответил я, усмехнувшись. Эмерсон усмехнулся тоже, наблюдая за всей этой картиной молча. Втайне, за этой улыбкой, я молился о том, чтобы они ничего не видели. Брат обиженно надулся. — Ну и не надо, — отозвался он, едва не запутавшись в собственных ногах и, как следствие, едва не свалившись. — Ой, бля... — Так, понятно, хватит с тебя, — услышал я Бирсака, что подхватил брата под руки и повёл в нашу сторону. — Разойдись, молодёжь, не видишь, старику плохо, — протараторил он, когда уже подходил к ступенькам, и нам с Эмерсоном пришлось быстро с них спрыгнуть. Тейлор молча наблюдала за всем этим цирком, качая головой, как разочарованная мать-одиночка. — Да норма-а-ально мне... — Вижу я, блять, — пробубнил Энди, дотаскивая друга до одной свободной нижней койки, потому что на верхнюю этот пьяница не забрался бы при всём желании. Мы в это время зашли в автобус, а Тейлор закрыла дверцу за нами. Эмерсон, что был позади, обошёл и положил руку на моё плечо, заставив меня дёрнуться. Мы снова встретились взглядами, а на его лице на несколько мгновений мелькнула улыбка. Мягкая, успокаивающая, он будто без слов говорил мне: «Всё хорошо, я рядом с тобой». А это то, что мне и нужно было. После этого Эмерсон быстро забрался к себе наверх, Тейлор ушла к водителю и о чём-то разговаривала с ним. Я же решил, наконец, переодеться и попробовать лечь спать, хотя не имел понятия, удастся ли мне это сделать, учитывая, как же громко захрапел пьяный братец. Эмерсон отвернулся к стене, и единственное, что я разглядел — его спину. Широкую, красивую спину. Которую так и хотелось украсить царапинами от собственных ногтей. И стоило мне отвернуться, как ко мне подошёл Энди. Он наклонился к самому моему уху, схватил за плечо и прижал так, чтобы слышать его мог лишь я один. — Ты абсолютно не умеешь скрывать свои чувства, Ремингтон. Я ошарашенно посмотрел на парня, который хитро улыбался, глядя мне в глаза. Но на этом его речь не закончилась. — Вы отлично смотритесь вместе. — Да пошёл ты, — нервно усмехнулся я, качая головой в стороны, в то время как Энди засмеялся. Словно это очередная тупая шутка, но, сука, какие тут шутки, когда он буквально всё видел?! Бирсак забрался на койку брата, я же лёг на свою, отвернувшись к окну. Я заснул с мыслями о том, что, блять, как же этот двухметровый говнюк прав.

* * *

Мария, привет, ты можешь сейчас говорить? есть один вопрос, больше я тебя не потревожу

До восхождения на сцену всего каких-то пятнадцать минут, а я, уже подготовленный, — одетый, накрашенный и распетый, — стоял где-то в углу гримёрки с телефоном в руках, пока все суетились, бегали туда-сюда и вносили последние штрихи в подготовку к предстоящему концерту. Да уж, ответственностью так и пахнет. Я старался не обращать внимание на этот бесконечный мысленный поток, потому что никакого смысла в этом не было. Конечно, это давалось мне с трудом, ведь игнорировать непрекращающийся собственный шёпот в голове, который становился только быстрее, в принципе задача не из лёгких, но проходил это уже не раз, так что более-менее держал себя в руках. Ходил туда-сюда, нервно кусал нижнюю губу просто потому, что заняться больше нечем, и тупо смотрел в экран, надеясь увидеть в скором времени хоть что-то. Мария Бринк, что была мне второй матерью, не раз меня спасала, и, я был уверен, и тут она хоть как-то сможет мне помочь. И не прогадал. Конечно, дорогой, что случилось? И ты не тревожишь меня, не говори глупости Я, как дурак, широко улыбнулся телефону. Честно сказать, я был готов расцеловать его и эту женщину через экран — вот настолько был счастлив её ответу сейчас.

только не задавай вопросов, ладно? это пока очень личное и я ещё ни в чём не разобрался

Хорошо, Реми Ну так в чём дело? Давай, Реми, поднажми, у тебя, так-то, ещё вот-вот концерт начнётся, а ты тусуешься хер знает где, — пронеслось с невероятной скоростью в голове, пока я пытался хоть что-то выудить из головы и превратить это в текст. Вдохнув и медленно выдохнув, я быстро набрал сообщение:

что делать, если я чувствую что-то странное по отношению к другому человеку? знаешь, когда рядом с ним даже дышится как-то странно, но приятно, ещё когда что-то в груди и животе скручивается, я не знаю, как объяснить

Я неуверенно сглотнул, перечитав свой же текст. Господи, его словно писал тупой подросток, пытавшийся в романтику и в написание идиотских рассказов о любви, и... Стоп, любви?! Да какой уже блядский смысл бегать, Рем?

что делать, если я, наверное, влюбился?

И, всё-таки не вытерпев, я выключил телефон и прислонился спиной к стене, опустив голову и закрыв глаза. Тысячи мыслей, столько же несказанных слов, которые хотелось прокричать, говорить без конца; десятки улыбок, тёплых взглядов — всё это в одно мгновение проносилось в голове, загоралось яркими вспышками, ослепляя разум. Тяжело. Сложно. Господи Боже, за что мне всё это? Я взглянул на настенные часы — до концерта меньше десяти минут. И я всё ещё стоял, как вкопанный, в чёртовой гримёрке. Не успел мой взгляд опуститься в пол, как кто-то буквально влетел в помещение. — Эй, ну чего ты тут стоишь? Мы обыскались тебя, — услышал я знакомый голос. Эмерсон. Снова улыбался, снова дарил это ебучее странное чувство. Снова смотрел на меня так. — Пойдём, пора. — Барабанщик кивнул куда-то в сторону, тем самым намекая на проход к сцене, и я качнул головой ему в ответ. И он было уже хотел уйти, но что-то дёрнуло меня за язык. — Эмерсон! — позвал я, заставив парня вернуться и вопросительно глянуть на меня. Я неуверенно зашагал к нему. — Что... происходит между нами? И, честно сказать, я даже снова вдохнуть не успел, как Эмерсон схватил меня за руку, притянул к себе и поцеловал. На этот раз мягко, с какой-то нежностью и даже робостью, словно это его первый поцелуй. Я не мог не ответить ему, я не мог себе этого позволить, но очень быстро парень от меня оторвался. — Это тебе решать. Он улыбнулся мне напоследок, а затем, бросив короткое: «Нас ждут!», быстро пошёл вперёд по коридору, и я чуть ли не побежал за ним. В этот же момент пришло ответное сообщение. Просто чувствуй, Реми, на то это и чувства Люби, и ты обязательно тоже будешь любим Я вновь улыбнулся, и посмотрел вперёд, на широкую спину, быстро отдаляющуюся от меня.

спасибо, Мария

Телефон заблокирован и отдан Тейлор, микрофон в руке, наушники в ушах. Раз чувства даны, так буду чувствовать.