Point of bifurcation

Тот день не выделялся ровным счётом ничем среди прочих осенних будней. Прохладные порывы ветра, запах сырости, витающий в воздухе, шуршащие сухие разноцветные листья, что уже начали опадать, обнажая ветви деревьев — всё это создавало слегка угнетающую, но от этого не менее волшебную атмосферу сентября. Сидя на любимой скамеечке подле раскидистой ивы, совсем недалеко от верной защитницы стены, ты наслаждалась чарующими мелодиями гитарных струн, что твой брат так старательно разучивал на протяжении уже как двух лет. За это время в твоей жизни произошло слишком много: потери, расставания, воссоединения, прощания, слёзы радости и горечи… Слишком много эмоций, некоторые из которых порой невозможно описать словами, пережило твоё юное тело, слишком много ужасов для обычного человека. Тем не менее, со временем свыкаешься с мыслью о том, что ты живёшь в мире кошмаров, и происходящее начинает казаться обыденным и привычным. Жизнь в Убежище оказалась не столь тяжкой и непривлекательной, как думалось вначале. Надёжное, безопасное место, уютный дом, любящая семья, друзья и, как ни странно, школа. Люди работали, проводили праздники в компании близких, устраивали банкеты и вечеринки. Всё было абсолютно прежним, и лишь осознание жутких вещей, происходящих за стенами, да периодические лекции по самообороне помогали не забывать о сущности нынешнего мира. Моментами мысли о прошлом, о Граймсах и прочих, хладнокровно оставленных за пределами Убежища, посещали твой разум, однако ты тут же гнала их прочь, понимая, что мысли эти не приведут ни к чему хорошему. Этот груз тяготил, не давал идти вперёд, и поддаваться его влиянию ты не собиралась. В конце концов, по прошествии такого количества времени помочь тем людям уже не представлялось возможным. Крики, донёсшиеся до вас с центральной площади Убежища, заставили гитару замолкнуть, а тебя обеспокоенно переглянуться с братом. Мальчик встал со скамейки и начал торопливо класть музыкальный инструмент обратно в чехол. — Ты тоже это слышала? — Да. Что это? Ты привстала на носочки, озабоченно выискивая хоть какие-то ответы среди деревьев. Однако там было пусто. — Не могу сказать, думаю, остальные должны быть в курсе. Идём домой, тут мы ничего не узнаем. С этими словами И/Т/Б бросился в сторону жилых домов, прочь из фруктового сада. Неладное стало заметно сразу, как только вы оказались на дороге — люди, что по обычаю чинно прогуливались, сейчас запирались в своих домах. Все без исключения были чем-то встревожены, оглядывались по сторонам, кто-то и вовсе бежал с застывшим ужасом на лице. Стоило вам оказаться в собственном доме, как отец велел запереть все двери и зашторить окна. Сложившаяся обстановка так и сочилась неизвестностью, и это, откровенно говоря, пугало тебя. — Отец, что случилось? Что происходит?! — Встревоженно поинтересовался твой брат при первой же возможности. — Я сам не знаю. Сейчас нам нужно максимально тихо себя вести и быть готовыми к всему. Вот, я возвращаю его тебе, — Джеффри вручил мальчику пистолет под ваши недоумённые взгляды. — Что… Зачем? Забери это! — Я же сказал, тихо, — недовольно прошептал твой отец, — ты должен быть в состоянии защитить свою сестру не смотря ни на что. От этих слов в твоём горле застыл горький комок страха. Ты боялась представить, насколько ужасно положение дел, что И/Т/Б вернули когда-то украденное им оружие. — Где мама? — Едва слышимо выдавила ты. Выдержав небольшую паузу, Джеффри кивнул на их общую спальню, и ты в тот же миг устремилась в комнату. Вид Сэры был крайне нездоровым: впавшие скулы, покрасневшие глаза и побелевшие губы заставили тебя содрогнуться и тихо вздохнуть. Это не ускользнуло от чуткого слуха женщины, и она, лежащая на кровати, с трудом обратила свой взор на тебя. — Привет, милая. Как прогулялись? Сэра попыталась придать своему голосу как можно более будничный вид, однако попытки эти с треском провалились, и женщина разразилась приступом кашля. Ты в неверии смотрела на представшую перед тобой картину, ибо ещё несколько часов назад мать твоя была абсолютно здорова, без малейших признаков недомогания. — В чём дело? Что с тобой? Ты вмиг оказалась подле женщины и сжала её ладонь. На действие твоё та отозвалась весьма неоднозначно: с огромным усилием перекатилась на противоположную сторону кровати — подальше от тебя — и произнесла хриплое «Отойди». — Мам? Ты обернулась на голос твоего брата, что сейчас со слезами на глазах застыл в дверном проёме. — Заходи, сынок. И закрой за собой дверь, нас никто не должен услышать. Всё так же, слабеющими руками, Сэра помогла себе принять сидячее положение, отклоняя все ваши попытки помочь. — Не подходите ко мне ближе, чем на метр. Я должна вам кое-что рассказать. Присядьте, — указав на два мягких пуфика, женщина в очередной раз прокашлялась и спустя пару минут продолжила осипшим голосом. — Убежище больше не сможет выстоять, это конец. Я снова облажалась, я снова повергла мир в хаос, надеюсь, вы когда-нибудь простите меня за это. Вам нужно как можно быстрее собрать вещи и бежать отсюда прочь — за стены. Найдите там людей, безопасное место, помните, что бить надо прямо в голову, поражая мозг. Сэра замолчала, чтобы сделать глоток воды, и хотела было уже продолжить. — Но мама… — Не сейчас, милый, я и так едва говорю. Ваш отец… Он уже не в своём уме, не думайте о нём. Просто бегите, передвигайтесь вдоль стены — к фермам, а от них уже к воротам. Сынок, оставь нас с Т/И на минутку, собери пока рюкзак. Молча проводив мальчика взглядом, ты сглотнула подступивший к горлу комок. Твои руки тряслись от волнения. — Ты была права, милая. Ты была во всём права, такая молодая и уже такая смышлёная, я горжусь тобой, — Сэра всхлипнула в унисон с тобой. Ты больше не могла прятать разразившуюся внутри истерику и отчаянно утирала слёзы, слушая всё то, что говорила тебе женщина. Состояние твоё граничило с полуобморочным, шокированный мозг не хотел воспринимать тот факт, что все твои былые опасения и подозрения отныне стали правдой. — Нет, мама, нет, это всё былые глупые подозрения, это всё ложь. Пожалуйста, перестань… Давясь собственными словами, ты бормотала невнятные вещи, и женщину это отнюдь не прельщало. — Т/И, соберись! Это сложно, но ты должна была знать, ты заслужила эту информацию. Издав жалобный писк, ты не сдержалась и подбежала к Сэре, заключая её в объятия. После нескольких секунд сомнения женщина ответила на тёплый жест, и только спустя несколько минут, когда из-за двери послышалась ругань, вы отстранились друг от друга. Женщина бросила на тебя встревоженный взгляд. — А теперь беги, времени в обрез. На негнущихся ногах ты отошла от кровати и направилась к двери, дабы открыть замок, и уже на выходе Сэра окликнула тебя. — Actum ne agas*, помнишь? — Конечно, — ты активно закивала головой, а перед глазами всё расплывалось. — Ты идёшь? Мерзкое липкое чувство, будто это ваша последняя встреча — прощание, никак не хотело исчезать. Ты в надежде взглянула на Сэру. Женщина же, в свою очередь, казалась безмерно поникшей, что подтверждало твои опасения. — Пора, Т/И. Твоему брату, верно, нужна помощь. Твоя мать, сколько ты её знала, была уверенной и умной женщиной, что внушала уважение. И если она хотела провести время наедине с собой, ты не могла перечить её, вероятно, последней воле. Рвано выдохнув, ты поспешила выйти из комнаты и захлопнуть дверь, не дав себе оглянуться. Когда ты нашла своего брата, ваши вещи уже были собраны вкупе с максимальным возможным запасом провизии. Ты озадаченно наблюдала за мальчиком, не зная, как преподнести ему нужную информацию. За эти года И/Т/Б вырос, возмужал, приобрёл качества, свойственные взрослому человеку. Однако даже зрелой личности порой трудно смириться с определёнными вещами. Наконец, негромко выдохнув, ты позвала мальчика по имени. — В чём дело? — Сейчас я скажу несколько ужасных вещей, и ты не перебьёшь меня и послушаешься, ибо этого зависит наша жизнь, — услышав своеобразное вступление, И/Т/Б нахмурился. — Мы вдвоём немедля должны покинуть Убежище, найти группу и забыть всё, что было тут. Наш отец, возможно, уже спятил. Пойдём сначала к садам, потом к воротам вдоль стены. Заряди пистолет, я не знаю, что нас ждёт снаружи. Произнося эти слова на одном дыхании монотонным голосом, ты смотрела как глаза мальчика округляются с каждой последующей репликой. Предвидя возможные расспросы, ты поспешила добавить. — Пожалуйста, не спрашивай ничего. Это то, чего хочет мама, просто… Просто пойдём. К твоему удивлению, И/Т/Б не стал как-либо возражать. Вы молча надели рюкзаки и ступили прочь из комнаты. Кто бы мог подумать, что опасность поджидала не там, где её ожидали, а внутри — прямо под крылышком. Ты горько усмехнулась данной иронии, отрешённо наблюдая, как ошалевший отец кричал, ломал мебель и издавал нечленораздельные звуки. Безумие. Так вот, как оно приходит? Следующее мгновение ты даже не успела уловить, и сейчас, тихо ахнув и широко распахнув глаза от нестерпимой боли, завороженно смотрела на нож, что по самую его рукоять вонзился в твой живот, слева, чуть ниже ребра. Ты не могла поверить, что это — дело рук Джеффри, пусть и сошедшего с ума, но ранее любящего и заботящегося родителя. В глазах потемнело, и гостиная заплясала перед тобой многочисленным яркими пятнами, вызывая сильнейшее головокружение. Не устояв на ногах ты упала на пол, в неверии прижимая руки к ране. Кровь гулкой пульсацией отдавалась в голове, все звуки в округе смешались в сплошное неразборчивое эхо, словно тысячи людей одновременно говорили в огромном пустом тоннеле. Сложно сказать, сколько ты пролежала в полубессознательном состоянии, однако звук выстрела заставил тебя вздрогнуть и опомниться. И/Т/Б выронил пистолет из дрожащей руки, а Джеффри, что вероятно намеревался приблизиться к мальчику, теперь лежал бездыханным, кровь медленно вытекала из его головы. Быстро опомнившись, твой брат бросился к тебе и зашептал успокаивающие фразы, которые в твоём состоянии было крайне сложно разобрать. Справедливо отметив, что лучшим вариантом сейчас будет не двигаться, ты расслабилась, позволив мальчику перевязать рану его же рубашкой. Безмятежность окутала тело, и боль уже не чувствовалась. Ты провалилась в небытие.

***

Запах крови, разлагающихся трупов, пороха и взорванного бетона — всё это смешалось в единый тошнотворный смрад. Издав тихий стон, ты предприняла попытку подняться, однако тщетно, тело не хотело слушаться. Ты решила ограничиться малым и открыть глаза. Пыль и дым витали в воздухе, ты лежала подле стены, снаружи, в метрах двадцати от неё. Бывшая сторожевая башня, что горделиво возвышалась у ворот, отныне превратилась лишь в бесполезную груду камней. Вскоре любопытство и обеспокоенность победили внутреннее недомогание, и ты, отчаянно игнорируя резкую боль, приподнялась на руках, а затем и села. В ушах звенело, перед глазами всё плыло, и было неясно — последствия это ранения или пелены обломков. Ты бегло осмотрелась. В массивной бетонной стене, ранее верой и правдой служившей вам в качестве надёжной защиты, зияла исполинская дыра, и через неё ходячие просачивались внутрь убежища неумолимым потоком. Ужас охватил тебя от этого зрелища, однако вскоре ты забыла и о нём тоже. В следующее мгновение, переведя взгляд на И/Т/Б, что неподвижно распластался на земле лицом вниз, ты забыла о боли, терзавшей твоё тело, об опасности, что была совсем рядом — стоило рукой подать, о криках бывших соседей, которых заживо разрывали на куски. Вероятно, ты забыла, как тебя зовут и кто ты такая, ибо единственной вещью, волнующей тебя сейчас, был лишь бездыханный мальчик. Тебя охватил внезапный прилив энергии, и ты рывком вскочила на ноги, чтобы уже через секунду оказаться на коленях подле своего брата и перевернуть его на спину. Застывшие в немой боли потухшие глаза, слегка приоткрытый рот и бледность его кожи — это стало кошмаром, преследующим тебя до конца жизни. Очевидно, незачем говорить, что в тот момент время для тебя истлело. Ты, не издавая ни звука, отрешённо смотрела на труп, словно всё происходящее было глупой картинкой из фильма. Изучала черты его лица, бездумные очи, руки, пальцы с мозолями от продолжительной игры на гитаре и осознала душераздирающую реальность. И как только это осознание пришло, твои внутренности будто бы скрутили и вывернули наизнанку, чуть выше груди затянулся режущий жгут, и ты пронзительно закричала. Так, как не кричала никогда в жизни, срывая голосовые связки, наполняя воздух непомерной болью, безысходностью и отчаянием. Ты трясла мальчика за плечи, царапала ногтями землю, вскочила и топала ногами, но ничто, ничто не было способно заглушить рвущие на части чувства. — Что уставился, чёртов придурок?! Это всё вы, вы, мерзавцы, виноваты! Зачем вы только появились на этот свет… Зачем я появилась в этом мире?! Чёртов вирус! Проклятая вакцина… Восклицая подобные реплики приближающимся ходячим, ты давилась слезами, никак не желая принять тот факт, что вся семья твоя мертва. То, что человека больше нет, хотя буквально несколько часов назад он жил, не подозревая о скорой своей кончине, то, что теперь ты одна в этом мире, то, что тебе больше некуда и не к кому пойти, просто сводило с ума, убивало изнутри и опустошало. Казалось, словно из тебя выели всю начинку, оставив лишь безвольное задыхающееся от приступов истерики тело. Хрипя, согнувшись на земле калачиком не столько от боли физической, сколько от боли душевной, ты вспоминала все моменты, проведённые с дорогими тебе людьми, их улыбки, смех, пытаясь найти лучик света среди беспросветной тьмы. Вспомнила ты так же одни из последних слов матери — её любимое выражение, что стало своеобразным девизом её жизни. — Actum ne agas, точно, Actum ne agas, — повторяла ты словно в бреду. В конце концов, эта фраза помогла тебе прийти в чувства, найти нить реальности во мраке отчаяния, и ты, по-прежнему задыхаясь о неумолимых слёз и режущего горло чувства, заставила себя посмотреть на И/Т/Б ещё раз. Закрыв мальчику глаза, ты аккуратно, но не без труда приподняла бездыханное тело, дабы благоразумно забрать рюкзак с вещами. Закинув обе сумки — свою и его — себе на плечи, ты медленно поплелась вперёд — к густому лесу, что окружал некогда величественное и надёжное строение, отныне являющееся лишь осколками былой жизни, что заполняли ходячие. Спустя несколько десятков метров ноги твои не выдержали и подкосились, сама ты упала на колени, едва успев подставить ладони. Сделав жалкую попытку подняться, ты лишь нездорово рассмеялась, осознав тщетность своих попыток и бытия в целом. Ты не знала, сколько тебе осталась, как и когда яд в твоей крови проявит себя, и был ли вообще смысл спасаться бегством словно подбитая собака. Моментами ты думала, что уже сошла с ума, ровно как озверевший Джеффри, однако тут же себя одёргивала, повторяя заветную фразу спасительной мантрой. Вновь приложив все оставшиеся силы, ты оказалась на ногах, однако немедля согнулась, зажимая кровоточащую рану, что так не вовремя и так яро дала о себе знать. Сделав глубокий вдох, ты было уже возобновила свой путь, как треск, а за ним и грохот заставили тебя молниеносно оглянуться. Дозорная башня, не устояв под натиском взрыва, упала своим исполинским телом ровно на то место, где ты не столь давно билась в истерике, не желая верить в смерть своих близких и краха, вероятно, последнего оплота цивилизации во всей округе. Дыхание твоё спёрло от шокирующего осознания: помедли ты ещё немного, и была бы погребена заживо под грудами бетона, и никто, никто и никогда не вспомнил бы о тебе. Тихонько взвыв от этой мысли, ты поняла, что расставаться со своей жизнью, какой бы жалкой и несчастной она на данный момент не являлась, ты не готова. Не сейчас, точно не сегодня и точно не так глупо. Ты невольно бросила взгляд на тело своего брата, что отныне более напоминало месиво из крови, мяса и костей — упавший прямиком обломок раздробил его. Сильнейшая тошнота подкатила к твоему горлу, и ты не смогла сдержать её, очистив желудок прямиком на свои ботинки. — Как очаровательно, — горько усмехнулась ты. Ты поправила рюкзаки за плечами, вытерла рот рукавом плотной вельветовой рубашки и, не обращая внимания на кровоточащую рану, словно её и не было, побежала прямиком в лес. То жуткое зрелище, мысли о смерти и жизни будто дали тебе силы — ты мчалась, что есть мочи, ни о чём не задумываясь, забыв обо всём. Тело твоё всё так же сотрясалось от неумолимых рыданий, перед глазами была пелена из-за накативших слёз, однако всякая боль ушла, оставив вместо себя зияющую пустую дыру. Ты спотыкалась, падала в грязь и овраги, равнодушно оббегала ходячих — хотя бы в этом госпожа Удача была тогда на твоей стороне, — а в голове крутилась одна лишь фраза: «Actum ne agas».