Четверо

***

Дино

      — Ну мы летим или нет? — я облокотился о дверной косяк, поправляя на плече небольшую сумку, в которую запихал пару своих вещей.       — Я не могу найти свои туфли! — раздался голос блондинки.       — Мы купим их там! — прокричал я. — И потом зачем тебе туфли, бери что-то поудобнее.       Из-за угла выглянула белокурая шевелюра.       — Удобнее? Куда мы все-таки летим?       — Ты сама хотела. Выходные на земле.       — А конкретнее?       — Узнаёшь там.       Я буквально подбежал к Вики, подхватывая девушку под бёдра; одна ее рука тут же уцепилась за мое плечо, а другая ещё крепче сжала авоську белого цвета.       — Летим? — произнёс я, смотря в ее светло-карие глаза. Слегка ошарашенная девушка тут же закивала. Я задрал голову — клубящиеся потоки тумана перетекали в водоворот.       Я обожал погружаться в омут с головой, когда находился в водовороте, но с ней все было ещё прекрасней. Я разглядывал каждый оттенок цвета на ее яркой радужке глаз. Ресницы, которые она подкрасила коричневой тушью, делали ее взгляд ярче и выразительней. Я смог углядеть пару редких веснушек на кончике ее вздернутого носика, пока она вновь не засмущалась, отвернув голову.       Я ощутил почву под ногами, клубы дыма рассеялись, и смачный морской бриз ударил мне в лицо.       — Где мы? — удивленно спросила Уокер.       — На Санторини.       — Греция! — она засияла. — Ты запомнил!       Я лишь тепло улыбнулся, не решаясь сболтнуть лишнего, дабы не портить этот момент негодными словами и самолюбованием. В ее глазах было все: благодарность и все чувства, что мне не нужно произносить это вслух. Я наблюдал за тем, как ангел в своём нежно-бирюзовом платье-футляре и короткими, но пышными рукавами, шагала по белоснежным ступенькам города с синими крышами.       Мы обошли всевозможные рестораны, перепробовали все виды сыров, масел и салатов, но Вики умудрилась затащить меня на винную дегустацию. Как же странно на нас смотрели туристы и местные греки, когда мы выпивали залпом по несколько бокалов дегустационного вина. Статус высшей сущности и невозможность напиться таким легким земным напитком имели свои прелести.       — Последнее сухое красное было ничего, — девушка несла в одной руке свои туфли, а в другой надпитую бутылку вина.       — Я больше предпочитаю белое, — я взглянул на вечереющее небо. — Рецина.       — Оно странное, чувствуется запах смолы.       — Ты просто его не распробовала.       — Мне хватило и одного глотка...       — Так вот в чем проблема, — я перебил Вики, — кто-то слишком нетерпелива и уверена, что ей хватит и одного раза, — я схватил ее за локоть, пододвигая к себе. Она замерла, взирая на меня своими карими глазами, в которых отражался красный свет уходящего в море солнца. — Это вино очень похоже на тебя, — наконец я нарушил тишину. — Белое вино Рецина называют «Любовью с третьего глотка». Едва ли вино коснётся твоего языка впервые, ты почувствуешь запах смолы. На втором глотке начинаешь ощущать терпкость вкуса. А третий — ты либо полюбишь его, либо запомнишь вкус навсегда, либо больше никогда не будешь его пить.       — И чем же оно похоже на меня? Я пахну смолой?       Я засмеялся.       — Нет, — мои пальцы потянулись к белоснежному волнистому локону, который я бережно убрал за ее ухо, — первый раз ты была для меня как что-то непонятное, какое-то странное явление, которое я не мог понять, ты необычна и в то же время естественна, как запах смолы у этого вина.       Она проглотила тугой ком в горле, а затем её зрачки стали шире.       — Затем я распробовал, распробовал твой вкус — яркий терпкий, настолько цветочный, что аж до одурманивания разума, — я улыбнулся, — моего разума. Но теперь я полюбил и больше никогда не забуду этот вкус.       Только я наклонился к ее губам, как девушка расплылась в улыбке в тридцать два зуба.       — А знаешь какое вино напоминаешь ты?       — И какое же?       — Шардоне, — она засмеялась, немного расплеснув содержимое бутылки, благо не потеряв туфли.       — Ты серьезно?       — Да, твоя надёжность, как запах древесины в этом вине: я чувствую себя под защитой, словно за большим деревом, как дуб, который крепко врос корнями в землю, и его ничто не сможет сдвинуть, — она стала серьезнее. — В тебе смешивается всё: вся стабильность, как нотки овсяного и орехового вкуса, которые олицетворяют в тебе всю правильность и порядок, всё то, что давало мне надежду как ангелу, — она перевела дыхание. — А затем я ощущаю буйство красок тропических фруктов, как и яркость в тебе, когда ты полон страсти и любви, животного желания и порыва, — ее рука коснулась щеки. — Это все ты.       На последней букве я не выдержал. Ее мягкая талия уже страдала от пыток моих рук так же, как и губы, которые я сминал в поцелуе. Она распалялась с новой силой каждый раз больше и больше, мой язык аккуратно проник в тёплый рот. В нос ударил цветочный аромат, после чего раздался звук соприкосновения ее упавших туфлей и земли. Я ощущал ее тепло, тепло ее губ и тела. Я с трудом оторвался, оглядываясь по сторонам.       — Я хочу тебя, — проскулила ангел, — прямо здесь.       — Здесь? — ее губы вновь вернулись на мою шею. Я судорожно оглядел все вокруг. На глаза попались лишь мрачная улица, темные переулки и тускнеющие фонари, а в нос вновь ударил запах моря. — Держись, — я подхватил девушку на руки, погружая пальцы в ее мягкую кожу.       Крылья взмыли ввысь, унося нас к берегу, где плескались волны. Вики не могла остановиться: ее руки обвивали мою шею, а ногти с длинным маникюром приятно царапали кожу, на ходу расстегивая пуговицы моей рубашки. Она не хотела прекращать. Буквально первый раз в жизни на меня набросились, так что я даже не успевал отвечать, нужно было брать все в свои руки.       Что-то грядёт, что-то страшное и немыслимое, возможно это наше последнее время вместе, возможно я последний раз ощущаю ее дыхание на своей светлой коже. Эмоции и чувства сбивались и кружили в потоке ветра, бьющего в наши лица, разбивая золотые локоны каждого из нас. Мои босые ноги коснулись ещё тёплой воды, нагревшейся на дневном солнце, и я опустил Вики на землю, не прерывая поцелуя. Ступни ног зарывались в мокрый песок, обволакиваемый морской пеной; тихий шёпот приятных слов и ее нежность кружили голову, руки уже сами потянулись к застежке платья. Резкий звук молнии — и ненужная ткань улетела в сторону. Маленькие руки справлялись с каждой пуговицей моей рубашки, пока я вёл бой с застёжкой ее лифчика. Ещё пару мгновений, и ее и моя грудь наконец соединились, связывая ритмы наших сердец.       Девушка подняла на меня взгляд, закусывая опухшие от поцелуев губы; я только сейчас заметил маленькие царапинки на ее щеках от моей щетины. Тонкие светлые брови изнурись с молящей ноткой во взгляде.       — Вдруг это наша последняя ночь? — произнесла она.— Вдруг я погибну от рук своей же матери, — она запнулась, — снова.       — Я не дам тебе погибнуть, — мои руки опустились на её лицо, — и сам останусь жив только ради тебя.       — Ты слишком прекрасен, — ее глаза с каждой секундой наливались слезами.       — Но все равно не дотягиваю до тебя, — я спустил ладони к ее бёдрам, подхватывая девушку на руки, мое колено опустилось на песок.       Губы вновь вернулись к чужим в тот момент, когда я опустился лопатками на песок. Бёдра Вики опустились на меня, сжимая крепче, не разрывая поцелуй. Я и сам не заметил, как остальная одежда улетела в сторону.       Ее вздохи и шёпот уносили мысли прочь, я хотел ее всю без остатка, насладиться телом и душой. Бёдра поднялись и вновь опустились, но уже я погрузился в неё. Короткий вздох сорвался с моих губ, и это не ушло от внимания Уокер. Лучезарная улыбка — последнее, что я увидел, прежде чем откинул голову назад.       Мы двигались в такт, ее тело ерзало на мне, специально стимулируя клитор, она умела одновременно доставлять удовольствие всем и в двойном размере. Я вновь открыл глаза, чтобы увидеть как пышная грудь с твёрдыми персиковыми сосками подскакивала от каждого моего толчка.       Она была на пике, крича мое имя, ее руки упали по обе стороны от моей головы, я не стал упускать этот момент, захватив одну из грудей в плен своих губ, руки сжали её талию, и наконец Вики закричала. Ее пульсация только ускорила мой оргазм, я только хотел выйти из неё, но ее бедра удержали мои, и я кончил внутрь. Локти девушки больше не выдержали вес тела, и она рухнула на меня, глубоко дыша мне в ухо. Золотые локоны упали мне на лицо. Дыхание потихоньку успокаивалось, как и ритм наших сердец, все сливалось с шумом прибрежных волн, меня грело только ее тепло, а ее грело мое.       Кафешки начинали открываться, ведь все рестораторы имели большую прибыль с туристов, жаждущих встретить рассвет на Санторини, поедая листья салата, заправленные оливковым малом, а сверху обязательно должен быть нарезанный кубиками настоящий греческий сыр. Добавим пару оливок, и вот у нас вышло то блюдо, что поедала сидевшая напротив меня Вики. Пока все фотографировали рассвет, любуясь красотами здешних мест, девушка смотрела в мои глаза. Я отщипнул кусок питы и отправил себе в рот.       — Расскажи, — наконец произнёс я.       — Я все хочу начать этот диалог, но не знаю как.       — Ты не прямолинейна, начни издалека.       Уокер тяжело вздохнула.       — Моя мать мучила меня собраниями несколько недель. Я уже устала видеть лица этих мерзких ангелов силы. Нефилим и его прихвостень ходят с такими горделивыми физиономиями, что хочется плюнуть им в лицо.       Я засмеялся, поедая очередную креветку.       — Они сидят у Шепфа под носом, буквально у него на столе, разрабатывая план по нападению на Ад. И где, спрашивается, этот хваленый Бог?       — Он не будет вмешиваться в то дело, которое не требует его присутствия. Как и Сатана.       Вики подняла на меня карие глаза.       — Люцифер один, ему не поможет отец. Видимо, он тоже считает, что это дело, которое вообще не требует их вмешательства.       — Они просто пускают нас как пушечное мясо! — воскликнула Уокер.       — Так оно и есть, — я опустил в глаза. — Радуйся, что мы не марионетки, как отец.       В груди закололо. «Черт! Как же это больно пережить...»       Я ощутил, как рука девушки накрыла мою.       — Не думай о мёртвых... — начала Вики.       — Думай о живых, — мои губы продолжили фразу. Мы замолчали. Пока Уокер не решила нарушить тишину.       — Она нападет ровно через неделю.       — Где?!       — У первого входа в Ад.       — Ты рассказала Люциферу и Кэр?       — Да, ещё вчера, они готовятся, — она вздохнула, — проводят свои последние часы вместе. Как это возможно.       — Мы проведём ещё миллиарды часов вместе, — я сжал ее пальцы, — я спасу тебя и выживу, слышишь? Только ради тебя.

***

...

Люцифер

      После того как Уокер ушла, шелестя своими белыми завитыми крыльями, я буквально умер. Словно приговор прозвучал срок о нападении. И все же. «Вдруг она врет?»       Я передвинутся. «Договор смерти не даст ей соврать, но может соврать Уокер своей же дочери?»       Я принял все меры. Уже месяц все демоны собрали силы, пьянство и гулянки перестали быть чем то обыденным. Все знали, что что-то грядёт, кроме отца и его армии. Все солдаты принадлежали демонам власти, которые не решались вступить в бой.       — Ну так, мы летим? — раздался мой любымый невысокий женский тембр.       — Отрабатывать наказание, — я откинулся в кресло.       — Ай, заткнись, — девушка, покраснев, откинула длинные волосы. Я заметил, что у ее лица вновь отросли прядки волос, которые она разделила на две стороны. Взглядом прошёлся по легкому обтягивающему платью, державшемуся на двух лямках. Разрез на салатовой ткани оголял одну ногу.       — Ангелом прикидываешься, — со вздохом я размял крылья, подходя к Кэр.       — Чтобы ты меня не сексуализировал.       Я на пару секунд завис, смотря в зелёные глаза, а затем залился смехом.       — И ты думаешь, что эта светлая тряпка мне помешает?       — Помешает тебе моя хлесткая пощёчина, — девушка, смеясь, оскалила белые зубы. «Ну опять ты с огнём играешь!»       Моя рука сжала салатовое платье, дергая легкое тело к себе; я ощутил, как ее грудь прижалась ко мне.       — После пощечины обычно идёт мой шлёпок по твоей заднице, которая сейчас в опасной близости от моих рук.       — Так...       — Так, — передразнил я.       — Мы летим?       — М-м-м, — я откинул голову, зная, что она наблюдает, — куда ты хочешь?       Кэр только отрыла рот.       — О, я знаю, на море или океан.       — Я настолько предсказуема?       — Просто вряд ли ты хочешь провести скучные выходные на земле, нюхая машинный дым и старые музеи.       — Но и лежать все время на пляже я не хочу.       — А кто сказал, что ты не будешь там работать? — я засмеялся. — Физические нагрузки тебе обеспечены.       — Все-то ты опошлишь.       Наконец я поцеловал ее вздернутые уголки губ.       — Выбирай, — уже серьёзней произнёс я.       — Бали.       — Бали?       — Ну Мальдивы банально.       — Банально для землян.       — Ой, не хочешь, не надо, — только она хотела выбраться, как я сомкнул руки на ее талии, заставляя выгнуться.       — Чтобы тебя там сказочно еб... Бали так Бали. Давно не был в Индонезии.       — Несколько тысяч лет назад, пенсионер.       — Ты же любишь постарше.       — Что это? — девушка округлила взгляд, протягивая руку к моим волосам. — Седые волосы на висках, — ее предательская улыбка появилась на лице.       — Сучка, — я схватил Кэр за причинное место, пока клубы дыма от водоворота начинали сгущаться вокруг нас, неся на землю.

***

Каси

      Стоит отметить что Люцифер проявлял невероятную выдержку пока я таскала нас по всем барахолкам и рынками Убуда — нагорного города Бали. Мы пересмотрели все национальные индонезийские танцы, пробовали все морепродукты, что лежали на прилавках.       Я потащила своего демона на чёртово рисовое поле, чтобы посмотреть как выращивают рис. Лицо Люцифера выражало многое, но ничего не говорило, он просто таскал скупленные, вернее, украденные мной ткани и диковинные вещицы. Интересно было узнать мнение людей, если бы они знали, что по территории их священных храмов ходят два демона, один из которых является наследником преисподней. Но почему-то пожилые люди нас чувствовали, они будто бы видели наши крылья и красный взор Люцифера. Каждый раз, как какая-либо сморщенная старушка тянула руку к сердцу, оскал Люцифера становился шире.       — Они чувствуют нас, чувствуют свою кончину, — произнёс Люцифер, поправляя сумку с моими безделушками.       — Не все.       — Только те, кто грешен, ведь мы их будем пытать,— мой демон посмотрел на меня. — Став демоном, ты недостаточно изучила свою суть, это один из бонусов.       — Бонус это видеть как старушку хватает инфаркт от моих крыльев.       Он рассмеялся.       — От красоты порой останавливается сердце, моя дорогая.       — Дорогая?       — Да, — промурчал мужчина.       — Ещё какие эпитеты ты мне припишешь?       — Малышка, но это не эпитет, — он ещё раз поправил сумку. — Киска...       — Это тоже не эпитет.       — Мокрая.       — Ладно, сравнения меня устраивали больше твоих эпитетов.       — Ну я говорю правду, — он опять оскалился. Но тут я кинула ему в сумку ещё одну шмотку, и его улыбка исчезла, а выражение лица в то же мгновенье стало кислым. — Начав с тобой отношения, я и не догадывался, что ты барахольщица.       — Тащи, мой милый, — усмехнулась я, легонько подпрыгнув, разведя руки, — и давай быстрее, а то отстаёшь.       — Выделывайся, пока время позволяет, — он перекинул авоську на другое плечо. — Солнце зайдёт и ты не спрячешься от демона.       — Боюсь-боюсь.       Мы завернули за угол, приближаясь к порту с лодками. Люцифер аккуратно плёлся спускаясь к берегу, пока я с легкостью побежала вниз, уже осматривая прибрежные волны индийского океана. Влажность была ужасной, дико парило, и мое дурацкое платье уже хотелось выжимать; радовало то, что Люци тоже выглядел не особо идеально. Видимо мои сумки дают о себе знать, его волосы уже прилипли от пота ко лбу. «Ну, думаю, он все продумал, раз терпит эти скитания по рынку, значит, скоро мы поедем на свой остров или ещё куда-то...»       — Пришли, — произнёс он.       — Куда?       — Забирайся.       — Куда? — повторила я. — К тебе на плечи разве что.       — Физически у тебя будет эта возможность, а эфемерно ты уже сидишь на мне и болтаешь ножками.       — Не устраивает?       — Устраивает, так что усаживайся поудобнее и залезай на яхту.       Я обернулась. У причала стояла огромная чёрная лодка, вернее, яхта, со стеклянными окнами и явно с двумя этажами; на вытянутом носу красовалась огромная смотровая площадка, на которой стояли два человека, они заметили нас и судорожно побежали вниз. Пожилой мужчина в форме подал мне руку, и я легко переступила обрыв между пирсом и лодкой. Другой мужчина забрал сумки у моего демона, также помогая ему зайти.       — На яхте есть кроме вас ещё кто-то?       — Нет, сэр, — выдал мужчина в форме моряка, — только я и мой помощник.       — Тогда свободны.       — Вы справитесь с управлением?       — Не сомневайтесь, — отмахнулся Люци, поднимая трап.       На мое удивление Люцифер очень ловко умел обращаться с механизмом лодки, я пару минут понаблюдала за тем, как он нажимает кнопки на панели управления, следя за приборами, не смогла удержаться, пока он жестко сжимал современный штурвал. Я решила оставить мужчину налаживать все механизмы, в которых я не особо хотела разбираться, заняв позицию профессионального пассажира.       Выйдя на палубу, я машинально потянулась рукой к лицу, закрывая солнце. Я зацепила пару фруктов, лежащих на столе, заботливо оставленных экипажем, который весьма незаботливо выгнал мой демон. На полке лежали пакеты с купленными вещами, я порылась в сумках, попутно снимая с себя вымокшее насквозь платье, натянула белое бикини, которое слегка задиралось, оголяя нижнюю часть груди. С ног слетела обувь, и я наконец вышла наружу. Солнце пекло, пока мои уши были заняты шумом мотора в перебой со звуками ветра, созданного несущейся по волнам яхты. Деревянная палуба не скрипела и была покрыта лаком. Казалось, будто яхта только что-то была выпущена с завода. Нос был обрамлён чёрными перилами, создавая иллюзию безопасности. Недолго думая, я просунула ноги между перилами, усевшись на самом краю яхты; пятки ощущали брызги волн, несмотря на высоту лодки. Я подперла голову руками, вглядываясь вдаль. Спина и тело расслаблялись, вес крыльев оттянул мои плечи, мне пришлось разложить их на дровяном полу. Я рухнула на палубу, закрывая лицо руками от палящего солнца. «Как же я хочу их вырвать!»       Эти ужасные крылья иногда ныли и болели, напоминая мне об ожогах и гари. Шипы мешали в манёврах и ловкости. Да, я летала быстро, да, мои крылья могли снести что угодно, а шипы — распилить врагов пополам, но все это не то, будто мне из приделали от какого-то погибшего дракона, как трофей.       — Зачем ты нацепила купальник? — раздался знакомый голос.       — А что, шубу должна была надеть? — я подняла руку, но в тоже время оставляя тень на лице от ладони.       — Я специально разогнал весь персонал, чтобы ты могла снять всю одежду.       — А кто управляет лодкой? — я вдруг подскочила, понимая что яхта стоит на месте.       — Якорь, — улыбнулся демон.       — Не буду я ничего снимать, — я высвободилась из перил. — Хоть какая-то защита от твоих рук.       — Эти тряпки?! Защита? — демон засмеялся ещё громче. Я хотела бы поддержать его задор, но тут его рука потянулась к завязке на бикини.       — Эй! Руки в карманы, молодой человек! — я умудрилась увернуться.       — Ну конечно, руки в карманах, член — в штанах, ещё что? — он попытался дотянуться второй раз, но я опять уклонилась.       — Не начинай игру, в который проиграешь, — я сделала два шага назад, готовясь убежать.       На пару секунд Люцифер выпрямился, откинув голову назад, показывая мне узор тату на шее, а затем, резко сорвался ко мне. Я была готова.       — Я пожалуюсь в фирму этих лодок за то, что капитан меня домогается! — я умудрялась кричать, обходя мостик, подбегая к корме, пока мой демон бежал за мной, пытаясь зацепить лямку купальника.       — Ваша жалоба будет отклонена, девушка — он завернул за угол, преграждая мне путь. Я умудрилась забежать за какой то выступ, гуляя вокруг него, Люцифер встал напротив, предугадывая в какую сторону я побегу.       — Ты в закрытом пространстве, шансов нет, — он положил руку на перила.       — Вдруг ты устанешь и сдашься? — я наклонилась подразнить демона, но не рассчитала равновесия, так что пока я перебирала ногами, Люцифер успел зайти со спины, обхватив меня руками.       — Все сопротивляешься? Всегда так, всегда я тебя ловлю и добиваюсь.       — Так жить интересней, меня на блюдечке не увидишь, — я откинула голову ему на плечо, пытаясь укусить за ухо.       — Да, но тебя легко заставить подчиняться, — он наклонился над моей шеей, горячее дыхание обожгло кожу, оно было горячее солнцами, которое пекло мои плечи. Учащенное дыхание, его грудь, которая вжимала в себя мою спину. Его руки крепко держали мои, не давая пошевелиться, и вот его губы... Эти темные губы, которые провели дорожку по каждой вене на моей шее, царапая кожу чёрной щетиной. — Ну вот, ты уже и покраснела, не хочешь бежать, хочешь узнать, что будет дальше, уже не в силах сопротивляться даже в шутку.       Он повторил движение языка за моим ухом, чмокнув. Я пискнула, когда принц Ада зацепил зубами мочку. «Слишком жарко...»       — Ты хочешь, просто сгораешь, распаляешься, — он шептал не переставая кусать мою тонкую кожу. «Горячо. Боже!»       — Скажи, — я ощутила как резинка на лифе потянулась вниз, развязывая бантик, — попроси, а лучше умоляй тебя взять.       Моя грудь перестала ощущать напряжение ткани, холодок забрался между купальником и кожей. Его лицо отстранилось от моего уха и перешло на основание шеи сзади. Я снова ощутила напряжение завязки купальника, но его две руки уже ласкали поднимающиеся от дыхания рёбра, а значит, он тянул резинку зубами. И снова облегчение от убравшейся ткани, а затем его губы; он скользил мягкими губами, резал кожу щетиной, доводя до сумасшествия всего парой движений, и опять язык. С каждой секундой он сжимал меня крепче, не упуская грудь и талию. Казалось, его руки следуют определённой траектории, будто он прочёл и выучил меня наизусть, следуя своей инструкции, о которой ведал только он. Каждый раз он менял план действий, так что мой мозг не мог уследить за движением его сильных пальцев.       — Вот так сразу, — все что я смогла выдавить из себя, — и часу не прошло.       — К черту все, я хочу тебя сейчас, — демон развернул меня вокруг своей оси, его губы впились в мои, он запустил руки в мои волосы, вжимая меня в себя, стараясь сделать нас одним целым; мои ноги пару раз оторвались от земли, когда Люци обнимал меня сильнее и сильнее. Но тут он остановился, взяв мое лицо в свои руки. Я смотрела в пылающие огнём глаза, где пульсировал темный зрачок, стараясь сфокусировать взгляд на мне. — Не смей меня бросать, мой демон, — произнёс он как-то не уверенно и боязно, сжимая мои скулы.       — Нас разлучит только смерть.       — Об этом я и говорю, — он опустил глаза. — Не смей умирать, иначе я тебя возненавижу, возненавижу за то, что ты меня покинула, изменив мне со смертью.       — Я тоже хочу быть всегда вместе, я хочу жить, жить с тобой, но...       Он опять посмотрел на меня.       — Но, прошу, обещай мне, обещай, что будешь счастлив, если... если меня не станет, — слёзы душили, — не смей горевать вечность, мир...       — Этот мир умрет, если в нем не будет тебя, — его руки сместились на мою талию. — Я скажу ещё раз, не смей меня бросать, — на этот раз слова стали уверенней и чётче, серьёзней как никогда.       — Обещаю.       Его губы, обрамлённые чёрной щетиной, растянулись в улыбке ровных белоснежных зубов. Такая мальчишеская улыбка редкость для моих глаз. Вечно серьезный или пошлый, а такой чистый лишь иногда. Но привилегия такая принадлежит только мне. Никто не видел, как он щурит глаза при улыбке, как взлетает его бровь, как морщится этот ровный нос — все принадлежало только мне, как и я ему. Я знала, он так же меня изучил, так же, как и я его. Люцифер доказывал это каждый раз, когда целовал все мои родинки, не упуская ни одной.       — Идём, — демон взял мою руку.       — Куда?       — В воду.       — Сейчас, — я наклонилась, чтобы взять с пола верх от купальника.       — Ну нет, — демон перехвалил меня, — без этих тряпок, я не для этого вытащил нас на середину океана.       — Немного нечестно, не находишь? — я оглядела мужчину. — Сам-то при параде, — моя рука прошлась по пуговицам его белой рубашки. «Ох, ну опять ты сексуально закатил глаза...»       Его пальцы расстёгивали ткань, оголяя смуглую татуированную кожу, показывая узоры. Он не сводил с меня глаз, усмехаясь и прожигая одновременно. Белый лён полетел вниз, оставляя обнажёнными аристократичные плечи.       — Все долой, — я указала на ремень.       — Приказываешь? — лязгнула пряжка.       — Слушай мамочку.       — Мамочку, значит, — он снимал с себя брюки, — быстро мы поменялись ролями.       — Всегда хотела оседлать тебя, завязав руки, и чтобы ты стонал мое имя или звал мамочкой, ещё не решила.       — В любом другом случае я бы отказался, но ты слишком сексуально это произнесла, — Люцифер сбросил остатки одежды.       — Как же будет приятно уложить на лопатки такого доминанта.       — Ну, — его рука потянулась к завязке бикини, — если тебе это доставит удовольствие, — он развязал вторую веревку, и низ купальника упал вслед за его одеждой, — я так уж и быть, поддамся твоему напору... на пару минут.       — На пару десятков минут.       — Пятнадцать, не больше.       — Двадцать.       — Ты не умеешь торговаться, — он поднял меня на руки, смотря в глаза. — Океан ждёт.

***

Люцифер

      Она свесила ноги в воду, скрестив их между собой; с мокрых волос стекали капли, скользя по шее. Солнце явно припекало ее кожу.       — Я думал, ты более выносливая, — я откинул прядки волос с лица, глядя на неё из воды.       — Меня больше интересует наблюдение за тобой, чем купание, — она поменяла положение ног. Ее мокрые волосы скрывали грудь; повторяя очертания, капли всё бродили и бродили по телу. Я старался проследить путь каждой из них, запомнить, как они сверкают на солнце, огибая все мурашки кожи. Я подплыл ближе, подле ее ног, которые колыхали маленькие волны.       — Ты действительно доволен своим положением, — тихо произнесла она.       — Ты о чем? — я протянул руку, хватаясь за ее голень, чтобы немного расслабиться на воде.       — Ну... ты наследник, наследник Ада. Все тебя боятся...       — Меня никто не боится, я не мой отец, — я перебил девушку. — Я все ещё надеюсь заслужить уважение и любовь.       — Я помню твои слова, — Кэр улыбнулась. — Это одно из тех твоих качеств, что меня привлекли.       — Кроме моего шикарного тела и лица? — я коснулся губами ее колен.       — Ты неисправимый нарцисс, — она закатила глаза, пытаясь сбросить мои руки.       — Ладно, не злись, я ценю, что ты не повелась на смазливую мордашку, — мой мокрый поцелуй остался на ее коже.       — Ум важнее, хотя... — ее задумчивое лицо заставило меня оторваться. — Будь ты стремным, я, может, тебе б и не дала.       — Вот значит как... — я схватил девушку под колени. — Оказывается, тебе важна оболочка, — я улыбнулся.       — Мне интересна суть, но красивая упаковка, это приятный бонус, не правда ли?       — М-м-м, — я провёл языком по гладкой коже, поднимаясь рукой между бёдер, — очень приятный бонус.       Она глубоко вздохнула, откидывая голову; мокрые волосы уже стали суше, в отличии от других мест. Я не мог насмотреться на ореолы её сосков. Мои руки притянули ближе бёдра моего демона, так что ей пришлось лечь на тёплые от солнечного света покрытые лаком доски. Кэр изогнулась в пояснице, вытягиваясь во всю длину; правая нога идеально улеглась на мое плечо, я подплыл к самому краю, разводя их шире. Да, мне нравилось оттягивать момент, изводить и распалять было лучшей награды для меня, как ее садиста. Я дождался ее требовательного стона. Наконец мой язык коснулся ее кожи, руки потянулись вверх по ее животу; я ощущал ее дыхание, она сжимала меня изнутри, стоны становились громче, со мной она не знала стеснения, ей было плевать на все. Демон хватала себя за грудь, закидывая голову назад, я подключил руки, пока язык терзал ее клитор. Ещё одно движение, укус, поцелуй, и она простонала моей имя, глубоко дышав. Я подтянулся на руках, выходя из воды. Кэра не успела открыть глаза, как я поднял ее на руки.       Минуя узкие коридоры яхты, я несколько раз задел пару дверных косяков ее головой, получив шлёпок по своей заднице в наказание. Правда то, что приятно, не должно быть наказанием. Но уже давно все грани мазохизма у нас смешались.       Я добрался до прохладной каюты, куда приникал свет лишь из парочки небольших окон. Комната состояла из одной большой кровати, в этом помещении было ещё немного пустого пространства для поворотов и манёвров. Я опустил девушку на эту же самую кровать с бежевым хлопковым бельём, медленно нависая.       — А как же наш спор? — прошептала она. — Помнится, я проиграла.       — Плевать, — я наклонился ниже, — я хочу нежно.       На последних словах ее зелёные глаза стали больше. Все было как в тумане, полудреме: дыхание, шум волн и тихая качка. Хаотичные поцелуи, полуоткрытые глаза трепетали и заставляли подрагивать чёрные густые ресницы. Я провёл языком по ее шее и щекам, капли с моих волос падали на ее лицо. Она разводила ноги впуская меня, то сводила, заставляя замедлиться, я впервые наслаждался моментом, а не результатом. Движения подо мной, поворот, плавные толчки сверху, ее грудь вздымалась вверх, я поцеловал ее, ещё поворот, дыхание, стон. Вот она обнимает мою голову со спины, прижавшись своим упругим задом ко мне; я поднял ее ногу выше, входя и выходя из тела. Опять поворот и опять поцелуй, ее руки в моих волосах, запахи кожи, испускаемые нашими объятыми жаром телами, смешались в один коктейль. От ее прикосновений кружилась голова, глаза в глаза, и вновь дыхание, и вновь стоны, крик. Руки расслабились, проводя по гладкой поверхности хлопка. Кэра перекинусь через мой живот, слегка накрыв спину тонкой простыней.       — Ты никогда не был так нежен.       — Прости.       — За что ?       — За то, что никогда не был так нежен, — я положил руку под голову, изучая бордовый потолок. — Должен был чаще.       — Меня все устраивает, Ваше Высочество.       — Однажды, мы назовём друг друга «Ваше Величество».       — Это предложение?       — Предположение, — я усмехнулся, — я хочу нас узаконить, став королем.       — Появилось желание убить твоего папашу.       — Не терпится надеть белое платье?       — Я уже не девственница, — она пошевелилась, — для белого платья.       — Ну, пусть все думают, что девственница.       Она засмеялась.       — Люцифер женится на невинной девушке, — Кэра снова не сдержала смех. — Они, конечно, все тупые, но не настолько.       — Ладно-ладно, убедила, — я положил руку на оголенный участок ее спины. — Но это не мешает тебе надеть белое платье.       — Решу, как придёт время, — демон перевернулась, — я ещё не сказала «да».       — На колени встать не заставишь?       — Заставлю.       — Да что ты? — я подтянул девушку к себе, устраивая ее на моей груди. Она прошлась взглядом по моими скулам, губам, а потом остановилась на глазах, задержала взгляд и аккуратно улеглась на меня. — Чем займёшься, когда закончишь школу? — я опять опустил руку ей на плечо, массируя подушечками пальцев кожу. — Я мог бы выделить тебе подчинённых, будешь решать внутренние вопросы, вставлять некоторым по первое число, у тебя неплохо выходит руководить и управлять.       Она молчала.       — Ты умна, талантлива, хороший стратег, как я уже успел выяснить из того, как ты планируешь наши атаки, каюсь, я не поспеваю иногда за ходом твоей мысли.       — Я тоже об этом думала.       — И?       — Соглашусь, — она упёрлась подбородком мне в грудь, глядя на меня, — я хороший управляющий.       — Даже до коронации, ты будешь первой леди и при отце, — я сжал плечо сильнее, — организация мероприятий без твоего взора не пройдёт.       — Я только "за", — Кэра коснулась пальцами моей кожи. — Вот бы все получилось.       — Иного не дано.       Мы промолчали ещё пару минут, яхту немного качнуло, а оконный люк подвинулся от порыва ветра.       — Нужно поговорить со всеми перед боем. Я не смогу не проститься.       — Хорошо, мой демон, — губы коснулись ее макушки. — Я и сам хотел предложить прощание.