Основной подозреваемый

      — Что ты делаешь, Эскель?       Детектив коротко глянул на сержанта и буркнул:       — Уже скоро… — отрывисто произнёс детектив. — Что-то должно быть на этих фабриках… Если перехватим…       Офис пронзало мрачное предчувствие нового трупа, который они вот-вот могли обнаружить, если не поторопятся. И сейчас Эскель словно сделал эту возможность более реальной одними словами.       На стандартной понедельничной планёрке с капитанами обсуждали только их дело, и буквально каждый посоветовал «поторапливаться». Если бы подобные снисходительные советы работали и помогали находить преступников, Геральт готов был бы слушать их хоть каждый день, но пока это лишь напоминало тренажёр по управлению гневом.       — Где Йеннифэр? — Геральт протёр покрасневшие от недосыпа глаза. Отчёты и документы на его столе всё множились. К расписанию патрульных офицеров, которые делали обход фабрик, имели доступ тысячи полицейских по всему городу. Проще было перечислить тех, кто его не имел.       Связь преступника с полицией установили, но толку от неё было практически никакого.       — Показалась утром, а потом ушла к ребятам в наркоконтроль, — отозвался Ламберт. — Сказала, у неё дела.       Геральт сжал челюсти и подумал, что может и стоит перейти от разговоров к более решительным мерам. Девушка по-прежнему игнорировала необходимость ставить Геральта в известность о своих действиях.       — Она что, планирует быть детективом сразу в двух отделах? Так и будет ходить простым офицером, — усмехнулся Эскель и передал стажеру три папки, — Проверь здесь.       — Хватит уже, — проворчал Ламберт, который тоже предчувствовал новую жертву и был не в духе, — дело связано с наркотиками, понятно, что им проще работать с нами через неё. Нам же лучше, она знает обе стороны.       Койон привычно слушал разговор, не встревая. Эскель уставился за спину Ламберту и пробурчал:       — Ну, только вспомнишь…       Йеннифэр торопливо вошла, разворачивая на ходу карту Нью-Йорка, всю исписанную голубыми и красными точками.       — Кое-что есть, — сказала она коллегам, прежде чем сержант успел воплотить задуманное и пригрозить выговором в личное дело. Ламберт и Геральт тут же отложили рапорты патрульных, а Эскель и Койон поиски подходящей фабрики.       — Краткий курс, — произнесла девушка, указывая на точки на карте. — Синие – наркотики опиаты. Красные – психостимуляторы. Первые – подавляют психику, вторые, соответственно, —стимулируют. Убийца использует наркотик опиат, чтобы подавлять волю жертв.       Йеннифэр окинула мужчин быстрым взглядом и продолжила.       — Это клубы-поставщики, — она указала пальцами на более крупные красные и синие круги. — Ими владеет верхушка наркомафии. Все остальные, более мелкие клубы, закупаются через них. Между поставщиками периодически случаются стычки, но, в общем и целом, районы чётко распределены между собой. — Девушка оглядела коллег, следя за тем, успевают ли они улавливать мысли. Внимательнее всех слушал стажёр, и даже делал пометки в своём блокноте.       — Это «Парадиз», клуб-поставщик, один из самых закрытых и плохо изученных полицией, — Йеннифэр ткнула пальцем на крупный синий кружок. — Обычно это чертовски осложняет дело, но в кои-то веке сыграло нам на руку. Вот, — она опустилась пальцем ниже, прошла шесть синих точек вниз, — «Парадиз» мало что продает на сторону, всего шесть клубов.       — Продолжай, — в нетерпении сказал Геральт.       — Информатор достал в «Парадизе» образец наркотика, который совпал с тем, что использует убийца. Три клуба уже проверили, с образцом нет совпадений. Ждем информации по оставшимся трем и можем ехать в клуб. С ордером на обыск.       — Ну, найдём мы там наркотики, а что толку? — голос Эскеля больше не выражал насмешки.       — Мы не будем обыскивать, — ответила Йеннифэр. — Мы предложим учредителям сделку: клуб не будет фигурировать в деле, а в обмен они выдадут имена всех, кто был связан с наркотиком.       — А они согласятся? Этот клуб… — Ламберт, пришедший в убойный из отдела по борьбе с организованной преступностью, прекрасно знал, о чём говорил. — К ним просто так не подобраться.       — Поверьте, «Парадиз» обслуживает всю элиту города, им не нужен ни скандал, ни маньяк. А если мы нагрянем с обыском — неважно, найдем мы опиаты или нет — поползут слухи об убийце. Они покажут, кто имел доступ к наркотику. Образец и заключение – наш козырь.       Вся группа оживилась. За всё время работы круг поисков впервые сузился так сильно.

***

      После того, как Весемир, не скупясь на слова, похвалил Йеннифэр за отлично проделанную работу, Эскель зарылся в документы с ещё большим рвением. Детектив почти ни с кем не говорил, даже забыл задирать стажёра, полностью сосредоточившись на деле.       Остальные кинулись анализировать рапорты патрульных. Они ждали команды информаторов, как гончие, готовые в любой момент сорваться в «Парадиз».       Надежда, понял Геральт, у них появилась надежда, что шестнадцатилетняя девушка будет последней жертвой ублюдка.       Через час после обеда и через полчаса после того, как в участке снова случился перебой электричества, стеклянные двери с шумом распахнулись.       На пороге стоял высокий, худощавый блондин, с отбеленной улыбкой. По бейджу на шее Геральт мгновенно признал журналиста, а по недовольному выражению лица вошедшего следом Весемира понял, что разговора не избежать. Судя по победной улыбке, парень тоже это знал.       — Вальдо Маркс! — энергично представился журналист, Геральт нехотя ответил на рукопожатие. — «Нью-Йорк Дейли», криминальная хроника.       Вблизи он выглядел ещё моложе и наглее. Весь вид присланного начальством журналиста и его плохо скрываемое желание сенсации раздражали сержанта.       — Наконец, я в святая святых одного из самых громких дел последних лет, но не волнуйтесь, — сказал Вальдо, заметив недовольное выражение Геральта, — ничего, что помешает расследованию, я не напишу.       — В таком случае, — рыкнул Геральт, — не пишите совсем.       — Увы, — журналист тряхнул светлыми волосами и принял удручённый вид, — информация уже просочилась. Именно поэтому и нужна статья. Полная и подробная, а не выхваченные в эфире фразы о новых смертях. Недостаток информации возбуждает воображение. А оно пугает больше, чем факты. Я здесь лишь затем, чтобы успокоить горожан, а не мешать вам, мистер..?       — Сержант Уайт, — Геральт ни на секунду не поверил и не убедился аргументами парня. — Любая информация, а особенно подробная, всегда приводит к тому, что преступник просто упивается своей славой и ему легче скрыться, чтобы убивать снова. Это никого не успокаивает.       — Только если полиция не опережает его на шаг, — он елейно улыбнулся, вызвав разом у всех в комнате желание стереть эту улыбку самым негуманным способом.       — В мой кабинет, — пробасил Весемир. Журналист юрко, как уж, просочился мимо Геральта, который выглядел ещё более крупным на его фоне. Вальдо довольно разглядывал каждую мелочь на своём пути, которую успевал выхватить глазами.       — Он правда расскажет ему всё о ходе расследования? — спросил Койон, когда двери в кабинет закрылись.       — Сделка с верхушками, помнишь? — ответил Эскель. — Геральт терпеть их не может, и он осторожен, так что вряд ли. Он не скажет ничего лишнего.       — Угу, — мрачно кивнул стажёр и прибавил: — ненавижу журналистов.

***

      Геральт выпроводил Вальдо спустя два часа, сказав ему так мало информации, что невольно поднялось настроение. Он отвечал на вопросы, не отмалчивался, не подкопаешься, а в итоге ничего важного журналист не узнал. Влияние Юлиана, не иначе. Только от него Геральт мог набраться умения так виртуозно заговаривать зубы.       Именно так, с довольной ухмылкой, его и застали Эскель и Койон, выходящие из офиса. На немой вопрос сержанта детектив коротко отрапортовал.       — Есть одна мысль насчёт фабрик. Мы проверим.       Койон молчаливой тенью стоял рядом с наставником.       — Прежде чем что-то делать, нужно согласовать со мной, — от былого хорошего расположения не осталось и следа, и Геральт снова почувствовал поднимающуюся волну ярости.       — Что-то Йеннифэр не слишком-то согласовывает, — оскалился в ответ Эскель. — Мне надоело слушать дифирамбы в её честь.       — Эскель, — в голосе засквозили рычащие угрожающие ноты, но детектива они не проняли.       — Мы едем проверять фабрику в Бруклине, район Парк-Слоуп. Считай, что предупредил, — рыкнул в ответ Эскель и прошёл к выходу. — Идём, Койон! — крикнул он, не оборачиваясь.       Парень застыл, глядя то на удаляющуюся спину наставника, то на тёмное от злости лицо сержанта.       — Иди, — кивнул Геральт, и парень юркнул следом.

***

      Заброшенная фабрика стояла унылым пятном на фоне аккуратных отреставрированных зданий с офисами, мелкими фирмами и небольшими квартирками. Эскель цепко огляделся и уверено зашагал внутрь. Люди, не смотря на разгар рабочего дня, сновали туда-сюда, едва замечая что-то вокруг. Идеальное место, чтобы затеряться. Даже днём никто бы не обратил внимания на неприметную машину, аккуратно припаркованную к чёрным воротам заброшки.       — Сэр..! — окрикнул Койон, — А если..? Эскель вскинул руку.       — Тише, — вкрадчиво произнёс мужчина. — Вдруг мы тут не одни?       — В этом-то и дело, — почти шёпотом ответил Койон. — Может, стоило послушать..?       — Если, — тут же перебил детектив, — скажешь мне ещё хоть слово о том, что я должен делать, в следующий раз останешься в офисе.       Койон проявил удивительную настойчивость, поймав наставника за рукав и не дав двинуться дальше.       — В прошлый раз поехала целая группа… — уже не так смело произнёс он, затухая на каждом слове, — это опасно. С нами…       Койон замолчал. Эскель неодобрительно помотал головой.       — Слушай, парень, может, и не для тебя всё это? — голос детектива изменился, проявил добрые, почти отеческие ноты. — Тут работают всякие люди, но трусов среди них нет. На полиции свет клином не сошёлся. — Мужчина мягко хлопнул стажёра по плечу. — Ты всегда можешь уйти. Это не зазорно. Найти спокойную работу и просто жить счастливо, как и другие нормальные люди.       Койон молчал. Эскель внимательно смотрел на едва уловимые изменения в лице парня. На тихую внутреннюю борьбу.       «Он думал об этом, — понял Эскель, — он хотел уйти».       — Нет, — решительно ответил Койон, мотнув головой. — Я должен быть здесь. Я хочу ловить тех, кто причиняет другим боль. Хочу, чтобы они были наказаны за то, что сделали.       Разговор, которого никто из полицейских в равной степени не ждал, повис между ними новой, но крепкой связью. Детектив кивнул, хлопнул ещё раз тяжёлой ладонью по хилому плечу парня и заговорил, переводя тему. Эскель не мог выносить откровений слишком долго.       — Ты спрашивал, почему здесь. Если Йеннифэр права, и если жертв держат не на фабрике, то их должны сюда привозить, логично? Старых заброшенных фабрик с удобным подъездом для машин не так много. Особенно скрытого от любопытных глаз.       — Но почему именно эта? Их должно быть не меньше двух десятков.       — Чутьё, — пространно отозвался Эскель и опустился, пытаясь разглядеть следы от машины.       Через полчаса Эскель, чертыхаясь, сел в машину со своим стажёром и отправился в департамент без единой зацепки. Парень благоразумно молчал, но даже если бы и начал подтрунивать, детектив знал, что срываться на нём больше не сможет. Что-то между ними беззвучно и безвозвратно изменилось.

***

      — Нет, — безапелляционно заявил Геральт холодным тоном, скрестив руки на груди. Йеннифэр и Ламберт молча переглянулись, чувствуя, что начинает пахнуть жаренным.       — Всего одна чёртова машина, Геральт! — взорвался в ответ Эскель.       — Ты ошибся, — отрезал в ответ сержант. — А людей и так не хватает, чтобы выставлять патрули. Мы даже половины отчётов не проверили.       Людей действительно не хватало. Пусть у них теперь есть «Парадиз», но связь с полицией тоже было необходимо досконально проверить, и на это требовались время и люди, а этого в убойном отделе всегда было недостаточно. Однако и Геральту было стыдно признаваться в этом, он был рад ошибке коллеги. Он устал от своеволия, от глупой гонки Йен и Эскеля за звания и выслугу. Не найдя в себе сил остановить соревнование, он решил дать им скорее закончить его. Кто победит — ему было совершенно не важно.       — Это та фабрика! — взвыл Эскель. — Подъезд к зданию, район, внешний вид… Идеальное место! Он просто ещё не успел, если установим слежку, можем поймать с поличным!       — Ты ошибся, — повторил Геральт. — А теперь цепляешься за догадки.       — Двое людей, — Эскель заговорил тише, понимая, что проигрывает в споре. — Двое людей, одна патрульная машина. Это немного. Всегда можно найти патрульную машину. А если мы поймаем ублюдка?       — Догадки, — зло процедил Геральт, — ты и так потратил на них слишком много времени. Забрал стажёра. Нет – моё последнее слово.       Геральт шагнул мимо детектива к своему столу. Колесики его стула отвратительно громко скрипнули в повисшей тишине.       — Чёрт, — обессиленно выругался Эскель и прошёл к своему месту в противоположную сторону. Койон осторожно шагнул следом за наставником.

***

      Мыслями Геральт то и дело возвращался к минувшему вечеру. К странному поведению парня, к предчувствую, неуловимым мыслям, которых не мог объяснить. Что-то важное неминуемо ускользало.       —Тебе лимон положить?       От мыслей его брала дрожь. По телу пробегал холодок. Тот самый, что он ощутил на ипподроме. Необъяснимый, пугающий, вездесущий озноб.       — Эй, Геральт? — настойчивей позвал Юлиан, но мужчина не среагировал. Парень оставил чашки и подошёл к сидящему за столом мужчине.       Когда пальцы музыканта осторожно коснулись светлых висков, Геральт вздрогнул и вскинул вопросительный взгляд.       Добившись внимания, Юлиан не убрал рук, продолжая массировать виски, плавно переходя выше, зарываясь в волосы. С каждым медленным движением лицо полицейского теряло хмурость и напряжённость.       — Тяжёлый день? — мягко спросил парень. Геральт прикрыл глаза, поддаваясь под ловкие умелые руки.       — Нет, — прохрипел мужчина. — Даже наоборот. Дело продвинулось… — Геральт перехватил одну руку Юлиана и посмотрел ему в глаза. — Что вчера произошло?       — Давай не будем об этом. Не сегодня, — тут же ответил музыкант. Геральт решил не настаивать.       — Чтобы ты, и отказывался от возможности потрепаться?       Юлиан мягко усмехнулся в ответ, и аккуратно сел мужчине на колени.       — Нашёл себе занятие поинтереснее.

***

      Поцелуй получился неторопливым, но страстным, глубоким. Оба прервались только когда им перестало хватать воздуха.       В спальне стояла лёгкая прохлада, и по обнажённым плечам Юлиана пробежали мурашки. Геральт обнял его со спины, зацеловывая кожу, слегка её прикусывая. Руки парня блуждали наугад, пытаясь коснуться, но полицейский ловил их, не давая двигаться.       — Ты всё ещё хочешь, — выдохнул мужчина на ухо, — чтобы я тебя связал?       Возбуждение приятно прошило от грудины до низа живота, и Юлиан рвано выдохнул. Геральт довольно улыбнулся и рукой коснулся возбуждённого члена парня. Юлиан кивнул, и тут же откинул голову назад, на плечо полицейского, когда тот принялся медленно водить ладонью, едва касаясь.       — П-погоди… Геральт, — беспокойство брало верх над желанием, возбуждение отступало. Перед глазами парня снова мелькнула та ночь: загнанный, беспомощный золотой взгляд, и плескавшийся в нём страх.       — Ммм? — звук получился неохотным. Геральт замедлился, но останавливаться не стал. Юлиан хныкнул, снова откидываясь мужчине на грудь. Смена темпа вызвала новую волну удовольствия. В голове стремительно отключался рассудок.       — Но ты… ты же..?       — Не думай об этом, — прошептал Геральт, снова ускоряя движения ладонью. — Лучше ответь на вопрос.       У Юлиана ушло несколько секунд, томительно-долгих, пока он понял, какого ответа от него ждут.       — Свяжи меня, — попросил Юлиан. Геральт дотянулся рукой до своей давно сброшеной рубашки и обвязал запястья музыканта.       — Говори со мной, Геральт, — в словах сквозили непривычно железные, нервные ноты. — Я должен знать, что всё в порядке.       Полицейский как раз закончил, плотно затянув рукава рубашки, и промяв кровать, сел лицом к Юлиану.       — Я в порядке, — Геральт не сдержал мягкую улыбку, осторожно коснулся рукой скулы парня, поглаживая, успокаивая. Беспокойство постепенно исчезало из глаз музыканта. Только теперь увидев, что нового приступа не будет, что взгляд Геральта не напуганный и загнанный, а медовый и тёплый, Юлиан вспомнил, что его давняя фантазия, наконец, исполнилась.       — Ох, — выдохнул парень от резко пробежавшей волны дрожи в теле. — Почему не наручники? — игриво спросил он.       — Не стоит, — Геральт поцеловал открытую, беззащитную шею. — Будут синяки.       Юлиан откинул голову, открываясь ещё больше, и разочарованно промычал, когда Геральт отстранился, отодвинулся к изголовью кровати и облокотился спиной. Парень перебрался следом, чуть медленнее обычного, двигаться со связанными за спиной руками было непривычно.       Геральт наощупь нашёл в тумбочке гель, и пока Юлиан удобно устраивался сверху, щедро смазал пальцы.       Нутро парня было податливым и горячим. Юлиан всхлипнул – Геральт безошибочно знал, куда нажать – и хотел было обнять мужчину, прижаться, но его удержала рубашка, крепко обвязанная вокруг запястий. Парень едва не рухнул вперёд, и сладко протяжно застонал.       Второй рукой Геральт огладил бок, поднялся по груди вверх, едва уловимо сжал шею и коснулся лица. Музыкант повернул голову, поцеловал открытую ладонь, поймал губами большой палец и втянул его в рот. Геральт выдохнул, вспомнив о своём возбуждении.       — Давай, пожалуйста… — тихо попросил парень, когда Геральт отнял руку. Юлиан не любил долгие прелюдии, в отличие от Геральта, который наслаждался процессом и берёг любовника. На вкус последнего, вполне излишне.       Геральт исполнил просьбу, смазав член гелем, осторожно вошёл, но Юлиан сам опустился до конца, перехватывая инициативу.       — Осторожнее, — рыкнул Геральт. Он едва ли мог понять вечную спешку парня.       — А не то..? — выдохнул он, улыбаясь.       Геральт ощутимо толкнулся, выбивая из парня стон, а затем крепко обхватил руками его торс, фиксируя, не давая сорваться в безрассудный темп, и начал двигаться.       Возбуждение, непривычно острое, заполняло собой мысли Юлиана, выжигая всё остальное. Он хотел двигаться быстрее, но ему мешали то туго стянутые руки, то стальная хватка, усиливающие возбуждение, делая его острее, вынуждая хотеть двигаться ещё быстрее и так по кругу.       — Геральт… — всхлипнул Юлиан, не понимая, что именно хотел сказать. Он чувствовал внутри размеренные, распирающие движения, чувствовал, что желанная грань где-то рядом, и каждый раз, когда ему казалось, что он нашёл её, она ускользала.       Юлиан обессилено уткнулся в плечо любовника, уже не сдерживая стоны, и не пытаясь сорваться в быстрый темп. Геральт удобнее перехватил его за спину, прижал ближе. Поцеловал мокрый от пота висок. Затем обхватил рукой твёрдый, возбуждённый орган парня и почувствовал, как тот прикусил его за плечо.       Юлиан вздрогнул, сжал челюсти, заставляя Геральта поморщиться от боли и удовольствия одновременно. Парня забила крупная дрожь. Он крепко сжал Геральта в себе и застонал, одним голосом утягивая мужчину в наивысшую точку.       Они лежали долго, часто дышали, приходя в себя. Наконец, Геральт, не открывая глаз, начал развязывать парня, но узлы всё не давались, и, казалось, туже затягиваются.       — Оставь, — блаженно разрешил Юлиан, не двинувшись.       — Я разрежу,— проигнорировал мужчина и уже начал тянутся в попытке подняться.       — Эй, нет, нет! — тут же оживился музыкант. — Это моя любимая рубашка.       Геральт усмехнулся. С третьей попытки руки удалось освободить. Он пасмурнел, увидев красные натёртости.       — Тебе понравилось? — осторожно спросил он, растирая руки музыканта. Юлиан мягко высвободил их и обнял Геральта.       — Жду повторения, — улыбнулся парень. — Или эволюции. Хочу попробовать наручники.       — Ты уже однажды попробовал.       — То другое. — Он помолчал немного и продолжил совершенно другим тоном. — Я сегодня гулял. Скорее даже бродил. И купил рамку для фотографий. Геральт? — голос его стал совсем тихим, он поёжился от прохлады и потянулся за одеялом. — Давай сфотографируемся?       Образовавшаяся тишина не понравилась музыканту и он быстро заговорил, стараясь её заполнить.       — Раз мы решили, что это… наш дом, то я… нам нужны фотографии. Хоть одна. Мы ведь можем её убирать, если кто-то придёт?       Геральта словно ополоснуло ледяной водой. Они не делали снимков, однако, сам мужчина просто не думал, не видел нужды, а Юлиан, выходит, считал это частью уговора.       — Сделаем, — коротко ответил Геральт и, помедлив, прибавил: — И не будем никуда убирать.       Юлиан посмотрел удивлённо и в то же время радостно, от этого Геральту стало почти больно. Нужно поговорить, хоть полицейскому и давалось это с трудом. Ему вдруг стало очевидно, что своим условием он просит от парня слишком многого.       — Я люблю тебя, — вдруг сказал Геральт, спокойно и прямо.       И ушёл в душ, не дожидаясь ответа ошеломлённого любовника.