Четверо

      

***

Дино

      — И ты подписала?! — рявкнул Дино, расхаживая по белоснежному каменному полу уже нашего дома.       — А что мне оставалось?       — Послать всех к черту! Ты хоть знаешь, что делает Договор Смерти? Ты умрешь, если нарушишь слово! — его прекрасное лицо было усыпано мимическими морщинами от неистового гнева, волосы растрепались, а голубая футболка трещала под швам от его вздымающейся груди. Я, словно маленький провинившийся щенок, стояла рядом со свирепствующим хозяином.       — Я стала ангелом, я борюсь за равновесие, и сейчас мое сердце мне велит поступить правильно, — я подняла взгляд, — ты тоже так считаешь, я чувствую, — я прислонила руку к его покрытой короткой бородой щеке. — Ты бы тоже подписал.       — Но это же ты... — он растерялся. — Я не могу тебя потерять.       — Как и я. Знаю, ты не останешься в стороне, когда начнётся битва, ты будешь стоять рядом с Люцифером в одном ряду, обнажив свой меч, а что буду делать я, сидеть и ждать?       — Да! — его слова были полны боли и безысходности.       — Нет. Я сделаю, все что смогу, я остановлю ее, по крайней мере, попытаюсь.       — Какая же ты правильная, Вики, — его рука, накрыла мою, а затем резко дернула ее на себя, и моя грудь коснулась его трепещущей груди, где беспрерывно стучало сердце ангела.       Сами того не ведая, мои руки обхватили мужскую шею, зарываясь в густые золотые волосы. Архангел не медлил: пухлые розовые губы со всей присущей страстью и отчаянием накрыли мои, мягкая борода колола мою нежную кожу, руки перехватили мои, аккуратно ведя по кистям, затем, спускаясь по локтям, поглаживая плечи, они двинулись к застёжке на моем платье, собачка потянулась вниз и с легко упала на камень вместе с платьем. Хлопок бежевого белья удерживал мою грудь вместе, создавая выразительную ложбинку, по которой провёл рукой Дино. Прошептав тихое «люблю», он губами припал к моей груди, засасывая мягкую кожу, оставляя розовые следы от губ; дыхание участилось, меня захлёстывали чувства и эмоции. Архангел издавал стонущие звуки, лаская мои соски, которые он бережно достал из чашечек лифа, я не выдержала. Перехватив скулы Дино руками, я впилась в его губы, продолжая наш общий стон.       — Я хочу, чтобы ты кричала.       — Я тоже, — мой поцелуй оборвался, и я рухнула на колени, схватив золотую пряжку на белых джинсах. — Что ты творишь?       — Задыхаюсь, — произнёс Дино. — Грешу, — наконец-то я расправилась с застежкой, стягивая последние слои одежды. Я подняла взгляд, ловя его голубые глаза, полные желания.       — Хочу, чтобы ты заставил меня, — я и сама не поняла, как это сорвалось с моих губ.       Но на мое удивление, парень все понял быстро, его руки скрутили мои волосы в тугой хвост и притянули к торсу. Ни секунды не думая, я захватила его набухший ствол по основание, руки сами потянулись к его бёдрам, лаская кожу, поднимаясь по торсу вверх, а затем опускаясь ниже, помогая моему рту совершать движения. Язык играл с головкой, пока я наслаждалась томными вдохами ангела, неистово толкающего меня навстречу себе. «Ох, ещё немного и ты готов...»       Но, видимо, ни одна я это поняла. Архангел перехватил меня, поднимая с колен, начиная новый поцелуй. Но тут я взвизгнула от пальцев, которые резко ущипнули меня за оба соска. Пока мои губы были открыты, Дино сумел воспользоваться моей слабостью и развернул меня к стене с комодом, высотой мне по талию. Руки самопроизвольно уперлись в дерево, беря опору, я почувствовала, как нога ангела,сильно толкнула мою, расставляя колени шире, поясница прогнулась, а пальцы вцепились в комод ещё крепче. Горячее уверенное дыхание ощущалось на клетках моей кожи, спускалось по шее к обнаженным плечам, руки крепко обвили талию, вся моя спина была усыпана горячими поцелуями. Резинка белья натянулась, а затем и вовсе была сорвана вместе с остатками ткани, слетела на пол. Его руки снова впились в мои бёдра, но при этом сразу заполнили пустоту внутри меня. Он двигался сильнее, чем обычно, буквально вдалбливаясь в телом, набирая скорость; мои глухие стоны вырывались из груди с каждым ударом его бёдер о мои, вызывая хлопок. Грудь вздымалась, пока он не накрыл одну из них рукой, крепко сжав. Ангел отдался процессу, выпустил свои самые чёрные желания. Я до боли в пальцах сжимала комод, захлёбываясь в стонах и дыхании, голова откинула назад, а Дино воспользовался моментом, потянул мои волнистые волосы на себя. Внизу живота стянуло тугой узел, что по нарастающей начинал увеличиваться, мужчина почувствовал это, наверняка, ощущая то же самое, его руки сильнее сжали мою грудь, и я закричала. Ни секундой позже, Архангел издал громкий стон, изливаясь в меня. Тёплая вязкая жидкость стекала между моих ног, обжигая внутреннюю часть бёдра. Не дав мне отдышаться, Дино развернул меня к себе, усаживая на дерево, мои ноги сомкнулись на его талии. Молчаливые поцелуи были лучше всяких разговоров, с ним прекрасно было молчать и не думать ни о чем, утопая в чистой любви.       — Будь со мной всегда.       — У меня к тебе такая же просьба, Дино.       — Когда тебе нужно будет действовать?       — Когда со мной свяжется мать, я должна буду сообщить демонам.       — Ненавижу демонов, — мужщина тяжело выдохнул.       — Даже Кэру?       — Она теперь носит демоническую вариацию своего имени.       — Каси тебя любит, она пустила меня в свою голову, там полно мыслей и чувств. Она как одно большое нервное окончание, ее природа разрушений и мести сильна, но сердце полно тепла, пусть оно и синее. Большую часть она, конечно, отдала своему демону... — Дино передернуло. — Но особая часть уделена тебе, она сожалеет за Фенцио.       — Там нет ее вины.       — Но она считает, что есть. Дино, — я взяла его лицо в руки, — если будет битва, могут погибнуть люди, а она явно полезет на рожон.       — Этого не случится.       — А если... Случится, ты будешь жалеть, что не поговорили, не поняли и не простили друг друга.       Он замолчал. И молчал минут пять пока я гладила его волосы.       — Да, — он накрыл мои руки своими, — ты права. Ох, черт... Это в Ад спускаться.       — Ну, мы вообще-то ещё в школе учимся с ней.       — Точно.       — Дела Архангела совсем забили тебе мозги,— я поцеловала его улыбающиеся губы. — Мне пора в школу.

***

Каси

      Опять я размышляла, слишком много размышляла. Стратегии и планы, железо и дерево — все, что поможет одержать верх. Я читала слишком много книг о войнах и жестокости, я училась и знала, нас всех учили биться, нас учили воевать и сражаться. Локи помогал, безмерно помогал, многолетний опыт не сравнится с чтением книг. Сколько есть приёмов и тактик, я узнавала новое каждый день, Локи чертил на песке наши движения, планы, каждый взмах меча и копья, шаги. Я впитывала все, все внимала, пока однажды я не выбила копье из рук Локисора.       — Твои мысли уже в моей голове, демон, — мужской голос из дальнего угла комнаты заставил поднять меня взгляд.       — Люци...       — Кэра, — он улыбнулся.       — Я так хочу что-то сказать, но слов не нахожу.       — А ты молчи.       — Я не люблю молчать.       — Я знаю, — демон расправил крылья, которые заметно подросли с нашего первого поцелуя. Демон возмужал, неизменна была сегодня только его одежда — моя любимая чёрная рубашка, чёрные брюки и красивые золотые кольца на руках, которые любили издавать характерный металлический звук в соприкосновении с моими серебряными кольцами, когда он брал меня за руку, как сейчас. Его тепло утешало, электрические заряды скакали по телу, как и его черти в глазах. — Ты неизменно прекрасна, но слишком невинна в этом кружевном чёрном корсете.       — Меня выдают крылья.       — И темно-зелёные глаза, они никогда не дополняли твой ангельский облик.       — Ты полюбил ангела.       — Я полюбил тебя, и мне плевать кто ты, ангел, демон, убийца или богиня.       — Богиня? Слишком громко сказано.       Он усмехнулся. Люцифер сжал мои руки сильнее, а затем положил из себе на шею, наши лица были почти наравне.       — Хочу твои губы, богиня.       — Хорошо, мой бог.       Он всегда целовал меня как в последний раз, успевая коснуться всех частей тела, задержав руки на груди и спуститься к заднице, заставлял меня прогибаться и виснуть на нем, словно у меня нет другой опоры.       — Я так рад, что решил заглянуть ночью в ту дурацкую библиотеку.       — А я согласилась расставлять дурацкие книги в дурацкой библиотеке.       Ещё разряд и ещё, мой ответ на его губы.       — Мне пора, мой демон, — наконец, заговорил принц Ада.       — Куда собрался?       — На переговоры с Астаротом, Астартой, Вельзевулом и его женой Буфовитрт.       — Ого.       — Локи надоумил, — он выдохнул, прижимая мои бёдра к своим, — но я сомневаюсь.       — Никогда не сомневайся, — я схватила его за чёрную шевелюру. — Твой отец просиживает штаны, его Братство сидит без дела, так почему бы тебе не прикарманить его?       — Они ленивы так же, как и он. Сытые коты в богатстве и власти, зачем им воевать, если можно пустить в расход молодых и сильных?       — Вот именно, сильных. Я не встречала никого сильней, чем ты, — я перешла на шёпот, — кроме меня, конечно.       — Сучка, — демон, смеясь, ущипнул меня за мягкое место.       — Они пойдут за тобой.       — Не уверен.       — Так, давай поспорим, а то ты такой унылый, пусть будет хотя бы азарт.       — Та-а-ак, — протянул демон, натягивая свою улыбку темно-розовых губ, обнажая белые клыки, создавая ямочку на щеке, — я же не откажусь от спора, демоница. Условия?       — А условия такие, — я подняла руку к его носу, щёлкнув пальцем, — если Братство Сатаны признает тебя своим правителем, то ты будешь должен мне желание, если нет, то я.       — О, как заманчиво, — он говорил, просто убивая меня своим голосом, — я согласен.       — Скрепим кровью?       — Слюной, — на этом слове его язык бесцеремонно проникнут в мой рот, раздвигая губы, лаская нёбо и мой язык. — Но давай обсудим желание сейчас, я уже придумал. Что ты хочешь, если выиграешь?       — Хочу день побыть на земле, как мы были тогда в Бразилии, но только не в Бразилию.       — Ты... Хорошо, Кэра, — он поцеловал меня в макушку, — с тобой хоть на край света.       — Ты такой милый сегодня, ну хорошо, а что ты хочешь?       — Хм-м-м, анал.       — Что?!       Люцифер посмотрел на меня со своей дурацкой улыбкой на лице.       — Анал, — повторил мужчина.       — Мне купить резиновый прибор и тебя поставить на четвереньки?       — Нет-нет-нет, мы ещё не прошли эту стадию отношений, только после свадьбы, — он усмехнулся. — мне нужна твоя задница.       — Ты испортил, наверное, самый романтичный момент в наших отношениях.       — Может, я ещё и проиграю.       — Но теперь у тебя серьёзный стимул, гад.       Он засмеялся.       — Что ж, в этот раз спор будет честным, — он аккуратно смял меня за ягодицы. — Как бы я хотел застегнуть на твоей тонкой шее кожаный ошейник, а затем зацепить на нем тонкую серебряную цепочку, поставить тебя на колени и потянуть к себе. Хочу ощущать твои губы внизу моего живота все ниже, и ниже, и ниже, — он шептал прямо мне в ухо, а я слабела с каждой ноткой в его голосе. — Как бы я хотел уложить тебя на кровать, а затем поставить тебя на четвереньки, отшлепать, не только потому что хочу, а потому что заслужила.       — Согласна...       — Как бы я хотел, — Люцифер продолжил, — расставить тебе ноги, заставляя прогнуться, а затем, когда ты уже намокнешь до изнеможения...       — А затем?       — Ты пойдёшь со мной к демонам.       — Что?       — Ну, демоны Власти будут с женами, а я со своей женщиной, так что пошли, можешь не переодеваться, ты шикарно выглядишь.       — Ты издеваешься, я... Да я... Да ты тут говорил, что я уже...       — Завелась?       — Да, черт побери!       — На то и расчёт, идём, полетим на Море.       — Я уже давно не видела твоего дракона.       — Нашего.

***

Люцифер

      Тёплый адский ветер ласкал лицо, сердце дракона стучало так, что я чувствовал его каждой клеткой кожи. Кэра сидела на моих коленях, прижимаясь лицом к груди. Ее руки обвивали меня под плечи, она аккуратно ласкала губами мою шею, скулы и щетинистый подбородок. Я и сам не понимал, как ей может нравится моя колючая щетина, но, видимо, она ее не замечала. Она продолжала целовать мою кожу, а я просто размяк. Я полностью погрузился в ее ласки, но нужно было перехватить действие на себя. Я схватил девушку за ногу, разводя их так, чтобы накрыть ее собой, я ощутил, как ступни демонессы сомкнулись на моей пояснице. Мои руки перехватили ее, опуская их на шею дракона. Она застонала, а я в ту же секунду улыбнулся. Я обожал ее глубокие стоны, они заводили меня ещё больше, я потянулся к молнии на ее брюках, они сползли чуть ниже, обнажая ее бедро, я подцепил чёрное кружево.       — Мы сделаем это здесь? — я услышал ее голос.       — Что-то смущает? — я продолжал оголять ее ноги.       — Мы на драконе, Люци!       — Да, и он все понимает, так что наслаждайся.       — Почему ты такой извращенец?       Я не ответил, моя голова пролезла между ее ног, руки сжали бёдра, я приступил к ласкам. Волосы демона развивались на теплом ветру, она извивалась подобно змею, на котором мы летели, стоны тут же уносил воздух, я ощутил ее руки на своей голове, она сжимала волосы, ласкала ногтями кожу. Я никогда и ни с кем не возбуждался так от того, что удовлетворяю, а не удовлетворяюсь сам. Как она была красива: кожа нежнее бархата, она пахла свежестью с ноткой цитруса, но тут прозвучал ее крик. Мой язык все ещё чувствовал пульсацию внутри ее тела. «Я не хочу ее отпускать», — только эта мысль крутилась в моей голове, я хотел жить с ней, видеть ее лицо и тело, раздевать ее душу, просто любить.       — Я...       — Молчи, прошу, обними меня сильнее, — она заглянула мне в глаза. Я аккуратно надел на неё брюки, застегнув ремень, а затем перевернул ее тело на себя, сжимая рёбра до хруста. Кэра выдохнула мне в шею. Я не помнил оставшийся полёт, ибо дремал в объятьях женщины.       — Вставай, Люци, — она потрепала мои волосы, — кажется, мы прибыли.       — Да, — я огляделся, — восьмой круг Ада в самом расцвете.       Огромная мрачная городская площадь, состоящая из фонтана с лавой, обозначала центр этого места. Мы взялись за руки и направились по каменистой дороге. Искусные чёрные кованые фонари освещали путь к огромным железным вратам, знаменующим вход на восьмой круг.       — Кто это? — произнесла девушка.       — Страж, — я посмотрел на фигуру, — его имя Герион — шестирукий великан созданный Астротом, мастером скульптурного дела. Его жена вдохнула в него жизнь и теперь он охраняет восьмой круг.       — Он что-то вроде их ребёнка?       — Только смотри не ляпни это при Астарте, — засмеялся я, — ее истерику будет слышно даже во дворце у Шепфа.       — Кто тут горит? — спросила девушка, минуя стража и заходя в врата.       — Основной грех — обман. Восьмой круг состоит из десяти рвов, поделённых поровну на каждую семью: первые пять — у Астарота, вторые — у Везельвула. Первый ров наполнен обольстителями и сводниками.       — Ты тоже обольститель.       — Я же демон, крошка.       Девушка заулыбалась.       — Во втором рву томятся льстецы, чьё наказание сидеть в зловониях; в третьем сидят духовники, кто посмел торговаться своей должностью.       — Иногда такие глупые грехи бывают.       — Шепфа так пожелал, он слишком ценит веру в себя.       — Рассказывай.       — Четвёртый ров посвящён чёрным колдунам, а пятый наполнен взяточниками, которых демоны варят в смоле, а кто посмеет высунуться — протыкают копьем.       — И ты всем этим будешь управлять.       — Ещё не вечер, демоница.       — Ещё пять рвов.       — Да, в шестом рву в свинце закованы лицемеры. А в седьмом самое интересное. Там воры, чьё наказание является совокупление со всеми земными гадами: пауками, змеями и рептилиями.       — Какая жесть, только не говори, что это наказание придумал Шефа?       — Не, это мой дорогой отец включил фантазию, но Шепфа согласился.       — Теперь я знаю, куда в Аду мне лучше не ходить.       Я усмехнулся.       — Восьмой ров для лукавых советчиков, они просто горят; в девятом зачинщики раздора, их потрошат вечность, — скучающе произнёс я, — ну а десятый служит пристанищем для лжесвидетелей, они сведены с ума и просто погружены в ярость.       — Ты хороший рассказчик, Люцифер.       — Я любитель поговорить о дряни. Мы пришли.       Общий дворец, куда приходит отец поговорить с двумя правителями восьмого круга... Нейтральный бордовый дворец. Маленький, по сравнению с личными дворцами Вельзевула и Астарота.       — Может, стоило нам одеться поприличнее? — девушка взяла меня под руку.       — Нет, жена Астарота не потерпит девушки роскошней, чем она.       — Если это поможет, я буду молчать.       — Да нет, говори, если захочешь, я думаю, ты справишься.       Щуплый дворецкий впустил нас в дом, провожая своими слепыми побелевшими глазами. Кэра тут же начала оглядываться, впитывая в себя всю архитектуру и искусство картин, которые она так любила. Она разглядывала все канделябры и каждый мазок на полотнах и везде умудрялась вставить свои пять копеек.       — Я вижу, вам нравится мое творение, — я узнал этот мужской голос. Девушка резко отпрянула от картины.       — Здравствуй, Вельзевул, — произнёс я.       Демон вышел из тени, поблескивая красноватым отливом своих тёмных перьев; чёрные длинные волосы неизменно были зализаны назад, он приподнял брови, открывая глубоко посаженные глаза.       — Приветствую вас, Люцифер и Касикандриэра. Помню, у тебя были белые крылья, когда мы встретились на балу.       Но тут моя демонесса вздрогнула.       — А сейчас они такие красивые и чёрные, — детский голос раздался из-за спины Кэры.       Маленькая девочка гладила гладкую кожу ее огромных крыльев. Я усмехнулся с лица моего демона, она была максимально неловкой и неестественной, не понимая как себя вести с белокурой девчонкой.       — Милори, оставь нашу гостью в покое, — произнёс демон Власти. Девочка помахала рукой Кэр и подбежала к отцу.       — Я вижу, вас привлекли наши картины, — раздался женский мягкий голос. — Мой муж весьма неприветлив и сух в отношении искусства, но поддерживает меня в моем увеличении коллекционировать работы художников, даже земных, — Буфовирт выглядела согласно статусу, даже слегка минималистично; ее рука потянулась к собранным белым волосам, а затем спустилась к серому шёлку ее корсетного платья. — прошу заметить, что твоей спутнице, Люцифер, очень идёт образ демона. Даже не знаю, на чьей стороне ты смотрелась лучше. Везде от тебя идёт шлейф эстетики.       — Благодарю, — произнесла Кэра.       — Не хочу показаться навязчивой, но я бы могла провести экскурсию по дому...       — Это лишнее, дорогая, — перебил ее Вельзевул, — возьми дочь, пусть побудет на переговорах, ей полезно научиться вниманию и тишине.       — Хорошо, муж мой, — женщина улыбнулась, разводя руки, принимая в свои объятия белобровую девочку.       — Идём, наследник Ада, нас уже ждут.       Мы миновали ещё пару залов, моя демонесса держала себя великолепно и с нормальным любопытством, разглядывала все вокруг. Я знал, что в ее голове полно мыслей, но выражение ее лица тщательно скрывало их.       Наконец, двери в переговорную гостиную распахнулись. Багровая гостиная с картинами, покрывающими все стены и потолки и не оставляющими ни куска пустого пространства. Бархатные диваны, столы из красного дерева, покрытые глянцевым лаком, создавали шарм роскоши и добротности, но без перебора в пафос. На одном из таких диванов разлеглась Астарта — роскошная женщина в пышном синем платье, с чёрными косами свисающими до пола. Она опять нацепила дурацкую корону закрывающую ее рога. «Как будто весь Ад не знает, что вы с мужем ненавидите друг друга...»       Сам же Астарот уселся в кресле возле камина, опустив голову на руки. С поникшими взглядом наблюдал за своими лакированными ботинками. Рога его стали больше, и он уже не старался скрыть их волосами; орлиный нос поднялся, а взгляд пустых глаз устремился к нам.       — Я думал, вы уже и не придете, — произнёс демон.       — Я предлагаю начать, Астарот, — я начал беседу.       — О ужас! — выпалила Астарта. — Это та ангелша, что была на балу? Что с тобой стало, девочка?       Дама в синем поднялась с софа, откидывая свои косы. Ее пышная грудь явно была не по размеру ее платью.       — Твои крылья просто ужасны, хоть и огромны, — она взмахнула рукой. — Облик демона тебе идёт, но крылья...       — Я бы попросил тебя, Астарот, следить за супругой, — грозно произнёс я, смотря на Кэр.       Я думал, она сейчас отпустит очередную остроту или колкость, но она стояла, облокотившись о стену, сложив свои тонкие руки на аккуратной груди; брови были слегка подняты, но глаза выражали такую усмешку и полное равнодушие, что и говорить ничего не надо было, она просто открыто смотрела на жену демона Власти, посчитав, что отвечать этой грымзе было ниже ее достоинства.       — Замолчи, Астарта, и сядь на место, пока не огребла, — равнодушно произнёс Астарот.       — Ты мне рот не затыкай, — встрепенулась женщина. — То, что она из низшего ангела стала таким демоном, не делает ей чести!       Вельзевул и его жена отошли, наблюдая за перепалкой.       — Не извинится она, извинишься ты, Астарот.       — Сядь на место! — мужчина поднялся с кресла.       — Я не восприму всерьез Люцифера, пока это ангельское отродье подле него... Она никто, слабость во плоти.       — Да что ты понимаешь в слабости? — Кэре надоело это слушать.       Я хотел было вступить, но девушка протянула ко мне руку, поправив пиджак, аккуратно гладя грудь.       — Ты сидишь в нарядах и перстнях за спиной мужа, уверяю, ты не знала ни боев и драк, я уверена, что твое тело не знало ни одного ранения, — Кэра наступала, нависая над демоницей. — Тебе не по нраву мои крылья, они же не твои, но... — она вздохнула. — Не хочешь узнать, почему они такие, почему слово «слабость» не относится к моей натуре?       — Я ничего не хочу от тебя и...       — Закрой рот и смотри, — моя дьяволица схватила Астарту за голову, заставляя вглядываться в глаза. Я знал, что она покажет, я сам это видел, и слёзы наворачивались на моих глаза, когда я ощущал то, что ощущала она в ту ночь.       Глаза демоницы власти пылали, в них я видел то, как горела моя женщина, как я не смог ей помочь, как я был далеко, и как я виноват. Астарта отстранилась, она замолчала, опустила взгляд и снова подняла его на девушку.       — Я сожалею...       — Сожалей, — Кэра развернулась. — Насколько я знаю, у вас дела с наследником Ада, это лирическое отступление более не повторится.       Они молчали и не хотели говорить, они даже не хотели знать то, что увидела Астарта, ибо это никто не хотел видеть и уж тем более пережить. Я сел на кресло посреди гостиной, а Кэра, как обычно, выбрала подлокотник этого же кресла, расположив руку у меня на плече, даже если бы там было миллион стульев, она бы все равно села на мой. Я приобнял девушку за бедро, а затем оглядел присутствующих.       — Грядёт война, — наконец начал я, — не буду утруждать вас рассказами и подробностями всего, что происходит.       — А что повелитель? — произнесла Буфовирт.       — Мой отец отошёл от дел, — я отмахнулся, — его мало заботит Ад и управление, я замещаю его уже месяцы.       — Если Сатана не желает принимать участие в подготовке к битве, значит, она не так серьёзна, — вступил Астарот.       — Он доверил мне разобраться с этим, не стоит принимать угрозу слишком легковерно. Проиграю я — сражаться придется вам, но уже без многих демонов и поддержки, ибо мы погибнем.       Демоны Власти замолчали. Шестеренки крутились в их голове, жена Везельвула гладила по голове дочь, поглядывая на мужа. Она беспокоилась и не скрывала своих эмоций. Истеричная брюнетка нервно теребила косу, но при этом скрывала свои переживания, она явно не пойдёт в бой, уж слишком Астарта привыкла к роскоши и не захочет марать руки, дабы не сломать свои длинные красные ногти.       — Прости, Люцифер, но я не пойду в бой, — наконец произнёс Везельвул, проведя рукой по своим чёрным волосам, — у меня маленькая дочь, и жена, я не имею права гибнуть.       — Но вы решите рискнуть их жизнями, если погибнем мы, — вступила Кэр.       — Если уж вы не сможете их остановить, то не сможем и мы.       — О работе в команде вы не слышали? Совместными усилиями достигается победа, — демоница больше не робела.       — Прости, падшая, — демон с тоской отвернулся, — это твоя битва, но не моя.       — И вы мне говорили о силе и статусе? — она усмехнулась. — Что с помощью силы можно получить свой статус? Но я вижу, что свою силу вы растеряли, оставив только место в обществе.       — Помни о субординации, падшая.       — Ее больше нет, своим решением вы потеряли уважение и то, за что я бы не посмела вас оскорбить, но, — девушка наклонила голову в бок, — мне больше незачем пресмыкаться перед вами.       Я лишь устремил свой взгляд на семью демона Власти. Соглашусь со всем выше сказанным моим демоном.       — Я думаю, твой ответ мне даже и ждать не стоит, — обратился я к Астароту.       — Да, принц, — рогатый приподнял голову, — я не хочу идти на поле брани, больше не вижу смысла в сражениях. Раз у тебя и у твоей женщины такие амбиции и слава, опережающая вас, то вы явно справитесь с угрозами.       — А вы будете просиживать ваши зады, — Кэра встала. — Вы жалкие.       — Прощайте, — я встал следом, — возможно, мы видимся в последний раз.       Но демоны не хотели искать мой взгляд, понурые головы не вселяли уверенности и стойкости. Они были слабы. Уже слабы и стары.       — Идем, Люци, — девушка взяла меня за руку, уходя.       Дверь закрылась, оставляя демонов со своим стыдом, который я ощущал даже уходя из дворца. Я думал, мы сию же секунду взлетим на драконе прочь отсюда, но демоница решила иначе. Она развернулась и двигалась в сторону лавовой пустоши, сбрасывая с себя обувь, которую она взяла в руки, а затем босыми ногами зашагала по тёплым камням восьмого круга Ада.       — Не обожгись, — произнёс я, глядя на идущую впереди фигуру.       — Я отныне демон, — она приоткрыла свои чёрные тяжёлые крылья, было видно как шипы напрягались под ее влиянием, — я думаю, огонь мне больше не страшен.       — Хочешь поговорить о той ночи?       — Когда я стала демоном? — она обернулась.       — Да...       — Там не о чем говорить. Я горела заживо, отреклась от себя, а когда очнулась, я...       — Что?       — В то утро, когда я очнулась, уже другой, — она взлохматила свою чёлку, разделяя ее на две части по пробору, — я пошла в ванну и увидела крылья, — она расправила их. Огромные чёрные гладкие, усеянные шипами, сейчас они грелись под пеклом адского солнца. — Я пришла в ужас, — девушка развернулась. — Все демоны говорят, что они прекрасны, но это не так. Для меня они уродливы и омерзительны.       — Не говори чепухи.       — Ты любишь меня любой, но я вижу себя без них, — она посмотрела вверх, хмуря брови, — они будто не мои, будто часть той жуткой силы, что есть во мне. Да, мы с Геральдом тренировались, но я чувствую ее, эта сила хочет разрушений, и эти жуткие крылья лишь подтверждают то, что я не я. «Я никак не решусь рассказать ей про ее природу. Ты богиня, черт бы тебя, богиня смерти и наш Армагеддон. Как ей такое сказать? Это не возможно...»       — Кэра, выброси это из головы...       — Я даже не могу укрыть тебя своим крылом, я боюсь тебя поранить. Когда у меня были бело-голубые крылья, я вечно закрывала нас двоих, они были мягкие чистые и мои.       Я подошёл, хватая за руку демонессу.       — Твои страдания делают мне больно, но никак не крылья.       — А ещё они болят, — она взяла мою вторую руку и, наконец, взглянула своими темно-зелёными глазами на меня. — Мои перья сгорели, оставляя ожоги. Да, все зажило, и шрамов нет, но почему-то есть боль, иногда по ночам, будто крылья помнят, как жалит огонь.       — Ты мне не говорила, что тебе больно...       — Теперь говорю. Возможно, это наш последний разговор, вот такой, где выкладывают душу.       — Мы выживем, не смей думать о смерти.       — Прости, Люцифер, я думала, они согласятся.       — Про демонов Власти вообще не думай, я и не возлагал надежды. Справимся без них и без моего глупого папаши.       Кэра выдохнула, а затем откинула голову назад, расслабляя хрупкие плечи. Я знал, она хотела что-то сказать, но не знала что. Поэтому я взял инициативу.       — Полетели на землю, у нас есть ещё время.       — Но я проиграла спор...       — Проиграла, — я улыбнулся, — но у тебя есть выбор, где его отрабатывать.