Запад помнит

Ланнистеры нагрянули внезапно, как оттепель в горах. С первыми лучами солнца, под древними воротами Тарбекхолла, как из-под земли, выросла сотня легковооружённых всадников. Весело сверкала сталь, звонко ржали кони. На древке одиноко, но гордо реял стяг с золотым львом Утёса. Леди Эллин велела не открывать незваным гостям до конца завтрака, и всё утро семейство Тарбеков провело за столом, слушая, как они обмениваются новостями со скучающими часовыми, время от времени, оглашая стены взрывами дружного хохота. Мать делала вид, что ничего не происходит, громко разговаривала с домашними, гоняла прислугу и бранила своего верного Том-Тома. Отец, напротив, сидел, мрачнее тучи, насупив брови, закипая с каждой минутой. Наконец, трапеза закончилась, леди Эллин отправила к Ланнистерам слугу, а сама, в сопровождении лорда Вальдеррана и Тиона, пошла к себе в покои, в башню. «Кто-то придёт, Киван или Стаффорд? – думал Тион, поднимаясь по вытертым до свинцового блеска ступеням, - Наверное, Киван. Кого ещё Тайвин может отправить в матушкины лапы...» Леди Эллин шла вверх с загадочной полуулыбкой на губах, отец тяжко сопел, не то с непривычки, не то от гнева. Едва они поднялись в горницу и расселись, слуга вернулся. - Ну? – сердито спросил его отец. – Кого это нам принесла нелёгкая? - Приехал Киван Ланнистер, - отвечал тот с поклоном - Привёл большой отряд. Внутрь они не хотят, но сам сир Киван просит позволения зайти ненадолго, поздороваться с лордом и леди Тарбекхолла. - Пусть заходит, - хмуро молвил лорд Вальдерран. Тион заметил, что мать пару мгновений боролась с искушением подержать Кивана под воротами еще час-другой, но любопытство взяло верх, и она смолчала. Вошедший Киван раскланялся с лордом Тарбеком, поцеловал руку леди Эллин, обнял Тиона, справился о здоровье родных и домашних – воплощение учтивого достоинства. В его долговязой фигуре, в движениях появилась уверенная сила, даже не верилось, что ему всего шестнадцать. - В ваших владениях снова бродят разбойники, лорд Вальдерран, - сказал он. – Наша разведка донесла, что они стоят в Горелом лесу. - Положим, что так, - отвечал отец неприветливо. – Последнее время у нас тут постоянно ошивается немало всякой сволочи. А ты-то ещё зачем сюда пожаловал? Киван улыбнулся: - Я погляжу, вы мне не рады, лорд Вальдерран! – сказал он весело. - Такое уж нынче время, - буркнул отец.  – Говори, чего тебе надо, и поезжай. – Было бы хорошо, если бы вы отрядили со мной своих воинов. Вы лучше знаете свои владения, а добрые мечи нам никогда не помешают! Вместе мы управимся быстрее. - У тебя и так много бойцов, Киван, - прогудел лорд Вальдерран. – Справишься сам. - Я полагал, вы будете рады нам помочь, лорд Вальдерран, - вежливое удивление в голосе Кивана прозвучало таким тончайшим упрёком, что Тион невольно восхитился своим другом. Лорд Тарбек прищурился. - Я погляжу, вы решили навести порядок на Западе. Это похвально, давно пора. Только объясни прежде своему брату, что не стоит перегибать палку. То представление, что он устроил мне, мне не понравилось. - Не будем вспоминать об этом, - леди Эллин мягко положила руку на плечо мужа. – Мы уже позабыли обо всём, Тайвин просто погорячился. - Я знаю, что у вас на уме, Киван, - резко отвечал отец, не обращая внимания на леди Эллин. - Разбойники, разбойники… Пустая болтовня! Тайвин сколачивает войско. Но вы - мальчишки, которые решили поиграть в войну! У вас нет ни одного опытного военачальника, который помог бы вам советом. Джейсон погиб, а твой отец берёт в руки меч только для того, чтобы хлопнуть им по плечу очередного сопляка, вроде Клеоса Фрея. На добродушном лице Кивана не дрогнул ни один мускул: - Но мы прошли войну, милорд, - всё так же спокойно и приветливо отвечал он, - бок о бок с вами, и с лордом Роджером. Лорд Вальдерран фыркнул: - Мы уже в Вестеросе, не на Ступенях, Киван! Ты хороший парень, и я не хочу с тобой ссориться. А твоему брату я желаю успеха в грядущих войнах – но не в Западных Землях. Киван, как видно, не ждал от лорда Тарбека ничего другого, и не стал более упорствовать. - Я передам ваши слова Тайвину, лорд Вальдерран, – учтиво поклонившись, молвил он. - Прощайте, леди Эллин. Едва двери за ним затворились, леди Эллин встала из кресла. Её прекрасное лицо так и светилось тихим торжеством. - Когда новый лев начинает главенствовать, он первым делом давит чужих львят, – сказала она. - Том-Том, сходи к мейстеру и прикажи ему отправить ворона в Кастамере. Чует моё сердце, ближайшие три недели в наших владениях будет много поводов порезвиться… Пуcть лорд Рейн приезжает в гости, и возьмёт с собой верных людей. Седьмое пекло, только дяди Роджера тут не хватало! После пира в Кастамере, Тиона частенько посещали дурные мысли. - Думаешь, раз я однажды оплошал, то теперь нужно вызывать Роджера? – отец, и без того рассерженный, вспылил. - Ты оплошал дважды, любовь моя, - невозмутимо промурлыкала мать. - Роджер перебьёт сыновей Джейн Марбранд, и наступит век Красного Льва! "Если дядя погостит в Тарбекхолле, то, может быть, ему и впрямь посчастливится встретить Тайвина" подумал Тион. У него неплохо получается убивать Марбрандов. Тион снова вспомнил пещеру, бурю, и долгий ночной разговор. Эх, уж дядя Роджер-то не отпустил бы врага живым! А он, Тион, поступил, как глупый мальчишка… - Куда ты? – лениво спросила мать. - Пойду поговорю с Киваном. – отвечал Тион. Леди Эллин вопросительно подняла бровь. – Может быть, это опять ловушка, как тогда, с сиром Леомором. - Да упокоят боги его душу, - равнодушно отвечала мать и протянула чашнику пустой бокал. Оставив родителей, Тион крикнул слуге подать плащ и спустился во двор. Киван, как он и думал, поджидал его у коновязи. - Пойдём, Тион, проедешься со мною до поворота, - сказал он. – Нам с тобою нужно перемолвиться парой слов. После тяжёлых каменных сводов, тесных башенных лестниц и сырых галерей, после колодезной темноты двора, выехав вслед за Киваном через замшелую арку главного входа, Тион впервые за много дней очутился под солнцем и облаками. Конники Ланнистеров радостно, вразнобой приветствовали Тиона, и поначалу ему немного полегчало на душе – вокруг оказалось много знакомых лиц, да и незнакомые были веселы и дружелюбны. Но настроение его мигом испортилось вновь – с удивлением и неприязнью Тион увидел в отряде Кивана разбойников, о которых так хотел бы позабыть – голубоглазого парня с арбалетом и чернобородого главаря. Бородатый мерзавец был в чистом дублете, подстрижен, верхом на прекрасной боевой кобылице – ни дать, ни взять присяжный рыцарь на службе у лорда. Но спутать его ни с кем Тион не мог. Да и сам он узнал Тиона, и почтительно склонил голову, пряча в усы глумливую улыбку. Тиону стало неприятно. Киван отдал команду, и отряд Утёса потянулся по весенней дороге. Солдаты был полны боевого задора, под ними играли добрые кони колдмоутской породы – серые, гнедые, рыжие, и каждый с белой звездой-пауком во лбу. Пропустив их вперёд, Тион и Киван неторопливо поехали следом. За воротами Тарбекхолла царила весна. На ивах распускались пушистые жёлтые почки, под талым снегом булькали и журчали невидимые ручьи. - Я не видел тебя с самого Кастамере, дружище. Как поживаешь? - Сам видишь – оббиваю пороги, - отвечал Киван. - Вот, к вам приехал. Тион чувствовал, что Киван держит камень за пазухой, и что камень этот полетит в огород Тарбеков. Пусть уж это случится скорее. - Ты знаешь, что у тебя в отряде разбойники? – сказал он резко, чтобы разозлить себя и Кивана. – Тот, бородатый на вороной кобыле. И ещё один. - И не только они, - рассмеялся Киван. Тион покосился на своего друга: - Как прикажешь это понимать? - Тайвин нашёл их в лесу, позвал на службу, они присягнули Утёсу… А ты-то сам откуда знаешь, что они разбойники? Тоже встречал? Тион поморщился. - Встречал… Они пытались ограбить нас с Сибеллой. - Только лишь пытались? – лукаво улыбнулся Киван. - Седьмое Пекло! - Скрывать от Кивана то, что наверняка сейчас этот бородатый мерзавец с шутками и прибаутками рассказывает всем, кто едет с ним рядом… – Тайвин воюет с разбойниками, или сам сколачивает шайку? Ему всё равно, какая мразь ему служит, лишь бы выполняла его приказы? - Лукас-Разбойник не такая уж мразь, - пожал плечами Киван. – Мужик он дельный. Он был крестьянином Марбранда, но их деревню сожгли твои братья. Тион выругался и сплюнул под копыта коня. А, пропади всё пропадом. Разбойники, Тайвин, леди Эллин… Киван принялся насвистывать «Медведя и прекрасную деву». Он был совсем не таков, как в последний раз их встречи. Он был спокоен, задумчив и…Счастлив? - Что с тобой, Киван? – спросил Тион с насмешливым любопытством. – Ты сам на себя не похож. Неужто влюбился? На лице Кивана появилась смущённая улыбка, от которой его простоватая физиономия сразу стала красивее, и Тион, невольно, тоже улыбнулся. Значит, правдой оказалась та сплетня про дочку сира Хариса. Девица походкой и фигурой походила на больного цыплёнка, но по мечтательному взгляду Кивана было ясно – приятель его пребывает в каком-то другом, радужном мире. В этом все Ланнистеры, подумал Тион. Стоит им воспылать страстью, неважно, будь то недоброй славы роковая вдова, обычная крестьянка или Дорна Свифт – и гори оно всё, диким огнём… - Я совсем запутался с Сибеллой, - сказал Тион устало. – Не знаю, что делать? Мать её на дух не переносит. Киван бросил на него быстрый взгляд, очнувшись. - Вот как, - сдержанно сказал он. – Могу ей только пособолезновать. - Я нужен Сибелле, - продолжал Тион с вызовом. – Ей нужна моя защита и помощь. И она любит меня, видят боги. «Ну давай же, скажи, что она любит лишь золото и моё славное имя, имя королей Тарбекхолла!» Но Киван молчал. Ах ты сукин сын. Жизнь научила тебя молчать, когда нужно, говорить, когда нужно, и ждать, пока противник первым выйдет из себя. Поддаваться чувству можно лишь тогда, когда противник находится в твоей власти… - Главное, чтобы ты был счастлив Тион, - Киван примирительно поднял руки, совсем как Титос. - Чем ей так не нравится Сибелла? – снова начал Тион. – Тем, что она купеческая дочь? – И добавил: - Денег у её отца не меньше, чем у моего. Но Киван вновь не повёлся на последний его выпад, и не стал заводить разговора о том, откуда лорд Тарбек берёт деньги: - Ты знаешь, что она говорила с Тайвином? - Знаю. - Хорошо. Она купеческая дочь, которая рвётся в постель сына древнейших и благороднейших домов Запада. Тарбеки, как-никак, тоже были королями. - Были, - мало ли кто ещё был королём? Власть над Западом переходила из рук одного правящего дома к другому. Все меняется. - Да, Тион! Меняется. И чем раньше вы это поймёте, тем лучше для вас самих. - Я гляжу, ты настроен серьёзно, - сказал Тион со злостью. - А где же твой брат-герой? Отсиживается в безопасном месте, пока ты воюешь? - Он командует моим авангардом. – Киван ткнул перчаткой куда-то в сторону реки. – Они сейчас за мостом, разведывают, что да как. «Стало быть, Тайвин тоже тут. Мать права…» подумал Тион. "Сказать или не сказать, что она хочет позвать сюда дядю Роджера? А ну, в пекло, пусть разбираются сами..." - Сказать по правде, с тобою и впрямь дело иметь гораздо приятнее, - признал Тион. - Тайвин не вряд ли смог бы так учтиво поговорить с моим лордом-отцом, после того, что стряслось между ними. - Вот видишь, - улыбнулся Киван. – Тайвин именно так и рассудил.  И… Тион, я хотел поговорить с тобою, - Вот оно, понял Тион. – Леди Эллин мягко стелет, да вот только кончится всё большой бедой. Быть может, тебя она послушает. И ещё прошу, неважно, что она скажет - бери своих воинов и пойдём со мной! В прозрачном весеннем небе звенел далёкий жаворонок. - Ты хочешь, чтобы я помог тебе гонять разбойников? – Тион вновь попытался сделать вид, что ничего не понимает, но это вновь вышло так неуклюже, и глупо, что Киван вздохнул. - Я хочу спасти тебя, Тион, - помолчав, сказал он. - Не хочешь брать с собой солдат из Тарбекхолла, приезжай один. Я прошу тебя, как друга. - Тайвину никогда не победить Рейнов. Дядя – опытный полководец, и один из лучших бойцов Семи Королевств, а Тайвин… - Тион, – перебил его Киван. – Против лорда Рейна сейчас выйдет не Тайвин. Против него выйдет весь Запад. «Чтобы вам всем провалиться…» горько подумал Тион. - Я поговорю с матерью, - отвечал он, помолчав. - Только потому, что ты просишь. Но это всё бесполезно. Так же бесполезно, как говорить с твоим братом. Я знаю, что она ответит. Хочешь, я прямо сейчас передам тебе её слова? - Нет. - Киван пришпорил коня. - Скажешь их мне при нашей следующей встрече! – прокричал он, и не оглядываясь, поскакал вперед - обгонять своих всадников. Тион развернувшись, медленно поехал назад. *** Ранние и долгие весенние рассветы, немолчный свист и бормотание птиц, бередили душу, и Тион совсем перестал спать. Кузня звенела с зари до зари. На все вопросы леди Эллин с улыбкой отвечала, мол, Хранитель Запада приказал всем вассалам вооружаться, помогать Кивану чистить западные леса от разбойников, но Тион видел, для чего в действительности мать точит когти. И без сомнения, в Утёсе, ровно так же, и ровно для того же точил свои когти наследник Титоса. Лорд Роджер приехал через одиннадцать дней, с отрядом из двадцати рыцарей и двадцати солдат и оруженосцев. Отец попенял леди Эллин за то, что она пригласила в Тарбекхолл такую ораву, да ещё и под конец зимы, но и мать, и дядя только отшучивались. Леди Эллин, как всегда, когда приезжал её брат, все время проводила с ним и только с ним, а к завтраку они вдвоём спускались позже всех. Дни напролёт они гуляли, ездили верхом, и просто сидели у огня, и Тиона это раздражало. Он привык проводить утренние часы с матерью, но при дяде это становилось невозможно. Тион и так был ближе с леди Эллин, чем обе его сестры, вместе взятые, но если все домашние в Тарбекхолле уже давно привыкли к этому и не обращали внимания или не смели дивиться дружбе матери и взрослого сына, то дядя не стеснялся шутить над племянником. Не менее, чем лорд Роджер, Тиона раздражал дядин оруженосец, Гавен. Парню уже подходил срок в рыцари, но смазливая мордашка, тёмно-русые кудри и большие серые глаза придавали ему совсем мальчишеский вид. Он острил, смеялся, называл Тиона «сиром» не то в насмешку, не то всерьёз. И не сводил глаз с Сибеллы. Это доводило Тиона до белого каления. Сибелла тоже была сама не своя. При леди Эллин она сидела тише мышки – люди леди Эллин сразу донесли, что что Тайвин был у отца Сибеллы в Ланниспорте, и она старалась лишний раз не привлекать внимания владычицы Тарбекхолла. А оставаясь вдвоём с Тионом, напротив, начинала бесконечно тараторить, не давая вставить ни слова. Она боялась молчания, догадывалась, отчего так мрачен Тион – и разговор с ним страшил её едва ли не больше, чем разговор с его грозой леди-матерью. Тион знал, что ему пора расстаться с Сибеллой. Подарить ожерелье из сапфиров, проводить на пристань, поцеловать и более никогда не вспоминать об их любви. Или вспоминать, потом, когда следующая женщина разобьёт ему сердце, или будет нагонять скуку долгими вечерами. Он с благодарностью будет вспоминать ведьмину внучку, её затейливые речи и жаркие ласки. Семеро, где, когда они свернули не на ту дорогу? Тион маялся и никак не мог решиться. В тот вечер они сидели в главной зале – Тион, Сибелла, Роанна с Сереллой и Том-Том. Сёстры шили, сидя у очага, малолетний сын Роанны сосал хлебную корку. Том-Том, неразлучный спутник леди Эллин, с приездом лорда Рейна, как и Тион, маялся одиночеством. Сидя на своём кресле, спинка которого была украшена ослиными ушами, шут негромко наигрывал на лютне. Из-под его ловких пальцев тихонько лилась одна и та же мелодия, то печальная, то весёлая, повторяемая на разные лады. Вечер скрашивал Гавен, который пустился в долгий и остроумный рассказ о неудачах своего отца. Шутки Гавена были на редкость хороши, многогранны и говорили о недюжинном уме и начитанности юного оруженосца, но Тиона коробила почти детская безжалостность, с какой тот рисовал им лорда Вестерлинга. - Твой отец глава одного из знатнейших домов Запада, - не выдержал он наконец. - Что толку от знатного происхождения, когда в карманах гуляет ветер, - отмахнулся Гавен. - Мне хорошо живётся у вашего дяди, сир Тион. - Сделай одолжение, называй меня по имени. - Как вам будет угодно, сир, - снова рассмеялся Гавен. Сибелла молчала. Печальная и бледная, она лишь иногда слабо улыбалась шуткам Гавена, и это было так непривычно, так непохоже на неё. Тион привык видеть свою подругу лукавой, озорной, как дикая кошка. Любые невзгоды всегда были ей нипочём. Если бы сейчас она была весела, куда проще было бы сказать ей трудные слова! - Гавен, зачем сюда приехал дядя Роджер? - А мне почём знать? – беспечно отвечал оруженосец. - Меня он не посвящает в свои дела. Моё дело сопровождать его, а не задавать лишние вопросы. Мне думается, они сколачивают войско, чтобы бить Тайвина Ланнистера. Сейчас поездят, посмотрят, кто из лордов и рыцарей встанет на их сторону, и Утёс окажется меж двух огней – Тарбекхоллом и Кастамере. «Дайте боги, чтоб это были не погребальные костры» подумал Тион. - И на чью же сторону встанет твой отец? – спросил он вслух. Гавен улыбнуся. - Никто на Западе не осмелится встать на пути у лорда Роджера. Но мой отец – человек чести. Он предан Утёсу, лорд Роджер знает об этом и не станет его спрашивать лишний раз... Тем более, что я, считай, в заложниках у твоего дяди. Тион криво усмехнулся. - Предыдущим заложником-оруженосцем у дяди был Киван Ланнистер. Что говорит лорд Роджер о твоих успехах? Ты чистишь ему доспех лучше Кивана, или хуже? - Как бы вам ответить? – Гавен сделал хитрое лицо. – Киван твой друг, а твоя леди мать его недолюбливает… Даже и не знаю, какой ответ будет верным. - Лорд Роджер не учил тебя, что для рыцаря есть только один верный ответ? - Лорд Роджер учил меня, что рыцари бывают умные и глупые. Тион раздражённо вздохнул. - Что за песню ты играешь, Том-Том? – он обернулся к шуту. - Я никогда её прежде не слыхал Том-Том встрепенулся. - Разумеется, мой юный лорд. Ведь я её ещё не сочинил. Как досочиню, так и непременно спою, и вам, и вашей леди-матушке. - О чём она? - О красном льве и золотом льве, - отвечал Том-Том, перебирая чуткие струны. – О том, как молодой рыцарь пришёл к могучему и грозному лорду, и потребовал от того преклониться. - И что же было дальше? - Этого я пока не знаю. На лестнице послышались голоса. «Легки на помине!» подумал Тион с досадой. Двери открылись, и на пороге возникла леди Эллин. Накидка тончайшего мирийского шёлка багряной волной стекала с плеч владычицы Тарбекхолла, лицо её было прекрасно и жутковато – Тион с первого взгляда понял, что мать в великолепном расположении духа. За плечом леди Эллин высился лорд Роджер. - О чем здесь беседует молодежь? – звучно спросил дядя. Он вошёл, и в горнице разом стало тесно от его жизнерадостной силы и громового голоса. Леди Эллин стремительно и плавно прошествовала через покои, и опустилась в кресло. Улыбка её сверкала, только глаза были холодными и злыми. Прежде Тион пугался, когда мать была весела и зла, но сейчас он почувствовал лишь усталость. Он понял вдруг, что устал бояться матери, бояться разгневать её, бояться опечалить. Ему отчаянно захотелось выбежать прочь, сбежать вниз, во двор, и верный Танец унесёт его куда глаза глядят, в весенний лес, к Кивану, или в Ланниспорт, к шлюхам… Седьмое Пекло!.. Он не хотел быть здесь с дядей и матерью, но прежде надо было забрать отсюда Сибеллу. Однако, это оказалось сложнее всего. Мать, устроившись в креслах, пригубила вина: - Гляди, Роджер, вот она! - сказала леди Эллин, указывая на несчастную Сибеллу бокалом. – Вот подруга Тиона. Красавица Сибелла, внучка Мэгги Жабы, дочь богатейшего купца всего Ланниспорта! Хороша, не правда ли? - Леди Эллин, прошу вас, - робко молвила Сибелла. Подле рослого Гавена, она казалась совсем маленькой и беззащитной. В её тёмных глазах плескался страх. Страх, страх. Как же Тион устал от страха!.. Даже на войне он столько не боялся, сколько в родном доме, под крылом у леди Эллин. Дядя Роджер навис над сжавшейся в кресле Сибеллой огромной рыжей громадой: - Само очарование, - пророкотал он, склонившись перед нею и целуя её руку. – И украшение Запада. Тион, а у тебя губа не дура! – Тион побледнел от гнева. Дядя продолжал: - Я гляжу, и юный Гавен не в силах устоять перед этой красотой. Шутник-оруженосец внезапно залился малиновой краской. Тион и подумать не мог, что бесстыдник так умеет. Леди Эллин, вновь поднесла бокал к губам, и, неожиданно, соизволила обратиться к Сибелле напрямую: - Скажи, дитя моё, о чём твой отец сговорился с Тайвином? Тион заскрипел зубами. - Я не знаю, миледи, - кротко отвечала Сибелла. – Меня там не было. Это был совет купцов, он проходит за закрытыми дверями… - Но неужели у тебя не догадок? - Я полагаю, они беседовали главным образом о Железнорождённых. - А не главным? – в голосе леди Эллин мгновенно зазвенело тихое бешенство. Сибелла быстро взглянула на неё, вновь опустила глаза. И вдруг – Тион ясно почувствовал это – решилась. - Отец мой, как многие деятельные люди невысокого происхождения, тяготится своим положением. – Голос её, сначала тихий и слабый внезапно окреп. – Вот уже несколько лет он разными путями силится получить какой-нибудь титул, пусть даже небольшой. Леди Эллин тихо рассмеялась. - Почему же он не идёт к Титосу? У нашего Хранителя Запада титул можно купить. - Мой отец опасается, что следующий лорд Утёса будет недоволен теми, кто получал гербы за золото у его отца. Глаза матери вспыхнули, как самый страшный огонь Седьмого Пекла. Изумруды заискрились на её груди. Она порывисто протянула пустой бокал чашнику, и Тион старательно отвёл глаза от выреза её платья. Боги как она прекрасна! Тион внезапно с ужасом почувствовал, как в штанах становится тесно. О Семеро! - Сибелла, дитя моё, - голос матери звучал вкрадчиво, и от этого ещё более жутко. – Говорят, твоя бабка умеет видеть будущее. Весь Ланниспорт ходит к ней. Скажи, что она говорит про Тайвина? Будь всё проклято! «Думай о Сибелле, о Сибелле!» Тион невидящим взором уставился на Сибеллу, на её точёную фигурку, стройную и грациозную, как у Детей Леса со старинного гобелена, но перед его мысленным взором были груди матери, нагие и прекрасные. - То же, что и все остальные, - хрипло ответила Сибелла, с решимостью человека, шагающего в пропасть, - Тайвин станет Десницей, и будет править всеми Семью Королевствами. «Думай о Тайвине, если не получается думать о Сибелле!..» Будь прокляты Семь Королевств, если Тайвин и впрямь сядет на Железный Трон!.. Почему, почему из всех сыновей Титоса, принц Эйрис выбрал самого дурного на голову! Верно потому, что и сам принц Эйрис – тот ещё подарок. Просто Тайвин и Эйрис нашли друг друга, а Семь Королевств будут расхлёбывать кашу, которую эти двое заварят. Думать о Тайвине, как ни странно, помогло куда лучше, чем думать о Сибелле – напряжение между ног пропало, как будто его там отродясь и не бывало, а ослепительные груди леди Эллин растаяли. «Седьмое Пекло!» Тион незаметно провёл рукой по лицу. Что же это такое! - А что она говорит о тебе? - Леди Эллин снова пригубила вина. «Надо бежать отсюда. Хватать Сибеллу и бежать, прочь, прочь!.. - Матушка, - встрял было Тион, но мать властно вскинула прекрасную белую руку, делая сыну знак молчать: - Что она говорит тебе? Говори правду. Я увижу, если ты солжёшь, Сибелла. Вне сомнения, под таким испепеляющим взглядом, как взгляд леди Эллин, убедительно солгать не смог бы и сам Том-Том. - Моя бабка напророчила мне, что моя дочь станет королевой. Такого Тион от Сибеллы ещё не слыхал, хотя в постели она частенько пересказывала ему прорицания своей бабушки. - Как?.. Твоя дочь выйдет за принца Рейгара? - Мать видно тоже так удивилась, что забыла разгневаться. – Я не знаю, - отвечала Сибелла, разглядывая подол своего платья. – Ещё она говорит, что Рольф станет лордом Кастамере после лорда Роджера. Все обернулись к дяде. Тот в веселом недоумении поднял бровь. - Кто такой Рольф? – леди Эллин окончательно развеселилась. - Мой брат. – Мать снова рассмеялась, на этот раз уже искренне. - Она видела его лордом Кастамере, - продолжала Сибелла, - но замок в её видении лежал в руинах. От слов Сибеллы на душе у леди Эллин явно полегчало. - Погадай нам, - с улыбкой сказала мать, и поправила мирийскую накидку на плечах, удобнее устраиваясь в креслах. - Прошу вас, леди Эллин… - Мне скучно. Я хочу узнать наше будущее. Твоя бабка наверняка учила тебя гадать. Ведь так? - Да, - тихо отвечала Сибелла. - Матушка, - вновь начал было Тион, вставая, но леди Эллин гневно раздула ноздри: - Я приказываю. И Тион вновь, по привычке, сел на лавку. Боги, как увести Сибеллу отсюда, пока опять не вернулось наваждение? Стискивая зубы, Тион вновь подумал про Тайвина. Сибелла покорно взяла с подноса дорнийское и капнула в чашу с водой. - Что ты видишь? - Трех больших красных львов, - отвечала Сибелла, и добавила в чашу арборского – Теперь вижу трёх маленьких золотых. - И что? Какие львы побеждают? - Я не знаю. - Сибелла размешала вино в воде. - Я хочу знать, когда умрёт гадёныш Тайвин, - молвила леди Эллин. – Я не верю, что эта сволочь проживёт долго. Его непременно кто-нибудь прикончит. Сибелла снова капнула в чашу дорнийского. - Я не вижу его смерти, - отвечала она. – Быть может, его убийца еще не родился на свет. Леди Эллин поджала губы - А теперь погадай для меня. Мою смерть ты видишь? - Прошу вас леди Эллин, - снова взмолилась Сибелла, и Тион, наконец, не выдержал. Вскочив на ноги, он быстро подошёл к Сибелле и взял её за руку: - Пойдём, - сказал он твёрдо. – Матушка, прошу простить нас, мы уходим. - Останься, - властно сказала Эллин, но Тион уже волок Сибеллу к двери. - Пусть идут, - добродушно сказал дядя Роджер. – Оставь детей в покое, сестрица. *** Сибелла калачиком свернулась на краю кровати, и Тион с жалостью и тоской смотрела на её стройную спину, на каштановые кудри, розовые ступни. Когда-то она сводила его с ума, а теперь… Он вытер пот со лба, накинул сорочку, натянул штаны и, накинув на плечи шерстяной плащ, вышел на наружную террасу. Вокруг звенела и гукала весенняя ночь. Сибелла, Сибелла. Что думать! Тион больше не любит ее. Да и любил ли он её когда-нибудь? Она всего лишь девчонка, хитрая, ловкая. Быть может, прав Киван, и лишь ей нужен титул, так же, как ее отцу. Что-ж, пусть так. Все хотят титул, не всем посчастливилось родиться потомком королей… Тион перегнулся через парапет, и увидел свет в окошке леди Эллин, пробивающийся через тяжелый бархат. Одинокое окошко на тёмной громаде замка горело, как тусклый оранжевый глаз свернувшегося зверя. Чем занята леди Эллин, неужто молится? А если молится – кому из Семерых? Уж точно не милосердной Матери! Если и молится, то Неведомому, просит у него смерти для всех сыновей Джейн Марбранд. Тион стиснул зубы. В невесёлом раздумии, он опустил голову, и вдруг насторожился. Кто-то ещё не мог уснуть этой весенней ночью, и этим кем-то был дядя Роджер. Он шёл быстро и тихо, не так, как гуляют во время бессонницы. Миновав внутренний двор, дядя скрылся в тёмном проёме арки. Проклятье! Тион похолодел. Он снова представил себе обнажённую мать, ее подпрыгивающие груди. Облившись холодным потом, он с усилием вообразил себе грудь Сибеллы. Прелести Сибеллы были совсем небольшими, как и у его первой женщины – молоденькой светловолосой дочери сапожника в Утёсе, а у леди Эллин была пышная грудь, как у красивой черноглазой шлюхи, с которой все они спали на Ступенях. Всё было напрасно. С бешено колотящимся сердцем, он смотрел на светящееся окошко матери. Окошко погасло. О боги! За что! Тиона замутило, и он опрометью бросился обратно в спальню. На завтрак дядя и матушка спустились, как обычно, вдвоём, весёлые и невозмутимые, и от одного их вида Тиону вновь стало дурно. Ночью ему приснился кошмар. Ему снилось, что он ложится с Сибеллой, но как только он входит в неё, она оборачивается леди Эллин. Мать хохочет, ее огненные кудри рассыпаются по жемчужным плечам, зелёные глаза горят, как дикий огонь, а затем дверь распахивается, и входит обнаженный дядя Роджер со своим огромным валирийским мечом. Он хватает Тиона и с хохотом швыряет на пол, и они с матерью снова сплетаются, как львы в течке. Тион проснулся с воплем, и до утра пролежал на кровати, бездумно глядя в полог над головой, боясь закрыть глаза. Он больше не мог смотреть на леди Эллин без головокружительной тошноты, а дядю Роджера ему хотелось убить. Зачем, зачем дядя тут? Отец, как ни странно, немного повеселел в последние дни. Что из всех неурядиц томило лорда Вальдеррана более всего - позорное ли пленение, обида на леди-жену, или же попросту ему мучительно хотелось поехать выпивать в Утёс к Титосу, как прежде, а теперь этого было нельзя – Иные знают, но сегодня лорд Тарбек наконец посветлел лицом и сидел за столом почти весёлый. Сёстры болтали и смеялись, братья дружно хохотали. Тион смотрел на всю их семью и ему было жутко. Кто они все, как они оказались тут, и куда они все идут? Голоса раздражали его, хотелось, чтобы все они уже замолчали и шли в септу, замаливать грехи. Тион прикрыл глаза, но перед внутренним взором снова засверкали груди леди Эллин, и его чуть не врывало на скатерть. На плечо ему легла тяжёлая рука, и Тион, мрачно поднял глаза. - Поедем на охоту, - лорд Роджер слегка встряхнул Тиона. Ему всегда становилось не по себе, когда он представлял чудовищную дядину силу, и как это страшно, оказаться у него на пути. - Какая охота весной? - хмуро отвечал Тион. -Звери тощие, безрогие, мех клочьями. - Проветримся, - отвечал дядя. – Говорят, в вашем лесу бегают львята. Если повезёт, подарим твоей матери золотую шкурку. Он подмигнул Леди Эллин, и та залилась смехом. Голос дяди не оставлял места для возражений и Тион, выбравшись из-за стола, мрачно поплёлся одеваться и седлать Танца. В конце концов, он так и так собирался выехать в лес сразу после утренней трапезы – сидеть в замке и смотреть на лица своих родных у него уже не было никаких сил. А там, в лесу, глядишь и удастся удрать. Быть может, он встретит Кивана, предупредит его об опасности… Нет, нет, нельзя. Нельзя предать родную кровь! Разве может он, ради Ланнистера, предать мать и дядю Роджера... *** Весь день прошёл в тягостных и бессмысленных разъездах. Они заехали в три соседских рыцарских замка, и всюду хозяева их встречали смущенно. Вне всякого сомнения, в каждом из этих дворов прежде побывал Киван. Соседи лорда Тарбека опасались отказывать в лицо брату и сыну леди Эллин, никто прямо не осмеливался сказать, что они не станут бунтовать против власти Утёса. Но Тион, чем дальше, тем больше, осознавал всю безнадёжность их затеи. - Неужто вы боитесь Титоса больше, чем Эллин Рейн, сир? – полушутя спросил дядя. Перед ним стоял толстый, старый рыцарь с полосатым ястребом на гербе. - Я и так должен лорду Ланнистеру столько, что, если продам половину замка, вместе со слугами и скотиной, не сумею расплатиться, - отвечал тот. – Чего же вы хотите от меня, лорд Роджер? - Если вы не встанете под знамя Утёса, когда дело дойдёт до драки, я вам этого не забуду. «Как и не забуду, если встанете» - читалось в дядином голосе. Ястребиный рыцарь горестно опустил седую голову. Тион покачивался в седле, в такт мягкому шагу коня, и злился. В какую же отчаянную и глупую затею они ввязались, всем домом. Он уже твёрдо решил, что как только всё закончится, уедет с Запада, хотя бы ненадолго. В Королевскую Гавань, в Вольные города... Он уже успел повидать мир на своём коротком веку, но те дальние земли, что он прошёл за год войны – лишь малая часть того, что есть на белом свете. Уехать бы прочь, подальше от леди Эллин, от Тайвина Ланнистера, от дяди, будь он неладен. Перед ним ехал Гавен, чуть справа и позади лорда Роджера, как полагается оруженосцу. Тиона бесило, что Гавен всё время торчит поблизости, всё слышит, а потом наверняка развлекает друзей остроумными сплетнями. Прогнать бы его, но тогда не останется никаких оправданий, и придётся говорить с дядей. Нарядный, серый в яблоках короткохвостый жеребчик Гавена, тоже раздражал Тиона. С гривой, подстриженной торчком, он был похож на детскую-лошадку-качалку, и хотелось пугнуть его так, чтобы он взбрыкнул и сбросил всадника. Рыцари негромко беседовали, смеялись, со всех сторон сыпались суровые воинские шутки, и Тион решился. Пришпорив Танца, он нагнал дядю, и пристроился к нему, стремя в стремя: - Дядя, - с деланным равнодушием спросил он. – Скажи, почему ты не женат? Он ожидал, что дядя смутится, или хотя бы замешкается перед ответом, но нет. - Не могу найти себе достойную женщину, - рассмеялся лорд Роджер. - Достойную тебя? Дядя вздохнул. - Видишь ли, Тион, - отвечал он. - Так вышло, что я всю жизнь смотрю на твою мать. А никого умнее и красивее неё не сыскать на всём белом свете. Скажи, могу ли я полюбить когда-нибудь, если все женщины уступают моей родной сестре? Дядя сказал это так просто, что Тион растерялся. Дядя - так же, как и мать - с детства казался ему лучшим из людей. Лорд Вальдерран в молодости тоже был грозным воином, и он был из рода королей, но он был сед, толст, некрасив. У него уже были свои старшие сыновья, с которыми он был дружен. А семья леди Эллин словно жила отдельной жизнью, и главой этой семьи была она. А он, Тион, для всех был сыном леди Эллин, и племянником могучего Роджера и хитроумного Рейнарда. - Но ты лорд, тебе нужны наследники. - У меня есть Рейнард и ты. – Тион раскрыл было рот, но дядя не дал ему договорить: - Твоя мать любит тебя без памяти. У Вальдеррана трое наследников вперёд тебя – Тарбекхолл отойдёт к ним, а тебе достанется богатейший замок Запада, со всеми его золотыми шахтами и сокровищницами. Тион представил себе туманный замок, увитый плющом. Мох на тысячелетних стенах тёмно-красного, почти чёрного, камня. Бледные, хрупкие стебли, пробивающиеся из каждой щели меж плитами двора. «Пусть на войне полягут все сыновья Титоса и все сыновья Вальдеррана! И тогда наследником останется наш Тион. Останутся только Рейны. Только Рейны!..» Тион поёжился. - Бросай свою красавицу-купчиху. - Продолжал дядя. - Если хочешь, Киван подарит ее жадному отцу титул. Она все делает только из-за своего отца. Киван. О Семеро! Почему они все так уверены, что им удастся избавиться от Тайвина. - Дядя, - спросил Тион. – Скажи, мы можем победить? Ты же видишь всех этих рыцарей и лордов. Они попрячутся при первом звуке боевой трубы, и никто не всанет на нашу сторону. - А на сторону Тайвина? - глаза лорда Роджера лукаво сверкнули. – Кто сильнее, Тайвин или я? Кто из нас двоих опытнее, кто лучше владеет мечом, кто из нас умеет командовать войском? Уверяю тебя, все они не станут ввязываться в нашу войну. Они будут сидеть за своими стенами, и ждать, чем всё закончится. А чем всё закончится мы скоро увидим, что гадать заранее! - Но дядя, за Тайвином – король! Даже если сейчас ты разобьёшь Ланнистеров, Джейхерис – не Эйгон. У Эйгона виноватым всегда был грандлорд, который не может уследить за своим королевством, но у Джейхериса всё иначе. Он попросту сметёт нас. А никого, кроме потомка Герольда на троне Запада он не потерпит. - Король Джейхерис строг, но справедлив, - улыбнулся дядя. – Но о троне Запада, я, в отличие от твоей леди-матери, даже не думаю. Зачем он нам? На троне Запада должен сидеть Киван. - Тогда зачем всё это? Киван и так будет править Западом, а Тайвин уедет в Королевскую Гавань. - Ты слишком хорошо о нём думаешь, если считаешь, что он будет сидеть в Красном Замке и оставит нас в покое. Не из того теста он слеплен. Как и твоя мать. Как думаешь, если бы Эллин была бы нравом как Серелла или Роанна, дошли бы мы до войны? Тион пожал плечами. - Думаю, что нет. - Верно. Девятьсот девяносто девять человек из тысячи никогда не станут баламутить народ, и найдут, чем заняться. Вся возня всегда начинается с кучки самых беспокойных, вроде Эллин или гадёныша Ланнистера. Стоит убрать его, и Запад успокоится вновь, всё станет, как прежде. - Но мы будем мятежниками! Дядя обернулся с хитрой улыбкой. - Мятеж – дело неудачников, парень. Я предпочитаю «восстание». Солнце перевалило за полдень и стало клониться к вечеру. Дорога давно уже шла через тёмный густой ельник, и они ехали под его тёмным пологом. За лесом должна была быть деревня, а к северу от неё проходил Золотой тракт - дядя намеревался к вечеру добраться до постоялого двора. Тион не любил постоялых дворов, он предпочёл бы вернуться в Тарбекхолл, но лорд Роджер завтра собирался перебраться на ту сторону холмов, под Глубокую Нору. Это был старый лес – здешним елям было не менее двух сотен лет. Высокие, смолистые стволы уходили далеко ввысь, а ветви за долгие годы сплетались, местами образуя почти сплошной шатёр. Дорога, ровная и хорошо набитая, была усыпана ковром бурой хвои, скрадывающим стук подков, и Тион, в чутком лесном сумраке, потерял счёт времени, размышляя о своём. Расстаться, расстаться с Сибеллой... Купеческая дочь - не пара потомку королей, и, раз её папаша снюхался с Тайвином – Отец Небесный ему судья. Пусть Сибелла уезжает в Ланниспорт, а там или сам купец, или Тайвин найдёт ей жениха. Тоска снова сжала сердце Тиона своими гадкими щупальцами. О чём они только думали! Бедная, бедная Сибелла, ведь она любит его, и Тион тоже терял от неё голову. А леди Эллин разговаривала с нею только потому, что её отец богаче лорда Тарбека. «Дочь – королева, брат – лорд Кастамере...» Что за бессмыслица! Лорд Кастамере – дядя Роджер, бездетный, отчаянный рубака. Может, о том и речь? Оба дяди погибнут от рук Тайвина, так и не оставив наследников? Впереди появился межевой столб с гербом - три черных пса на желтом поле. - Это ещё что? – удивился лорд Роджер, натягивая поводья. – Сколько живу на Западе, такого не видел. Это кто-то из вассалов Вальдеррана? - Клиганы, - пожал плечами Тион. – Мы с братьями бывали тут на охоте. Это рыцарский дом, но живут они тут не так давно. - Поедем посмотрим, - дядя повернул коня. – Хороший повод познакомиться. – У них прорва злобных псов, и гостей они не жалуют, - подал голос Эдрик. Дядя Роджер рассмеялся: - Не льву бояться собак! А коли собаки злые, так только интереснее. Тион хорошо помнил Клигана-сына. Угрюмый, черноволосый мальчишка в Утёсе, оруженосец лорда Титоса, хотел играть с ними, с детьми лордов и леди, но стеснялся, и всё время болтался с конюшонком и поварёнком. Тион ещё тогда удивлялся, как оруженосец водит дружбу не с детьми лордов, а с прислугой. Леди Эллин бы такого не потерпела, но в Утёсе и не такое бывало. По смутным воспоминаниям Тиона, дорога где-то здесь спускалась в глухой овраг, и потом выводила к маленькому уединённому замку, увитому диким виноградом. Но сколько ехать туда, он не помнил. Лужи по обочинам мерцали в узких стрелах солнечного света, пробивавшегося сквозь дремучие лапы. В сумраке гулко барабанил дятел, журчали ручьи, тинькали синицы. Весенний лес дышал смолистым запахом хвои и земли, медленно и глубоко. Когда дорога вывернула на склон оврага, Тион увидел, что память его не обманула – впереди показался небольшой вал, сложенный из серого камня. Высоченные ворота были распахнуты настежь, и Тион, вслед за лордом Роджером, въехал во двор. Как и предупреждал сир Эдрик, поднялся оглушительный лай. Со всех сторон к ним кинулись огромные псы, и Тиону поначалу показалось, что их не менее десятка. Однако, вскоре он понял, что их всего пять, но они были чудовищны – ничего подобного не было ни на одной псарне Запада. Танец злобно прижимал уши, задние лошади напирали на передних. Собаки бесновались, но замок перед ними хранил безмятежное спокойствие, словно внутри никого не было. Дядя, не выдержав, рявкнул громовым голосом: - А ну, молчать! Псы умолкли на миг, и тут же залились снова, еще громче. Тион раздражённо оглядывал двор. Амбар, курятник, коновязь, маленькая кузня. Две ладные, бело-рыжие коровы равнодушно жевали сено, не обращая внимания ни на собак, ни на чужих людей. Наконец, в доме стукнули ставни, а ещё через несколько мучительных мгновений громоподобного лая, распахнулась дверь, и на крыльце появился высокий седоватый человек на деревянной ноге. Он резко свистнул, и собаки разом притихли. Повисла гулкая весенняя тишина. Одноногий неторопливо спустился во двор, и псы прижались к его коленям, ворча и виляя хвостами - Кто хозяин? – звучно спросил дядя Роджер. Лай раздосадовал дядю, меж бровей его появилась грозная складка. - Я и есть, милорд, - неожиданно, не менее звучным голосом, отвечал одноногий. – Чем могу служить славному владыке Кастамере? Он был одет опрятно и чисто, но очень уж просто – по одежде и не поймёшь, какого он сословия, а воинской выправки у него вовсе не было. Если бы Тион не видел его прежде, то никогда бы не принял его за рыцаря. Дядя смягчился. - Неучтиво ты встречаешь гостей, хозяин, - сказал он, притворно хмурясь. - Для меня большая честь видеть вас тут, милорд, - не смутился Клиган. – Не взыщите – говорят, в наших лесах рыщут недобрые люди, а я немощен, и я прежде смотрю, как встретят гостей собачки. - Однако же, ворота ты держишь нараспашку. – Усмехнулся лорд Роджер. Одноногий хозяин развёл руками: – Мои ворота лихих людей не удержат, так зачем запирать? Дядя покрутил головой. Меж тем, на крыльцо вышел длинный, угрюмый черноволосый Клиган-сын, и его мать – маленькая, невзрачная женщина. Они молча поклонились, но остались стоять на крыльце, с тревогой глядя на вооружённых чужаков, заполонивших их двор. - Кто вы? – спросил дядя. - Клиганы, милорд, - отвечал одноногий хозяин. – Это мои жена и мой сын. Ни моему сыну, ни мне довелось сражаться под вашим знаменем, но мои братья и братья моей жены стояли рядом с вами на Ступенях. - Добро! – отвечал лорд Роджер. – Стало быть, все вы – достойные сыны Запада. Не обижайся, но вашего герба я не помню. - Герб этот мой, - отвечал хозяин. – А братья мои были простыми солдатами. - Твой сын рыцарь? – спросил дядя, кивая на угрюмого юношу. - Милостью Воина Небесного. Через месяц хочу его женить. - Что же, невесту уже нашли? - Уж давно. Готовимся к свадьбе. - Подойдите ко мне, сир, - властно приказал дядя. Парень смущённо вышел во двор. Казалось, ему больше всего хочется спрятаться за какого-нибудь из своих волкодавов, но он мужественно подошёл к лорду Рейну. - Сир, если вы встанете под моё знамя, я вас не забуду. Клиган-младший потупился, но его одноногий отец сверкнул глазами: - Прошу не гневаться, милорд, - сказал он, - Но мне, в моей глуши, казалось, что война закончилась… Неужто что-то новое? Идём бить Железнорождённых? Дядя рассмеялся. - Железнорождённые будут после, а пока хочу навести порядок в Западных Землях. К концу этого месяца будет поход. Но лучше не жди, отправляй сына со мною сейчас. Есть у него конь и меч? - Были где-то. - Я дам ему хорошего коня и добрую сталь. Сам знаешь – кто приходит последний, получает что осталось. Клиган смотрел на дядю прищурившись, и Тиону не нравился этот прищур. На лорда Рейна все смотрели с подобострастием или просто со страхом, а этот лесной рыцарь уж очень своенравно держался на своём клочке земли. - Где ты потерял ногу? - Голодная львица. Кабы не волкодавы, отправился бы я к Неведомому. - Что же случилось с той львицей? – Спросил дядя. Тион покосился на волкодавов. - Если изволите войти в дом, милорд, я покажу, что с нею сталось, - усмехнулся Клиган. - Славные псы. Как закончим со львятами, пришлю к тебе своего псаря – пусть выберет для меня парочку побойчее. - Дурное дело - охотиться на львят, - сказал одноногий рыцарь. - А на львиц? – поднял бровь дядя Роджер. - Та львица напала на моего лорда. Дядя нахмурился. - Вот как. Занятная, наверное, история. Что-ж, бывай, - молвил он, и развернул коня к воротам. Тион встретился взглядом с Клиганом-сыном, и кивнув ему на прощание, толкнул Танца, и двинулся за дядей вслед. - Неужто не зайдёте, милорд? – прокричал вслед одноногий. В его зычном голосе слышалась насмешка. – Моя жена только что вынула хлеб, а у меня есть добрый эль для дорогих гостей! - Зайду в конце этого месяца, -  бросил через плечо дядя. – Сейчас недосуг. - Уж больно тут псиной воняет, - тихо проворчал Эдрик. Тион был уверен, что одноногий услышал его слова. Семеро, как он устал от людской глупости! Он закрыл глаза, но перед его мысленным взором снова закачались ослепительные груди леди Эллин. «Как вернусь в Тарбекхолл, сразу к мейстеру». Солнце уже катилось к закату. Между могучих стволов то тут то там стали попадаться замшелые валуны, которые постепенно сменились скалами. Они вьехали в Золотые Холмы – здешние невысокие горы. Встретить бы сейчас Тайвина Ланнистера, думал Тион. Лорд Роджер смог бы убить его голыми руками, даже одной рукой. Впрочем, нет, одной бы всё-таки не смог. Тион представил, как дядя убивает Тайвина, но от этого ему почему-то стало тошно, а от накатившей дурноты перед мысленным взором тут же опять возникла хохочущая леди Эллин с подпрыгивающими грудями. Седьмое Пекло! Тион снова почувствовал, как набухает его плоть, и облился холодным потом. Ему захотелось взять меч и с размаху всадить в широкую спину дяди, прямо промеж лопаток. Он представил себе кровь, страшный вопль дяди Роджера, но груди не исчезали. Он прыгали, а дядина кровь струилась, стекая в ложбинку меж ними, и дальше, дальше, дальше… Тион тихо застонал сквозь зубы. Наверное, он сходит с ума. Что с ним творится? Неужто он и впрямь желает собственную мать? Мыслимое ли это дело! Тиону не у кого даже было спросить об этом. Его лучший друг, Киван, вряд ли смог бы ему что-то посоветовать - сам то он осиротел ещё ребёнком. Тион, как ни странно, хорошо помнил лицо леди Джейн. Строгая, неприветливая, в детстве, она казалась ему мраморным изваянием. Да и кто угодно казался бы, по сравнению леди Эллин Рейн… Надо сходить к мейстеру, попросить у него трав, отгоняющих кошмары и дурные видения. Сумасшедший старик не понимает, в какой руке у него ложка, а в какой – чернильница, но все, чему его обучили в Цитадели полвека назад, помнит яснее ясного. Дорога, идущая по дну ущелья, всё ещё хранила следы зимних метелей – между валунов тут и там светлел старый слежавшийся снег. Талая вода, сбегая со скал, журчала со всех сторон, размывая раскисшую глину. По обочинах желтели первые цветы, а можжевеловые кусты, за день нагретые солнцем, тянули к небу свои корявые ветви, наполняя воздух терпким ароматом, который смешивался с запахом сырой земли. Внезапно Танец прижал уши и протяжно захрапел. Тион, очнувшись, подобрал поводья, конь заплясал на месте. Следом за Танцем стали беспокойно пятиться и остальные лошади. Только громадный стально-серый жеребец лорда Роджера вёл себя спокойно. - Какого иного? – недоумённо проворчал дядя. Что было впереди, они не видели. - А ну-ка! – лорд Роджер протянул руку, и Гавен перекинул ему копье. Дядя медленно поехал вперед. Следом за ним потянулись остальные всадники. Тион тревожно заозирался. Что напугало коней? Лавина? Весенние горы ненадёжны. Он представил себе, как на них обрушивается лавина, и в животе у него неприятно похолодело. Проклятье! В предвечернем небе, на головокружительной высоте, крохотными точками плавали стервятники. Внезапно впереди раздался приглушённый рокот. Танец прянул в сторону, и Тиону еле удалось его удержать. - Да чтоб тебя! – выругался он. Впереди, подпрыгивая, посыпались камушки, раздался утробный рык, и на дорогу клубком скатились два горных льва. Кони передних всадников с визгом встали на дыбы, задние заметались, кто-то понёсся назад. Громадные звери, рыча, рвали друг друга так, что во все стороны летели клочья шерсти. Это длилось не более пары мгновений, звери расцепились и опрометью бросились прочь по дороге, и мгновенно взобрались вверх по склону и скрылись из виду в зарослях терна. Дядя Роджер проводил львов восхищённым взглядом. - Это знамение, мои лорды, - крикнул сир Эдрик. Конь унёс его на склон, и никак не хотел возвращаться на дорогу. – Быть войне с Утёсом! Тион растерянно глядел на следы громадных лап, отпечатавшихся в рыжей глине под копытами коня. Всё произошло так быстро, что он даже не успел испугаться. «Решено, - подумал он твёрдо. - Как вернёмся в Тарбекхолл, пойду к мейстеру. Иначе я и впрямь поврежусь рассудком!..»