XVII. За горизонт
5 июня 2020 г., 00:29
Через какое-то время Онорате до ужаса надоело играть в молчанку. Сидеть на одной из рей и глядеть на всех свысока — это, может, и хорошо, но ужасно нудно. Так что пиратка, переборов себя, схватилась за канат и, содрав руки до крови, спустилась вниз. Странно, но когда её ступни коснулись палубы корабля, она почувствовала странное спокойствие и умиротворение; все проблемы отошли на второй план, если не на третий; сознание было ясным, как никогда прежде, и теперь пиратка наверняка знала, что она будет делать, и что нужно сделать, на то она и была капитаном.
Онората, не обращая внимания ни на что, кроме собственных мыслей, начала делать размеренные шаги по приятно скрипящей палубе. Мёртвые воды, Мёртвые воды… Если вспомнить всё, что она читала про это место, то отсюда выбраться ещё сложнее, чем из межпространственного состояния после Тайника, но, — к счастью, — это было возможно.
«Выход есть везде, куда можно войти, стоит только поискать», — заключила свою мысль капитана вслух и, гордо задрав кверху нос, пошла куда-то, сама не зная куда, едва не убившись таким образом о грот-мачту.
— Мыслишь-то ты правильно, вот только идёшь не в ту сторону, — подметил кто-то, «явно очень остроумный» из-за спины пиратки.
— А куда это я должна идти, гений неправильных мыслей? — Онората повернулась и, несмотря на то, что Воробей был выше её почти на пол головы, умудрилась посмотреть на него сверху вниз.
— Ну как минимум, цыпа, на допросе твоего давнего друга ты должна появиться, — с явным презрением к объекту обсуждения произнёс Джек. — И почему это вдруг неправильных мыслей? Я правша, между прочим, дорогуша.
Онората не выдержала и прыснула.
— Кое-кому следует хоть раз придержать свою праворукость при себе, — всё ещё слегка посмеиваясь, произнесла она и пошла вперёд, оставив капитана «Жемчужины» за спиной.
— А кое-кому придётся научиться ходить в правильные стороны, — усмехнулся Джек и пошёл в противоположном направлении, слыша, что через секунду она догнала его.
***
Джим сдержал своё слово и, закрыв глаза на тот факт, что Тень Джонса поставил ему на руку Чёрную Метку, что являлось в некотором смысле знаком недоверия, он перешёл на «Голландец» и ушёл в каюту капитана вместе с самим капитаном, разумеется. Не вдаваясь в подробности слов весьма своенравного бывшего юнги, он рассказал Дэйви Джонсу всё, что только мог узнать. И про Совет Братства, и про нового барона Южно-Китайского моря, однако отдельное внимание в его рассказе всё же было уделено особым отношениям между Оноратой и Воробьём. — Что же… Возможно, это действительно можно использовать в будущем, — протянул Джонс. — А где находится следующая часть карты, говоришь? — уточнил он. На его столе уже лежала точная копия той половины карты, что имели его враги. Джимми, видимо, успел сделать копию перед тем, как реквизировать корабль. В конце концов, это было не так уж и плохо, ведь так? — В Долине усопших у одного из пиратов, выступавших против Беккета в последней войне. При упоминании этого имени, харю морского дьявола перекосило. — И кто же этот… пират? — спросил капитан «Голландца», отогнав от себя мысли, что мешали ясно думать. — Гектор Барбосса, — криво усмехнулся Джим.***
Возможно, стоит вновь вернуться к «Чёрной Жемчужине», ведь самый быстрый корабль в Карибах как-никак заслуживает больше внимания к себе. После того, как юнга Джим так неосмотрительно оставил корабль, на него пробрались двое человек. Один из них едва ли не нёс на руках второго: маленькую, хрупкую женскую фигурку. Это были Уилл и Элизабет. Да, любовь Тёрнера к своей супруге заставила его сделать невозможное: он пробрался на борт «Летучего Голландца» незамеченным. Да, он в течение долгого времени был капитаном этого корабля, но всё же… Уильям перенёс почти бессознательную жену на койку в капитанской каюте и, лишь убедившись, что она просто уже просто спит, а не пребывает в глубоком беспамятстве или лихорадочном бреду, ушёл на мостик, чтобы отвести «Жемчужину» подальше от «Голландца». Он не знал, зачем и почему обманул Онорату, и теперь его гложила совесть. В тот день он перерезал всё канаты у шлюпок, а сам всё это время отсиживался в трюме. В какой-то момент ему повезло: и он смог проскользнуть на палубу корабль-призрака незамеченным (опять-таки следуя правилу: «Думай, как Джек»). В течение некоторого времени он не раскрывал себя, сделал он это лишь в день смерти Онораты и пленения Калипсо. Он освободил Элизабет, и они укрылись в одном секретном месте на борту. Возможно, Джонс даже и не догадывался о нём, ведь так и не обнаружил их, но с каждым днём миссис Тёрнер становилось всё хуже. Именно так, как она объяснила позже Уиллу, выглядели последствия воздействия Тени. Видимо, морской дьявол хотел позже сделать Тень бывшей мисс Суон, а это не очень позитивно сказывается на человеке. Итак, Тёрнеры перебрались на борт «Чёрной Жемчужины» и ушли из-под огней «Летучего Голландца». Конечно, увести целый корабль прямо под носом «морской каракатицы» не обнаружив себя было невозможно, поэтому состоялся обстрел «Жемчужины». Но Уильям не зря столько лет был капитаном: он увёл корабль из-под огней, оставив лишь небольшую «царапину» на борту от всё-таки задевшего его ядра. «Джек меня убьёт», — подумал Тёрнер, оглядываясь назад, и даже позволил себе улыбнуться, впервые за долгие дни. Так и началось плавание самого быстрого корабля в Карибском море, под началом капитана Тёрнера. Он искал Воробья. Нужно найти его. Зачем, Уилл и сам не мог себе объяснить, он просто знал, что так нужно.***
Через несколько минут гнетущего молчания, Бартоломью всё же решился нарушить тишину, уставший от молчаливых и пронзительных взглядов обоих допрашивающих его пиратов. — Я не виноват, — заявил он первым делом. — Отлично! — Джек театрально хлопнул в ладоши. — Всё, можем бросать его за борт, дело закрыто! — Да погоди, Джек, — одёрнула «судью» Онората. — Барти… — она, поймав красноречивый взгляд Воробья, раздражённо исправилась: — капитан Бартоломью! сможет нам рассказать, откуда ему известно про Тень Воробья. — Крайне неприятный тип, хочу сказать, — заметил Джек и с хитрым прищуром покосился на Бартоломью. Теперь и сам чёрт не догадается, кого именно он имел в виду! — Верно, Онора? — Ага, — торопливо произнесла пиратка. — Но дело не в этом. Не уходи от ответа, Барти, я знаю тебя сто лет, и сказать, врёшь ты или нет мне будет проще всего. Джек нервно заёрзал. А что, такое можно провернуть? О, опасная женщина… — Я… — «Барбоссазаменитель» ещё немного помедлил и всё же начал говорить: — Я встретил тебя, Онора, ещё давно, уже будучи пиратским бароном. Титул достался мне случайно, можно сказать, что я его подобрал. Карина Смит… Теперь уже Барбосса, при нашей последней встрече передала его мне. Мы с ней давно были знакомы, — поспешно добавил он, — просто есть некоторые вещи, которые я не готов сейчас обсуждать. Потом я наткнулся на твою «Ласточку» и «Чёрную Жемчужину». По-моему, ты взяла на абордаж это судно, — Джек навострил слух, а Онората попыталась сделать всё, чтобы Бартоломью замолчал, не вызвав подозрений. — Я заметил, как вскоре на горизонте появился третий корабль. Это был «Голландец». Он встал с левого борта «Жемчужины», но не начал обстрел, а через минуту, «Чёрной Жемчужины» уже не было. Она просто… — Перешла на пергамент, — поторопил его Воробей. — Да-да, это мы все прекрасно знаем, не мешай, тут вообще-то человек что-то рассказывает. Капитан «Эдема» пропустил всё это мимо ушей и продолжил: — Через какое-то время, стало понятно, что Онората, перешла на судно Дэйви Джонса, и в этот же миг на месте «Ласточки» появилась «Чёрная Жемчужина». Повеяло холодом, когда на мостик взошёл теневой Воробей, а дальше… Я потерял оба судна из виду. Джек с хитрым прищуром посмотрел на Онорату, которой предстояло многое разъяснить. Она вздохнула и устало приложила ладонь ко лбу. — Не думала я, что ты так интенсивно будешь использовать артефакт невидимости…***
Уильям отвёл «Чёрную Жемчужину» подальше от того злосчастного места и только после этого он смог облегчённо выдохнуть. Элизабет стало лучше, корабль у него, но всё же… Стоит, пожалуй, найти Джека: уж слишком много предательств было на их счетах. К тому же, возможно, Воробей знает, где сейчас находится морская богиня Калипсо, которая могла бы объяснить, что происходит на море. Тёрнер вывел судно в дрейф и решил спуститься проверить состояние своей жены. — Элизабет? — на всякий случай спросил бывший капитан «Голландца», приоткрывая дверь каюты. Женщина всё ещё находилась без сознания, и видеть её в таком состоянии было очень больно. Нет, он больше не собирался ждать: нужно во что бы то ни стало найти Калипсо, она должна помочь его жене! Тёрнер сжал её руку, посмотрел на опущенные веки и судорожно вздохнул. Это путешествие обещало быть долгим…***
Онората не могла поверить в то, что её давний друг мог так бесстыдно врать всем присутствующим на судне в течение почти двух дней. Да как его совесть-то не замучила? Но всё-таки их маленький, наспех организованный совет принял решение ничего не рассказывать матросом, по крайней мере, не всё. Бартоломью не мог не заметить совершенно особой сплочённости этих двоих пиратов, что решали за него. И даже если каким-то образом и начинался спор, то ровно из-за схожести характеров. Он знал, что Онората может буквально чувствовать любого человека, видеть его насквозь, но он никогда раньше не видел, чтобы она сама вела себя так. Складывалось впечатление, что и Онора, и Воробей старательно играли какую-то роль, но какую?.. На этом же собрании, как справедливо отметил Джек, было бы полезно узнать и кое-какие интересные подробности из видений Онораты. Она не стала спорить и рассказала всё, как есть. В тот момент Бартоломью, по-моему, пожалел, что поднял руку на Совете Братства. Ну вот зачем он ввязался в эту авантюру? В конце концов, после рассказа пиратки о голосе, карте и о разговоре с Тенью Катлера Беккета (самую интересную часть она конечно же не собиралась рассказывать), Джек попросил хоть немного успокоится «цыпу», мол, она «слишком большой парус обмотала вокруг себя». В итоге, после ещё трёх часов совещаний и дискуссий они обсудили всю информацию, которой располагали относительно «того чёртового Зеркала». По большей части говорила Онората, которой, если честно, самой надоело что-то недоговаривать. Не обошла она вниманием и миф про Зеркало и, собственно, сами сокровища. По самой известной легенде, Атлантида — мифическое государство — утонула примерно в 9500 г. до н. э. Говорилось, что сами морские боги (не исключено, что и Калипсо) наслали на Атлантиду страшное проклятие, которое и вызвало катастрофу. Дальше уже основной рассказ оброс другими догадками, домыслами, легендами и мифами других людей. В XVI веке, когда люди стали действительно заинтересованы в происхождении этого затонувшего города, появилась ещё одна распространённая легенда. Якобы в это время известный мореплаватель, Адам Наут, дальше всех зашёл в её поисках, но за один шаг до цели его судно разграбили пираты и потопили корабль, а самому Адаму перерезали горло, узнав нужные сведения. Пиратское судно затерялось где-то в водах Атлантики и вскоре само по себе ушло под воду из-за тонны сокровищ, находившихся в трюме того корабля на тот момент. Никому не удалось спастись, даже капитану, который, судя по всему, был чёрным колдуном и успел вложить в Зеркало, что сделал из драгоценного камня аквамарина, крохотную часть своей магии. Возможно, Зеркало Аквамарины он так назвал в честь своей любовницы, о которой слухов было не меньше, неизвестно. Известно лишь то, что этот предмет настолько мощный, что если кто-то из ныне живущих найдёт его, получит право загадать любое желание, но лишь единожды, после чего оно теряет свою силу и как его «пробудить» вновь в легенде не было сказано. Также это Зеркало способно уничтожить порождение зла, стоит лишь ему взглянуть в него. А артефакт, способный превращать весь корабль в невидимую для обычных глаз субстанцию, был получен Бартоломью от Онораты, которая в своё время потратила немало сил, чтобы его заполучить. — История забавная, — протянул Воробей, как только пиратка закончила, — но, по-моему, мне не одному не понятно, как мы выберемся из Мёртвых вод? Онората загадочно ухмыльнулась, произнеся лишь одно слово: «Калипсо».***
На восходе или на закате, что было не совсем понятно Джеку, ведь в этом странном месте было два солнца… или три?.. А может, не было вообще? Потому что объяснить словами то, что солнце оказывалось ровно там, куда он смотрел на небосводе, было крайне сложно. Бартоломью не пожелал больше испытывать судьбу, поэтому за штурвалом сейчас стояла Онората, которая знала про это место, похоже, больше, чем все остальные присутствующие на борту вместе взятые. Воробей держался поодаль, но дальше командного мостика не отошёл. Пока Онората неспешно вела судно, (хотя никто так и не понял, как корабль может идти без ветра), плавно отклоняя штурвал время от времени, на мостик поднялся капитан корабля. Мистер Гиббс, в это время работающий с каким-то тросом, возможно, с линем, проводил Бартоломью внимательным и очень подозрительным взглядом. Наверное, Джек попросил понаблюдать за ним, а может, это была собственная инициатива старпома. Шкипер «Эдема» подошёл к Воробью и облокотился на планширь прямо возле него. — Ты думаешь, она знает, что делает? — спросил Бартоломью, понимая, что затягивать с этим вопросом не стоит. Он не держал зла на Джека за тот поединок и все колкости, что были сказаны, ведь был уверен, что и сам поступил бы так же, окажись в подобном положении. Пират смерил «Барбоссазаменителя» высокомерным взглядом, и язвительно спросил: — Закончился лимит на общение со своей зазнобой? Бартоломью недоумённо изогнул бровь, но всё-таки сдержался от жгучего желания снова взяться за шпагу, поэтому он лишь молча сжал эфес, ожидая ответ на свой вопрос. — Вкусный? — спросил капитан «Жемчужины», кажется, и не думая сменять гнев на милость. — Кто? — не понял приеемник Барбоссы. — Язык, который ты проглотил, — ответил Воробей, довольно ухмыляясь. Он знал, что у него есть преимущество над этим… крысёнышем, и он не собирался им пренебрегать. — Почему ты просто не ответишь на вопрос? — с толикой раздражительности спросил Бартоломью. — Потому что чтобы получить ответ на вопрос, нужно сбить его другим ответом на другой вопрос, заданный другим человеком из данности, смекаешь? — ответил Джек, лишь едва затронув кончики губ улыбкой. Капитан «Эдема» совершенно не понял слов Воробья. Видимо, в этом и было преимущество этого пирата: запутать врага и в нужный момент лишь нанести решающий удар. — Через десять минут мы дойдём до линии горизонта, — оповестила всех членов экипажа Онората, которая совершенно непоколебимо вела «Эдем» к полупрозрачной линии, которая в этом месте была гораздо чётче, чем в обычном мире. «До линии горизонта»? Джек посмотрел на заходящее солнце и в предвкушении чего-то особенного не смог сдержать ухмылку. Столько раз он отдавал своим матросом на «Жемчужине» один и тот же приказ: «К горизонту», но он никогда и не думал, что всё-таки пересечёт его. — Я уверен, — ответил он Бартоломью, и тот замер в немом молчании, но капитан «Жемчужины» уже смотрел не на него. — Онора знает, что делает. Минуты ползли не быстрее улиток. Будто не минуты, а годы пролетали сейчас на глазах. Онората действительно чувствовала особую энергию этого места. Здесь время шло словно наоборот, у этой самой линии горизонта, но для неё этот переход может не очень хорошо закончиться. Тот таинственный голос, что взывал о помощи (теперь пиратка окончательно поняла, что это морская богиня Калипсо говорила с ней), рассказал ей о Мёртвых водах всё, что только можно было узнать. Это место — пристанище для усопших душ моряков, неупокоенных в Долине усопших. Выбраться оттуда можно лишь через горизонт, который является своего рода мостом между миром живых и мёртвых, но у этого «моста» времени фактически не существовало. После пересечения границы миров могло произойти всё, что угодно… — Будьте готовы к тому, — громко изрекла пиратка, — что нас встретит ещё одна зверюшка Тени Дэйви Джонса. Не расслабляться! Бушприт корабля коснулся тонкой, обрамляющей всё пространство, линии. Появилась яркая зелёная вспышка, и… ничего не произошло. Судно оказалось в каком-то море, повеял свежий ветер с востока, солнце больше не прыгало туда-сюда, желая угнаться за взглядом кого-либо из пиратов, а у штурвала стояла фактически неподвижная Онората, чьи глаза вновь обрели лазурный оттенок. Видение?.. Нет… Скорее: вся жизнь пролетела перед глазами. А когда пиратка снова вернулась в реальность, она повернулась к Воробью, который почему-то один стоял на мостике, и произнесла: «Он знает». В это же время Тень Джонса снова допрашивал Калипсо, пытаясь выяснить, как вернуть Барбоссу с того света. Именно это и увидела Онора в последнем видении.
