Point of bifurcation

Ночь того же дня выдалась на удивление беспокойной. Ветер терзал деревья, срывая с них листву, и ветки тех в жутком твоём сравнении были подобны костлявым рукам неведомых чудищ. В такой обстановке было крайне затруднительно расслабиться, не говоря о том, чтобы уснуть, и добрая половина вашей группы бдила в ночи. Улизнув от спящих родителей, Карл, а за ним и София ворвались к вам палатку, свет от фонаря в которой был заметен даже снаружи. В эту встречу ты то и дело ловила на себе пристальные взгляды Граймса, но, так и не поняв причины, приняла мудрое решение самым обычным образом игнорировать их. Нельзя сказать точно, сколько времени вы провели вместе, однако компаньоны ваши ушли, лишь когда во всех прочих шатрах погасли лампы. Решив не выделяться, ты с братом своим так же приготовились ко сну, и вскоре мальчик уже погрузился в грёзы, чего никак нельзя было сказать о тебе. Сбив постельное бельё, дважды уронив подушку на пол, ты отчаянно пыталась найти удобное положение, однако усилия эти не увенчались успехом. Поэтому, оставив тщетные попытки, ты, взлохмаченная и раздражённая, села на жёсткой раскладушке, свесив ноги, и злобно уставилась в темноту. Именно в таком положении и нашёл тебя Карл, вновь вернувшийся в палатку твоей семьи спустя три четверти часа после своего ухода. Поначалу мальчик вздрогнул от испуга, когда в слабом луче карманного фонарика вместо спящей обнаружил тебя недовольной и бодрствующей. Однако, когда эффект неожиданности прошёл, на смену страху пришло смущение, которое впоследствии лишь возросло с твоими словами. — Если уж решил следить за кем-то спящим, то фонарик вырубай, — морщась от бьющего в глаза света, угрюмо прошептала ты. Карл сразу же понял намёк, и через секунду луч был направлен вверх — в потолок. — Ты что здесь делаешь? Кинув взгляд на твоего брата, что по-прежнему спал, ночной посетитель расслабился. Судя по всему, он не хотел, чтобы его визит был замечен кем-то ещё. — Комиксы решил вернуть. — Чувак, нельзя было сделать это утром? К тому же, я подарила их тебе, подарки не возвращают. Ты правда не понимала, зачем оставлять себе журналы. У мальчика они вызывали восторг, который был тебе не понятен — казалось, Граймс способен перечитывать комикс раз за разом без потери интереса. — Не помню такого. Я взял их на время и теперь возвращаю, — упорно стоял на своём мальчик. Ты поняла, что придётся пойти другим путём, пустив в ход дипломатию, запрятав подальше вызванную бессонницей раздражительность. — Послушай, Карл, я перечитала их уже тысячу раз, они мне попросту больше не нужны. Оставь их, делай с ними всё, что хочешь. Хоть Дэрилу скорми, но оставь. Договорились? Казалось, подобная речь должна была подействовать на одиннадцатилетнего мальчика, однако, как выяснилось, не в случае с Граймсом. — Возьми эту часть, она мне не слишком понравилась, — мальчик аккуратно положил журнал подле тебя, — остальное, так и быть, заберу. — Благодарю за вашу щедрость. Не вставая, ты сделала шуточный поклон. — Всегда рад выгодной сделке, — пародируя голос деловитых бизнесменов, бросил Карл, выходя из палатки. — Спокойной вам ночи, мистер Граймс, — прошептала ему вслед ты. — И вам спокойной ночи, мисс. Когда шаги мальчика окончательно затихли, ты позволила себе глупую улыбку. Спокойный сон наконец снизошёл на тебя своим мягким покрывалом.

***

Звук расстёгивающейся молнии, служивший верным признаком того, что в палатку намеревался кто-то пробраться, вырвал тебя из чуткого сна. Луна отбрасывала тень незнакомца на стену шатра — это был рослый широкоплечий мужчина. В твоём животе что-то сделало кульбит от накатившего страха. Резким движением ты сбросила одеяло и кинулась к своему брату, что мирно спал на раскладушке в метре от тебя. Одного лишь настойчивого касания за плечо хватило — мальчик тут же распахнул глаза и, услышав тот же звук, что привёл тебя в беспокойство, понял всё без слов. Ты не уловила тот момент, когда И/Т/Б решительным движением откинул матрас, чтобы взять из-под него пистолет. Заметив оружие в руках мальчика, ты издала тихий вздох, на что тот шикнул и слегка грубо, рваным движением отодвинул тебя за свою спину. — Я его отвлекаю, ты бежишь за Шейном, — протараторил твой брат на одном дыхании, прежде чем замок окончательно расстегнулся, впустив прохладный ночной воздух внутрь. Вслед за ним вошёл и мужчина, силуэт которого был вам обоим до боли знаком. Ты испытала чувство дежавю. — Папа… Эту фразу И/Т/Б скорее выдохнул, чем произнёс. Пистолет выпал из его хватки и глухо ударился об пол. В следующее мгновение Джеффри стиснул вас двоих в своих крепких отцовских объятиях. — Боже, как я рад, что вы в порядке, — прошептал мужчина. — Где ты был, что случилось? — Дрожащим голосом поинтересовалась ты. — Все вопросы потом, берите только необходимое, мы уходим. Ты в недоумении нахмурилась, и, увидев это, И/Т/Б сжал твою руку. — Помнишь, что я сказал тогда? Доверься ему, Т/И. Слова мальчика, произнесённые без малейшей запинки, отсеяли все сомнения прочь, и ты ринулась собирать вещи обратно в опустевший рюкзак. Когда сумка была набита под отказ и вы было уже вышли наружу, ты бросила взгляд на комикс, всё так же лежащий на раскладушке. Недолго подумав, ведомая каким-то странным, не поддающимся описанию порыву, ты схватила его и шагнула прочь из палатки вслед за отцом, так и не заметив выпавший из журнала исписанный листок. К тому времени, когда автомобиль ваш выехал на шоссе, начало светать. Небо всё ещё было звёздным, однако едва заметная багровая полоска, служащая предвестником солнца, уже появилась на горизонте. Окутавший окрестности предрассветный туман придавал картине завершённый, в какой-то степени загадочный вид. Смотря в окно мчащейся машины, ты отметила, что вы удаляетесь всё дальше и дальше от города — коттеджи встречались всё реже, уступая место лиственным лесам. Когда же пейзаж стал до крайности однообразным, ты переключила внимание на отца. Джеффри был напряжён, сжатых на руле до побеления костяшек рук вполне хватало, чтобы понять в это. Теперь он не был столь радушен, как в момент встречи, и ты поёжилась, то ли от утренней прохлады, то ли от холода, исходящего от мужчины. Сложно сказать, сколько длилась ваша поездка. Тишина, воцарившаяся на добрую часть пути, резала ухо, а ты, в свою очередь, всё так же скрупулёзно изучала черты лица водителя в попытках понять, что же изменилось в нём за прошедшие недели. Будто почувствовав на себе чей-то взгляд, Джеффри обернулся лишь на секунду, чтобы затем вновь вернуть внимание к дороге и начать свой рассказ. — Признаться честно, я удивлён тем, что вы так ничего и не спросили. Я вижу, как вы на меня смотрите, гадаете, куда мы сейчас едем и почему я оставил тех людей позади. Выдержав краткую паузу, он продолжил. — Я хочу, чтобы вы поняли: иначе было нельзя. Мир изменился и с каждой секундой меняется всё сильнее, нельзя отставать и нам. Многие люди теперь будут лишь тормозить. — Зачем? На вопрос твоего брата, произнесённый до дрожи безжизненным голосом, отец ваш лишь неопределённо хмыкнул. — Зачем говорить нам все эти ужасные вещи? Зачем пропадать из лагеря, не сказав не слова? Зачем красть пушки без патронов? — Это было необходимо, И/Т/Б, вы должны довериться мне. — Я доверяю тебе, отец! Но твои странные поступки вызывают сомнения, я… мы просто хотим во всём разобраться, — произнёс мальчик, взглянув на тебя. — Я понимаю ваше стремление и отвечу на все вопросы, как только мы окажемся на месте. Вероятно, некоторые из них тут же отпадут при прибытии. Ответ твоего отца, произнесённый спокойным голосом, так и кишил неоднозначностью. Надо признать, что и до апокалипсиса Джеффри был далеко не прямолинеен, однако сейчас, когда от его слов как никогда напрямую зависело отношение к нему, ты не могла понять данной скрытности. Возможно, некоторые привычки нельзя пресечь на корню даже в самых деликатных ситуациях. Тем не менее брат твой не собирался отступать, повторив два последних вопроса. — Я так понимаю, мои слова пролетели мимо твоих ушей, — недовольным тоном отчеканил Джеффри. — Начнём с того, сынок, что оружие я не трогал, в отличие от тебя. Данный конфуз, из-за которого Шейн в своё время перевернул весь лагерь вверх дном, совсем вылетел у тебя из головы. — И/Т/Б? Так это ты украл те вещи? — С ужасом в голосе воскликнула ты. На данную реплику мальчик лишь отмахнулся, бросив небрежное «Не совсем, только пистолет». — Твой брат поступил весьма мудро, но вот вам мой совет: не лезьте на других с обвинениями, когда сами замешаны в поступке. Привлечёт меньше подозрений. — Куда мы едем, отец? — Сообщество, община, убежище — не имеет значения, как это назвать. Это место, где люди в безопасности, где жизнь максимально приближена к тому, что было раньше. Вам там понравится, вот увидите. Как только мужчина замолк, И/Т/Б не медля произнёс: — Мама там? — Да. Ещё в самом начале её ранили — колотая в боку, если честно, я потерял всякую надежду на её выздоровление. Именно тогда они нашли нас, спасли её. — Она в порядке? — Вновь спросил И/Т/Б. Ты усмехнулась, осознав, что в который раз тебе выпала роль наблюдателя. — Теперь да. — Но я не понимаю, почему нельзя было взять остальных с собой? У них были и запасы, и транспорт, и оружие, что ещё нужно? — Не всё так просто, И/Т/Б. В Убежище есть верхушка — основатели, они решают, кого взять, кого изгнать, кого оставить снаружи. Они что-то вроде правительства, дают указания, мы их выполняем. Ты нахмурилась, услышав с каким благоговением говорил о том месте отец. — Так мы едем туда, чтобы пресмыкаться? — Бунтарская подростковая натура, только начавшая зарождаться в характере мальчика, выбралась наружу. — Мы едем туда, чтобы жить, И/Т/Б, — отчеканил Джеффри. — А у всякого есть цена, всегда была. Хочешь есть — добывай еду, хочешь безопасности — укрепляй стены, хочешь выжить — оставляй балласт позади. В данном случае основатели разрешают нам находиться там, потреблять их запасы, а мы, в свою очередь, работаем на благо Убежища. Ни без нас, ни без них это место долго не протянет. Картина произошедшего всё никак не хотела складываться в голове. Какого-то кусочка не хватало, и спустя пару минут молчания ты нарушила тишину: — Как тогда ты вообще нашёл наш лагерь? В смысле, зачем покинул Убежище? Ты приехал в ужасном состоянии к нам. — Когда мы прибыли в Убежище, основатели уже знали о лагере. Первым моим заданием стало проверить его на наличие возможной угрозы и нужных людей. На восемьдесят пятом шоссе в районе Браселтона я наткнулся на ходячих. Не знаю, как точнее описать это, но они собрались в подобие стаи — орда этих тварей. Это чудо, что мне удалось сбежать тогда. Ровно как и чудо, что я нашёл вас. — Но почему ты сразу не рассказал нам всё, почему исчез тогда? Ты нахмурила бровки. — Видишь ли, чем меньше людей знают об Убежище, тем лучше. Нельзя было допустить, чтобы кто-то из лагеря услышал о нём. Отец твой замолчал, и ответа на вторую часть вопроса так и не последовало. Ты переглянулась со своим братом. На лице мальчика читалось то же, что и на твоём сейчас — сомнение. Оно никак не могло отпустить вас, накрепко обосновавшись в мыслях. Словно прочитав эти мысли, мужчина добавил: — Нам всем приходится выбирать, и порой, особенно в нынешнее время, выбор стоит отнюдь не лёгкий. Главный вопрос состоит в том, вознесут ли тебя свои же действия или выроют могилу? Поспите, ехать ещё долго — я объезжаю то стадо. Издав усталый вздох, ты легла И/Т/Б на колени — так же, как тем вечером у костра. Деревья по-прежнему мерно проносились за окном, а небо успело посветлеть. Отец твой мурлыкал себе под нос незатейливую песенку, и она же послужила колыбельной для тебя. Рассказ Джеффри пусть и звучал моментами сухо, но от этого не выглядел менее правдивым. Сомнение было лишь в одном: правильно ли вы поступили, бросив там, на окраине Атланты, тех, что когда-то спасли ваши жизни?

***

Во сне время теряет свою значимость, оно словно исчезает, позволяя секундам, минутам, часам незримо пролетать, и мучительное ожидание более не кажется таковым. Поездка до Убежища с самого начала слыла утомительной, погрязшая в неизвестности ты считала мгновения до её завершения, желая лишь единственное — увидеть мать и наконец забыть о произошедшем. То и дело оглядываясь назад ты не могла избавиться от щемящего сердце чувства, навязчивого ощущения несправедливости. Однако стоило Убежищу появиться на горизонте, как все мысли попросту исчезли. Ты с восхищением рассматривала массивные стены, что возвышались над землёй на добрые четыре метра. Из-за них едва выглядывали верхушки крыш и кроны особенно высоких деревьев. Четыре смотровые вышки расположились по углам периметра, а ещё две застыли по бокам от внушительных металлических ворот словно стражи, местами освещая предрассветные сумерки своими прожекторами. Всем своим видом это место говорило, что нежеланных гостей туда не допустят. Казалось, создатели его задолго до апокалипсиса предвидели трагедию и тщательно подготовились. Заметив ваши заинтересованные взгляды, отец усмехнулся. — Когда мы затормозим у поста, оставайтесь в машине. Мне надо будет сдать рапорт, это не займёт много времени, — произнес Джеффри, когда ворота пришли в движение, медленно отъезжая в сторону. С замиранием души ты предвкушала ту картину, что откроется за этими неприступными стенами, тот нетронутый происходящими ужасами кусочек мира. Мысль о несправедливости вновь проскользнула где-то на задворках сознания, однако восторг тут же отмёл её прочь. Ты больше не могла сокрушаться о содеянном — не сейчас, когда радость, томительное ожидание и восхищение, смешавшееся с трепетом, разрывали душу. Наконец ворота полностью отворились, вы въехали внутрь и, как сказал ранее твой отец, остановились около одной из башен, из которой вскоре вышли сонные часовые, а Джеффри — им навстречу. За те незаметно пролетевшие двадцать минут, что мужчина отсутствовал в машине, ты успела вдоль и поперёк изучить несколько фермерских домиков, сады, поля пшеницы за ними и амбар, что открылись твоему взору по левую сторону от автомобиля. Справа же расположились жилые коттеджи, протянувшиеся вдоль двухполосной асфальтированной дороги, ведущей к дальней части стены. И хотя время было слишком раннее, а на улице — пусто, ты без усилий смогла представить людей, мирно прогуливающихся по округе, смеющихся детей и неугомонных подростков. Прямо как там, где ты жила раньше. Точь-в-точь, как прежние вечера пригорода Атланты, которые никто тогда не ценил должным образом. Ты переглянулась с И/Т/Б — ваши глаза горели, а сердце теплилось надеждой. — Я же говорил, что вам тут понравится, — тепло произнёс ваш отец, садясь за руль. Когда одетый в военную форму и вооружённый до зубов часовой дважды ударил по крыше вашего автомобиля, Джеффри мягко нажал на педаль и машина плавно стартовала дальше. Ворота за вами закрылись. Вы въехали в отныне новый мир — тот мир, что уже успел забыться. В жизнь, ограждённую высокими стенами от смерти и страха, властвующих снаружи.