Укус куфии

Внезапный звон вырвал Гермиону из царства сновидений, и она резко распахнула глаза, вскакивая на постели. По привычке вскинув руку в сторону тумбочки, где обычно лежала накануне забытая на кухне палочка, она осмотрелась и, осознав, что поблизости нет опасности, облегченно вздохнула. Снизу доносились скрип дверей и возмущенный писк Бладжера, видимо сбившего одну из немногочисленно оставшихся у Гермионы вещей, и она, протерев веки, поспешила подняться. Драко не оказалось в кровати, и Гермиона решила, что он, раньше нее уловив шум из кухни, проснулся до ее пробуждения и спустился утихомирить разбушевавшихся питомцев. Она немедля накинула на себя халат и, распахнув дверь из комнаты, замерла — ее коридор пострадал не так сильно, как у Драко, но небольшой косметический ремонт ему точно требовался. Стены были украшены редкими царапинами, а стальная ручка напротив — яростно вырвана, и теперь на ее месте осталась лишь дыра. Торопливо сбежав вниз, Гермиона обнаружила на полу кухни явно что-то не поделивших нюхлера и Бладжера: один пытался отбиться от второго, постоянно врезающегося прямо в голову, а сниджет, кажется, сильно обиделся на нового «друга» и, громко фырча, продолжал нападение. Живоглот, с откровенным шоком на морде, наблюдал за всем этим издалека, очевидно не желая присоединяться к разборкам. Кухонный стол лежал, перевернутый, судя по мусору вокруг, уже давно. Около дерущихся животных располагались небольшие кучки непонятно откуда взявшейся еды, но не человеческой, а их: пакеты кореньев, упаковки семечек, что так любят сниджеты, и несколько пучков свежей зелени — видимо, Драко с утра успел сходить в магазин и запастись продуктами. Рядом также виднелся пакет из пекарни, предназначенный явно не для питомцев. Самого Драко Гермиона не увидела в комнате, но времени обдумать это не было — Бладжер, громко выражая недовольство, ненадолго отлетел, а после, внезапно развернувшись в воздухе, с невероятной скоростью спикировал четко в карман на мохнатом животе нюхлера. Тот, не ожидав такого, резко дернулся и запустил свои лапки внутрь, стараясь вытащить нарушителя его личного пространства наружу. Гермиона, увидев панику на мордочке зверька, поспешила помочь ему, но стоило ей подбежать, как Бладжер сам показался — стремительно работая крылышками, он пытался вытянуть что-то тяжелое из кармана, но оно либо застряло, либо груз и правда оказался слишком неподъемным для него. Гермиона успела заметить только серебряную застежку, мелькнувшую в лапках сниджета, как нюхлер отогнал его от себя и, прикрыв одной ладошкой свой живот, второй кинул в отлетевшего Бладжера первым, что попалось под руку, — ножкой кухонного стула. Сниджет, слава Мерлину, увернулся, но деревяшка попала четко в окно, из-за чего то треснуло, и у Гермионы мелькнула мысль, что такими темпами ее жилище скоро станет похожим на дом Драко. Она перевела взгляд на возмущенного нюхлера и, фыркнув его сердитому виду, взяла того на руки. Зверек на удивление не сопротивлялся, видимо не ощутив от Гермионы опасности, как от Бладжера, и спокойно расположился на сгибе ее локтя. Однако для него это оказалось большой ошибкой — Гермиона осознала, что вчера, когда они вычищали его гнездо, совершенно не подумали о том, что какие-то вещи могли быть спрятаны в самом нюхлере, точнее в его кармашке. Непонятно, почему он не хранил там абсолютно все: либо он, заметив руку, появившуюся из люка в шахте лифта, просто подсовывал им свои сокровища понемногу в надежде, что, забрав часть, Драко оставит его в покое; либо кармашек оказался переполненным, и тогда впору только поражаться, как много он успел украсть. Пока нюхлер отвлекся на ее нежные поглаживания и потерял бдительность, Гермиона переместила ладонь ему на живот и, перевернув зверька, начала аккуратно потряхивать содержимое, чтобы не причинять слишком много дискомфорта. Тот, вновь переживая предательство, стал брыкаться, но хватка Гермионы была крепкой, и ему не удалось избежать обчищения запасов. Первым из кармашка показался уже знакомый замочек, и, потянув за него, Гермиона с удивлением обнаружила свой браслет. Переведя взгляд на свою кисть, она в неверии уставилась на совершенно голое запястье. Неизвестно, когда нюхлер успел снять с нее украшение, но Гермиона сделала себе мысленную пометку проверить все драгоценности — мало ли что еще у нее успели утащить. Переложив браслет в карман халата, она продолжила потряхивания нюхлера, и на пол посыпались мелкие безделушки и куча канцелярии. Не обращая внимания на возмущающегося нюхлера, что с полным боли взглядом смотрел на каждый потерянный трофей, Гермиона лишь спустя несколько минут смогла высыпать из него все. Удостоверившись, что больше зверек ничего не припрятал — а его морда говорила об этом громче любых доказательств, — она, потрепав его по голове, опустила на стул и, пока нюхлер не успел вернуть нажитое обратно, магией отправила все в свою спальню, а после заперла ее прямо из кухни. Нюхлер, скрестив лапки на груди, обиженно хлопнул хвостом по стулу. — Ну прости, — хмыкнула Гермиона, чарами возвращая обеденный стол в исходное положение и перекладывая на него покупки Драко. — Считай, тебя настигла кара: обворовали так же, как и ты других. Он явно был с ней не согласен, намекнув на это нервно дергающимся хвостиком и прищуренными глазами. Гермиона усмехнулась — вот уж что-что, а обиженного нюхлера она видела впервые. Закончив уборку основного мусора, она присела на стул и, достав браслет из кармана, надела его на себя. Гермиона проверила уши и спокойно вздохнула, когда поняла, что хотя бы серьги с нее не сняли. С этим воришкой необходимо быть поаккуратнее — нужно как можно быстрее написать Скамандеру, он-то знает, как управляться с нюхлерами. — Проголодались? — поинтересовалась Гермиона, переводя взгляд на пакеты на столе. Драко точно знал, как их кормить, еда была подобрана идеально для их рациона, но нюхлер, приблизившись и понюхав пучки зелени, скривился, недовольно дернув головой, — сладкая диета очевидно не пошла ему на пользу. Бладжер же, наоборот, услышав, как открывается пачка корма, быстро опустился Гермионе на плечо и с удовольствием стал уплетать протянутые на ладони семечки. Живоглот, поняв, что на кухне уже не опасно, вышел из укрытия и осторожно подошел к своей миске — видимо, Драко перед уходом ее наполнил, так как вчера вечером Гермионе было не до кормежки кота. Нюхлер, все с тем же недовольством недолго наблюдая за ними, уже немного оттаял и тоже приблизился, хватая парочку кореньев и начиная их грызть. Гермиона, усмехнувшись, аккуратно взяла его за пушистое тельце, чтобы пересадить себе на колени, отчего нюхлер опасливо замер — боль предательства явно до сих пор горела в нем. Но все равно не предпринял попыток сбежать и спокойно устроился у нее на ногах, бесстрастно уплетая завтрак. Гермиона, удостоверившись, что никто не остался голодным, потянулась к пакету с выпечкой, откуда доносился аппетитный аромат, и достала миндальный круассан и бутылку со свежевыжатым апельсиновым соком. Мысленно она поблагодарила Драко за то, что он не стал брать чай — тот бы не выдержал утреннего происшествия. Внутри Гермиона нашла записку от Драко. «Скоро буду», — каллиграфическим почерком было выведено на светлой картонке рекламного буклета пекарни, и лишь неровность строчки и словно оборванная линия в конце намекали, что писал он это впопыхах. Как будто торопился. Отложив послание и попробовав круассан, Гермиона блаженно улыбнулась. После утреннего погрома завтрак в спокойной атмосфере казался практически идеальным — лучше его сделало бы только присутствие Драко, непонятно куда ушедшего. Но зная, что было не так много мест, куда он мог отлучиться, — либо домой, либо к Гарри, — Гермиона решила подождать его тут, ведь, вероятнее всего, скоро он вернется и объяснит, куда уходил. Да и оставлять этих бесенышей одних было категорически нельзя. Сделав последний глоток сока, Гермиона закрутила крышку и уже хотела начать прибираться, как услышала звон камина — кто-то хотел зайти. А учитывая список людей, допустимых в ее квартиру, она не сомневалась, что это Гарри. Скорее всего, с Драко. Видимо, он отправился к Гарри утром, чтобы сообщить о нюхлере. Усмехнувшись, что Драко появился почти сразу, как она о нем подумала, Гермиона поднялась и, перехватив зверька поудобнее, направилась в гостиную. Она на секунду прервала почесывания пушистого ушка и, с улыбкой открыв камин, хотела уже поинтересоваться, почему Драко так рано ушел, как ее перебили: — Где он? — зло стреляя взглядом прямо в нее, начал без приветствия Гарри. Улыбка медленно стала исчезать с лица Гермионы, но не успела она даже обдумать вопрос, как ее настиг новый: — Это что, нюхлер? — в шоке округлив глаза, уставился он на зверька, но быстро взял себя в руки и продолжил: — Потом. Где Малфой? — Я… — замялась Гермиона, не представляя, что говорить. Она не ожидала такого вопроса и не думала, что Драко исчез не только из ее дома, но и из-под надзора Гарри. — Я не знаю, — призналась она, делая шаг назад и упираясь ногами в диван. — Он ушел, когда я спала. Я полагала, он с тобой или у себя. — Он сбежал из страны, — ошарашил ее заявлением Гарри, проходя в гостиную и, присев на диван, устало потер пальцами веки. — Утром пришло оповещение, что он в Америке, а дальше его след исчез. — Как — в Америке? — Гермиона, не удержавшись, упала рядом с ним на диван, и нюхлер, испугавшись резкого движения, с недовольным фырканьем спрыгнул на пол и побежал на кухню в поисках новых сокровищ. Перед глазами Гермионы резко потемнело, голова закружилась, а руки задрожали. Она ничего не понимала — еще вчера ничто не намекало на побег Драко. Да, день оказался безумный, но предпосылок именно к исчезновению не было. Не весть же о том, что ее не спасти, его так напугала? От этого и бежать-то не обязательно — проклятие решило бы эту проблему за него. — Зачем он отправился в Америку? — прошептала она, переводя взгляд, сверкающий отголосками страха, на Гарри. — Это и мне интересно, — опустив лицо на ладони, ответил он, покачивая головой. Гермиона не сомневалась — она у него раскалывалась. И не только из-за утреннего происшествия, но и вчерашнего. — Думал, что ты хоть что-нибудь знаешь, — поднимая подбородок и смотря Гермионе в глаза, продолжил он: — Последнее, что он мне сказал, это чтобы я прибрался за вами в библиотеке, если не хочу проблем на работе. Однако какая ирония: даже спрятав вещи, проблем я не избежал. — Гарри… — захотела извиниться за оставленный бардак она, но ее в снова перебили: — Это сейчас не главное, — поднимаясь и оглядываясь, сказал Гарри, а после, заметив наконец сниджета у нее на плече, кивнул сам себе. — Он рассказал… — кивком указывая на Бладжера, произнес он. Даже если бы Гарри не видел его, догадаться было бы несложно — испорченные стены и треснутая люстра кричали громче любых слов. — Гермиона, — приблизившись, он положил ладони ей на плечи и твердо проговорил: — Это уже не мелкие пакости и не шутки. Это очень серьезно. Он сбежал из страны! Из-под надзора Министерства, и там об этом уже всем известно. Я бы не смог это скрыть, да и не стал бы, при всем желании. Его ждет Азкабан, и теперь я уже никак не повлияю на приговор. Он нарушил главное условие освобождения, а при проверке могут выявиться и другие, более мелкие его проступки. — У тебя будут проблемы? — со страхом в голосе спросила Гермиона, воззрившись на Гарри. — Выкручусь, — успокоил он ее, но Гермиона все равно ощущала бурную смесь паники за Гарри и Драко и непонимания, что вообще происходит. — А Драко… — с надеждой поинтересовалась она, но Гарри и так уже все сказал — ему путь только в Азкабан. — Полчаса назад его объявили в международный розыск, — отпустив ее, произнес Гарри. — Не знаю, как скоро, но его найдут, в этом нет сомнений. Слишком много людей жаждет увидеть его за решеткой, и они приложат все силы на это. — Я… Я действительно не знаю, что случилось, — всхлипнув, подняла на него взгляд, полный агонии, Гермиона. — Вы нашли, что искали, в библиотеке? — «включил» аврора Гарри, начиная задавать нужные вопросы. — Да, — кивнула она, не желая углубляться в эту тему — она так и не была готова раскрыть друзьям правду. — Но не думаю, что дело в этом. Там… были плохие новости, но ничего такого, чтобы бежать из страны. — Что-нибудь еще? — продолжал допрос он, нахмурившись. Гарри видел, что ей неуютно обсуждать это, но сейчас долг был выше дружеских чувств. — Что-то произошло? Хоть какие-либо предположения? Гермиона, серьезно подумай, важна каждая мелочь. Она, уйдя глубоко в мысли, лишь качала головой, искренне не понимая, что все-таки случилось. И осознание, насколько плохо на самом деле она знает Драко, стрелой пронзило ее. Он почти ничего о себе не рассказывал, не делился ни переживаниями, ни планами на будущее. Единственное, в чем он признался, — это Бладжер, и то только из-за нюхлера, иначе бы и об этом дальше молчал. И вопрос, сверкнувший яркой болью в центре сердца, всплыл сам собой: А что она вообще о нем знала? По сути, ничего. Некоторые факты из школьной жизни, несколько от Гарри и пара — от самого Драко, но в общем и целом это было практически ничем. Отвергнутый отцом, посаженный в тюрьму и освобожденный досрочно — кем Драко Малфой был помимо этого? Самое страшное, что теперь Гермиона начала сомневаться, что те немногочисленные вещи, что он ей рассказывал, были правдой. Что в самом деле мешало ему все это время лгать ей? И было ли хоть слово истины? Мотнув головой, чтобы выбросить мучительные думы, Гермиона осадила себя — нет, Драко хоть и скрытный, но все равно искренний человек. И она верила ему, что бы ночью или утром ни произошло! — Гермиона? — вернул ее в реальность голос Гарри. Та перевела на него чуть замутненный взгляд, и он, на мгновение замешкавшись, разрезал воздух страшащим ее вопросом: — Что происходит? — Я правда не знаю, где он, Гарри, и почему сбежал, — безэмоциональным тоном ответила она, хотя внутри бушевала буря. Нужно было найти Драко, но без Гарри — тот и так слишком рисковал, ранее помогая им. — Я не про Малфоя, — уточнил он, доставая из кармана мантии значок аврора. Прочитав на обороте какое-то послание, полученное благодаря Протеевым чарам, Гарри убрал его обратно и продолжил: — Что происходит с тобой? — Гарри, все в… — захотела вновь солгать Гермиона, но он не позволил: — Слушай, — пристально смотря ей в глаза, с некоторой неловкостью начал он, — я сам недавно вспылил из-за личных дел и тайн, и, наверное, я не имею права требовать от тебя ответов, но… я ведь переживаю за тебя, Гермиона, — со всей серьезностью говорил он, не отрываясь от ее лица. — И, как бы мне ни было неприятно это признавать, за Малфоя тоже. Он… не так невыносим, как я думал. Да, неприятностей он мне создал достаточно, уверяю, — фыркнул он, закатывая глаза, но быстро возвращаясь взглядом к ней, — но я должен знать, что происходит, чтобы помочь вам обоим. — Гарри… — тихо выдохнула она, не имея больше сил смотреть на него. Она встала, обошла диван и, скрестив руки на груди, ответила, глядя куда угодно, но не на него: — Я не готова рассказать. Прости меня, пожалуйста, но я не могу. Да, я знаю, что доставила тебе немало проблем, однако… — Плевал я на эти проблемы! — огрызнулся Гарри, и Гермиона в шоке уставилась на него — она никогда раньше не слышала от друга такого тона. — Думаешь, то, что я вчера совершил, самое ужасное, что я творил? Чушь Мерлинова! Ты не представляешь… Если бы ты только знала, что я сделал, чтобы… — он резко замолк, видимо, Непреложный обет магией напомнил о себе. — Если все вскроется, меня, скорее всего, не посадят, все же звание героя войны что-то да значит, но репутация будет испорчена, работать в Аврорате, да и Министерстве, больше не позволят, не знаю, какие еще могут быть последствия… А Джинни, Гермиона? Она беременна, и, если бы о ребенке было известно тогда, я никогда бы не ввязался во все это… Но все уже совершено, ничего не исправишь, и я ни о чем не жалею. Я сделал то, что должен. А сейчас я должен найти Малфоя и вернуть в Азкабан — он знал риски и пошел на них. Просто, если бы я был осведомлен о причинах, возможно, смог бы хотя бы срок смягчить. Но… Гермиона, Малфой — моя работа, но ты… Ты — мой друг. И о тебе я переживаю куда сильнее, чем о нем. Поэтому прошу, Гермиона, умоляю, скажи, что с тобой происходит? Что ты скрываешь? Почему уволилась? Зачем, в конце концов, тебе гребаный дневник Слизерина? Скажи мне хоть что-нибудь! — Я не могу, — только и прошептала Гермиона, отворачиваясь от него и упираясь лбом в стену — как сказать ему накануне свадьбы о том, что она умирает. Она желала друзьям только лучшего и не была готова портить им такой день. Не сейчас — после торжества она обязательно все расскажет, но не сейчас. Гермиона прекрасно понимала, что, как только признается, друзья не смогут смотреть на нее как раньше, спокойно разговаривать и не отводить взгляд, и она не была готова вновь окунуться в бесконечные поиски исцеления, ведь не сомневалась — они, как и Драко, не оставят это просто так. Как и она в самом начале исследований, они будут полны уверенности, что найдут контрпроклятие, что все решится, но Гермиона уже приняла свой исход и не желала снова проходить через все это. А Джинни? Как сообщить беременной подруге о таком? Вот уж кому нервничать точно нельзя. Молли, переживающая за Гермиону как за дочь; родители, что совсем недавно вернулись в ее жизнь. — Я тоже имею право на тайны, — вернув себе силы говорить, Гермиона повернулась обратно к Гарри. — Возможно, это не совсем честно по отношению к вам, но и ты не всегда откровенен с нами, — намекнула она на его общие с Драко секреты и неизвестно откуда взявшиеся деньги на счете. — Это другое, — покачал головой он, но Гермиона видела, что он признал поражение. Возможно, ненадолго, но на некоторое время Гарри оставит эту тему. — Свое — всегда другое, — негромко произнесла она, замечая пробегающего мимо Живоглота — судя по звукам, на кухне опять началось боевое действие. Гарри, также уловив движение сбоку, повернулся сначала к коту, а после к столовой и, слабо усмехнувшись, сказал: — Ну… По крайней мере, одна тайна раскрыта. Я правильно понял, что именно это чудо, — кивнул он в сторону светлого нюхлера, мчащегося за Бладжером, в лапках которого блестело что-то маленькое, — совершало кражи в библиотеке? — Да, — тоже нервно улыбнувшись, ответила Гермиона, направляясь к животным и перехватывая прыгающего на сниджета нюхлера. Тот, фыркнув, попытался освободиться, но хватка Гермионы была сильна. Она прижала его к груди и вернулась с ним к Гарри. — Ты… Спасибо за вчерашнее, — наконец поблагодарила его за помощь Гермиона, из-за новости о Драко совсем позабыв о том, что сделал Гарри. — Как ты объяснил аврорам беспорядок, который мы оставили? — Объяснил? — невесело фыркнул Гарри, поглаживая нюхлера, уже успокоившегося на ее руках. — Я вернул все туда, где, как написал Малфой, вы это и нашли. Мне еще одно дело не нужно — нынешних предостаточно. Ой! — воскликнул он. Достав нагревшийся аврорский значок, Гарри прочитал новое послание и обреченно вздохнул: — Мне пора. — Драко? — с надеждой спросила она, но он покачал головой. — Нет, о нем все еще ничего не известно. Его дом пуст, там уже все осмотрели. Про друзей тоже ничего; насколько я знаю, он общался только с тобой, поэтому я и отправился почти сразу сюда. Уж лучше я, чем другие авроры. — Как он вообще мог попасть в Америку? — задала резонный вопрос Гермиона, и Бладжер, словно почувствовав, что обсуждают хозяина, приземлился на спинку дивана рядом с ними. — Понятия не имею, — пожал плечами Гарри. — Порталы под четким контролем, даже в Лютном без связей их сейчас отыскать проблематично, на метле бы вряд ли успел, аппарировал? Сомневаюсь, я бы уже знал об этом. — Да и что ему вообще там делать? Кто-нибудь из слизеринцев живет там? — Вроде нет, — ненадолго задумался Гарри, смотря на Бладжера. Тот, встрепенувшись, взлетел и опустился ему на руку, будто здороваясь. — Да твою ж! — он вновь достал значок, прочитал текст и, сняв с себя сниджета, торопливо направился к камину. — Прости, срочно вызывают. — Да, конечно, — не отпуская нюхлера, Гермиона поспешила за Гарри. Почти зайдя в дымоход, он развернулся и произнес, смотря прямо в глаза: — Если будут новости о Малфое, сообщи, пожалуйста. Это уже не личная просьба, а аврорская. Его в любом случае поймают, и лучше, чтобы это произошло, пока он не совершил еще больше необдуманных поступков. — Хорошо, — согласилась с ним Гермиона — что бы она ни чувствовала к Драко и как бы ни хотела помочь, она понимала, что бегством дело не решить. — И еще раз, Гермиона, — со всей серьезностью начал он, несильно сжимая ее ладонь, — помни, что мы всегда рядом. Если понадобится помощь — только скажи. Ты — моя семья. Я все сделаю для тебя. — Спасибо, Гарри, — аккуратно, чтобы не навредить нюхлеру, обняв Гарри, прошептала она. — И ты… береги себя. — Ах да! — щелкнул пальцами он, вспомнив перед самым броском пороха под ноги. — И верни дневник Слизерина в библиотеку как можно скорее. — Я могу отдать его тебе, — предложила Гермиона, указывая в сторону тайника за своей спиной. — Я в Министерство, — сказал Гарри, поднимая кулак над головой. — Рон сегодня в СМБ, я его предупрежу, что ты зайдешь. — Хорошо, — кивнула она, делая шаг назад. — И не глупи, — подмигнул он ей на прощание, по-ребячески улыбнувшись. — Все будет хорошо, — и исчез в зеленом пламени. Она бы очень хотела ему поверить. Но что-то в недрах сознания шептало, что не будет.

***

Гермиона на всякий случай наложила на дом все защитные и заглушающие заклинания, чтобы соседи не услышали будущих бесчинств ее новых питомцев, и, опустившись на кровать в своей спальне, принялась думать, что же произошло с Драко. Почему и куда он сбежал? Еще вчера он казался решительным в своем выборе остаться с ней до конца, Гермиона не сомневалась, что он говорил искренне, что он желал помочь, но это… Его побег никак не укладывался в голове. Она, может, и предположила бы, что Драко с самого начала ее обманывал и втерся в доверие для чего-то, но ему у нее просто нечем было поживиться: Гермиона не обладала ни особыми знаниями, ни старинными книгами, ни ценными вещами. Только несколько редких зелий в тайнике хранились, но до них невозможно добраться, если не знать пароль и заклинание. Да и не настолько искусный Драко актер, чтобы так идеально отыграть роль влюбленного. Нет, дело точно было в другом, вот только в чем… Из соседней спальни раздался шум — видимо, ее новые питомцы вновь что-то не поделили, но сейчас Гермиону это не беспокоило. Она заперла их на ключ и надеялась, что у нее будет несколько часов, прежде чем они — она не сомневалась в их способностях — выломают дверь. Сняв халат, Гермиона начала одеваться и, натянув джинсы, с удивлением обнаружила в заднем кармане какие-то ключи и заколку. Покрутив их в руках, она вспомнила, что сама сунула вещи туда, когда они с Драко разбирали гнездо нюхлера. Гермиона убрала ключи обратно, все равно отправится в библиотеку, заодно и это занесет. Спускаясь вниз, она обводила взглядом мелкие повреждения на стенах — не критично, но неприятно. Но хорошо, что ни одной сквозной дыры, хотя она не сомневалась, что еще немного и эти бесята спокойно разрушили бы ее дом. Да и любой другой — дай только свободу. Покачав головой, Гермиона решила подумать потом, что делать с животными. Сейчас куда важнее было разобраться с дневником и Драко. И если с первой проблемой можно было справиться за десяток минут, то со второй… Гермиона понятия не имела, что делать. Что же Драко творил? Она не сомневалась — у него была веская причина для побега. Ему просто не было смысла так рисковать: ни свободой, ни хорошими отношениями с Гарри, ни ею. Значит, либо что-то случилось ночью, либо он давно к чему-то готовился. Но к чему? Очередная волна беспокойства накрыла ее, и Гермионе на несколько мгновений стало трудно дышать. Тревога нарастала, руки начали подрагивать, но Гермиона, глубоко вдохнув, стала считать до десяти, чтобы унять страх — не время предаваться панике. С тяжелыми раздумьями она вошла на кухню и направилась прямо к тайнику. Пара заученных движений и слов, и дверца раскрылась, являя Гермионе ее богатства. Забирая дневник, лежащий на самом верху книжной стопки, она на мгновение зацепилась взглядом за ряд склянок у стенки — они как будто стояли немного не так. Однако Гермиона быстро отмахнулась от этих мыслей — сейчас были куда более важные дела, да и проникнуть в сейф никто не мог. Она аппарировала к ближайшей точке у СМБ и уже через пару минут оказалась у входа. Там, прямо перед дверью, дежурил незнакомый ей аврор, но, услышав ее имя, он молча кивнул и пропустил внутрь — Гарри всегда оперативно передавал информацию, что не могло не радовать ее ни как подругу, которая знала его еще школьным шалопаем, ни как аврора, который годами работал с ним рука об руку. В библиотеке было уже куда спокойнее, но несколько авроров все равно сновали туда-сюда, магией проверяя предметы. Видимо, гнездо нюхлера они еще не отыскали, и Гермионе стало интересно, как Гарри преподнесет им его местоположение, или сделает вид, что сам все нашел? У стойки администраторов стояли Шарлотта с Робертой, о чем-то перешептываясь. Недалеко от них какой-то аврор, опознать которого из-за странной позы не представлялось возможным, полусидел на полу, заглядывая под одну из полок стеллажа. Но пару секунд спустя, когда он выпрямился, Гермиона улыбнулась — этот оттенок рыжего нельзя спутать ни с чьим. Если только с чьим-то из его многочисленных родственников. — Рон, — позвала Гермиона, и он обернулся. На его лице тоже расцвела дружелюбная улыбка, и, когда она подошла, Рон крепко прижал ее к себе. — Здравствуй, — прошептала она ему в плечо и услышала ответное приветствие. — Как твои дела? — Все отлично, — отпуская ее, произнес он, поправляя ее воротник. У него на шее Гермиона заметила синее пятно, и, увидев, куда она глядит, Рон потер испачканную кожу ладонью и усмехнулся. — Не спрашивай как, но вчера я проснулся сфурфиком. — Смурфиком, — поправила его Гермиона, смеясь. — Гарри? — А кто ж еще? — закатил глаза он. — А ты как? — Жива, — кратко ответила она, не желая вдаваться в подробности. Тем более что эти самые подробности не то чтобы были радужными. — Пришла принести мне запрещенку? — понизив голос, спросил он, чуть наклонившись к ее уху, и Гермиона просто кивнула. — Гарри предупредил. Только не объяснил, как у тебя оказалась… эта вещица. Не расскажешь? — с надеждой посмотрел Рон на нее. — Не расскажу, — покачала головой она, ослабляя улыбку. — Ну и ладно, — махнул ладонью Рон, обводя помещение взглядом в поисках укромного местечка, где их никто не увидит. Гермиона в очередной раз задумалась, как же сильно служба помогла Рону повзрослеть: раньше он бы закатил истерику, что от него что-то скрывают, и потребовал объяснений, но сейчас он спокойно принимал любой ответ, осознавая, что ему не все нужно знать. Есть вещи личные, и о некоторых даже друзьям не рассказывают. — Пойдем, — он кивнул в сторону закрытых секций, а Гермиона про себя усмехнулась — она практически донесла дневник обратно на нужную полку. Проверив, что за ними никто не следит, она достала из-под куртки дневник и незаметно, как настоящая преступница, отдала его Рону. Тот, лишь взглянув на богато украшенную обложку, фыркнул и спрятал «запрещенку» во внутренний карман мантии. — Какие планы на сегодня? — поинтересовался Рон, поправляя одежду и удостоверяясь, что со стороны не видно, что у него в кармане появилось что-то объемное. — Я… Есть несколько дел. — Малфоя собираешься искать? От неожиданности Гермиона замерла, потеряв дар речи. Конечно, как аврор, Рон не мог не знать, что Драко исчез, но все равно никак не ожидала такого вопроса. — Я с ночной, — тем временем продолжил Рон, словно не замечая ее состояния. — Через, — он сверился с часами на стене, — сорок минут смена закончится. Давай посидим где-нибудь, поговорим? — О чем? — спросила Гермиона, боясь даже предположить о теме беседы. Он вроде бы был настроен лояльно к Драко, но теперь тот сбежал, и, возможно, Рон сменил мнение? Не предложить же помочь найти Драко он хочет? — Да вообще, — пожал плечами он, будто беззаботно, но в его глазах она видела напряженность и не понимала, к чему та относится: к Драко или к ней. — Мы давно вот так просто не сидели где-нибудь, не общались за чашечкой кофе или чего покрепче, — поиграл бровями он, но Гермиона даже не улыбнулась. Легкая нервозность сковала тело, она не сомневалась, что Рон не опасен, но незнание его мотивов и возможных действий и слов сильно беспокоило. Да и терять время, которое можно было потратить на поиски Драко, не хотелось. — Может, потом? — Гермиона, — его голос стал немного напряженнее, но это не воспринималось угрозой, — Аврорат и без твоей помощи найдет Малфоя. Он не сможет долго убегать, его ищут на двух континентах, а если понадобится, и остальные подтянут. — Но я знаю его лучше, чем кто-либо. Я могла бы… — Не могла бы, — отрезал Рон жестко, однако, вопреки тону, он не звучал сурово, скорее наоборот — заботливо. Словно желал помочь, поддержать. — Но ты могла бы уделить немного времени лучшему другу, о котором давным-давно забыла, — увидев, что она колеблется, он добавил: — Хотя бы полчасика. Я так по тебе соскучился. — Ладно, — вздыхая, в конце концов согласилась она, решив, что лучше сразу все обсудить, чем бегать от Рона и переживать. В какой-то степени он, конечно, прав: шансов, что она найдет Драко раньше авроров, крайне мало — но она не теряла надежду. Верила, что сердце подскажет, где нужно искать. — Я пока сдам ключи, — Гермиона достала из заднего кармана связку и показала ему, — и свои вещи заберу. — Какие вещи? — нахмурился Рон, словно посчитав, что она решила еще что-нибудь прихватить из библиотеки взамен дневника Слизерина. — Личные, — поспешила успокоить она Рона. — Я же здесь работала, — напомнила Гермиона, и он облегченно вздохнул. — Рон, — из-за угла появился Генри и, приветственно улыбнувшись Гермионе, продолжил: — Нужно скорее закончить отчет, а то не успеем отправить. — Сейчас, — ответил Рон и, повернувшись к ней, сказал: — Все будет хорошо, Гермиона, найдут твоего Малфоя, я уверен, — и, оставив легкий поцелуй на ее щеке, убежал, пообещав отыскать ее после окончания смены. Гермиона, стеклянным взглядом провожая его удаляющуюся фигуру, несколько минут статуей стояла в коридоре, не зная, что делать. Мало ей проблем с проклятием, Драко и Гарри, так еще и Рон, кажется, может подбросить новые переживания. Желания терять драгоценное время в ожидании возможно напряженного диалога совсем не было, но она давно выучила — убегать от неприятностей нельзя. Они все равно тебя догонят. Глубоко вдохнув и протяжно выдохнув, Гермиона, нервно теребя пальцами ключи, направилась к стойкам. Там, в окружении невероятного количества документов, шустро перебирала пергаменты Шарлотта, стараясь успеть выполнить порученную аврорами работу. Гермиона, не желая ее отвлекать, оставила связку на столе, сказав, что, оказывается, просто забыла, что засунула в карман куртки. Шарлотта, на мгновение оторвавшись от документов, изумленно на нее посмотрела, но ничего не ответила и, пожав плечами, убрала ключи в ящик стола, а после продолжила просматривать пергаменты. Гермиона не стала более злоупотреблять ее временем и отошла к своему бывшему рабочему столу. Все сотрудники библиотеки прекрасно знали, что она так и не забрала свои вещи, потому никого не удивило, что она начала копаться за стойкой. Под столом одиноко стояла практически пустая коробка с ее канцелярией и другими мелочами, которые она все не могла забрать домой. Решив на всякий случай проверить, не оставила ли что в ящиках, Гермиона потянула за верхний, но только и успела приоткрыть его, как перед ее лицом на поверхность стойки с шумом опустилась внушительная стопка пергаментов. — Ты вовремя уволилась, — пробурчала Роберта, намеренно ударяясь лбом о деревянную столешницу рядом с документами. — Авроры второй день гоняют нас. Никогда рабочие будни еще не были настолько загруженными. — Соболезную, — грустно улыбнулась Гермиона, сама в душе радуясь, что избежала этого — бумажной волокиты ей и в Аврорате хватило. — Всех вызвали на помощь? — Тех, кого проверили, — кивнула Роберта, поднимая голову и потирая ушибленный лоб. — Нас в любом случае мало. Даже когда всех допросят, будет недостаточно — без Лоуренса и Греты мы точно быстро не управимся. — Кстати, о них что-нибудь уже известно? — вмиг собралась Гермиона, с особой внимательностью слушая ее. Все-таки они были основными подозреваемыми, а теперь, когда она знала, что воровал нюхлер, становилось непонятно, что эти двое скрывали. — Ох, а ты не знаешь? — усмехнулась Роберта, отрываясь от пергаментов. — Я думала, Гарри с Роном уже рассказали тебе, — и, увидев отрицательные покачивания головой, с усмешкой продолжила: — Они, оказывается, любители пошалить. Решили облюбовать библиотеку в каждом укромном уголке. — Что? — потрясенно приоткрыла рот Гермиона, не до конца доверяя услышанному — слишком безумным это казалось. — Их, видите ли, заводит опасность и нарушение правил, — уже не скрываясь, смеялась Роберта. — Так что при любой возможности они… того, — показала пальцами кавычки она, оглядываясь, когда поняла, что слишком громко говорила. — Серьезно? Это точно? — Как я поняла, они согласились и на Сыворотку правды, и на легилиментов. Все-таки секс в общественных местах меньшее преступление, чем воровство государственной собственности, — хмыкнула Роберта, облокачиваясь на стойку. — И что теперь с ними будет? — Ну, Грету уволили, вроде административное легкое обещают, не уверена, подслушала у авроров, — понизив голос, ответила она, нагибаясь ближе к Гермионе. — А Лоуреса ожидает наказание по-серьезнее, все же должность ответственная была. Увольнение, вроде тоже административное, но более строгое и запрет в будущем на работу в государственных учреждениях и в определенных структурах, как-то так примерно. Вот скажи, — пристально глядя в глаза, обратилась к ней Роберта, — секс того стоит? — Смотря какой секс, — влез в разговор подошедший к ним Генри и, снова кивнув Гермионе, обратился к Роберте: — Это документы, которые я просил? — его улыбка, несмотря на серьезность дела, сияла так же ярко, как золотая цепь у него на шее. — Нет, — покачала головой та. — Это для мистера Уизли. Вашими занимается Шарлотта, — и указала в сторону копошащейся девчушки. — Понял, — кивнул Генри и, коротко попрощавшись, отошел. — Симпатяга, — смотря ему вслед, заметила Роберта и повернулась к Гермионе. — Кольца на пальце вроде нет. Не знаешь, он не женат? — Если только на работе, — фыркнула Гермиона, вновь опуская взгляд к ящикам и открывая верхний. — Он невероятный трудоголик, и, если верить рассказам Гарри, в последние месяцы все стало еще хуже. — Ну вот, — разочарованно вздохнула Роберта, откладывая две папки и подхватывая остальное. — И как тут мужа найдешь? Один по углам разным затаскивает сотрудниц, другой предпочитает работу женщине… Дальнейшие ее причитания Гермиона не услышала — Роберта направилась в сторону Рона, — но с улыбкой провожала удаляющуюся фигуру. Покачав головой, она все же вернулась к делу, а то такими темпами Рон закончит раньше нее. В столе оказалось практически пусто: несколько перьев да бумажек, которые не стоили внимания. Решив оставить канцелярию здесь, Гермиона уже хотела захлопнуть ящики, как ее привлекла лежащая под грудой стикеров картонка, показавшаяся смутно знакомой. Потянув лист за уголок, Гермиона на миг задержала дыхание — это был читательский билет Драко. Она сама закинула его в стол и благополучно забыла о нем. Драко был первым человеком в библиотеке, кто вернул им пропуск, и она тогда решила потом определиться, что с ним делать. Сердце пропустило удар, когда она прочитала его имя на билете. Казалось, Драко окружал ее со всех сторон, даже не находясь в помещении физически. И это било куда сильнее, чем если бы он был рядом. Ведь тогда она хотя бы могла спросить, что происходит. Что, Салазар его подери, он делает? Гермиона провела пальцами по его фамилии и прикрыла глаза — в них снова начало мутнеть. Вчера ей казалось, что уже ничто не сможет выбить ее из колеи, но каждый новый день подкидывал все больше и больше испытаний и тревог, и она вновь не выдерживала возложенного на нее груза. Драко исчез, его искал Аврорат, сухим из воды ему не выйти, но Гермиона не сомневалась, что этому было логическое объяснение. Он не мог просто сбежать из страны, от нее. Она в это не верила. Чуть надавив пальцами на веки, чтобы прогнать туман перед глазами, Гермиона выпрямилась, встала и уже собралась кинуть пропуск к своим вещам в коробке, как взгляд зацепился за чернила, оставленные на обратной стороне. Нахмурившись, Гермиона перевернула картонку и, ошарашенно замерев, покачнулась. Она резко схватилась за стол, пытаясь удержаться на ногах, зрение теперь не только было затуманено, но еще и все двоилось, а влага, все же выступившая на глазах, лишь ухудшала ситуацию. «…я хотел хоть раз в жизни сделать правильный выбор». Слова, написанные идеально ровным, каллиграфическим почерком, таким же, какой она видела полчаса назад в утренней записке, выбили ее из равновесия, и Гермиона опустилась обратно на стул, потому что сил стоять больше не было. Голова внезапно закружилась, и тихий стук в висках возник из ниоткуда, становясь все громче и настойчивее, грозя надолго поселиться там. — Все хорошо, Гермиона? — обеспокоенно поинтересовалась проходящая мимо Шарлотта, заметившая, что та практически упала на стул. — Нет, — честно ответила она, но разговаривать сейчас не хотелось, ей было необходимо подумать. — Иди, не беспокойся. Просто… личное. Она не видела и не слышала реакции Шарлотты — полностью ушла в свои мысли. Перед глазами стремительно забегали воспоминания, отрывки диалогов и встреч с Драко, и многое вдруг обрело смысл. Казалось, незначительные моменты, намеки, знаки просто кричали в ее прошлом, прося обратить на них внимание, но Гермиона, как слепая дура, не видела ни одного. А Драко… Она порывисто подскочила, привлекая к себе чужие взгляды, но не замечая этого, и, крепко держа в кулаке читательский билет Драко, побежала вдоль стеллажей. Ее кто-то окликнул, кажется, Рон, но сейчас было не до этого — Гермиону посетила безумная догадка, которую необходимо срочно проверить. Она обязана отыскать книги, которые когда-то выдавала Драко на дом. У нее больше не было доступа к архивам и личной базе библиотеки, а тревожить кого-либо из сотрудниц не хотелось, но это и не требовалось — она прекрасно помнила все, что он брал. Более того, она знала, где они стояли. Шутки ли это судьбы или провидения, но именно эти книги постоянно попадались ей на глаза, намекая, что не просто так стоят перед ней, что их нужно открыть и отыскать в них что-то важное. Достав «Сказки дедушки Мухомора», оставленные ею с Драко вчера вечером на полке, и проверив свою теорию, Гермиона протяжно выдохнула — она оказалась права. Гермиона стремительно побежала к одиннадцатой секции и отыскала там «Философию обыденного», за другими двумя книгами пришлось поспешить на второй этаж. Опустившись на пол глубоко в лабиринте книжных полок, около стеллажа, где схватила «Внутренние войны Вильгельма Врайта», Гермиона дрожащими руками потянула за бланк, едва торчащий из фолианта, который Драко брал в новогоднюю ночь. В мыслях всплыл момент, как он внимательно разглядывал ее и пытался рассмотреть действия, но высота стойки не позволяла увидеть все. Теперь многое стало понятно: его поведение, изменения настроения, реакции на слова. А ведь она просто считала, что не нравилась ему. Какая же дура! Достав бланк с именами, Гермиона глубоко вдохнула, готовясь. Она не была уверена, что эта догадка объяснит его поведение, но внутренний голос настойчиво нашептывал, что именно сейчас, в этот момент, она наконец-то раскроет еще один секрет Драко Малфоя. Который и секретом-то не должен был быть. «Прости, котик, — черными чернилами было написано на обратной стороне. — Я был груб. Готов загладить свою вину чашечкой чая». На послание, оставленное Драко два месяца назад, упала первая капля, скатившаяся из глаз Гермионы. «Я же все признал», — всплыли в памяти его слова в Косом переулке. Тогда она не поняла, о чем он говорил, но теперь… Каждое его слово, каждый жест и действие обрели смысл. Проведя ладонью по влажной щеке, Гермиона отложила книгу в сторону, а бланк оставила у себя на коленях и потянулась к «Внутренним войнам Вильгельма Врайта». Перевернув обложку, она не увидела внутри нужной картонки и, испугавшись, начала в панике быстро перелистывать страницы. К счастью, бланк обнаружился в конце книги, и Гермиона про себя успела обругать нерадивого читателя, который переложил его — сотрудники библиотеки точно не могли совершить такую ошибку. Она достала картонку и подрагивающими пальцами перевернула ее, являя себе очередное послание от Драко, оставленное не так давно, но ей казалось, словно вечность назад. «Ты права, — интересно, как часто ты слышишь эти слова? — я все же проголодался. Не присоединишься ко мне? От чая ты отказалась, тогда, возможно, кофе?» Он приглашал ее на свидание с первых визитов в библиотеку, а она, бестолковая идиотка, ничего не замечала! Мерлин, почему она никогда не просматривала гребаные бланки? Почему не улавливала вопрос в его глазах? Ведь все было так очевидно! Он сам спрашивал, где можно перекусить, долгим взглядом ожидал ее ответов, а она… она думала только о себе и проклятии. Все мысли были так погружены в проблемы, что она не замечала никого и ничего вокруг. Слезы сильнее потекли из глаз, но буря, разгорающаяся в душе, била в сто крат больнее. И Гермиона как могла старалась сдержать ее внутри, чтобы крик отчаяния не вырвался из груди, привлекая внимание всех обитателей библиотеки к ней. Ее страдания только для нее. Она заслужила. Если бы только… Если бы она сразу заметила послания, если бы уже тогда ответила на его приглашения, они бы быстрее разгадали тайну ее проклятия, быстрее бы перестали гнаться за миражом… И у них было бы больше времени… А теперь она одна, на полу библиотеки, Драко ушел, оставил ее, и она не могла его винить — он сделал все правильно. Он достоин лучшего. За третьим бланком Гермиона тянулась уже не так уверенно. Она желала узнать, что там написано, но также боялась. Каждое сообщение было пропитано надеждой, но, читая их, она испытывала лишь страдания: от осознания своей глупости, от потерянных возможностей, от собственной слепоты. Однако мысль о том, что Драко рискнул, позволил себе оставлять такие записки ей, Гермионе, давней знакомой, с которой у них совсем не простое прошлое, уговаривала ее продолжать. Она не представляла, через что Драко проходил внутри себя, пока писал это, ведь, будь Гермиона на его месте, она не была уверена, что смогла бы — слишком уж тяжелая у них история. А Драко рискнул. И, как думал тогда, проиграл. Но продолжал. Гермиона автоматическими движениями, практически не осознавая действий, перевернула бланк из «Сказок дедушки Мухомора». Какая ирония — еще вчера она читала эту книгу с Драко этажом ниже, а сегодня рыдала над ней, готовясь взглянуть на им же написанные строки. «Спасибо за разговор. Если захочешь еще раз обсудить проблемы или просто поговорить — обращайся. Можно за бокальчиком вина, раз чай и кофе тебя не привлекают». Ударившись затылком о полку позади, Гермиона, сжав губы, взвыла. Нельзя было шуметь, но кричать хотелось неимоверно. Зная Драко, он, когда писал это, переступал через себя и многовековые традиции семьи, но все равно раз за разом продолжал попытки пригласить ее куда-нибудь, а она… Глупая! Глупая, наивная, слепая идиотка. Как можно было не заметить что-то настолько очевидное? Спрятав лицо в ладонях, Гермиона беззвучно заплакала. Еще вчера она спокойно перенесла весть о том, что умирает и лекарства нет, а сегодня рыдала на полу библиотеки из-за обиды за Драко, за то, что неосознанно заставляла его столько раз унижаться, как ему могло показаться. Ему наверняка было неприятно ее, как ему думалось, игнорирование всех посланий, но он продолжал… Снова и снова… Последняя книга жгла ладони, но Гермиона все равно не спешила ее открывать. Ей было страшно — словно, когда она прочтет послание с четвертого бланка, она оборвет оставшуюся связь между ними. Но, взяв всю волю в кулак, она сжала твердую обложку и, выдохнув, открыла ее. Картонка, выглядывающая из кармашка на форзаце, как будто гипнотизировала ее, не давая отвести взгляд, но Гермиона все медлила. Грабить Гринготтс казалось не таким пугающим, как читать послания Драко. Потянув за уголок бланка, Гермиона перевернула и его. «Мне показалось или на нашей прогулке ты флиртовала со мной, Грейнджер? Не хотела бы повторить? Прогулку. Или, может, флирт?» Книга выпала из ее правой руки, а левая в кулак сжала библиотечный бланк с такой силой, что его точно придется чинить. Спрятав лицо в коленях, Гермиона, уже не сдерживаясь, рыдала. Обида за Драко горько кричала внутри нее, а мысль, что это она принесла ему лишние страдания, добивала острыми кольями прямо в сердце. «Грейнджер, не играй со мной», — в голове прозвенели его слова, когда они шли, как она считала, в их район после Министерства. Он думал, что она насмехается над ним, шутит, издевается над его попытками пригласить ее на свидание, даже не подозревая, что она и не догадывается о записках, оставленных им в книгах. Почему так больно? Почему он не рассказал? Он же столько раз натыкался вместе с ней на эти самые издания, если бы он только намекнул, хоть как-нибудь… А поняла бы она? Конечно нет — она ведь такая бестолковая! И как такая дура могла привлечь его? Взгляд опустился ниже, к полу, и зацепился за лежащий чуть в стороне пропуск в библиотеку, на котором она и увидела первое — по факту последнее — послание Драко, оставленное им в качестве прощания. Он ведь тогда правда вознамерился прекратить бесплодные попытки уговорить ее на свидание и решил, что они больше не встретятся. Как минимум в библиотеке. Шмыгнув носом, Гермиона потянулась за читательским билетом и, подняв его, спиной упала обратно на стеллажи — даже чтобы просто сидеть, энергии не было, эти дни высосали из нее все. Перевернув пропуск Драко, Гермиона стерла ладонью очередную порцию слез с щек, но это не возымело никакого эффекта — влага не переставала литься из глаз, мешая четко видеть. Все было словно в тумане, голова нещадно раскалывалась, но Гермиона и не думала что-либо предпринимать — она достойна и бо́льших страданий. Она была слепой по отношению к Драко, и теперь слезы делали ее практически слепой на самом деле. Кое-как сфокусировав взгляд на картоне, Гермиона поднесла его ближе к лицу и снова прочитала строки, что десять минут назад выжгли из нее остатки самообладания: «Прости, если был слишком навязчив. Не хотел тебе мешать, но мне показалось… Мне показалось. Знаешь, я хотел хоть раз в жизни сделать правильный выбор, но забыл, что у "выбора" тоже есть право голоса. Спасибо за все. Больше я тебя не побеспокою. Но если тебе когда-нибудь захочется поговорить или просто помолчать вместе — пиши». И дальше на оставшемся свободном месте был выведен его домашний адрес. Слова, едва умещающиеся на обратной стороне пропуска, Адским пламенем вспыхнули на сетчатке ее глаз, заставляя утопать в агонии собственных эмоций. Разум уже не держался за реальность, и Гермиона больше не скрывала внутри снедающую ее горечь. Она, упав на пол, стонала и рыдала, кричала, захлебываясь слезами, и даже не думала о том, что ее могут услышать. Какая разница? Драко больше с ней нет, она одна со своим горем и проклятием, убивающим медленнее мучительных нутро терзаний, и ничто не могло ей помочь. Он ушел — и правильно сделал. Она не заслуживала его. Отбросив в сторону сказки, Гермиона сильнее взвыла. Впервые в жизни ей было плевать, что будет с книгами. Посмотрев на остальные, лежащие рядом, Гермиона одну за другой раскидывала их подальше от себя, будто наказывая за то, что они не выполнили свою главную миссию — не донесли до нее знаний. И теперь было плевать, повредит она древние фолианты или нет, переживут они удар о полки или разорвутся, не выдержав столкновения. Но сил в ней почти не осталось, и книги, пролетев совсем немного, практически не пострадали. Лишь пара страниц помялась — ее душа была искалечена куда серьезнее. — Гермиона? — донесся откуда-то издалека полный паники оклик, но она не обратила на него внимания. Все было неважно. Она, другие, все. Лишь Драко имел значение — и именно Драко не было рядом. — Святой Годрик, Гермиона! — знакомый голос словно приблизился, и теперь в нем слышались нотки беспокойства, однако какая разница? Ей уже не помочь — живой труп на полу библиотеки, истерзанный собственными поступками. Кто-то опустился рядом и, приподняв ее лицо, заглянул в глаза. Гермиона практически ничего не видела, только отблеск рыжего оттенка намекнул, что это Рон. В голове засверлил настойчивый свист, но и на это ей уже было плевать. — Гермиона, что случилось? — пытался достучаться до нее Рон, но она все молчала и смотрела словно сквозь него. Гул усиливался, затмевая собой слова друга. — Тебе больно? Скажи хоть что-нибудь! — взмолился он, перекладывая ее на свои колени и легонько похлопывая по щекам. Говорить не хотелось. Смотреть ни на кого не хотелось. Жить не хотелось. — Твою мать! — сквозь нарастающий шум в ушах услышала она, как Рон по-магловски выругался. Интересно, откуда он знал это выражение? — Я вытащу тебя отсюда. Он аккуратно поднял ее, крепко прижимая к себе, и стремительно направился в сторону выхода, не замечая разбросанные по коридору книги. Не прекращая нашептывать, что скоро ей помогут, он выбежал из библиотеки и, быстро добравшись до точки аппарации, переместился в больницу Святого Мунго. А Гермиона, не обращающая ни на что внимания, лишь продолжала выть, крепко сжимая в кулаке послания Драко — самое важное, что осталось в ее жизни.