Укус куфии

— Ротман! — в который раз выкрикивая имя целителя, Рон тащил за собой по коридорам Мунго брыкающуюся Гермиону. — Рон, не надо! Сейчас важно… — Сейчас важна ты, — на миг обернувшись, рявкнул он и продолжил путь по светлому полу магической больницы. — Ротман! — подходя к нужному кабинету, Рон без стука с ноги открыл дверь, и та, бешено ударившись о стену, жалобно скрипнула. Кажется, Дэвиду после этого приема придется делать небольшой ремонт. Или большой. — Что такое? — вздрогнув, воскликнул Дэвид, непонимающе воззрившись на разгневанного Рона и немного смущенную Гермиону за его спиной. — Что такое? — передразнивал его Рон, кривляясь, и магией вернул дверь на место. Взмахнув палочкой, он попытался наложить Шумопоглощающее заклинание на комнату, но обнаружил, что оно уже используется. Это объясняло, почему Дэвид не слышал, как его звали. — Что такое? — вновь повторил Рон, с пренебрежением сплевывая ему под ноги. — Вот «что такое»! — и, дернув вперед до сих пор находящуюся в его плену Гермиону, потряс ее рукой перед глазами Дэвида. — Ты все знал и ничего нам не сказал? Тот, испуганно отшатнувшись, в шоке уставился на ладонь Гермионы, маячившую перед его взором. — Как ты мог? — наконец отпустив ее запястье, Рон, глубоко вдохнув и на миг прикрыв глаза, вдруг резко ударил Дэвида кулаком в лицо, из-за чего тот, задев ближайшие террариумы, громко шлепнулся на пол. Придерживая нос, из которого мгновенно хлынула кровь, он переводил тревожный взгляд с Рона на визуально здоровую ладонь Гермионы. Но он-то прекрасно знал, что на ней Маскирующие чары — сам их накладывал недавно. — Ты никому не сказал, что она проклята! — продолжал кричать Рон, надвигаясь на него, и Дэвид в страхе стал отползать подальше. Вот только кабинет был хоть и немаленьким, все же не предназначался для боев без правил, и довольно быстро Дэвид уперся в стену. — Ты отпустил ее после срыва в библиотеке, зная, что она умирает, видя, что она истощена, — все повышал голос Рон, опускаясь рядом с ним и ударяя еще раз, на этот раз в скулу. Дэвид вскрикнул, но не стал бить в ответ. Отдышавшись, он взглянул в глаза Рона и пояснил: — Она меня шантажировала. — А мне плевать! — нанес последний удар Рон, попадая тому в глаз, и поднялся, разворачиваясь к Гермионе. Придирчиво осмотрев ее с макушки до пяток, он выдал: — Проверь ее, живо! — Ч-что? — ничего не понимал Дэвид, теперь уже прикрывая не только нос, но и веко. Завтра там точно расцветут синяки, но сейчас это никого не волновало. — Я сказал — живо! — рявкнул Рон, зло глядя на него и подходя к стене со змеями, словно угрожая разбить не только его лицо, но и террариумы. И Дэвид резко подскочил, не смея возражать, — здоровье и сохранность рептилий были куда важнее гордости. Он незамедлительно подошел к Гермионе и начал стандартные манипуляции, проверяя ее на наличие проклятий и других проблем. Он делал это сотни раз с другими и десятки — с ней, поэтому привычные движения выписывались в воздухе сами по себе, неосознанно. Но в этот раз что-то было по-другому, и Дэвид потрясенно уставился на Гермиону, не веря в увиденное. — Ну? — Рон сегодня явно потерял свое терпение, выработанное годами в Аврорате, и, приблизившись к Дэвиду, прорычал ему прямо в лицо: — Что с ней? Она проклята? — Д-да… — замялся тот, а после, тряхнув головой, словно отгоняя неприятные мысли, произнес: — То есть нет. Она… Она здорова. Но как?.. — неверяще воззрился на Гермиону он, поддевая палочкой ее ладонь и пристально изучая. Ни намека на темную магию, ни следа Маскирующих чар, ни одной причины предполагать, что с ней вообще что-то произошло. — Ты выяснила, что с тобой? Смогла снять проклятие? — выпытывал он, искренне желая узнать все. Ее случай был крайне редкий, и любой целитель отдал бы все ради изучения такого недуга. Уникального. Неизведанного. Точно сделавшего известным человека, который откроет волшебному сообществу информацию о нем и способы его излечения. — Я не знаю, — тихо выдала Гермиона, так же непонимающе смотря на свою руку. Когда Рон снял Маскирующие чары с ее ладони, Гермиона в момент запаниковала и по-детски прикрыла глаза, не желая видеть ни темные всполохи, ни страх на лице друга, но, к ее удивлению, когда заклинание развеяли, она не услышала ни вздохов ужаса, ни восклицания «Что это, Мерлинова задница, такое?», ничего. Лишь тишина. Гермиона ненадолго отключилась, а очнувшись, встретилась с непониманием и немым вопросом в глазах Рона. Она опустила взор на свою ладонь и, поперхнувшись, в шоке приподняла перед собой совершенно здоровую на вид руку. Рон, будучи опытным аврором, не мог пропустить ее реакцию на попытки снять чары — хотя такую панику и ребенок бы не проглядел. Он устроил ей настоящий допрос, которым не удостаивал ни одного преступника, и Гермиона, пребывая в чистом потрясении, сама не заметила, как на автомате отвечала на все его вопросы, не заботясь о том, как он отреагирует. А отреагировал он бурно. Рон впервые в жизни во весь голос орал на нее, кричал, что она не должна была скрывать от них такое, что они немедленно отправляются в Мунго и он собственноручно, без магии прибьет Дэвида за то, что покрывал ее и никому ни о чем не рассказал. А после схватил и, в общем-то, выполнил часть угроз. Даже в школьные времена он не злился так на Гермиону, как сейчас. Но в этот раз она не могла его осуждать — неизвестно, как бы она сама отреагировала, если бы кто-то из друзей скрывал от нее такое. И теперь они находились в кабинете Дэвида и молча наблюдали, как он долгие минуты проверяет ее на наличие хоть какого-то следа темной магии в ее теле. И не находит. Ничего. Казалось, что Гермиона абсолютно здорова, но это было просто невозможно. Не когда еще пару дней назад в ее ладони черными полосами расцветало древнейшее проклятие. — Ничего не понимаю, — в очередной раз проводя палочкой по ее руке, прошептал Дэвид. Он наконец оставил ее кисть в покое и, потерев пальцами веки, покачал головой. Гермиона видела, что он пребывает в не меньшем шоке, чем и она, но времени на ступор не было — необходимо разобраться с проблемой. Вдруг проклятие, наоборот, прогрессировало и теперь просто скрывалось в другой части тела? Но Дэвид всю ее обследовал и не нашел ничего. Ни следа черного колдовства. — Это невозможно, — изрек в конце концов Дэвид, поднимая на нее взгляд. — Что-то произошло? Что-нибудь необычное? Вспоминай, Гермиона, — напирал он, и Рон, сам недавно кричащий на нее, вышел вперед, одним своим видом говоря, чтобы Дэвид подбирал слова. — Я не покидала дом последние дни, — не обращая внимания на их безмолвный диалог, ответила Гермиона, проводя подушечками пальцев по ранее пострадавшей ладони, словно желая в тысячный раз удостовериться, что это правда. — Ты проверял проклятие, когда я принес ее из библиотеки? — сквозь зубы выдавил из себя Рон, с явной враждебностью смотря на Дэвида. — Конечно, — уверенно кивнул тот. — Первым делом. — И все равно отпустил ее домой, — вновь припомнил ему Рон то, что они уже обсудили, но что того до сих пор не отпускало. Было видно, что Рона в этой ситуации напрягало все: от лжи подруги до поведения ее бывшего; и он не знал, как еще можно выпустить гнев. Видимо, больше бить Дэвида не рисковал — по крайней мере, пока они не разберутся с проклятием и его исчезновением. Дэвид ничего не ответил — он уже все объяснил и прекрасно осознавал, что Рону просто хотелось лишний раз ткнуть его. И, Гермиона не сомневалась, он понимал, что заслужил. Как бы она его ни шантажировала, в первую очередь он целитель, а все остальное второстепенно. Отпустить умирающего человека, не зная, как поведет себя проклятие и заразно ли оно вообще, не непрофессионально, а уголовно наказуемо. И все в кабинете это осознавали. Дэвид глубоко вдохнул и последний раз вывел неизвестную Гермионе руну рядом с ней, но, вновь ничего не обнаружив, развел руками, принимая поражение. — Ты абсолютна здорова, — снова произнес он дрогнувшим тоном. Он должен был бы радоваться, но непонимание ситуации слишком сильно вводило в ступор, чтобы испытать облегчение оттого, что Гермиона больше не умирает. — Это нужно изучить, — ненадолго задумавшись, выдал он, подходя к рабочему столу и начиная копошиться в верхнем ящике. — Тебя нужно… — Рептилий своих изучай! — гаркнула Гермиона, вмиг разозлившись. Вот уж чего ей не хватало, так это быть подопытным кроликом для бывшего, для которого пара змей была дороже человеческого отношения. И ей совсем не хотелось, чтобы он проводил над ней разного рода манипуляции ради своей репутации и славы. Она не сомневалась — Дэвид уже представлял, как благодаря этой истории получает награду Морганы ле Фэй за заслуги в целительском мире. Размечтался! Если уж он и желал славы, то ей такая не была нужна. Хватило уж звания героини войны — до сих пор отделаться от навязчивых поклонников иногда не могла. Даже в библиотеке они моментами ее настигали. — Как ты не понимаешь? — пытаясь донести важность ее исцеления для магического мира, он стал приближаться к Гермионе, но был остановлен твердой рукой Рона, выставленной перед ним. — Это может спасти многих! — Статуэтка в Отделе тайн, — напомнила она ему. Гермиона рассказала Дэвиду давным-давно и Рону час назад, как именно была проклята, поэтому они сразу поняли, о чем она говорит. — Больше вещей с этими чарами нет, так что никто не пострадает. И никому эта информация не нужна. — Ты не можешь знать наверняка, — продолжал стоять на своем Дэвид, но не двигался с места — острый взор Рона явно пугал его. — Могу. И знаю, — отрезала Гермиона, заканчивая разговор. Она не сообщила Рону и никому другому не собиралась, что прочитала в дневнике Слизерина. Его история слишком ужасная и личная, чтобы предавать ее огласке, решила Гермиона. — Но если… — начал было Дэвид, но появившийся из ниоткуда серебряный олень прервал его. Патронус Гарри оббежал кабинет и, остановившись рядом с Роном, произнес: — Код тринадцать-восемнадцатый. Десять минут. Шифрование дел было обычной практикой в Аврорате. Чтобы случайные слушатели, оказавшиеся рядом с получателем послания, не поняли, о чем идет речь. Когда Гермиона работала в Министерстве, коды менялись каждый месяц, но часто периодически повторялись, чтобы авроры совсем не запутались. Пока она служила с Гарри и Роном, этими цифрами чаще всего обозначались кражи, побеги заключенных и должностные преступления. Так что оставалось надеяться, что и сейчас произошло одно из этого, а не что-нибудь пострашнее. Она бы хотела, чтобы Рон остался, поговорить с ним, объяснить свои мотивы и попытаться показать ситуацию с ее стороны. Но она понимала, что Аврорат приоритетнее, особенно теперь, когда ее жизни почему-то больше ничего не угрожало. — Выйди, — бросил Рон Дэвиду, когда патронус растворился в воздухе, и тот непонимающе округлил глаза. — Но это мой кабинет… — Живо! — грубо рявкнул Рон, и Дэвид, вздрогнув, лишь кивнул и поспешил покинуть свою обитель. Даже рептилий перед выходом не проверил. Оставшись наедине, Рон и Гермиона молча глядели друг на друга около минуты, словно боясь нарушить наступившую тишину. Обоим много что хотелось высказать, но также оба понимали, что этот диалог должен быть не впопыхах и на эмоциях, а спокойным, долгим, обдуманным… — Ты… — сглотнула она ком, мешающий говорить. — Ты расскажешь Гарри? — Да, — коротко отрезал он, ни секунды не колебавшись. Он все еще был зол на нее, хоть и не так сильно, как полчаса назад. — Я хочу сама сообщить, — прошептала Гермиона, делая несколько шагов к нему, но Рон на это никак не отреагировал, лишь всматривался в ее лицо, словно в поисках чего-то. — У тебя был не один месяц на это, — все так же не шевелясь, заметил он, но теперь она видела в его глазах тень эмоций: обиды и боли. И она не могла судить его за укол в свою сторону — Гермиона знала, что заслужила. — Пожалуйста, — протянув ладонь и легонько сжав его запястье, попросила она. — Я все расскажу, обещаю. Просто… сейчас не время. Драко под арестом, Джинни беременна, скоро свадьба. — А когда оно наступит — то самое время? — отдернув руку, задал резонный вопрос Рон, пристально вглядываясь в ее зрачки. — Когда идеальный момент сообщить о том, что умираешь? Думаешь, действительно найдешь его? Бред! — Рон, — пыталась достучаться до него Гермиона, чувствуя, что к глазам снова начали подступать слезы. — Я имею право решать, что говорить, а что нет. Я заслужила… — А мы заслужили знать правду! — воскликнул он, неожиданно хватая ее за плечи. Не больно, но довольно крепко, чтобы она ощутила, как ему важно донести до нее свою мысль. — Скажи мне, Гермиона, как ты могла так с нами поступить? Я думал, мы друзья. — Мы друзья, — непонимающе нахмурившись, сказала Гермиона. Перед глазами опять стало мутнеть, но она держалась изо всех сил, чтобы не заплакать. — Да неужели? — легонько встряхнул ее Рон, будто пытаясь привести в чувства. — Считаешь, друзья так поступают? Скрывают настолько серьезные вещи друг от друга? Думаешь, нам было бы легче, узнай мы обо всем, придя к тебе домой и обнаружив там труп? — Я не хотела загружать вас своими проблемами. — Первая слеза сорвалась с ее ресниц и очертила острую скулу, однако Гермиона не обратила на это внимания. Рон, кажется, тоже не заметил, что она начала плакать, — слишком яркие эмоции вспыхнули в нем. — Я собиралась вам рассказать, правда, но сначала Гарри и Джинни объявили о помолвке, потом о беременности. Как можно испортить настолько важные события? А потом… Когда я смирилась с тем, что умираю, не захотела говорить, потому что понимала: вы будете до последнего искать способы исцеления. — Конечно, мы бы искали! Почему это плохо? — Да потому что я устала! — выкрикнула она, скидывая с себя его руки и обнимая себя за плечи. Вдруг стало холодно, дорожки слез, бесконтрольно стекающие с подбородка, оставались ею незамеченными, и Гермиона больше не могла держать слова в себе: — У меня кончились силы бороться! Жить в постоянных поисках исцеления. Ты не представляешь, что я чувствовала каждый раз, когда думала, что вот оно — контрпроклятие. Вот сейчас точно я вылечусь, а потом ничего. Я устала, дракл тебя раздери, и видит Мерлин, я имею право сдаться и просто доживать последние дни в спокойствии. Без постоянных наблюдений у целителя и дерганий по поводу очередной теории, где, возможно, найдется лекарство. Я ведь вас знаю — вы бы не приняли мой выбор. — Не приняли бы, — не стал отрицать Рон, наконец стирая гнев с лица. — Но как ты, так и мы имеем право решать за себя. Твой выбор был сдаться, и мы ничего бы не смогли с этим сделать. Однако почему ты все решила и за нас? Считаешь, только у тебя есть право выбора? — Нет, конечно, нет, — качала головой Гермиона, понимая его, но все равно продолжая стоять на своем. Это ее жизнь, и тогда она уже не имела сил бороться. — Тогда почему ты лишила нас его? — тихо спросил Рон, подходя и аккуратно приподнимая ее подбородок. На его пальцы потекли слезы Гермионы, и он практически невесомо стал стирать их с ее щек. На это ей нечего было ответить. Она знала, что он прав, но не была готова озвучить это. Потому что и свое решение считала верным — она защищала своих друзей! Пусть и методами, которые они бы не одобрили. — Мне пора, — понимая, что четкого ответа сейчас не получит, Рон взглянул на настенные часы, убирая руку от ее лица, и провел ладонью по растрепанным волосам. Этот незначительный жест вселил в Гермиону надежду, что Рон ее если не простил, но уже не злился так сильно. Этот жест выражал безмолвную поддержку, защиту, любовь. Потому что друзья так и поступают — прощают, если ты ошибся, утешают, когда необходимо, принимают твой выбор, даже когда не согласны. Рон прижал ее ненадолго к груди и оставил едва уловимый поцелуй на макушке, и Гермиона, зажмурившись, крепко обняла его в ответ, надеясь так передать, как же сильно она его любит. Как же сильно ей этого не хватало. Мерлин, она сама не осознавала, как нуждалась такой, казалось бы, мелочи, как объятья друга. Как же это было приятно… — Отправляйся домой, — попросил он, нехотя отпуская ее. — Ты правда выглядишь усталой. Отдохни немного, прошу. — Хорошо, — ответила она и в этот раз собиралась сдержать обещание. Она действительно невероятно вымоталась за эти дни, и в таком состоянии не могла помочь не то что Драко, даже себе. Рон еще раз поцеловал ее в лоб и, сказав, что в скором времени они все досконально обсудят, двинулся к выходу, но уже у самой двери замер с протянутой к ручке ладонью. Он, не оборачиваясь к Гермионе, на пару мгновений застыл, а после, тихо усмехнувшись чему-то, спросил: — Малфой… Он ведь все знал, да? Гермиона от неожиданности вопроса растерялась, но решила больше не скрывать ничего. — Да, — кивнула она, но Рон не видел этого, продолжая смотреть прямо. — Он помогал мне искать информацию о проклятье. — Ясно, — вздохнул он, наконец касаясь ручки. — Подкину ему крысу в камеру, чтобы не скучал. — Рон! — не сдержавшись, рассмеялась Гермиона. Внезапно стало так… легко, глупая шутка словно разрядила напряженную обстановку, руша стену между ними. — Это объясняет, почему он так испугался, когда узнал, что ты не отвечаешь, — заметил он, открывая дверь, но в проеме вновь замер и обернулся, уже с мягкой улыбкой глядя на нее. — А ты… не расслабляйся, — осмотревшись и поняв, что рядом никого нет, он пояснил: — То, что проклятие теперь тебя и не убьет, не означает, что это не сделаем мы с Гарри.

***

Гермиона, простояв пару минут в одиночестве, тоже направилась к выходу. Ей было очень интересно узнать, что произошло с проклятием, но все же Драко сейчас был приоритетнее. А если ей теперь действительно ничего не угрожает, то пора задуматься и о собственной жизни. Проходя по коридору, она шла по заученному пути к точке аппарации, не смотря по сторонам и не обращая ни на что внимания, поэтому и не заметила сразу Дэвида, поворачивающего из-за угла. — Гермиона! — воскликнул он, возникая перед ней и преграждая путь. Гермиона, подняв на него взор, нахмурилась, но ничего не сказала и попыталась обойти его, однако Дэвид схватил ее за локоть, удерживая. Гермиона, не ожидающая этого, молниеносно достала палочку из кармана, найденную дома у лестницы, и, коснувшись кончиком его ладони, направила в нее довольно сильный разряд тока. Дэвид, вскрикнув, одернул руку, и Гермиона продолжила свой путь. Некогда ей болтать с ним. Да, Дэвид не был плохим человеком, он лечил авроров и обычных пациентов, но парнем он был хреновым и светлых воспоминаний об их отношениях не оставил. Так что извиняться и проводить с ним лишнее время не хотелось совсем. Когда она отошла уже довольно далеко, позади раздался громкий зов, Дэвид просил ее задержаться, чтобы он смог получше изучить ее случай. Гермиона даже не обернулась, и только поднятый вверх средний палец показал Дэвиду, что он был услышан. Постепенно она набирала скорость, желая поскорее покинуть больницу, и, завидев впереди дверь к черной лестнице, Гермиона практически побежала, как вдруг из ниоткуда возникла преграда, и она обратила внимание на отдаленно знакомый, но не узнанный голос: — Мисс Грейнджер! Ну надо же, какая неожиданная и… приятная встреча. Гермиона остановилась и закатила глаза. Святой Мерлин, она выберется сегодня из Мунго или нет? Мало того, что этот голос словно сквозил пренебрежением, так и возникшая перед ней трость, перекрывшая путь, не давала двигаться дальше. Глубоко вдохнув в желании успокоиться и не послать в далекое пешее еще кого-нибудь, она, не потрудившись натянуть на лицо дежурную улыбку, повернулась вбок и пораженно замерла — на нее смотрели одновременно родные и ненавистные серые глаза. Вот только принадлежали они не Драко, а его отцу — Люциусу. — Мистер Малфой? — наконец совладала она с собой, разворачиваясь к нему всем корпусом. Это было неожиданно. Мягко говоря. Гермиона понятия не имела, где он проживал последние полгода, но, насколько она знала, после того, как он публично отказался от сына, Люциус сбежал в другую страну и никто не видел его долгие месяцы. Так что же он забыл тут, в Британии, в Мунго, рядом с ней? — Добрый день, — хитро ухмыльнувшись, он склонился в подобии поклона, но в этом не ощущалось почтения, скорее издевка. Однако даже в этот момент он не отводил от нее пристального взора, словно изучая, сканируя, пытаясь прочесть ее мысли. Гермиону такое пронзительное наблюдение сильно напрягало, и она передернула плечами, желая сбросить с себя неприятное ощущение. Не помогло. Стараясь абстрагироваться, Гермиона перевела взгляд за его спину и заметила, что он, похоже, вышел из кабинета ведущего целителя отделения недугов от заклятий. Видимо, острый язык и дерзкое поведение все же сыграли свою роль, и Люциуса наконец-то кто-то проклял. И Гермионе не то чтобы было его жаль. После всего, что он сделал с сыном, после всего, что Драко пережил по его вине… Люциус явно заслужил немного геморроя. Гермиона усмехнулась, понадеявшись, что именно им Люциуса и наградили. Достойное наказание достойному отцу. — Что вы тут делаете? — задала вопрос скорее из приличия Гермиона, скрещивая руки на груди. Хоть потом и вспомнила, что ради приличия сначала здороваются. Люциус, почти незаметно покачав головой, перехватил трость поближе к серебряной рукояти в виде головы змеи и, опершись на нее, вновь оглядел Гермиону от макушки до пят. Сразу захотелось помыться. Под его глазами виднелись чуть видные синяки, намекающие на утомленность, но даже с ними он все равно выглядел как всегда — идеально. Идеально выглаженный костюм, идеально уложенные волосы, идеально ровная осанка. И лишь едва видимые ранки на костяшках выбивались из общей картинки. — Навещал старого друга, — неопределенно ответил он, указывая второй ладонью на дверь за спиной. Гермиона проследила за его движением и мысленно закатила глаза — откуда у Люциуса Малфоя могли быть друзья? — Нашего семейного целителя, — продолжил он, почему-то посчитав, что уточнение необходимо. — Он в этой… с позволения сказать, больнице иногда помогает. Благотворительность, сами понимаете, — фыркнул он, кладя поврежденную ладонь поверх второй, опирающейся на трость. На серебряной голове змеи Гермиона увидела несколько капель крови, и мысль, что Дэвид сегодня не единственный целитель, физически пострадавший от посетителей, стрелой пронеслась в сознании. Интересно, связано ли это как-то с Нарциссой и ее смертью? Или… Драко! — Видимо, — с трудом проглотив ком обиды за Драко, вернулась к разговору Гермиона, взглядом указывая на почти незаметные следы борьбы на его трости и руке, — встреча прошла… продуктивно. Люциус, все то время, что она пребывала в своих мыслях, неотрывно сканирующий ее пристальным взором, опустил подбородок вниз и будто только сейчас обратил внимание на капли крови и царапины на костяшках. Проведя здоровой ладонью поверх поврежденной, он равнодушно избавился от доказательств конфликта. Гермионе оставалось только поражаться его уровню владения волшебством. Конечно, она не раз слышала, как чистокровные маги кичились своими знаниями и умениями, но впервые увидела пример их использования. Впечатляло, даже если колдовство и было минимальным. Но хоть Гермиона и желала поподробнее узнать, как творить подобную магию, — в последние месяцы такое владение Маскирующих чар точно бы ей пригодилось, — сейчас ее мысли больше беспокоил другой, более важный вопрос: Что Люциус Малфой делал в Британии и связано ли это как-то с арестом Драко? Была ли вероятность, что он, узнав о заключении сына под стражу, срочно прибыл домой, желая помочь? Вряд ли… Учитывая, что он уже отказался от Драко при куда более страшных, требующих подмоги обстоятельствах. Но та наивная и верящая в добро девочка, все еще живущая в душе Гермионы, отчаянно хваталась за эту мысль. Все-таки поддержка близких всегда являлась главной опорой человека. — А вы?.. — спросил Люциус о ее делах в Мунго, и она ни на секунду не поверила, что ему правда интересно. Однако вопрос, почему он вообще остановил Гермиону и сейчас разговаривал с ней, кувалдой пробивал виски. Люциус Малфой никогда ничего не делал без выгоды для себя — это она усвоила много лет назад. — Просто проверяла здоровье, — не стала вдаваться в подробности Гермиона, не сомневаясь, что на самом деле ему абсолютно плевать на причины ее появления в стенах больницы. — И как все прошло? — переставив трость чуть ближе к себе, продолжал допытывать ее Люциус, все так же изучая пронизывающим взглядом. Его глаза остановились чуть ниже ее ключицы, и Гермиону в душе передернуло. Он что, разглядывал ее грудь? И, судя по надменной усмешке, та его не впечатлила. Хотя чему удивляться? Вот уж кто-кто, а Люциус Малфой никогда не заинтересовался бы ею. Ни как союзником, ни как способом обелиться от последствий войны, ни как, не дай Мерлин, любовным увлечением. И учитывая оценивающий взгляд, продолжающий блуждать по ее телу, это, слава Моргане, оставалось прежним. — Отлично, — наконец ответила она, осознав, что молчала неприлично долго. Хотя уж в отношении Люциуса можно было и повести себя не особо прилично. «Да, Драко рассказывал мне о вас», — вспыхнула в памяти его фраза при их первой встрече, и Гермиона неосознанно скривилась. — Это радует, — совсем не радостно заметил он, возвращаясь к ее глазам. — Не хотелось бы, чтобы с героиней войны что-нибудь случилось, не правда ли? В его тоне, казалось бы, не было столь яркого презрения и издевки, но Гермиона все равно интуитивно передернула плечами, словно в попытке сбросить с себя и его взор, и брошенные ей слова. Гермионе не нравился этот разговор, и она хотела понять, для чего Люциус его начал. — Я слышал, — будто не желая прекращать беседу, протянул Люциус в столь знакомой с детства Гермионе манере — его сын раньше разговаривал точно так же, — вы с Драко… нашли общий язык, — кое-как подобрав подходящее слово, вымолвил он, и Гермиона ухватилась за это. Значит, он все же вернулся из-за Драко? Возможно ли, что он узнал об их отношениях и его настолько задела эта новость, что он решил лично прибыть в Британию и удостовериться в правдивости информации? Только вот зачем? Что он мог сделать? Отрекшись от Драко, он лишил себя уважения сына и власти над ним. — Думаю, это не ваше дело, — почему-то злость в ней подняла голову, неожиданно воспылав яростью к находящемуся напротив человеку. Он отказался от родного сына, бросил в самый трудный момент, а теперь смел интересоваться у нее, какие у них отношения? — Как грубо, — вздернув бровь, задумчиво выдал он, однако на его лице не отразилась ни одна негативная эмоция. Напротив, Гермионе даже показалось, что он забавлялся ее ответом. — Но я закрою глаза на вашу резкость. — Потому что я грязнокровка? — фыркнула Гермиона, и он еще раз обвел ее взглядом. Ухмыльнувшись, он едва заметно покачал головой. — Потому что вы выглядите вымотанной. Вам бы отдохнуть, — неосознанно повторив слова Рона, хмыкнул он и, подняв трость, указал на выход к лестнице, куда она и бежала ранее. — Не буду более вас задерживать, мисс Грейнджер. Было приятно пообщаться. — Сомневаюсь, — буркнула она, на что Люциус вновь усмехнулся. И Гермиона из-за этого лишь сильнее напряглась. Необходимо срочно найти способ навестить Драко — а лучше вытащить из камеры — и рассказать о том, что его отец вернулся в Британию. Неизвестно, что в голове у этого помешанного на чистокровности сноба. Уж вряд ли спасение любимого наследника. — До свидания, — учтиво кивнув, он, перехватив трость повыше, невозмутимо зашагал в обратном от черного выхода направлении, словно ничего не произошло. Словно не он только что спокойно общался с той, кого всей душой презирал. Словно они старые друзья, а не стоящие по разные стороны войны противники. Но что поразило ее больше всего — под конец разговора настроение Люциуса будто… улучшилось. Потому что изначально он казался скорее уставшим, хоть знакомой дерзостью и старался это скрыть. А потом ухмылка все чаще расцветала на бледном лице, являя истинную сущность Люциуса. Гермиона совершенно ничего не понимала, и, как бы ей ни хотелось скорее со всем разобраться, она не могла не признать, что в одном Люциус прав — она чертовски устала. Драко нужна помощь, необходимо встретиться и поговорить с Гарри, объясниться перед ним, идеально было бы еще и дневник Слизерина снова изучить, да она вернула его Рону. Но осознавая, что именно сейчас ничего из этого сделать попросту невозможно, она глубоко вдохнула и сделала то, что не думала делать никогда, — согласилась с предложением Люциуса Малфоя и направилась домой. Она ужасно, неимоверно вымоталась, и ей был необходим отдых. За последние три дня, что она провела в кровати, Гермиона практически не спала, просто лежала и плакала, ненавидя себя и жалея. И сил это отбирало куда больше, чем она предполагала. Оглянувшись назад, Гермиона думала отследить, куда ушел Люциус, но тот уже исчез. Будто его тут и не было. Будто ей все это приснилось. Еще раз осмотрев пустой коридор, Гермиона пожала плечами и, вдохнув побольше воздуха, направилась к лестнице. День был тяжелый… Нет, месяцы были тяжелые, и ей нужно было набраться энергии, чтобы дальше все стало лучше. Чтобы вытащить Драко из тюрьмы и у них все наладилось. Она обязательно что-нибудь придумает и теперь не сомневалась, что друзья ей помогут. Покричат, пообижаются, но в итоге простят и сделают все, чтобы вытащить Драко из заточения. И оставалось лишь надеяться, что Люциус Малфой никак этому не помешает.