Don't touch me

      Прошло уже около месяца со дня встречи с Достоевским. Дазай и Накахара живут более менее мирной жизнью. Им только и нужно, что информацию искать и запоминать. Вообще, они оба чувствуют себя какими-то рабами. Работают, а для чего не знают. Можно было бы давно пожаловаться Мори и разойтись, но нет. Они и сами довольны тем, что могут проводить много времени вместе. Это именно то, чего им не хватало долгих четыре года, грех жаловаться.       У Акутагавы и Накаджимы все немного посложней. Рюноске и правда работает, все так же выполняет миссии, которые ему даёт мафия. Иногда занимается особенными миссиями, для выполнения которых якобы и нужен был тигр. Но сам Ацуши ничего за этот месяц не делал. Он ест, пьёт, это всё ему приносит блондинка в строгом чёрном костюме, и страдает. У Рюноске другие цели, уж точно не заботиться о благополучии человека-тигра. Он будет тренироваться усиленней, выполняя задания для двоих человек в одиночку. А так же он нашёл себе новую игрушку-антистресс. Скольким пыткам он научился на регенерирующем теле Ацуши? Многим, очень многим. Никто не показывал ему, как надо. Он сам видел, много лет назад, когда Дазай-сан пытал пленных, у которых был должок мафии или которые переступили им дорогу. А также те, кто молчал. Дазай-сан умел хорошо разговорить абсолютно кого угодно. А Акутагава мог лишь пользоваться зрительной памятью, откладывая в отдельный уголок все это разнообразие физических мучений, которые сейчас проверяет на опыте. Получается не так же, как у Дазай-сана, но Акутагава будет стараться больше. Если долго мучиться, что-нибудь получится. Только мучиться будет не он, а его игрушка.       Город продолжает жить обычной жизнью. Мафия действует все так же, агентство навострилось работать без двоих своих сотрудников, никакого Достоевского и в помине не было и нет.

***

      У Чуи сегодня неплохое настроение. Во-первых, очередь в магазине была маленькая. Во-вторых, привезли свежих дурацких крабов, которых просто обожает Осаму. В-третьих, он встретил знакомую бабушку, которая живёт в том же доме, в котором сейчас поселились Осаму и Чуя. Та рассказала ему забавную историю про своих внуков, очень милая бабулька.       Чуя подошёл к двери уже почти своей квартиры и постучал. Когда ему не открыли он дёрнул ручку, та открылась. Но даже эта халатность Дазая не испортит его хорошее настроение. Он поставил пакеты на пол, разулся и повесил свою верхнюю одежду на крючок, рядом с пальто Дазая. Потом он краем глаза увидел открытую дверь в ванную и пошёл её закрывать, потому что не любит, когда дверь в ванную и туалет просто так открыта. Он взялся за дверь и краем глаза заметил Дазая, сидящего на полу.

***

      Осаму сдержался... Все хорошо. Он никого не тронул. Никого же, да?       Это всего лишь одно небольшое прикосновение. Чуя сказал, что задержится в магазине продуктов, и приказал Осаму идти домой вперёд и завести стирку. Какой-то парень торопился и случайно врезался в Осаму. Со всеми бывает. Но не у всех боязнь прикосновений и руки по локоть в крови. Осаму шёл домой с очень низко опущенной головой, чтоб никто не видел выражения его глаз, максимально широко открытые, но пустые и безжизненные. Дазай знает, что сейчас он выглядит пугающе. Он похож на маньяка. Он всегда так выглядит, когда кто-то его касается.       Зайдя домой тот сразу направился в ванную, даже не соизволив разуться. Чуя не знает, что Дазай прихватил вместе с одеждой из другой квартиры и лезвия. Но так нужно. Иначе Осаму не успокоится.       Да, он может сдержать себя ненадолго, но выпустить это все ещё нужно. И он выпускает. Выпускает струйкой крови, стекающей по руке и капающей на чистую плитку. Он завороженно наблюдает за этим. Это позволяет ему отвлечься от прошлых мыслей.       Первый раз он это попробовал, когда кто-то взял его за руку. Тот человек был убит, но руку все ещё саднило. Дома он решил воспользоваться лезвием и понял что...

это очень красиво

      Казалось, что это доставляет больше эстетического удовольствия, чем боли. И тогда Дазай понял, что это именно то, что ему нужно. Он не причинит вреда другим, если немного потерпит, и сделает больно себе.       Он рассматривает капли на полу. Да, он не делал глубоких порезов. Он не умереть сейчас хочет, а просто успокоиться. Его жизнь только начала налаживаться. Кстати об этом. Чуя будет злиться, потому что Осаму испачкал пол. Наверное нужно было сесть в ванную, но Дазай что-то не подумал.       Рука приятно горит, а кровь на ней уже начала застывать и сгущаться. Он знает, что сухую кровь больней смыть с открытой раны, но дезинфекцией он не пренебрегает.       Осаму поднял голову на звук, видимо снова засмотрелся. Перед ним стоит Чуя и он напуган. Дазай не часто видит его таким. Теперь он чувствует себя виновато.       — Дазай... — его бьёт сильная дрожь. В отличие от времени мафии, сейчас он не был морально готов к такому — Что случилось?       — О, малыш Чуя уже пришёл, — он улыбнулся, даже не пытаясь спрятать руку. Зачем? Тот уже все видел, да и больнее себе сделает. А ещё одежду может испачкать — Прости, я забыл завести стирку.       Чую все ещё трясёт. Видно, что он не может ни на что решиться. Не уйти и успокоиться, не сказать что-то, не подойти и помочь. Но делать то что-то надо, не стоять же вечно.       И он вышел из ванной. Дазай усмехнулся. И почувствовал себя ещё более виноватым. «Главное, чтобы Чуя не сломался из-за моих тараканов. Я не допущу такого».       За этот месяц они стали ещё ближе друг к другу. И, как бы это не было страшно признавать, но Чуя несколько раз касался его. Сначала Осаму пугался, но не видя в глазах Чуи ничего похожего почему-то успокаивался. Позже начал нормально реагировать. Как никак в одной квартире живут, как тут не соприкоснуться. А потом Дазай и сам коснулся Чуи. Просто невинно коснулся его плеча, но реакция того была шедевральна. В тот момент можно было подумать, что это у Чуи гаптофобия, а не у Дазая.       Он все ещё сидел на полу ванной и разглядывал нанесённый увечья. Не самые ужасные из всех, что он делал. Но первых пару-тройку дней будут болеть. Обычно в такие пару дней Осаму сам себе говорит, что больше никогда не порежет себе руки, но позже опровергает сам себя, потому что хочет ещё. Это действительно как наркотик. А наркотики это плохо. Все это знают, но кого это вообще волнует?       Чуя зашёл в ванную с перекисью, ваткой и новыми бинтами в руках. Внешне Осаму не был удивлён, но внутри ему было очень приятно, что Чуя до сих пор пытается помочь ему. Сколько бы дерьма Дазай не делал, тот всегда поможет. Он такой с самого их знакомства, с двенадцати. Тогда у Осаму не было гаптофобии, но Чуя все равно был готов помочь ему с чем угодно. Страшно подумать, что с таким верным мальчиком могут сделать, попади он в плохие руки. Но думать и не надо. Дазай не допустит.       За этот месяц шатен признал, что чувствует к этому рыжему коротышке. И может предположить, что эти чувства взаимны. А ещё, кажется, Чуя всегда знал, что любит Осаму, а этот Дурак понял это только сейчас. Да, Великий Осаму Дазай на самом деле тупой.       Закончив с дезинфекцией и перемоткой Чуя...

поцеловал Осаму в нос

      Сказать, что Дазай был удивлён — ничего не сказать. А Чуя просто развернулся и пошёл раскладывать продукты по полкам холодильника, ему ещё нужно придумать, что приготовить. У Дазая ведь до сих пор нет предпочтений, всеядный он идиот.

***

      — Наверное уже пора, — сам для себя произнёс Огай.       — Что, Ринтаро? — маленькая девочка сидела сидела посередине большого стола. В её руках красный мелок, а рядом лежат несколько уже сломанных. Мори приложил телефон с уже набранным номером. Ответили далеко не сразу.       — Да, Мори-сан, — серьезным голосом ответил его подчинённый. Слышится сдержанный выдох, наверное бежал несколько комнат до телефона и сразу поднял трубку.       — Здравствуй, Накахара-кун, — превеселым голосом поздоровался он. Золотоволосая девочка, услышав это имя, обернулась — Как обстоят дела? Сработались с Дазаем? — глупый вопрос. Ещё бы двойной чёрный не сработались. Лучший дуэт как никак.       — Без Дазая было бы лучше, но ничего, — после этих слов на том конце трубки послышался сдержанный смешок, а после тихий рык, приказывающий заткнуться — Мы нашли уже достаточно информации. Что делать дальше?       — Пра-а-вда? — конечно правда. Чего только за месяц не найдёшь, тем более всего об одной личности — Тогда у меня есть новое задание для вас, — в ответ тишина, ожидание приказа — Операция под прикрытием, на следующей неделе, на мероприятии дня рождения его сына, вы должны быть там и забрать кое-какую бумажку, Дазай знает. Замените её на достойную копию, чтобы он до самого конца не догадался о подмене. Вы же справитесь? — спросил Мори, чтобы максимально раззадорить Накахару.       — Да, босс! — ответ последовал мгновенно. Чуя бывает таким простым и предсказуемым. В трубке послышалось копошение и другой голос — Мори-сан, к чему это? — он звучал холодно и недовольно — Мы должны избавиться от Достоевского, а не каких то мелких сошек в виде мешающихся богатеев.       — Не переживай, Дазай-кун. Это ещё впереди, — его голос сквозил коварством и превосходством над остальными. Пара секунд молчание и гудки. Огай усмехнулся и посмотрел на девочку, сидящую перед ним с нахмуренными бровками.       — Ты избавился от Чуи, — сказала она как факт и с обвинением и сложила руки на груди.       — Ты немного не права, — улыбнулся он и положил голову на скрещенные в пальцах руки.       — В чем же я права? — она была недовольна тем, что отчасти ошиблась, но довольна тем, отчасти права.       — Я избавлюсь, но не от Накахары. Так надо, — неудовлетворенная ответом Элис только фыркнула и продолжила свое занятие.

***

      — Дазай, что случилось? — Чуе не нравилось, на каких тонах тот общается с его боссом, но приказывать Осаму он не имеет права.       — Да так, ничего особенного, — ложь. Накахара не любит, когда Дазай лжёт ему. Пусть и в не самых серьёзных вещах, но все таки. Он бы хотел получить абсолютно все его доверие — Чуя, Давай ты нарядишься в девушку? — его голос стал задорным, а Чуя приготовил кулак, чтобы вмазать тому по самое не хочу. Чертов ублюдок Дазай прекрасно умеет переводить тему.

***

      — Да, Мори-сан, — вызов бросили и Акутагава положил телефон обратно в карман плаща.       «Миссия под прикрытием, значит... И ещё придётся брать с собой этого тигра, тц. Ну уж нет, сам разберусь».       Акутагава выполнял все задания самостоятельно. Не сказать бы, что это было смертельно сложно, но и просто не было. И все таки, чтобы стать сильнее, ему нужно больше опыта. Рюноске не очень любит задания с переодеванием. А те наоборот, очень ему симпатизируют. Он довольно незаметная личность. Хоть придёт в совсем чёрном плаще, хоть в розовых трусах на голое тело, хоть в павлиньих перьях, Акутагава он и в Африке Акутагава.       Его голову никак не покидают мысли о том, что Дазай и Накахара вместе уже целый месяц. Целый, блять, месяц. Если они слова станут так же близки, то Накахара точно умрёт от его рук. Медленно и жестоко. Он будет долго мучиться и кричать от боли, биться в агонии, молить о пощаде, но это услада для ушей Рюноске. Тем более если это будут последние слова в его жизни.

***

      Чуя стоит перед зеркалом в пол и рассматривает себя. Дазай кретин, урод и обмудок. Да ещё и позволяет себе слишком много.       «Гаптофобы не любят прикосновения. Так что ты лезешь, а?» — повторил Чуя, очередной раз одергивая руки шатена, которые тот тянул к оголенному бедру рыжего. Прошло уже около двух месяцев, а тот слишком быстро наглеет. Может у него и вовсе не было никакой гаптофобии и он просто притворялся? Ну серьёзно, не слишком ли быстро он привык липнуть к рыжеволосому?       Осаму уговаривал Чую надеть платье в день, когда Мори объявил о задании, но Чуя не сломался и сломал об него ножку стула, ибо заебал. Через несколько дней шатен предложил сыграть в карты на желание, как бы невзначай, и, как неожи-и-иданно, выиграл. У Накахара вообще нет шансов победить у бинтованного, если тот сам не поддастся. Его желание, думаю, уже понятно.       — Мисс Накахара, вам очень идёт, — он уткнулся носом в рыжую копну волос. Ну или причёску, для Дазая все одно и тоже.       — Я убью тебя, если ты снова её испортишь, — прорычал рыжий. Второй раз переделывать эту херь он не будет, вообще никуда не пойдёт и останется дома. Чтоб бинтованному неповадно было портить чужие старания.       — Чуя-тян, ты лучше в большей степени молчи, — голос Чуи очевидно мужской. Макияж, прическа, платье с пуш-апом на миниатюрное и немного даже женственное тело, всё делает из него статую леди, а вот голос не изменить. Накахара никак на это не ответил, сам отлично понимая, что так надо.       На Чуе облегающее иссиня-чёрное платье с вырезом на бедре, куда периодически норовит залезть Осаму, идиот отбитый. На платье нет грёбаных лямок, Дазай постарался найти именно такое, извращенный ублюдок, которому из-за гаптофобии не хватало женщин со всеми функциями, а не только односторонней влюблённостью. У Чуи промелькнула мысль, что получается Дазай все ещё девственник, и немного покраснел. Вместо обычных перчаток он надел более длинные из лёгкой чёрной ткани, это только для того, чтобы не делать чертов маникюр (он сам их выбрал, потому что они ему слишком понравились, чтобы пройти мимо). Чёрные чулки чуть выше колена и туфли на высоком каблуке. Как бы не было стыдно признаться, но Чуя хорошо ходит на каблуках. Он отлично справлялся на миссиях, притворяясь девушкой. И даже туфли на огромном повышении не мешали ему продолжать погоню. Не зря же он исполнитель портовой мафии.       Дазай же наряжен более просто. Белая рубашка с серым галстуком, голубой жилет и чёрный жакет. На ногах тёмно-серые брюки и классические чёрные ботинки. Звучит намного проще, чем у Чуи, но выглядит тоже очень даже соблазнительно. И ещё добавляют шарма идеально белые бинты, выглядывающие из рукавов и воротника. Эдакий загадочный красавчик.       Чуя тоже считает, что Дазай выглядит привлекательно. Подлецу все к лицу. А так же он рад, что пойдёт именно в виде девушки и точно будет ошиваться рядом с Осаму, чтобы... Ну просто будет рядом с ним, потому что они напарники, да.       Уже пора выезжать. К началу мероприятия они не успеют, но это даже к лучшему, не такие уж они и званые гости. Маю и Сора Акихиро готовы ко дню рождения сына друга их дедушки.

***

      — Я убью тебя, — прошипел рыжий сквозь зубы так тихо, чтобы только Дазай услышал и скинул его руку со своего бедра.       — Что случилось, дорогая? — невинно похлопал ресничками Дазай, наклонившись на уровень Чуиных глаз. Этот черт вообще не собирается приступать к основному делу, пока не выполнит своих личных целей. А мало ли, какие они там. Лучше даже не знать.— Маю, милая, ты же знаешь, что у нас проблемы? — он выпрямился и осмотрел толпу вокруг. Все довольные, смогли подлизаться к богатому сынишке ещё более богатого дядечки, но главное не это — Мы не единственные неприглашенные.       — Всмысле? — Чуя тоже отвернулся в противоположную от Осаму сторону. Он нахмурился и попытался выглядеть того, кто ведёт себя не как все.       Дазай взял Накахару под локоть и повёл в известном только ему направлении. Когда остановился он повернулся к нему лицом, положил одну руку на его талию, а другую выставил в сторону. Накахара немного опешил, но все же вложил свои миниатюрную ладошку, обтянутую мягкой тканью перчатки, в более широкую, а вторую положил на плечо шатена. Они начали медленно двигаться в такт музыки. Передвигались с места на место и рассматривали людей на их «приглашенность». Рыжий был напряжен, ведь если кто-то двинется не в ту сторону и случайно заденет Осаму, то беды не миновать. Тот привык касаться Чуи и привык, что Чуя его касается. Но чужие для него все ещё такие же чужие. Накахара не знает, как тот отличает других от его самого. Ну, во внешности может понятно, но Дазай даже лёгкое прикосновение, которое Накахара делает абсолютно точно так же по многим параметрам, быстро отличает от настоящего, то есть Чуиного. Странный Дазай, но рыжий даже рад. Значит никто не обманет его, притворившись рыжим коротышкой, который любит шляпы и дорогое вино. А ещё суицидников с коньячными глазами и опьяняющей улыбкой.       Танцем шатен увёл свою спутницу своего спутника в пустующий коридор. Накахара уже начал отталкивать Дазая от себя, но тот неожиданно крепко-накрепко прижал парня к себе. Его сжали всего на секунду, но, блин, весь воздух выбил этим спонтанным действием. Наконец-то точно отодвинувшись он изогнул одну бровь, спрашивая, что на того нашло.       — Просто захотелось, — он наклонил голову в бок и хихикнул. Чуя, в ответ на это, только немного покраснел — А теперь, подожди меня здесь, — он посерьёзнел и посмотрел в зал, откуда они только что сбежали.       — Почему, я не могу пойти с тобой? — он шагнул вправо, туда, куда направил свой взгляд его парень.       — Нет, лучше не надо. Не уходи далеко, чтобы я тебя не потерял, — и он оставил рыжего наедине с самим собой. Тот смотрел в спину уходящего Дазая с не понимаем в глазах, но сделать ничего не мог, придётся ждать. Главное, чтобы там, без него, ничего плохого не произошло.

***

      Дазай ушёл, оставив Чую одного. Просто он уже знает, кто, кроме них, лишний этой вечеринке. И Дазай не любит видеть этого кого-то рядом с Накахарой.       Осаму уверен, что Чуя переживал из-за того, что кто-то может случайно задеть его. Но будто за столько лет Осаму не научился избегать этих случайностей. А ещё рядом с Накахарой он чувствует себя спокойней. Так что в каком-то плане то, что Чуя сейчас далеко, является минусом. Но если Дазай ещё раз увидит его и Чую вместе в поле его зрения, то это 100% ничем хорошим не кончится.       — Здравствуй, как дела? — он встал позади и склонился над ухом парня, одетого как всегда неприметно. Тот заметно дрогнул и отскочил. Все ещё ничему не научился. Если бы Осаму хотел, он бы просто воткнул ему нож в спину, в прямом смысле, и дело с концами. Но сейчас у него другие цели. Не ожидая ответа на свой вопрос он задал новый — Зачем ты здесь? — лицо шатена выглядит сурово, а парень перед ним заметно шокирован и немного напуган, но на них никто не посмотрит, он это знает.       — Мори-сан дал задание, — секунду спустя, немного успокоившись, совершенно обычным голосом ответил тот, будто не у него сейчас глаза чуть на лоб не полезли.       — А оно случайно не связано с документами на перевоз зарубежного оружия? — Дазай уже всё понял, сложив два да два. Если он прав, то...       — Именно так, — шатен цыкнул и быстро пошёл назад, туда, где он оставил Чую. Рюноске хотел побежать за ним, но с пути его столкнула какая-то женщина с очевидным перебором веса. Снова открыв глаза он уже не мог заметить шатена нигде, но сейчас он не сдастся, не снова.       Дазай старался идти как можно быстрее, при этом не задевая никого по пути. Сердце бешено колотилось в страхе, а мозг бился в надежде увидеть, как Чуя стоит, опираясь спиной о стену и скучающим взглядом рассматривая дорогую на цену, но дешёвую на смысл картину-абстракцию. Он пошёл ещё быстрее и все же мельком задевал кого-то, но не реагировал, как обычно, потому что страх за другого человека, за его самого дорогого человека, сейчас перебивать все другие ощущения.       Рюноске видел в какую сторону пошёл шатен, так что решил пойти туда же прямой дорожкой, надеясь, что тот не поворачивал. Идя какое-то время прямо, как по стрелочке, он вышел в коридор, где никого нет. Можно было подумать, что все же шатен свернул, но на всякий случай Рюноске прошёл дальше. Свернув ещё несколько раз в коридоре без развилок он все же увидел его, но не осмелился подойти или окликнуть. Осаму стоял к нему спиной, но брюнет чувствовал, какая злость от него исходит. Акутагаве стало страшно. Он понял, что не нужно было сюда идти, не нужно было его искать, не нужно было догонять. Рюноске смотрит в спину, но боится, как жалко.       Вдруг шатен двинулся и медленно поднял голову, одним глазом глядя на нарушившего его одиночество. В глазах читалась ненависть, злость и жажда крови. Рюноске знает этот взгляд. Рюноске знает и... Хочет убежать. Развернуться и бежать, стирая ноги в кровь, но не останавливаясь и не в коем случае не оборачиваясь. Акутагава чувствует, как его бьёт дрожь, когда шатен медленно повернулся к нему корпусом.       Ноги приросли к полу, дыхание перехватило, сердце сходит с ума, колошматясь о грудную клетку, норовя сломать изнутри несколько рёбер, глаза не открываются от мужчины, который медленными шагами подходит к нему. Всё пытки, которые он практиковал последние два месяца, он считал жестокими и искусными, но теперь он так не считает. Количество причинённой физической боли не самый главный критерий в пытках. Зачем нужны пытки? Чтобы человек сломался и дал ответ. Зачем использовать инструменты или боль, когда ты можешь одним своим видом напугать в сто раз хуже.       Чёлка закрывает один его глаз и теперь он снова похож на прошлого себя. Рюноске ощущает себя так, будто он находится в одном из своих самых реалистичных кошмаров. В страшных снах ему всегда снился именно Дазай. Именно такой Дазай. Который давит твою психику, как воздух.       Дазай уже подошёл близко и остановился, его глаз не видно, он молчит и ничего не делает. Пока брюнет молит всех богов разбудить его уже наконец, шатен поднял свою правую руку. Глаза Рюноске наполнились страхом, но пока не слезами. Перед Дазаем вообще нельзя плакать. Мозг перестал функционировать, потому что в его руке, как это обычно было, нет ни ножа, ни пистолета. Не уж то он...       Шатен обхватил своей широкой ладонью лицо кохая и слишком сильно даже для самого себя впечатал того затылком в стену. Рюноске просто не ожидал такого. Затылок стал мокрым, а волосы на нем слиплись. Ему повезло, что это всего лишь стена, и поблизости нет ничего с выпирающими углами. Он не знает, радоваться ему или же страдать от боли, но Дазай-сан коснулся его . Акутагава уверен, что за всё время, как он вступил в мафию и стал его кохаем, это первый раз, когда он его коснулся. Странное удовлетворение накрыло его, а ещё ужасная боль в голове. В ушах что-то пищит, а глаза закрываются, Рюноске и не сопротивляется. Перед тем, как окончательно потерять сознание он видит уходящего семпая.       Дазай совсем не чувствует себя, он не чувствует никого и ничего. Чуи нет. Он опоздал. Он ошибся. Нельзя было оставлять его одного. Нужно было просто потерпеть и не убить своего кохая, а теперь его Чуи нет. Всё, что от него осталось — это маленькая серая картонка в форме одного большого круга двух поменьше сверху. На большем из них нарисована широкая белая улыбка и два чёрных небрежно заштрихованных глаза.