Основной подозреваемый

      Йеннифэр припарковала взятую в аренду машину на пустующей парковке клуба. Геральт бросил взгляд на обесточенную вывеску и вышел из машины. Оба были в штатском. Оружия решили не брать, хотя Геральт был против.       Он невольно коснулся рукой там, где крепилась кобура и, встретив ожидаемую пустоту, поморщился.       — Это здесь проводит время вся элита города? — спросил полицейский, бегло осматривая здание. Краска была выцветшей, на стенах виднелись потёки и потёртости, из заполненных, ещё не убранных урн, торчали бутылки и целые стеклянные стаканы из-под коктейлей.       — Неприметное место — то, что нужно приметным людям, — ответила девушка. — К тому же, ночью всё выглядит иначе.       — Была здесь? — Геральт уверенно постучал в дверь главного входа.       — Один раз неподалёку, — и на вопросительный взгляд сержанта добавила: — страховала информатора.       По телу полицейского снова пробежал холодок. Геральт хотел спросить имя, но по ту сторону послышались шаги и дверь открылась.       — Чего надо? — явно не выспавшаяся, усталая девушка с копной рыжих волос оценивающе их оглядела. Она двигалась неторопливо, вяло, несмотря на почти обеденное время.       Геральт чуть наклонился вперёд и негромко произнёс:       — Полиция Нью-Йорка.       Девушка резко толкнула дверь, чтобы захлопнуть, но Геральт вовремя выставил ногу вперёд. От её вялости не осталось и следа.       — Приведи кого-нибудь из главных, — рыкнул полицейский, — иначе завтра клуб окажется во всех криминальных новостях города.       Девушка смотрела на него испуганно, почти умоляюще.       — Уходите..!       — Подумай, что с тобой сделают, когда узнают, что шумихи могло не быть, — золотистые глаза мужчины горели, но голос был вкрадчивым и спокойным. — Что ты могла всё предотвратить.       Девушка не отводила глаз, внимательно слушала.       — Мы хотим просто поговорить, — последнюю фразу Геральт сказал тихо, почти доверительно. Рыжеволосая бросила взгляд на молчавшую Йеннифэр, словно та могла отогнать полицейского от двери, и, не найдя поддержки, нехотя произнесла:       — Входите.       В клубе царил запах алкоголя и застоявшегося дыма. Повсюду сновали девочки в куртках и футболках, надетых поверх ярких вульгарных костюмов. И Геральт с горечью отмечал, что именно девочкам, похожим на Цири, едва могло исполниться шестнадцать.       Они смотрели на вошедших удивлённо, немного с опаской. Видимо, не привыкнув к дневным гостям. Рыжеволосая взмахнула рукой, и те продолжили заниматься мелкой уборкой.       — Ждите здесь, — сказала девушка. Рядом с двумя полицейскими возник крупный охранник с немецкой овчаркой на поводке. Она порывалась обнюхать незнакомцев, и когда столкнулась взглядом с Геральтом, приветливо завиляла хвостом.       Они простояли в коридоре не больше пяти минут, когда рыжеволосая спустилась и недовольно произнесла:       — Поднимайтесь.

***

      Их проводили в просторный кабинет, по оформлению резко отличавшийся от клуба. Массивные шкафы с книгами и широкий дубовый стол едва ли ассоциировались с владельцем подобного заведения.       Владелец же, в строгом чёрном костюме под стать интерьеру, стоял к вошедшим спиной, с красивой аристократичной осанкой и смотрел в окно, не торопясь начинать разговор. Краем глаза Геральт заметил, как напряглась Йен.       — Спасибо, Миранда, — наконец сказал он спустя, как показалось всем остальным, вечность.       Девушка юркнула за дверь.       — Вы хотели поговорить с директором клуба, — голос звучал низко и властно. Голос человека, который привык повелевать. — Его сегодня не будет, он отлучился… по срочным делам. Надеюсь, — он медленно обернулся, — я тоже сгожусь. Меня зовут Эмгыр.       И теперь Геральт понял. Убойный отдел редко занимался убийствами мафии или банд, чаще всего их передавали в отдел по борьбе с организованной преступностью. Но любой полицейский знал имена главарей. Эмгыр ван Эмрейс. Геральт едва удержался, чтобы не взглянуть на Йеннифэр. Они не ождали столкнуться здесь с ним.       «Нужно было отправить Ламберта, — запоздало понял сержант, — он обучен и у него есть опыт».       — Итак, что вас сюда привело?       Геральт и Йеннифэр по очереди представились, а затем сержант кратко, максимально тактично, как мог, изложил суть их визита.       — Маньяк, говорите? — Эмгыр прошёл к столу. — Это весьма неприятно. Но ещё более неприятно, — кожа дорогого кресла потрескивала от натяжения, — что вы пришли ко мне не за помощью. Вы не произнесли этого, сержант Уайт. Не мне. Но Миранда точно и дословно передала ваше сообщение.       — Иначе мы бы не смогли поговорить, — произнесла Йеннифэр. — Мы делаем только то, что необходимо, чтобы поймать убийцу.       — Что ж, цель весьма благородная, — улыбнулся Эмгыр. — А вот шантаж, офицер, уже не очень.       — Так вы поможете нам? — это «поможете» едва не встало Геральту поперёк горла. Будучи полицейскими с ордером, им приходится договариваться, просить преступника о помощи. Эмгыр усмехнулся, едва уловимо, но гадко.       — Позволю вам сделать грязную работу, — поправил мужчина. — Список будет у вас к вечеру. Маньяк – это крайне досадно. Надеюсь, — он сложил руки в замок, — мне не нужно просить гарантий у блюстителей закона? Я не люблю шумиху и излишнее внимание.       Геральт вспоминал лица убитых девушек, и только это сейчас помогало ему не сорваться. Они должны поймать убийцу. И использовать для этого все шансы.       — Хорошо, — улыбнулся Эмгыр на выразительное молчание полицейских. — Рад был пообщаться.

***

      — Мы ушли ни с чем, — чертыхнулся сержант, спускаясь с лестницы. — Обещание? И кого?       — Хорошо, что мы вообще ушли! — шикнула в ответ Йен. – Непонятно, что он вообще здесь делал? Зачем ему..?       Договорить она не успела. К ним подбежала девчонка лет пятнадцати, перегородив дорогу.       — Вы ведь из полиции? — торопливо заговорила она, и не дожидаясь ответа продолжила: — Здесь работала девушка, моя подруга… она пропала.       — Брюнетка? — тут же спросила Йеннифэр.       — Нет, — растерянно ответила девочка, — светленькая. Вот, — она протянула оторванный кусок бумаги из каталога. — Я не знаю имени. Только прозвище. Ласточка. У неё никого нет, её не будут искать…       Фотография была затёртой, изображение — отретушированным, но ясный прямой взгляд Цири Геральт узнал сразу.       — Вы поможете? — в голосе сквозила мольба. Геральт взял протянутую фотографию, игнорируя удивлённый взгляд Йеннифэр.       — Спасибо! — глаза девочки радостно сверкнули. — Она пропала позавчера… вышла вечером, хотела встретиться с кем-то и…       — Эй! — рыжеволосая девушка возникла рядом, как Фурия. — Не говори с ними!       — Но Ласточка..!       — Тихо! – шикнула рыжая. — Это не их дело. Иди.       Девочка подчинилась, но всё время оборачивалась, как будто проверяла, не передумал ли полицейский. Йеннифэр проводила её взглядом и заметила, как к ним подтягиваются вооружённые охранники.       — Нам пора, — сказала брюнетка и потянула замершего сержанта на выход. Их не стали останавливать.       В машине, по дороге в участок, Йеннифэр бросала взгляды на молчаливого Геральта, который как заворожённый смотрел на снимок.       — Мы ведь не можем её искать без официального заявления. К тому же, этим занимается другой отдел, — наконец произнесла девушка. — Нехорошо давать обещания и не выполнять их.       — Да, — ответил Геральт, впервые взглянув на неё. — Нехорошо.       Йеннифэр неуютно поёжилась от прожигающего золотого взгляда.

***

      Геральт вышел из машины, как только они отъехали на достаточное расстояние от клуба. И сказав только: «Езжай одна. Я приеду позже», — отправился домой.       Его одолевала лавина эмоций, и Геральт никак не мог отделить одну от другой. Он прикинул даты концертов Юлиана и консультирования Йеннифэр наркоотдела, поведение парня и неожиданный прорыв в деле. Полицейский пытался рассматривать альтернативные варианты, но всё, абсолютно всё приводило к тому, что Юлиан не прекращал работать с Йеннифэр.       То, что парень дома, Геральт понял сразу; из-за двери слышались гитарные переборы. Иногда они резко прерывались, потом снова звучали и так по кругу. Полицейский слушал, замерев, не в силах двинуться. Когда он, звякнув ключом, всё же начал открывать дверь, музыка резко стихла.       Мужчина медленно прошёл по коридору в гостиную и увидел Юлиана. Тот стоял напряжённо, испуганно, схватившись за молоток.       — О Боги, Геральт! — воскликнул он, резко выдохнув. — Я думал, кто-то ломится.       — У грабителей обычно нет ключей, — холодно ответил полицейский. — Зачем тебе молоток?       Юлиан быстро глянул на инструмент, который теперь всегда держал неподалёку.       — Я… я искал место, куда забить гвоздь, для рамки, но потом решил тебя дождаться, — улыбнулся музыкант.       «Лжец, — устало подумал Геральт, — он всё это время врал».       Первый испуг Юлиана прошёл, сердце выровняло ритм, он отложил молоток и глянул на часы.       — Ты рано, — осторожно проговорил музыкант, замечая, как напряжён мужчина, как яростно полыхают его обычно тёплые глаза. — Что-то..?       — Ты хотел фотографию? — перебил Геральт, в голосе засквозила сталь. — Держи.       По столу прокатилась карточка с нечётким изображением Цири. Юлиан понял всё за мгновенье. Он аккуратно поднял фотографию, стараясь унять дрожь в руках, но выходило плохо. Геральт ждал слов, объяснений, хоть чего-нибудь, но Юлиан словно разом забыл как говорить.       — Говорят, что она пропала. Ты знаешь, где она? — спросил Геральт, словно допрашивал преступника. Юлиан всё так же смотрел на снимок, не поднимая глаз. Стыд и страх вцепились в него и рвали на куски, как голодные хищники.       — Я сказал ей уйти, потому что нас видели вместе. Она спряталась, — Юлиан решился посмотреть на мужчину и едва не задохнулся от злости, плескавшейся в золотых глазах. — Где точно – не знаю, но обещала навестить нас, как только…       — Как давно? — перебил Геральт, как только понял, что Цири исчезла по своей воле. Он скрестил руки, стараясь держать в узде подступающую к горлу ярость и обиду. — Ответь на вопрос!       — Я хотел как лучше, Геральт! — уловив состояние мужчины, вспылил музыкант. — Что мне было делать?       — Как лучше?! Ты пообещал! — прорычал полицейский. — Ты мог не вернуться, каждый чёртов раз! А я бы даже не знал..!       Юлиан дрогнул от выжигающего золотого взгляда, но глаз не отвёл.       — Ха! Прекрасно! А что насчёт твоей работы, Геральт? Ты, кажется, ещё с утра был полицейским! Ты тоже можешь однажды не вернуться! И знаешь, я просто это принял! Не требуя от тебя выполнения списка моих условий. Представь себе, мне тоже невыносима мысль тебя потерять!       В душе мужчины колыхнулась нежность, но её порыв оказался беспомощным перед лавиной гнева и обиды.       — Ты мне лгал! — бросил Геральт и, заметив, как Юлиан дёрнулся от этого обвинения, завёлся ещё сильнее. — Каждый день. Глядя прямо в глаза, — Геральт выдохнул, словно ссора высосала из него силы. — Я больше не смогу тебе верить.       Голубые глаза в ужасе округлились. Всё тело музыканта словно разом окаменело.       — Геральт… — Юлиан несмело шагнул вперёд.       — Исчезни, — процедил мужчина, дёрнувшись от движения парня.       Юлиан замер. Тишина в квартире стала давящей, громкой, неправильной. Геральт чувствовал на себе взгляд парня, но в ответ не смотрел. Мужчине хотелось закрыть глаза, отвернуться, не ощущать этой лавины чувств, исходящей от Юлиана.       Музыканта трясло с головы до ног, но он спокойно и, почему-то, как можно тише прошёл в прихожую и медленно, почти механически, оделся. Аккуратно закрыл за собой дверь, но вопреки стараниям, замок щёлкнул оглушительно громко.

***

      Геральт поехал в участок, но так до него и не добрался. В двух кварталах от департамента его поймало сообщение от Йеннифэр с адресом и короткой припиской: «Нашли тело».       Вокруг старого здания на Парк-Слоуп собралось с десяток служебных машин и толпа снующих туда-сюда офицеров с криминалистами. Геральт пересчитал все машины, затем стал пересчитывать людей. Он вёл счёт медленно, и если вдруг сбивался, покорно начинал сначала.       Из темноты открытых ворот старой фабрики на улицу вышел Эскель. Даже издалека было видно, насколько тот был зол. Заметив Геральта, детектив тут же двинулся к нему широкими тяжёлыми шагами.       — Теперь машины нашлись, да, Геральт?! — бросил полицейский, даже не дойдя. — Целая свора!       Геральт запомнил адрес, куда не отправил патруль минувшим вечером.       — Мы бы поймали его! — досада, сожаление и ярость смешались в голосе Эскеля страшной, жестокой интонацией. Но даже она не была так убийственна, как внутренний голос сержанта.       — Записку нашли? — Геральт не узнавал своего глухого голоса. Детектив, исчерпав свой запас самообладания, схватил мужчину за грудки и, встряхнув, приложил к осветительному столбу. Геральт не сопротивлялся.       — Нашли! И краткая, чёртов ублюдок!       Койон, первый заметивший потасовку, бросился вперёд. Ламберт успел переглянуться с Йеннифэр и, коротко бросив: «Я разберусь», двинулся следом.       — Сэр! Остановитесь!       Ни Геральт, ни Эскель не обратили внимания на окрик стажёра.       — Жертву опознали? — так же глухо спросил Геральт. Лицо детектива скривилось от ярости, подчёркивая его некрасивый шрам. Он занёс руку для удара, но подоспевший Ламберт успел остановить. Вдвоём с Койоном они оттащили яростного детектива, а Геральт так и стоял оперевшись спиной о столб.       Йеннифэр, стоящая поодаль, тихо выругалась. Она двинулась к группе, и в то же мгновенье зазвонил телефон. Девушка достала его и, глядя на экран, постепенно начала замедляться. Она ещё раз бросила взгляд на коллег, а затем остановилась и приняла звонок.       — Слушаю, — ответ вышел резче, чем она рассчитывала.       — Что произошло в «Парадизе»? — голос музыканта, сломленный и дрожащий, так походил на иллюстрацию Геральта, в оцепенении стоящего у столба, что девушка невольно поёжилась.       — Почему ты спрашиваешь?       — Он всё знает, Йеннифэр, — слова прозвучали, словно приговор. — Я хочу знать, что там произошло.       — Чёрт, — снова выругалась девушка. До неё долетели яростные выкрики Эскеля и короткое «уймись» Ламберта. — Я не могу сейчас говорить. Давай встретимся позже. Я пришлю адрес.       Не дожидаясь ответа, Йеннифэр прервала звонок.

***

      Лютик бездумно смотрел на маленький парковый пруд, в котором плавали утки. Йеннифэр выбрала для встречи тихий спальный район, подальше от центра и клубов.       Смеркалось, мимо скамейки на окраине парка редко прохаживались люди с собаками. Некоторые питомцы подходили, заинтересованно обнюхивали парня и шли дальше, не встретив никакой реакции.       Пальцы музыканта дрожали от холода, а третий стаканчик горячего чая из палатки не спасал, но парень упорно продолжал сидеть на месте.       Йеннифэр должна прийти не раньше, чем через час, а до тех пор, музыкант хотел остудить рассудок.       Слова Геральта раз за разом всплывали в голове. Сначала те, что он говорил прошлой ночью, сразу за ними – сегодняшние. Лютик хотел сорваться, поехать прямо в участок и объясниться, но боялся, что сегодня всё безвозвратно изменилось, и никакие слова тут не помогут. Тогда он хотел вернуться в квартиру, забрать гитару и исчезнуть, как мужчина и просил. Но призрачная надежда, что всё может наладиться, что Геральт поймёт, останавливала. Так он метался, не зная, что делать, и в конце концов, он решил поговорить с Йеннифэр.       В холодную руку снова ткнулся собачий нос. Лютик не отреагировал, но собака упорно продолжала ластиться и требовала внимания.       — Ну чего тебе? — беззлобно спросил музыкант. Он погладил немецкую овчарку, та довольно высунула язык и начала вилять хвостом. Затем собака осторожно гавкнула, чтобы с ней поиграли, и Лютик обомлел. Он узнал Берту. И еле выдавил из себя: — Тише, девочка…       Он бегло огляделся и тут же наткнулся взглядом на знакомого охранника из «Парадиза». Тот стоял метрах в двадцати и говорил по телефону. Невозможно было сказать, узнал ли он Лютика, оказался здесь случайно или выслеживал.       Лютик, стараясь не привлекать внимания, поднялся, намереваясь уйти как можно скорее. Охранник тут же среагировал и торопливо пошёл в их сторону. Берта взволнованно засуетилась, не понимая, что ей делать.       Времени обдумывать не было, и Лютик побежал. Несколько раз он звал на помощь, но вокруг было ни души. Он свернул с тропинки и побежал через рощу, сокращая путь до выхода из парка.       «Нужно бежать в людное место, — билась единственная мысль. — Нужно выбраться из парка».       Ветки беспощадно хлестали его по лицу, цепляли одежду, но Лютик едва ли обращал на это внимание. Сердце бешено колотилось, он слышал только звон в ушах и хруст ломающихся под ногами веток. И каждый раз ему казалось, что его вот-вот настигнут. Увидев ограду, он позволил себе обернуться. Берта бежала следом, как для старой собаки достаточно быстро, виляя хвостом, словно погоня была для неё лишь игрой.       Выход был совсем близко. Лютик видел пустую дорогу спального района и трёхэтажные дома, в которых горел свет. Горло жгло, воздуха не хватало, но опьянённый радостью, музыкант продолжал бежать.       Как только Лютик пересёк ограду, из-за поворота выскочил грязный белый фургончик. Музыкант кинулся к нему, чтобы позвать на помощь, и машина резко затормозила.       В то же мгновенье из неё, как из улья, разом вырвались четыре человека. Лютик даже не успел вскрикнуть, как его скрутили и сунули в рот кляп. Он дёрнулся, промычал что-то, но тут же получил удар в живот и повис в чужой хватке.       Его протащили к машине и затолкали внутрь. Приложили к лицу тряпку, пропитанную чем-то приторным. Лютик стремительно терял сознание и последнее, что он услышал, был радостный, победный лай Берты.