Укус куфии

— Драко… — еле выдавила из себя Гермиона, но он не дал ей возможности продолжить. Резко притянув ее к себе, Драко страстно опустил свои губы на ее, настойчиво терзая. Требовательно, но одновременно с этим нежно и осторожно он будто изучал ее рот заново, проводя ладонями по талии, груди, рукам, шее — всему, до чего мог достать. Казалось, Драко не соскучился — он словно голодал без Гермионы, страдал от жажды и желания просто коснуться ее. Газета с тихим хлопком упала на пол, более ничем не удерживаемая, но они не обратили на это внимания, слишком поглощенные друг другом. — Драко, — сквозь прерывистое дыхание снова позвала его Гермиона, но он будто не слышал, отдавая все внимание лишь ее губам и телу. На его подбородке расцветал синяк и красовалась небольшая царапина, Гермиона уже хотела потянуться к ней, но Драко, перехватив руки, прижал ее к себе, не давая даже шанса вырваться. — Как ты?.. — слова потонули в новом поцелуе, и глаза Гермионы в блаженстве закатились. Она и не подозревала, что стала настолько зависимой от Драко. И эта наркомания была явно обоюдной. — Наконец-то, — выдохнул он ей в губы, прежде чем вновь обрушиться на них. — Я так долго ждал… — Шесть дней? — не удержалась от колкости Гермиона, когда его рот опустился на ее ключицу. — Вечность, — прошептал он, и горячее дыхание опалило ее кожу. Гермиона задрожала от предвкушения и охватившей ее страсти, но в мыслях всплыл мельком замеченный снимок в «Пророке», и она попыталась вернуть себе самообладание. — Драко, — вновь воззвала к его терпению она, кладя ладони ему на плечи. Драко, взвыв ей в шею, все же отстранился и с бушующим жаром во взгляде впился Гермионе в лицо. — Что произошло? Тебя освободили? Что случилось в Минист… — Салазар, — закатил глаза он, усмехаясь и покачивая головой. — И как я мог забыть, какая ты дотошная? — Мне сказали, что если тебя отпустят под чары Отслеживания, то запрут дома, — аккуратно касаясь подушечками пальцев ранки на подбородке, сказала Гермиона. — Так я дома, — перехватывая ее ладонь и целуя мягкую кожу, ответил он. — У себя дома! Драко, усмехнувшись, оставил последний поцелуй на ее руке, и Гермиона, облизнув губы, ощутила столь знакомый металлический привкус — он опять ее оцарапал. Личная метка, ей-Мерлин. — Где ты был? — спросила Гермиона, пока он, не отпуская ее ладони, делал шаг к кухне. — В тюрьме, — словно забавляясь, ответил Драко, беспечно пожимая плечами. — Где ты был до тюрьмы?! — почему-то начиная злиться, процедила Гермиона, сжимая зубы. Ей резко захотелось ударить его, закричать, обвинить во всех смертных грехах, лишь бы спустить на человека, заставившего ее страдать, всю боль, что копилась в ней. — В Америке, разве тебе не сказали? — отмахнулся от навязчивого вопроса Драко, останавливаясь в проеме кухни. В шоке оглядев помещение, он, словно не верил собственным глазам, присвистнул: — Ничего себе, — замечая недалеко от раковины свежий батон и купленный вчера салат, он потер пальцами веки, будто желая снять с глаз морок. — Откуда в твоем доме еда? — Я серьезно! — не перенимая его веселье, воскликнула Гермиона и, повернув его за плечо к себе, продолжила, с каждым словом повышая голос: — Где ты был? — чеканила она, не отрывая от него злостного взгляда. — Почему ты меня бросил? Почему ушел, ничего не сказав? — в глазах все немного помутнело, и Гермиона поняла, что там опять скапливаются слезы, но держалась изо всех сил, чтобы не расплакаться перед Драко. — Ты хоть знаешь, что я успела надумать за это время? В каких грехах себя и тебя обвинить! Ты просто исчез, пропал, и никто даже не знал, жив ты или нет. Драко, как назло, не выглядел пристыженным или терзаемым совестью, наоборот, Гермионе казалось, что в глубине его зрачков проскакивала искорка радости. И это только раззадоривало. Гермиона сама не заметила, как замахнулась и со всех сил, что остались в хрупком теле, влепила ему звонкую пощечину, надеясь, что хоть это поможет ему осознать, как плохо ей было. Как она страдала. Как тяжело ей было без него. Ладонь попала четко по синяку на подбородке, и Драко слегка поморщился, что сладкой патокой растеклось по душе Гермионы — она впервые за долгие годы ощутила эйфорию оттого, что кому-то больно. — Аккуратнее, женщина, — потирая скулу, протянул Драко, все равно оставаясь слишком веселым для того, на кого только что орали и напали. Для того, кто провел в тюрьме несколько дней. — Я серьезно, Драко! Это несмешно! Я же переживала о тебе, думала, что случилось что-то плохое, что-то куда хуже гребаного проклятия, отравляющего… — Точно! — щелкнул пальцами он, словно вспомнил о чем-то, и, мягко захватив ее запястье в плен своих пальцев, развернул ладонь, пристально осматривая. — Как твоя рука? С ней все в порядке? Не болит? Признаков проклятия больше не было? Что-нибудь чувствуешь? — он, приподняв ее кисть к свету, проникающему в дом из окна, сконцентрированно изучал ладонь, немигающе оглядывая со всех сторон. Гермиона никогда не видела его таким сосредоточенным, и мелькнувшая яркой молнией догадка сверкнула в мыслях. — Ты?.. — неуверенно прошептала она, не в силах не то что озвучить, даже составить смелое предположение, с каждой секундой все четче вырисовывающееся в голове. Это же так логично! — Это ты снял с меня проклятие! — наконец выдавила из себя Гермиона, но Драко словно не слышал, полностью потерявшись в исследовании ее ладони. Он так глубоко ушел в себя, осматривая руку Гермионы, что казалось, был где-то не здесь, где-то глубоко в своих мыслях, поворачивая пальцы ближе к свету, приковав внимательный взор к ним. Злость мигом покинула Гермиону, оставляя за собой лишь потрясение и неверие, что Драко смог такое совершить. Что как-то, каким-то невероятным образом отыскал способ вылечить ее. Сделал то, с чем не справился даже гребаный Отдел тайн. И поверить в это было просто невозможно. Спустя несколько минут он, на мгновение прикрыв глаза, облегченно выдохнул, поднимая наконец взгляд на ее лицо и широко улыбаясь. — Здорова, — только и успел произнести Драко, прежде чем притянуть Гермиону обратно, и, проведя ладонью по ее щеке, вновь завладел ее устами, лишая возможности четко осознавать реальность. — Я не понимаю, — между поцелуями шептала она, искренне желая узнать, как он это сделал, но не имея сил оторваться от его горячих губ и нежных рук, блуждающих вдоль ее тела. — Как ты?.. — на миг прервалась Гермиона, когда он прикусил ей шею, и, совладав с дыханием, продолжила: — Как у тебя получилось? — все же выдала она, запуская пальцы в его волосы. — Долго рассказывать, — приподнимая Гермиону, проговорил Драко ей в губы и, развернувшись, понес в гостиную. Однако, заметив боковым зрением изменения в комнате, посмотрел в сторону угла и, в удивлении сведя брови, уставился на огромную дыру в стене. — Ремонт устроила? — только и смог сказать он, опуская Гермиону на ноги, но не расцепляя рук за ее спиной. — Репетировала, как встречу тебя, — парировала она, наслаждаясь его замешательством, а после смехом. Таким громким, искренним… живым. Драко удерживал ее в объятиях, его грудь приятно вибрировала, и Гермиона, прижавшись к нему, наслаждалась коротким моментом счастья — ей почему-то казалось, что совсем скоро все прекратится и Драко опять покинет ее. И она вновь останется одна: без опоры, без надежды, без любви. — Я рядом, — словно прочитав мысли, Драко сильнее прижал ее к груди, успокаивающе проводя ладонью по макушке к плечам. Она и не заметила, как неосознанно схватилась за его рубашку, не желая отпускать. — Надолго? — страшась ответа, все же спросила она. Сюрпризов больше не хотелось. — Навсегда, — выдохнул он, не отводя от нее полного нежности взгляда, и сердце Гермионы встревоженно екнуло. Она уже слышала от него это обещание, и Драко его нарушил — жестоко, безжалостно. Это оказалось пронзительно больно. И Гермиона не была уверена, что выдержит, если он снова ее обманет. Но тихий голосок, протискивающийся сквозь гул сомнений, шептал ей о том, что на этот раз он говорит правду. Что теперь они действительно вместе навсегда. И он никогда более ее не покинет. Драко, мягко улыбнувшись, заметил ее метания и, протянув ладонь к ее щеке, нежно огладил. Он словно передавал ей свои силы, уверенность, обещание, что теперь все будет по-другому, что они никогда впредь не расстанутся. Он шагнул еще ближе, прижимая податливое, потерявшее все силы сопротивляться тело к себе, и, пригнувшись, аккуратно поцеловал. Вся страсть, что охватила их, когда Драко только появился на пороге ее дома, будто развеялась, оставляя после себя лишь нежность, легкость, уязвимость… Гермиона никогда не ощущала себя настолько хрупкой, словно была сделана из тонкого стекла, способного разбиться при любом касании. Но Драко так бережно проводил по ней пальцами, будто оберегал, защищал, и от этого сердце Гермионы болезненно сжалось. Она и представить раньше не могла, что бывает такая любовь, что можно чувствовать такое. И что делать с этим чувством — не имела ни малейшего представления. Это было что-то новое и неизведанное ранее. И столь пугающее. Тихий шум, словно что-то забурчало, прервал их, и Гермиона, удивленно отстранившись, медленно оглядела Драко. В мыслях закралось подозрение, что это был за звук, и Драко, хмыкнув, подтвердил ее догадку. — Давай вернемся на кухню, — вновь захватив ее ладонь, он повел Гермиону в другую комнату. — Я видел у тебя еду, но уже не уверен в ясности сознания, — пытался шутить Драко, и в любой другой день она бы посмеялась, но шок и непонимание ситуации вводили ее в глубокое замешательство. — Со вчера ничего не ел, сразу отправился сюда. А в тюрьме, знаешь ли, кормят так себе. Заведя ее на кухню, он усадил Гермиону на стул, а сам принялся обследовать ящики, словно это она у него в гостях, а не наоборот. Чайник был горячим, и Драко, удостоверившись в этом, быстро заварил им по кружке чая и сделал по паре бутербродов. Все это время он что-то буднично говорил, но Гермиона его практически не слышала. Эйфория поцелуя спала, и она вновь стала пустой. Будто не была наполнена яркими эмоциями минутой ранее. Будто не ощущала той же радости, что и Драко, только что. Наоборот, она словно впала в ступор. Гермиона не понимала, как он мог шутить про тюрьму, пока она тут страдала, не ведая ничего о том, что же с ним произошло. Обида за себя накрыла ее с головой и полностью завладела сознанием. Драко наконец закончил приготовление и, поставив перед ней кружку, опустился напротив. Он видел ее заторможенное состояние, и беспечная улыбка покинула его лицо. Тень беспокойства пробежала в его глазах, и Драко поспешил накрыть ладонь Гермионы, покоившуюся на столе, своей. — Все в порядке, — уверил он ее, и Гермиона наконец обратила на него внимание. Ей так много хотелось спросить у него, узнать, так много хотелось самой рассказать, но фраз будто не находилось. Словно не было слов, способных описать весь спектр ее эмоций. — Я рядом, — шептал он, проводя большим пальцем по внутренней стороне ее ладони. — И больше никуда не исчезну, обещаю. — Как после всего тебе верить? — выдавила из себя Гермиона, изо всех оставшихся сил удерживая слезы на месте. Она не была готова плакать. Не сейчас. — Я все объясню, — пообещал он, и в его тоне промелькнуло что-то такое… что-то неизведанное, и Гермиона сама не поняла почему, но поверила ему. — Больше никаких секретов, никаких тайн, Гермиона. Клянусь. — Я надеюсь, — сглотнув тяжелый ком, камнем упавший вниз, произнесла Гермиона, смотря прямо на Драко. — Потому что больше их не вынесу. Драко молча кивнул, поднося горячую кружку к губам. Ни разу не подув, он отпил обжигающий кипяток не поморщившись и вернулся взором к Гермионе. — Я все расскажу, — повторил он, нервно крутя кружку в руках. — Обо всем: о побеге, о Министерстве, даже о матери, если захочешь. Поттер, правда, меня за это орденом Мерлина не наградит, но это неважно. Гермиона, услышав про Нарциссу и Гарри, вмиг напряглась, и Драко не мог этого не заметить. Он опустил чашку, и Гермиона, обведя глазами кухню, думала, что делать. Рассказать ли Драко о том, что она в курсе их с Гарри договоренности. Не было сомнений, что он хотел защитить мать, желал, чтобы никто никогда не узнал, что она сделала, не разрушать ее репутацию и не коверкать память о ней, однако… Гермиона так долго жила во лжи, окружая себя огромным количеством секретов, что не была уверена, готова ли и дальше так продолжать. И казалось бы, эта тайна не несла за собой проблем, недопониманий и сложностей между ними, но, если она хотела и дальше быть с Драко, хотела, чтобы их отношения лишь крепли и развивались, не было бы честно сразу сообщить о том, что она знает? Муки выбора ярко читались на ее лице, и Гермиона понимала, что Драко все видит. Иногда ей казалось, что он видит все ее мысли, но ей хотелось бы хоть часть сохранить при себе. — Что такое? — наконец спросил он, некоторое время считывая ее реакцию и ожидая, пока она продолжит разговор. — Тебе нехорошо? — в его голосе проступил испуг, и Гермиона покачала головой, показывая, что все не так, как он подумал. — Я… Я знаю… про Нарциссу, — поспешила успокоить его она, хотя эффект это произвело обратный — на этот раз напрягся Драко. Его глаза сузились в непонимании, а пальцы, что лежали на ее ладони, сжались в кулак. Она видела, что он терзается сомнениями, что весь его вид излучал собой смесь недоумения и опасений. — Что ты знаешь? — словно прощупывая почву в попытке понять, о том ли она говорит, и если да, то как много ей известно, спросил Драко. — Я знаю, — тяжело сглотнула она, стараясь звучать ровно, — про Робардса. И что случилось на самом деле. Руки Драко исчезли с ее тела, и через несколько мгновений он поднялся, обходя стол и останавливаясь у окна. Скрестив руки на груди, словно в желании защититься, он недоуменно и с неким беспокойством взирал на нее, но ничего не говорил. Казалось, он пытался обдумать и просчитать каждое свое действие, каждое слово. Гермиона знала, что Непреложный обет не даст ему раскрыть тайну, но она считала себя обязанной озвучить то, что она в курсе всего, что произошло. Она не желала более жить окруженная секретами и недомолвками. Не ради этого она столько искала исцеления — они заслужили счастливого будущего без тайн друг от друга. — Откуда? — спустя долгую, как показалось Гермионе, тишину наконец спросил Драко, смотря ей прямо в глаза. В его она видела страх — он словно боялся разоблачения, что она может не так все понять или не знать всей правды. — Это неважно, — решила не выдавать она Рона, помня, как тот скрывал свою осведомленность ситуации. — Я просто… хотела, чтобы ты знал, что мне известно, что ты сделал для матери. И это… То, что ты совершил… — Грейнджер, не нужно. — Нужно! — воскликнула она, поднимаясь и подходя к Драко. — Ты защищал свою мать, так поступил бы каждый. Я понимаю, что Обет не даст тебе рассказать всего, но… — Я не давал никакого Обета, — спокойно произнес Драко, ошарашивая ее. Гермиона, нахмурившись, непонимающе на него глядела. — Но ты же сказал… — Соврал, — беспечно пожал плечами он, приподнимая уголки губ, но в этой улыбке не было ни грамма веселья. — Просто так было… проще. Чтобы ты не спрашивала, не копалась во всем этом. Ну то есть не совсем нет Обета, — на этот раз он усмехнулся на самом деле. — Мы заключили с Поттером магический договор: он не может никому рассказывать все, что узнал из письма моей матери и ее наследства. — А ты? — пыталась осознать услышанное Гермиона, складывая все новые и новые факты в единую картинку. Но если ранее та четко вырисовывалась в голове, то теперь изображение будто пошло рябью. Пока она мало что понимала, но надеялась, что Драко поможет ей увидеть все более отчетливо. — А я могу, — хмыкнул он, однако Гермиона не была пока готова перенять эту эмоцию. — Хотя Поттер тоже не идиот: он добавил в договор пару пунктов для своей защиты. — Каких? — Если бы я мог рассказать, — притворно огорченно произнес Драко, в нервном тике постукивая пальцами по подоконнику. В блеске солнечных лучей его фамильное кольцо красиво отражало блики на светлые стены. — Магия контракта меня, конечно, не убьет, но если я начну раскрывать условия, то ненадолго онемею. Тут улыбнулась уже Гермиона — это она научила Гарри чарам Молчания, заставляющим нарушителей договора замолкать на несколько часов, а при повторном несоблюдении правил — даже дней. И пусть Драко скажет спасибо, что она не рассказала Гарри, как заколдовать соглашение на порчу, иначе б для него угрозой было бы изувеченное, как в свое время у Мариэтты Эджком, лицо. Драко, заметив, что она расслабилась, сделал шаг вперед и тыльной стороной ладони нежно провел по ее щеке, и Гермиона, наслаждаясь едва ощутимым прикосновением, прикрыла глаза. Как же она соскучилась по его теплу, его рукам и губам, его любви… Глубоко вдохнув, Гермиона взглянула в серые глаза и увидела там отражение всех своих эмоций. Она так боялась, что он навсегда ее покинул, что даже сейчас, чувствуя его, зная, что он рядом, что он на свободе, боялась, что это все мираж — сон, подкинутый измученным сознанием из-за истощения и изнеможения. Она так долго пребывала в состоянии истерики, что воображение могло и не такие картинки рисовать. — Ты такая красивая, — прошептал Драко, наклоняясь и прислоняясь своим лбом к ее. — Я так скучал, — признавался он, не прекращая проводить пальцами по ее щеке, шее и волосам. — Я тоже, — потянувшись к нему, ответила Гермиона, и он, подавшись, припал к ее губам. Гермиона подавила стон, готовый сорваться с ее уст, и лишь безмолвно поддалась порыву Драко, отдавая себя в его власть. И пусть не время и не место, не та ситуация и важнее было разобраться в другом — плевать. Сейчас Гермионе было все равно на все, лишь бы Драко был рядом. Лишь бы продолжал целовать и обнимать, защищать и поддерживать. Потому что без него ее жизнь была словно пуста и бесцельна. Драко, переместив руку Гермионе на шею, совсем легонько сжал ее и, выводя большим пальцем круговые движения, принялся спускаться ею. Едва заметными прикосновениями он добрался до плеча, предплечья и остановился у кисти, уделяя особое внимание внутренней стороне ладони. Гермиона с неохотой разорвала чувственный поцелуй и, переведя взгляд вниз, наблюдала, как он нежно касается ее руки, словно удостоверяясь, что там действительно ничего не осталось. Что проклятие пало в небытие. Она сама до сих пор не могла поверить в это, но осознание, что именно Драко непонятно как, находясь за тысячи километров, излечил ее, острыми эмоциями колыхало сердце и все остальные органы. — Как ты это сделал? — в очередной раз повторила вопрос Гермиона, изнемогая от нетерпения наконец узнать, как Драко такое провернул. Она месяцами искала способы исцеления, Отдел тайн за многие годы не сдвинулся ни на шаг, и только он выяснил, как можно избавиться от проклятия. Драко, мягко улыбнувшись, аккуратно обхватил ее ладонь, разворачивая и приподнимая. Перед взором Гермионы оказалась ее собственная кисть, и Драко, ласково касаясь, словно боясь причинить боль, продолжил водить по ней пальцами. Дыхание Гермионы сперло от такой нежности, и она неосознанно прикрыла глаза — как же приятно было ощущать даже столь легкие прикосновения Драко. Заботливыми движениями он очерчивал каждую линию на ее ладони, а после поднялся чуть выше, к запястью. Гермиона, вернув взгляд к кисти, непонимающе отслеживала каждое действие Драко, но не понимала, на что он намекал, и только когда он остановился на браслете, безумная догадка пронзила ее мысли. Это было ее любимое украшение. Гермиона носила его каждый день. Каждый день, с того момента, когда ей его подарили. Подарок пришел утром в ее последний день рождения. Браслет невероятной красоты, сделанный из, как она тогда думала, серебра и украшенный семью сине-зелеными камнями. Проверив его стандартными чарами и не обнаружив никаких проклятий, Гермиона с удовольствием примерила драгоценность и с тех пор практически не снимала. Только на ночь она клала его в шкатулку, потому что боялась повредить во сне. Так и не выяснив имя тайного дарителя, Гермиона отложила его поиски на потом — Аврорат тогда занимал все ее время, и она не могла тратить его попусту. Больше никаких знаков внимания от отправителя не поступало, и она решила, что это был разовый жест благодарности за все, что она сделала для магического мира. Гермиона, уже готовая озвучить смелое предположение, глубоко вдохнула, однако была перебита внезапным признанием Драко: — Я встречался с отцом, — неожиданно перевел тему он, и Гермиона озадаченно нахмурилась. Она ждала любого ответа, но точно не обсуждения непростых отношений Драко с Люциусом. — Но ты и так об этом знаешь, — заметив недоумение во взгляде напротив, он пояснил: — Поттер рассказал. — Да, — кивнула она, не уточняя, насколько странной была та встреча. — Ты знаешь, зачем он прибыл в Британию? Разве у него остались друзья здесь? — У него остался здесь я, — Драко бросил логичный аргумент для любой другой семьи, но не его, и Гермиона удивленно приподняла брови. Усмехнувшись ее реакции, Драко, отпустив ее руку, оперся плечом о спинку стула и принялся излагать детали своего исчезновения: — Я был у него, в Америке, — уточнил он, видя, что Гермиона все еще непонимающе хмурится. Она не догадывалась, зачем Драко отправился к отцу, с которым у них такие натянутые отношения, и желала поскорее узнать истину. — Я рассказал ему про маму, — произнес он, на несколько секунд прикрывая глаза. Было видно, что ему до сих пор больно вспоминать о ней, но, пару раз медленно вздохнув, он вернулся к разъяснению своего побега: — Про Робардса и причины ее гибели, — тяжело сглотнув, он поднял на нее полный агонии взгляд, и Гермиона поспешила обнять его. Она постаралась вложить в это всю поддержку и сострадание, на которые была способна, но разве этого достаточно? Как помочь человеку пережить такое горе? Можно только быть рядом. Гермиона вспомнила, как столкнулась с Люциусом в Мунго. Он тогда вышел из закрытого кабинета, и невольно ее посетила догадка, что тот визит закончился для их семейного целителя куда хуже, чем можно было предположить из-за пары капель крови. Кажется, Люциус немного обиделся, что его изначально не уведомили об истинной причине смерти жены, и решил наведаться к старому знакомому и… «отблагодарить» за утаивание аспектов гибели Нарциссы. Оставалось только надеяться, что тому целителю после посещения старшего Малфоя не понадобился собственный целитель. Перед глазами возник образ руки Люциуса — поврежденной, мелкие ранки можно было получить как угодно, но теперь, когда Гермиона понимала, что произошло в стенах кабинета, она только поражалась: Люциус подрался с целителем… по-магловски? Испачканная багряными каплями трость лишь подтверждала невероятную догадку, и это удивляло больше всего, учитывая, что магия оставляла куда меньше следов, чем кулак. — Значит, — сглотнув, вернула себе возможность говорить она, — ты отправился в Америку… — К отцу, — кивнул Драко, все это время молча наблюдавший за задумчиво прикусывающей нижнюю губу Гермионой. Он будто давал ей время все осмыслить, сложить кусочки разных историй для того, чтобы воссоздать одну, общую. — Изначально я не то чтобы хотел с ним встречаться. Сама понимаешь, некоторая обида еще жива, он отказался от меня, когда был нужен как никогда, и раньше это казалось таким важным, однако… — Однако?.. — когда он ненадолго замолчал, Гермиона не выдержала и, перехватив его ладонь своей, сжала, выражая этим не только поддержку, но и заботу. Бережно опоясывая его руку, она терпеливо ожидала продолжения. — Однако ты важнее, — закончил наконец свою мысль Драко, переводя взгляд с их переплетенных пальцев к ее глазам. Там она увидела бескрайний туман, в котором все равно были отчетливо видны нежность, теплота… любовь. — Не понимаю, — в замешательстве проговорила Гермиона, искренне не ведая, при чем здесь она. Как Люциус мог быть связан с ее исцелением? Драко вновь вернул взор к ее кисти и, мягко проведя кончиками пальцев по драгоценным камням, ответил: — Я почти сразу их узнал. — Гермиона, услышав эти слова, растерянно посмотрела туда же, но так и не уловила смысла фразы. — Камни, — пояснил Драко, заметив, что она все так же озадачена. — Камни? — как на автомате, повторила она, но все равно не ухватила сути. Когда они были у Гэмпа, тот ничего не говорил о камнях, только о ювелирно проделанной работе. Драко упоминал, что браслет, возможно, сделан из платины, но у Гермионы не было ни возможности, ни, честно говоря, желания узнавать это. Конечно, носить настолько дорогую вещь немного боязно, но не страшнее проклятия. И ей даже в голову не приходило задумываться о камнях, вставленных в такую ценную оправу. И сейчас, углубившись в эту тему, Гермиона осознала, что вряд ли в браслете из платины стоят обычные аквамарины. — Параиба, — ответил Драко, наблюдая за спектром эмоций, стремительно пробегающих на ее лице. Турмалин параиба был одним из самых дорогих камней в мире, и она была абсолютно уверена, что не могла месяцами носить на запястье… семь? Семь камней каждый день покоились на ее руке, ничем не намекая о своей истинной стоимости. Когда Гермиона получила подарок на день рождения, она проверила его на все возможные проклятия и порчу, недолго пыталась выяснить имя отправителя, но ей в голову даже мысль не пришла узнать его состав. И, как оказалось, зря. — Оберег, — почти неслышно прошептала Гермиона, и Драко, явно довольный ее проницательностью, кивнул. — Еще в библиотеке я обратил внимание на необычный цвет камней, специфический оттенок, а Гэмп подтвердил мою теорию. Пока ты не зашла в ювелирный, он рассказал мне и о параиба, и об особенностях гравировки. Я уже тогда предположил, что это не просто так, но зачем — не понимал. Поэтому уж не стал делиться этим с тобой, ведь и про проклятие тогда я только догадывался. Ты позже призналась мне о нем. — Ты говорил, что в твоей семье есть параиба, — припомнила Гермиона, и Драко вновь кивнул. Когда-то давно и так недавно одновременно, в библиотеке, Драко упоминал, что его семья владела десятью параиба, и кроме ухмылки та фраза ничего у нее не вызвала. Тогда она решила, что это как ничто другое описывает Малфоев — обладать таким количеством драгоценных камней просто потому, что они могут. «Я бы использовал жадеит или турмалин параиба. Считается, что они усиливают магию в разы», — слова, брошенные Драко при обсуждении идеальных камней для защитных амулетов, ворвались в сознание Гермионы и, словно Петрификусом, поразили. Понимание наконец начало формироваться в ее мыслях, постепенно приобретая заметные очертания. — Тогда я еще не подозревал, что это именно они, — признался Драко, еще раз обводя браслет пальцами, и Гермионе показалось, что в этот момент она почувствовала магию, исходящую из браслета. Словно камни признали в нем истинного владельца, а не временного носителя украшения. — Мелькнула догадка о совпадении, но мы еще слишком мало общались, чтобы такое предположить. — Но… — даже когда новость о камнях усвоилась в ее сознании, информации все равно оставалось слишком недостаточно. Голова снова начала побаливать, и Гермиона, попятившись, уперлась в стул позади. Она, бесцельно гуляя взглядом по кухне, сама того не замечая, села и положила локти на деревянную спинку позади. — Как твои камни могли оказаться в моем браслете? — Ох, — потер виски Драко, и яркой линией морщинка разрезала его лоб. — Как много нужно рассказать. Боюсь запутаться, — опускаясь на стул напротив, он, положив локти на стол, оперся на ладони, ненадолго задумавшись. — Начну с главного: после того, как мы узнали из дневника Слизерина, что на человеке должен быть амулет, чтобы защитить проклятого, ты сдалась — не заметить это было невозможно. Сказала, что все, хватит, и я понял, что смысла разубеждать тебя не было. Да и во время его прочтения я лишь предположил… Знаешь, одна догадка возникла у меня в голове, но было страшно ее озвучивать, ты уже была на грани, я это видел. Поэтому, когда ты заснула, я спустился на кухню и еще раз прошелся по тексту. — Но как?.. — недоуменно поинтересовалась Гермиона, нахмурив брови. — Я спрятала дневник в тайник. Ты не мог его открыть, если… — Если… — фыркнул Драко, закатывая глаза. — Ты не слишком шифровалась, когда при мне же в него перекладывала дневник. — А пароль и заклинание? — А потише говорить? — передразнивал ее Драко, искренне забавляясь эмоциями, отражающимися на ее лице. — Ты, когда являла мне свое хранилище, вообще не думала о секретности. Видимо, из-за уверенности, что спасения нет. — Наверное, — задумчиво прошептала Гермиона, ненадолго углубляясь в свои мысли. Так подумать, она почти и не помнила, как закидывала дневник в тайник. Ею тогда владели одни эмоции. — Значит, ты вскрыл его? — Да, — кивнул Драко, продолжая рассказывать. — Меня особо заинтересовал факт того, что оберег должен был быть на тебе, тогда проклятие постепенно будет затихать, даже если его иногда снимать. Сразу возникла мысль, что ты коснулась Фоосы довольно давно, дискомфорта тебе линии на ладони, насколько я мог судить, не доставляли, а вкупе с информацией про браслет все складывалось в логичную единую картинку — ты уже носила на себе амулет, который иногда снимала, чем не давала контрпроклятию до конца сработать. Когда мы общались с Гэмпом, он ясно дал понять, что смог бы выполнить такое изделие, только вот параиба слишком редкие камни, но он бы с удовольствие поработал с ними. Это что-то вроде магловского Святого Грааля для ювелира. Я тогда уже серьезно склонялся к тому, что это мои камни, но как бы они оказались у меня? Ограбить Гринготтс? Рискованно, да и после вашего последнего проникновения там защиту усилили. А тебе уж предлагать не стал — ты вроде как с преступной деятельностью закончила. — Только не говори, что ты подбросил нюхлера в Гринготтс, — безумная догадка настигла Гермиону, и она, затаив дыхание, ждала ответа, однако Драко от такого предположения лишь завис, потрясенно взирая на нее. — Это… было бы проще, да, — сам себе кивнул он, потирая подбородок. — Я даже не подумал, — усмехнулся он, покачивая головой. — Спасибо за идею, в следующий раз — обязательно. — Драко! Давай без следующего раза?! — Тогда тебе точно придется быть аккуратнее, — заметил он, обхватывая теплую кружку обеими руками. — Так что дальше? — вернулась к теме разговора Гермиона, облокачиваясь на столешницу и упирая подбородок в соединенные ладони. — Ты просто наугад действовал? Даже не проверил браслет? Вдруг это не твои камни? Или заклинания не те? — Проверил, конечно, — будто оскорбившись ее неверию в него, ответил Драко, делая глоток чая. — Правда, тут пришлось постараться. Я и ранее хотел изучить браслет, уже тогда слова Гэмпа слишком не укладывались в голове, я чувствовал непреодолимую жажду выяснить, те ли это параиба. Но… — зачесав упавшую на глаза челку, протянул Драко. — Я не нашел тогда браслет, — хмыкнул он, вспоминая их первую ночь вместе. — А после взлома библиотеки наконец смог снять его с тебя и изучить. Сверившись с дневником, я удостоверился, что все верно: заклинания на браслете те же, камни тоже мои, я не раз ими любовался, когда с родителями был в Гринготтсе. Осталось выяснить главное — как он мог попасть к тебе задолго до нашей встречи. По твоим рассказам, браслет прислали, когда я был в Азкабане. — Верно, — согласилась Гермиона, вспоминая, как получила любимое украшение в своей день рождения. — Девятнадцатого сентября. Драко допил остатки чая и, посмотрев и в ее остывшую кружку, взглядом спросил, обновить ли ей напиток. Гермиона отрицательно покачала головой и терпеливо наблюдала, как он заваривает новую порцию. — Я решил отправиться к отцу, — продолжил он, снова усаживаясь за стол, когда нервы Гермионы уже отбивали чечетку по вискам. — Хотел попробовать связаться из дома, но это не представлялось возможным. Его камин был закрыт для всех посторонних, мои письма до него не доходили — он магией ограничил мне все доступы для связи, оставалось только отправиться туда самостоятельно. Поттер как-то дал наводку, где отец может быть, у нас в Америке есть небольшое поместье. — Ну конечно, — закатила глаза Гермиона, посмеиваясь. У Малфоев не могло не быть поместья в Америке. — Небольшое — это четырехэтажное? — Трехэтажное, — уточнил Драко, и Гермиона вновь подняла взгляд к потолку. Позеры. — А как ты попал на другой континент? — вернулась к насущным вопросам она, укладывая ладони на стол. — Только не говори, что аппарировал, — не поверю. Слишком дальнее расстояние. — Портал, — беспечно пожал плечами Драко, словно это было единственным вариантом и он удивлялся, как она не догадалась. — Но Министерство никогда бы… — Грейнджер, — рассмеялся он, откидываясь на спинку стула. — Не пытайся казаться наивной, ты не такая. Черный рынок работает круглосуточно. Лютный переулок открыт и неохраняем. Немного денег — и товар у тебя на руках. А учитывая, что я Пожиратель смерти, ко мне там даже с подозрением не отнеслись. — А если бы тебя поймали? — А если бы ты погибла? — в тон ей ответил Драко, вмиг становясь серьезным. — Риск был оправдан, цена слишком высока, и я готов был попробовать. Гермиона сразу замолчала — то, как равнодушно говорил Драко о том, что легко решился нарушить столько законов, переступить через свои обиды к отцу, быть подвергнутым возможности вновь оказаться в тюрьме, и все это ради спасения ее… Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, ибо предательские слезы снова подступали к глазам, но сейчас не время — необходимо было услышать обо всем, что произошло с Драко в эти дни. А поплакать она успеет потом. — И отец спокойно принял тебя? — сомневаясь в своем предположении, спросила она, когда вернула себе твердость речи. — Нет, конечно, — фыркнул Драко, снова потянувшись к кружке. Казалось, что он просто пытается занять свои руки, чтобы не смущать Гермиону постоянным прямым пристальным взглядом. — Я наслушался проклятий и оскорблений в свой адрес, когда прибыл в поместье. Он совершенно не ожидал, что я могу наведаться, поэтому даже не подумал закрыть мне прямой доступ к дому. Так что я успел насладиться криками о том, какое я разочарование рода и позор семьи, — он бы все равно не дал мне и слова вставить, пока не вывалит все, что копилось в нем месяцами. — Приспешником Темного Лорда стал он, а позор семьи, значит, ты? — Классика, — хмыкнул Драко, покручивая в руках кружку. — Не удивляйся, для людей это нормально — обвинять других, не замечая собственных грехов. — И когда он закончил, вы спокойно поговорили? — Спокойно — это ты приуменьшила эмоциональность моего отца, но да. Конечно, не сразу, — уточнил Драко, вновь поднимая взгляд к ней. — Пришлось привлечь его внимание тем, что разговор пойдет о матери, и тогда он согласился выслушать меня. Я рассказал почти все: про Робардса и нападение, про маму и как она вызвала меня, про ее целителя и… ее смерть… — говоря это, он отслеживал реакцию Гермионы, словно удостоверяясь, что она и правда знает все детали того дела. Словно до сих пор не верил, что она в курсе, и ему будто стало легче от осознания, что более скрывать это не нужно. Что теперь есть с кем это обсудить и тайн между ними на одну меньше. — Детали про Поттера я рассказать не мог, но отец и сам догадался о многом, только про фальшивого свидетеля и несколько мелких аспектов пришлось уточнять. — Про свидетеля? — непонимающе нахмурилась Гермиона. — Парень, который давал показания, что якобы видел нападение Робардса. Гермиона совсем забыла об этом факте. Ведь действительно, без этих показаний Драко бы ни за что не выпустили. Она вспомнила, как однажды пересеклась с этим не самым приятным человеком в Министерстве, он тогда был явно зол, но причин этого Гермиона так и не выяснила — она и его самого-то не сразу признала. — Он немного отошел от условий договора, — следя за ее внутренними терзаниями, поспешил объяснить Драко. — Его нашел и обговорил с ним все детали сотрудничества Пирс, наш семейный целитель, мы с Поттером о нем ничего не знали, а он оказался ушлым. Видимо, единовременной выплаты ему показалось мало, и в какой-то момент он стал раздавать интервью газетам. Отец видел их и, догадавшись, что все то, о чем писали, ложь, стал допрашивать об этом. — Я давно не видела его интервью, — припомнила Гермиона последние прочитанные статьи в газетах, подобного там и правда уже не мелькало. — Поттер его осадил, — хмыкнул Драко, делая последний глоток чая. Он заглянул в кружку и, видимо обдумывая, стоит ли наливать третью, покачал головой. Бутерброды так и оставались нетронутыми, хотя Драко явно был голоден, но не давал себе отвлекаться от повествования своих приключений. — Запретил высовываться, иначе того могли постигнуть последствия. — Гарри угрожал? — в неверии округлила глаза Гермиона. — Ну так на кону стояла и его репутация, — резонно заметил Драко. — Уверяю, Поттер не раз успел пожалеть, что… — замялся он, понимая, что не может четко озвучить их договоренность. — Что связался со мной, — усмехнулся он, снова начиная покручивать уже пустую кружку в руках. — Я доставил ему немало проблем. — И твой отец теперь в курсе всего? — вернулась к обсуждению его визита в Америку Гермиона. — В основном да, — припомнив тот разговор, согласился Драко. — Я рассказал, что мог и что посчитал нужным. Отец не сразу, но поверил. Все-таки состояние матери после моего отъезда было довольно специфическим даже для той, чей сын оказался в Азкабане. Болезнь постигла ее стремительно, и она отказывалась от лечения, зная, что ей все равно ничто не поможет. От этого недуга его не было. Тень грусти быстро проскользнула по его лицу, и Гермиона поспешила накрыть своей ладонью его, надеясь оказать хотя бы небольшую моральную поддержку. Она прекрасно знала, как тяжело терять родителей, — когда Гермиона стерла память своим, она переживала настоящий ад на земле, хоть они и были живы. Но осознавать, что они никогда ее не вспомнят — невообразимая боль. А Драко потерял мать навсегда и, Гермиона была уверена, винил в этом себя. — Когда я закончил, — сделав глубокий вдох, продолжил Драко, переплетая их пальцы, — отец спросил, зачем я ему это рассказал. Он сразу понял, что я прибыл не просто так. — Но… как? Вдруг ты просто решил наладить отношения? — Грейнджер, — искренняя улыбка проступила на его лице, — мы не такая семья. Да и если бы я хотел «наладить отношения», я бы сделал это давно. Так что отец быстро догадался, что мне от него что-то нужно. И на самом деле так и было, — хмыкнул он, поглаживая большим пальцем ее кисть. — Камни, — едва слышно сказала Гермиона, узнав историю его расследования. — И не только, — так же негромко ответил он, и Гермиона недоуменно нахмурилась, взирая на него. — У моего отца была еще одна… вещица, которая могла бы помочь спасти тебя. Я не был уверен, но это являлось единственным шансом. — Какая вещица? — искренне не понимала Гермиона. И так было сложно осознать, как Драко провернул ее спасение, а тут еще он загадками заговорил. Если бы не желание скорее все узнать, она бы его уже ударила. Несколько раз, для профилактики. — Могла уже и догадаться, умнейшая ведьма поколения, — фыркнул он, не отводя от нее игривого взгляда, но неведение Гермионы слишком четко проявлялось на ее лице, что жутко веселило Драко. — Скажи мне, Грейнджер, что ты знаешь о путешествиях во времени? О, про это она знала не понаслышке, вот только Драко, как и большинство ее знакомых, понятия не имел, что на третьем курсе ей попал в руки Маховик времени и целый год она пару раз в неделю перемещалась на час-два назад, чтобы сидеть сразу на нескольких лекциях. Вот уж действительно — зря потраченные часы. Жаль, она так поздно осознала значимость времени. Вот только Драко не мог воспользоваться этим же способом: все Маховики были уничтожены много лет назад. Не без помощи Гермионы. На это она про себя усмехнулась — считай, сама разрушила шанс на свое спасение. Так если все Маховики уничтожены, а Драко неожиданно не угнал Тардис, то как он мог переместиться во времени и передать ей браслет? — Ты помнишь Теодора Нотта? — вдруг ошарашил неожиданным вопросом Драко, и Гермиона, освободившись от раздумий, вернула к нему осмысленный взор. — Наш однокурсник, — кивнула она, припоминая довольно смышленого слизеринца, их ровесника, который никогда не нападал на гриффиндорцев, как его друзья. Он всегда входил в число лучших учеников, но не кичился этим и не хвастал, а молча продолжал поглощать знания. — Его отец в молодые годы преисполнился желанием улучшить Маховик времени, чтобы он мог переносить не только на пару часов назад, но и месяцев, и лет, без последствия для волшебника. Гермиона читала об ужасных эффектах от Маховика, когда маги отправлялись на годы и столетия назад. Их тела не выдерживали путешествий и по возвращении за день состаривались на тот же срок, на который они переносились. Так одна женщина, благодаря Маховику оказавшись на пятьсот лет назад, вернувшись, вскоре умерла, когда ее организм повзрослел на половину тысячелетия. После этого Министерство запретило любые опыты с такими скачками во времени. — И у него получилось? — в страхе спросила Гермиона, хотя ответ не требовался — если она жива, значит, Нотт справился. — Нет, — вновь ошарашил ее Драко, ухмыляясь. — А вот у Тео — да. Точнее, он просто закончил работу отца, я так понял, там немного оставалось. Наши родители много лет назад договорились, что первый экземпляр будет храниться у Люциуса, так как он и спонсировал эти опыты, поэтому, когда у Тео все получилось, у него не оставалось выбора, как отправить его моему отцу. — И ты знал, что у вас хранится такая опасная вещь, и никому не сообщил? — в шоке поинтересовалась Гермиона, неверяще уставившись на него. — Конечно, — фыркнул Драко, пожимая плечами. — Он меньше года назад оказался у отца, и тот никогда бы не применил Маховик по назначению, тут сыграли скорее жажда власти и чувство собственной значимости, — вновь усмехнулся он. — Мой отец — коллекционер, ему нравится не использовать вещи, а просто владеть ими. Да и опробовать Маховик он бы не рискнул — Тео не мог проверить его работоспособность и отправиться в прошлое, слишком рискованно, как и просить кого-нибудь, ведь о таком не сообщить. Вмиг окажешься в Азкабане. — Но как же ты тогда… — свела брови Гермиона, не веря, что он пошел на такой риск ради нее. — Драко! Это же опасно! Ты не мог не осознавать этого! Такое решение было слишком рискованным, и важно… — Как я уже сказал — ты важнее, — обрубил мигом все пререкания Драко, сильнее сжимая ее ладонь. — Я не мог потерять тебя. Да и у меня было веское доказательство, что все пройдет как надо. — Какое? — с подозрением глядя на него, спросила Гермиона, все еще пребывая в шоке от риска, которому он себя подверг. — Ты, — кратко ответил Драко, и до нее наконец дошло. Ведь правда: то, что она была жива все эти месяцы, что отметины проклятия не распространялись дальше кисти, а, наоборот, иногда словно уменьшались, просто кричало о том, что у Драко все получится. Иначе бы она столько не продержалась. — Твое более или менее стабильное состояние явно намекало на то, что план сработал. Да и одних только параиба, хранящихся у нас столетиями, было бы достаточно, чтобы я рискнул. — Столетия? — нахмурилась Гермиона, опуская взгляд к браслету. — Но ведь эти камни не так давно открыли, около двадцати лет назад, вроде бы, — припомнила она материал, прочитанный в одну из первых смен работы в СМБ. — Они не могли находиться у вас так долго. — Двадцать лет, — хмыкнул Драко, закатывая глаза и покачивая головой, словно поражаясь ее наивности. — Маги нашли их еще в четырнадцатом веке, а вот маглы да, в конце прошлого. Один волшебник накосячил, и к маглам попали параиба. Этого Гермиона не знала. Хотя чему удивляться — сегодняшнее утро принесло ей куда больше открытий, чем вся жизнь. Драко аккуратно перевернул ее кисть и, сняв браслет с запястья Гермионы, раскрыл замочек и показал выглядывающую огранку с внутренней стороны. — Видишь? — он дотронулся ногтем до крайнего камня, и Гермиона прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Приблизившись к браслету, она увидела едва заметную гравировку. — Руны, — догадалась Гермиона минуту спустя, в шоке округлив глаза. — Защитные? — переведя взор выше, поинтересовалась она. — Верно, — кивнул Драко, явно довольный ее сообразительностью. — Когда ты уснула, я изучил дневник Слизерина до конца и нашел страницы с описаниями создания амулетов. Там была и формула от Крика Фоосы. Так что я переписал их и, вернув все как было, отправился к отцу. — Но почему ты мне ничего не сказал? — с легкой обидой в голосе спросила Гермиона. — Ты хоть представляешь, как я переживала? Что успела надумать? В какой-то момент я поверила, что ты просто сбежал от меня. Что я со своими проблемами так надоела тебе, что ты даже не мог дождаться моей кончины! — Глупая, — покачал головой Драко, вновь сжимая ее ладонь, но Гермиона вырвала ее из хватки, желая снова ему врезать и высказать все, что копилось в ней эти дни. — Глупая? — вскрикнула она, вскакивая. — Глупая? Глупая? — как заведенная повторяла она, не веря, что он и правда обвинял ее в неразумии. — Я просыпаюсь, а тебя нет. Ты исчез! Бросил меня одну с врожденным клептоманом и редкой птицей с суицидальными наклонностями! Оставил гребаную записку с обещанием скоро вернуться и переместился в Америку! Ты же не мог не знать, что об этом узнает Министерство! — Грейнджер… — встал вслед за ней Драко, желая приблизиться и успокоить, но Гермиона резко выставила перед ним руку, не давая сделать к ней ни шага. — Это нечестно! — все повышала голос Гермиона, словно уже не владела им — эмоции взяли над ней верх и теперь она не контролировала слова, вылетающие изо рта. Обида захлестнула ее с головой и стремилась вырваться наружу. — Я не заслужила, чтобы меня так бросили! Ты мог, обязан был мне сказать, что у тебя появился план, что ты попробуешь помочь мне, что ненадолго уедешь, но не так… Не пропадать, ничего не сообщив, в другой стране, не оставлять меня один на один с горем и одиночеством. Ты мог бы… — Да ничего я не мог, — протяжно выдохнув, резко произнес Драко, пресекая начавшуюся истерику. Он, вопреки жесткому тону, говорил с заботой, на дне его глаз плескался страх за Гермиону, но Драко все равно был решителен, перехватывая ее руку и опуская ту вниз. И хоть звучал он негромко, Гермионе казалось, что это гремело громче любого шума, — так четко и уверенно говорил Драко. Он все же приблизился и, обхватив ее лицо ладонями, приподнял его к себе. — Ты бы не стала меня слушать, — не отрывая от нее взора, шептал Драко. Большими пальцами он поглаживал ее скулы, будто в попытке успокоить, но Гермиона не обращала на это внимания — она была целиком и полностью во власти манящего, непоколебимого взгляда. В зрачках Драко сейчас сверкала такая смесь эмоций, что Гермиона не могла выделить какую-то одну — слишком быстро они сменялись, будто выталкивая друг друга в желании занять главенствующее место. — Я хотел продолжить изучение дневника, но ты мне не дала. И я не могу винить тебя за это — я понимаю, как ты устала, как все это за последние месяцы вытянуло из тебя все силы и энергию. Ты просто больше не могла бороться, и я решил бороться за тебя. Я не готов тебя отпустить, Грейнджер, — прикрывая глаза и прислоняя свой лоб к ее, едва слышно говорил он. — Поэтому я и исчез, пока ты спала. Поэтому я отправился в Америку, забыв о своем обещании никому и никогда не рассказывать правду о матери, засунув подальше свои гордость и обиду на отца. Я попросил его о помощи тому, кому он в жизни бы не согласился протянуть руку. Я забрал у него параиба, нанес на них руны и нужные заклинания, вернулся в Британию, отнес Гэмпу камни, четкие инструкции и оплату за работу и, переместившись ненадолго в прошлое, отправил готовый браслет тебе. Я не успел даже досмотреть, как сова отлетает, как вернулся в свое время, и меня почти сразу схватили авроры. Я так переживал, — немного отстраняясь и вновь заглядывая в ее глаза, признался он. — Я хотел сразу же отправиться к тебе, проверить, все ли получилось, заставить тебя относить браслет сутки, не снимая, а когда Поттер сообщил, что ты уже несколько дней не выходишь на связь, что с тобой случилось в библиотеке… Я так испугался, — проведя ладонью по щеке Гермионы, словно успокаивая не ее, а себя, продолжил Драко: — Я думал, что ошибся, что сделал что-то не так. Что опоздал. Я чуть было не напал на авроров, что, как понимаешь, не уменьшило бы мне срок, но я не мог спокойно сидеть, не зная, что с тобой. И только когда Поттер передал, что с тобой все в порядке, я успокоился. На пару мгновений Драко остановился, словно переводя дыхание, однако его грудь вздымалась все так же ровно, а взгляд оставался уверенным, неотрывно следящим за ее эмоциями. Казалось, что хоть Драко и вываливает на нее всю боль последних дней, он все равно оставался спокойным, будто ничто не имело значения, ведь главное — она жива. Она здорова. И она рядом. — Я не хотел взваливать на тебя очередную ношу, — наконец заговорил он, когда Гермиона уже собиралась нарушить давящую на виски и сознание тишину. — Я понимал, как тяжело тебе все это переносить, и давать очередную надежду, неизвестно, осуществимую или нет, не желал. Я прекрасно осознавал, что ты не переживешь очередного провала. И решил рискнуть самостоятельно. — Это несправедливо, — всхлипнула Гермиона, пытаясь отвернуться, чтобы Драко не видел слез в ее глазах, но он, все еще удерживая ее лицо в своих ладонях, не дал этого сделать. — Мир вообще несправедлив, — заметил Драко, продолжая поглаживать ее скулы, правда уже скорее для собственного успокоения, чем для ее. Словно все не мог поверить, что она тут, напротив, живая, здоровая. — Но какое это имеет значение, если все закончено? Если проклятия больше нет и теперь мы вместе. Навсегда. Я больше никуда не денусь, клянусь. — Но… — замялась она, все еще до конца не веря, что он тут, рядом, с ней. На свободе. Мысли о невозможности такого исхода отодвинули весь шок на задний план, возводя на пьедестал новый вопрос. — А как же твой арест? Как тебя выпустили из Министерства? Неужели Ховард добился освобождения? Услышав фамилию своего правозащитника, Драко хмыкнул и, магией призвав газету из коридора, потряс ею. Гермиона перевела недоуменный взгляд и, вспомнив снимок, напряглась. В Министерстве произошло что-то серьезное, и она бы уже знала об этом, если бы была подписана на «Пророк». — Ну, — тихо просмеялся Драко, протягивая ей прессу. — Ховард точно сыграл немалую роль в моем освобождении. Забрав у Драко газету, Гермиона ее развернула и облегченно выдохнула, не заметив среди колдографий Гарри — если бы он оказался под стражей, его лицо точно украшало бы передовицу. Однако почти сразу она выпрямилась как струна, моментально напрягаясь, когда вчиталась в длинные строчки. Громкая статья «Пророка» уверяла читателей в том, что среди сотрудников Министерства давно числился продажный аврор, за приличную сумму донося секретную информацию преступникам и помогая заключенным выбраться из тюрьмы. И хоть Гермиона уже поняла, что в газете речь не о Гарри, она все равно на мгновение успела испугаться за лучшего друга, как новое потрясение пронзило ее. И если это ввергло ее в шок, то имя этого самого аврора ввело в настоящий ступор — Генри Митчелл, закованный в магические оковы, с несдерживаемой яростью и отвращением глядел на нее с колдо. Она его не сразу заметила: он стоял в окружении коллег — уже бывших — и множество палочек были направлены ему в голову. Видимо, на снимке был запечатлен момент перевода Генри в камеру. — Не может быть, — неверяще покачала головой Гермиона, даже не представляя ранее, что среди членов ее команды мог быть предатель. Аврорат тщательно подбирал сотрудников, проверял их на терпимость к маглорожденным и наличие преступлений в прошлом, и если при устройстве на работу ничего не было замечено, значит, поменял сторону Генри уже на службе. — Около года назад этому вашему Митчеллу предложили первую взятку, и он согласился, — Драко молча наблюдал, как она читала разоблачающую Генри статью. — Вроде какие-то проблемы были, потом он привык к легким деньгам, постепенно его аппетиты росли, и в конце концов его поймали. — Но как это связано с Ховардом? — вспоминая шутку о роли правозащитника в его освобождении, поинтересовалась Гермиона, в третий раз перечитывая передовицу. Драко, хмыкнув, перевернул страницу, и уже на следующей красовалось огромное колдо Ховарда, а рядом — длинный список его клиентов. Только вот не всех, а тех, кого он помог освободить незаконно. Благодаря огромному количеству взяток, шантажу и угрозам. Среди кучи неизвестных имен Гермиона выявила и нескольких знакомых, в том числе и небезызвестного Эндрю Борджина, совсем недавно освобожденного из-под стражи. Сегодняшний выпуск «Пророка» точно должен побить все рекорды продаж — количество сенсаций в нем зашкаливало. А учитывая дальнейшие новости про освобождение Драко и открывшиеся детали дела о нюхлере вкупе с колдографиями редкого зверька — сомневаться не приходилось. За один день «Пророк», скорее всего, заработал как за год. — Я была права, — прошептала Гермиона, еще раз бегло просматривая статью о Ховарде. Долгие недели подозрений, наблюдений и построений теорий дали свои плоды, и Гермиона облегченно выдохнула. Она до последнего была уверена, что Джеймс Ховард — преступник, что он не просто так легко обходит законы и помогает клиентам покинуть стены тюрьмы, обелиться перед обществом и спокойно жить на свободе. Им словно кто-то помогал со стороны — со стороны Министерства, — но никаких доказательств найти не удавалось. Ховард тщательно шифровался, и, когда Гарри позвал его работать в Министерство, Гермиона начала сомневаться не только в нем, но и в себе. Новость о том, что тот, на кого сиреной реагировала ее интуиция, станет приближенным к министру, прошлась трещиной по ее уверенности в качестве работника Аврората, но сейчас, читая давно ожидаемую статью, Гермиона ощущала избавление от очередного груза ответственности, добровольно взваленного на собственные плечи. Столь долгожданное облегчение словно срезало с ее шеи петлю, накинутую еще во время работы в Министерстве. Последние дела, оставленные ею в Аврорате, раскрыты, и теперь они не будут преследовать ее настойчивым стуком по ее и так пошатанной психике. — Как всегда, — хмыкнул Драко, обходя Гермиону и заглядывая в газету через ее плечо. Он положил ладони ей на талию и мягко обнял, прижимая к своему телу, и Гермиона ненадолго отдалась нежной ласке и погрузилась в покой. — Но… — быстро придя в себя, она оглянулась на Драко через плечо и недоуменно нахмурилась. — Если Ховард в камере, то как же ты вышел? — Меня отпустили за помощь в поимке особо опасных преступников, — поиграл бровями Драко, явно наслаждаясь растерянностью на ее лице. — Ничего не понимаю, — покачала головой Гермиона и сразу пожалела об этом — перед глазами вновь немного помутнело. Драко, заметив это, усилил хватку на ее талии и уверенно подвел обратно к столу. Бегло осмотревшись в поиске чего-то, он усадил Гермиону на стул, а сам опустился рядом, не желая отодвигаться ни на сантиметр дальше, продолжая поддерживать ее не только физически, но и морально. Гермиона все еще крепко держала газету в руках, и Драко, мельком взглянув на свое старое колдо, опубликованное на шестой странице, произнес: — Когда меня арестовали, первым ко мне в камеру зашел не Поттер, а Ховард, — перевернув листы, он указал на снимок Джеймса. — Он не говорил прямо, но четко намекал, что может помочь мне выбраться на свободу. Что если я захочу, то и дело закроют, и все обвинения с меня снимут. И что это будет очень недешево, но разве свобода не стоит этого? — И он просто пришел к тебе с таким предложением, зная, что мы встречаемся? — то, что они близки, в принципе не было ни для кого секретом, а в Министерстве об этом и подавно все знали. Все-таки там работало много ее друзей, да и те, кто расследовал преступления в библиотеке, молчаливостью не отличались. — Ховард посчитал, что я тебя просто использую для личных целей, — фыркнул Драко, нежно целуя ее у уха. — И я не стал его в этом разубеждать. Еще до того, как меня посадили в Азкабан, ходили слухи, что в Министерстве не все так гладко, что есть подозрения во взятках сотрудников, и я подумал, что Ховард может помочь мне выйти на них. В общем-то, так и оказалось, — оставив еще один поцелуй на ее виске, Драко перекинул волосы Гермионы на одно плечо, чтобы не лезли в лицо и не мешали просматривать статьи. — Вот почему ты отказался от предложения Люциуса, — догадалась она, на мгновение замирая. Осознание быстро накрыло ее, и Гермиона вернулась к странице с разоблачением Ховарда. — Ты не хотел другого правозащитника, потому что у тебя уже был тот, кто нужен. — Верно, — подтвердил ее предположение Драко, опуская свою ладонь рядом с ее и проводя по ней большим пальцем, и Гермиона улыбнулась. Такие легкие, почти невесомые движения действовали на нее лучше успокоительного. — Поттер кое-как отвадил Люциуса от Министерства, чтобы не мешал расследованию, сказал, отец кричал на весь Атриум, даже заметки в газете удостоился, — кивнул он на «Пророк», все еще стискиваемый Гермионой. Она перелистнула страницу и увидела небольшую статью про то, как Люциус Малфой клянется снести Министерство с лица земли. Нет, ну «Пророк» точно окупит все свои провальные выпуски одним этим — столько громких публикаций в один день не было, кажется… никогда? — А потом и за меня похлопотал, чтобы меня освободили, — продолжил Драко, словно не замечая ее изумленного взгляда, направленного на текст о его отце. — Как он этого добился? — возвращаясь к теме разговора, спросила Гермиона, прикрывая газету. Она изучит весь выпуск потом. Сейчас важнее другое. — Сообщил Визенгамоту, что это с самого начала было спланировано, — усмехнулся Драко, возвращая «Пророк» к развороту с ним. — Что Министерство лишь сделало вид, что я сбежал, а после специально попался. И что я намеренно вступил в сговор с Ховардом и Митчеллом, чтобы потом их взяли с поличным. — Значит, они работали заодно? — на всякий случай уточнила Гермиона, перед глазами которой уже выстраивалась более или менее цельная картинка. Да, некоторые части пазла еще оставались ненайденными, но многое теперь казалось таким очевидным… — Уже давно, — ответил Драко, вновь начиная поглаживать ее ладонь, будто в очередной раз удостоверяясь, что с той все в порядке. — У Митчелла, как я понял, была хорошая репутация, и никто его не подозревал, а Ховард отлично умел заметать следы, так что их тандем еще долгие годы мог спокойно работать, и их бы не поймали. — Если бы не ты, — выдохнула Гермиона, немного расслабляясь и откидываясь на его плечо. Ее буйные волосы мигом атаковали лицо Драко, и тот, просмеявшись, выпрямился, ведь давно уже понял, что волосы Гермионы беспощадны. Они не поддавались никаким заклинаниям и укрощению, с ними можно было только смириться. — Поттер тоже немного помогал, — беспечно заметил Драко, наконец освобождаясь от плена ее локонов. — Он когда-нибудь точно меня убьет, — усмехнулся он, и Гермиона, поддавшись его настрою, тоже улыбнулась. — Когда меня выпускали, он добрых полчаса бубнил, что столько проблем ему не доставлял ни один подопечный. — Гарри сильно злится? — Шутишь? — хмыкнул Драко, вновь начиная вертеть пустую кружку, словно желая просто занять чем-нибудь руки. — Он больше выпендривается. Я же ему три дела, считай, раскрыл: нашел продажного аврора, доказал виновность незаконнопослушного правозащитника и выяснил личность вора в библиотеке. Уверен, Поттер уже готов предложить мне место шафера у себя на свадьбе за это. А если бы он узнал, ради чего я на самом деле устроил побег, — взглядом он указал на ее ладонь, безмолвно намекая на его роль в ее исцелении, — еще б и дом на меня переписал, не сомневаюсь. Гермиона, не сдержавшись, усмехнулась — в чем-то Драко был прав. Он, кажется, Гарри квартальный план выполнил. Зато теперь стало ясно, что вчера творилось с ним и Роном, когда они практически выдворяли ее из Министерства — не хотели, чтобы она застала облаву и оказалась невольным участником происшествий. — Значит, — задумалась она, не отрывая взора от прокручиваемой Драко кружки, словно завороженная столь простым действием, — ты снова сделал то, что я не смогла, — возвращаясь воспоминаниями к их разговору в кинотеатре, прошептала Гермиона и, заметив недоуменный взгляд Драко, пояснила: — Ты спас меня. Избавил от проклятия. — У меня не было выбора, — мягко улыбнулся Драко, оставив кружку в покое и потянувшись к ее кисти. Переплетая их пальцы, он начал невесомо поглаживать ладонь Гермионы. — Ты выдержала не только поцелуй змеи, — коснувшись второй рукой маленькой ранки на ее нижней губе, произнес он, — но и ее проклятие. И, как я говорил, Малфои не отпускают тех, кому их яд не причиняет вреда. Очарованным взглядом смотря на нее, он опустил ладонь в карман брюк и вытащил небольшую бархатную коробочку. Гермиона, еще секунду назад пребывавшая в эйфории от столь красивых слов, сейчас с трудом сглотнула, почувствовав небывалую панику. Страх перед проклятием и скорой смертью был детской шуткой по сравнению с предположением, что может быть спрятано в красивой упаковке. — Драко… — неверяще покачала головой она, не уверенная, что готова к тому, что он хочет предложить. Да, она его любит, в этом сомнений не было, но брак… Вечные узы… Это было слишком… Слишком. И когда Драко, ухмыльнувшись, отпустил ее ладонь, Гермиона хотела попытаться остановить его, убедить, что когда-нибудь, возможно, нет, обязательно они решатся на этот шаг, но не сейчас, не сегодня. Однако Драко не дал ей произнести ни слова, мгновенно раскрывая перед ней коробочку, и Гермиона облегченно выдохнула, замечая внутри пару невероятно красивых серег голубовато-зеленого цвета с едва видимым неоновым свечением. — Это… — столь красивый и любимый оттенок Гермиона узнала бы из тысячи — она носила камни такого же окраса уже полгода. — Я же говорил, что у нас их десяток, — хмыкнул Драко, заметив гамму эмоций, охватившую Гермиону. Тревога, вмиг отразившаяся в карих глазах, явно позабавила его, но искренняя улыбка, осветившая его лицо, показывала, что он ничуть не расстроился. — Нельзя носить только браслет. Комплект неполный. — Какие красивые, — выдохнула она, не отрывая взгляда от серег, и потянулась к ним, как вдруг ее ладонь застыла, и она, прищурившись, обратилась к Драко: — Люциус, наверное, счастлив, что его наследие теперь носит маглорожденная? — Переживет, — покачав головой, просмеялся Драко. — И твой выбор он, конечно, тоже одобряет? — подхватив его веселье, пошутила Гермиона. — И это переживет, — подтолкнув коробочку к ней, улыбнулся Драко. — Он привыкнет. — Уверен? — поинтересовалась она, беря в руки подарок и с осторожностью доставая серьги. — У него нет иных вариантов, — ответил Драко без какого-либо негатива, будто это само собой разумеющееся. — Если не хочет потерять меня снова. — Какие красивые, — все любуясь драгоценностями, повторила Гермиона. — Такой глубокий цвет. И как я сразу не догадалась, что камни необычные? — Потому что ты сама необычная, — наслаждаясь ее реакцией, прошептал Драко, и Гермиона вновь улыбнулась. — Была бы ты обычной, первым делом отправилась к ювелиру. Но ты не такая, и именно за это я тебя и полюбил. Гермиона изваянием застыла, боясь поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Драко впервые озвучил такие важные слова. Да, она это и так знала, видела, каждое его слово, жест, действие кричали о чувствах, что он испытывал к ней, но он впервые произнес это вслух — буднично, спокойно, уверенно. Без колебаний и тени сомнений. Как что-то обыденное. Как что-то не терпящее возражений. И в этот миг она забыла, как дышать. Забыла, как двигаться и говорить. Даже думать, казалось, не было возможным — все сосредоточилось лишь на Драко. И его словах. Столь важных. Столь ценных. Столь значимых. — Ты… — наконец кое-как совладав со своим голосом, Гермиона все же подняла на него взор и увидела всю глубину, таящуюся в бездонных туманных глазах, его чувств. Ясных, неколебимых, искренних. — Ты никогда не говорил, — тихо выдавила она из себя, прилагая все силы на то, чтобы озвучить такую короткую, но важную фразу. — Я думал, это и так ясно, — приподняв бровь, заметил он, кладя руки ей на талию и притягивая к себе. Стул со скрипом придвинулся, оставляя на полу тонкие царапины. — Я без тебя уже не смогу, Грейнджер, — вновь упершись своим лбом в ее, прошептал он. — Мы навеки связаны. — Я тоже тебя люблю, — так же тихо сказала она, не отрывая взгляда от его глаз, и, озвучив эти слова, она увидела пробегающую в них искру. — Это хорошо, — усмехнулся Драко, поднимая одну ладонь выше по ее спине. — Не хотелось бы тебя принуждать. — Принудил бы меня, как же, — не сдержавшись, фыркнула Гермиона, и Драко тоже улыбнулся, чуть приподнимая уголки губ. — Если бы я захотела, ты бы первым сбежал. А если бы я еще друзей привлекла… — И что бы твои друзья сделали? — просмеялся он, останавливая ладонь на ее шее. — Еще одну крысу мне подкинули? Гермиона, поняв, о чем он говорит, расхохоталась — она и не думала, что Рон действительно пронесет в камеру грызуна. Теплое чувство признательности и любви к друзьям растеклось по ее сознанию, и она улыбнулась, соглашаясь, что была не права, скрывая от них свое состояние. Если не помощью в поиске исцеления, то своими шутками и глупыми играми они бы точно поддержали ее, не дали углубиться в свои проблемы и депрессию. — Да и Уизли все равно не сможет подойти ко мне ближайшие недели, — как бы между прочим бросил Малфой, с усмешкой смотря на нее. — Почему? — непонимающе нахмурилась Гермиона, вмиг напрягшись. Если с Роном что-то произошло, а Драко до сих пор об этом не рассказал, то он точно пожалеет об этом. — Решение Аврората, — будто равнодушно пожал плечами Драко, но в его глазах она видела искорку озорства, и это успокаивало. — Он, знаешь ли, у тебя вспыльчивый. — Рон? — в шоке приподняла брови Гермиона, не веря услышанному. В школьные годы он и правда не отличался спокойствием, терпимостью и уравновешенностью, но сейчас, когда проработал в Министерстве столько времени, каким-каким, а вот вспыльчивым или нервным Рона назвать точно было нельзя. — Хотя это сыграло мне на руку, — будто не слыша ее, продолжал Драко. — Меня хотели подержать подольше в камере, пока идет расследование, вот только Уизли, непонятно из-за чего взбешенный, влетел в допросную и врезал мне по челюсти, — он аккуратно коснулся небольшой ссадины внизу подбородка, указывая на травму, и Гермиона начала догадываться, что произошло. — Из-за этого меня сразу отпустили, сказали, что Уизли что-то там нарушил. — Твои права, — еле выдавила Гермиона, не зная, что хочет больше: ударить Рона в ответ или расцеловать. Скорее всего, второе, однако одно другому не мешало. — Да, вроде того, — кивнул Драко, ухмыляясь. — Так что мне разрешили покинуть Министерство, а Уизли выписали дисциплинарное взыскание, приказали три месяца посещать штатного целителя разума и запретили приближаться ко мне двадцать один день. Знаешь, — на мгновение задумался он, расплываясь в блаженной улыбке, — пара дней в тюрьме стоила этого… — Драко, — шлепнула она его по груди, смеясь. Все же она расцелует Рона — Гермиона не сомневалась, что он сделал это лишь потому, что видел, в каком она состоянии, и понимал, что чем раньше Драко покинет Министерство, тем лучше ей будет. — Значит, — протянула она, когда веселье чуть затихло, — все? Все кончилось? Между нами не осталось секретов и мы можем просто… жить? — Почти, — согласился Драко, неясно для чего поправляя ее буйные кудри, ведь ничто не могло их укротить. — Ты так и не сказала, откуда знаешь обо мне и… Обо всем, что произошло на самом деле. Поттер и Пирс не могли тебе рассказать, я тоже вроде бы молчал, никто другой не знал. Так откуда же, Грейнджер? — Ну знаешь… — загадочно протянула она, проводя пальцами вдоль ворота его идеально белой рубашки. — Не только у тебя могут быть секреты. — Не ты ли говорила секундой ранее, что тайн больше нет? — Это касалось только твоих тайн. А мне парочку можно, — пожала плечами она, коварно ухмыляясь, и Драко не стал спорить, молча принимая поражение. — Тогда… все? Вопросов больше нет и мы можем отвлечься на что-нибудь более приятное? — опуская ладонь ей на щеку, поинтересовался Драко, с озорством глядя на нее. — Еще одно… Последнее… — отдаваясь желанной ласке, ответила Гермиона. Она увидела промелькнувшее непонимание на лице Драко, и в голову закралась шальная мысль поиграть на его нервах, хотя бы чутка отомстив за свои переживания, но она слишком изголодалась по Драко, чтобы оттягивать минуты наслаждения и дальше. Поэтому, быстро закончив с внутренней борьбой, она, хитро прищурившись, спросила: — Где моя клубника? — Что? — на мгновение застыв, не понял он, недоуменно бегая взглядом по ее лицу. — Клубника, — повторила она, скрещивая руки на груди и изображая серьезную обиду. — Ты обещал мне два килограмма клубники, — напомнила ему Гермиона, забавляясь произведенным эффектом. Драко еще несколько секунд пытался осознать, о чем она говорит, а после, усмехнувшись, покачал головой. — Грейнджер, — протянул он, запуская ладонь в ее волосы и начиная задорно играть с ее локоном, — я нашел библиотечного вора, помог вычислить продажного аврора и нечистого на руку адвоката, избавил тебя от проклятия, принес серьги, ценой превышающие годовой доход Малфоев. Чего еще ты от меня хочешь? — Клубники! — воскликнула Гермиона, и хоть она старалась держать серьезное лицо, задорная улыбка все равно против воли на нем расцвела. — Я что, многого прошу? Звонкий смех наполнил гостиную, и Гермиона, подхватившая веселье Драко, расслабленно опустила голову ему на грудь. Все закончено — теперь точно. Ни одно проклятие, никакой яд, никакие тайны более им не опасны. Как когда-то сказал Драко, сильный яд течет по его венам и отравляет неугодных дам, и если поцелуй Малфоев не причинял девушке вреда, они оставались вместе до конца. Ведь если у нее есть иммунитет к их яду, значит, она выдержит все. Значит, они выдержат все.