Стрижка

Кто-то однажды сказал Броку, что у него стильная стрижка и «как называется, мне тоже хочется выглядеть так горячо». И не то, чтобы Брок против, но самому бы знать, на самом деле. Слышавший его ответ Таузиг — сам лысый как коленка — сказал Броку, что его стрижка зовется ирокезом. Брок показал умнику фото индейцев, рокеров и байкеров и спросил, кто из них — он. И еще — с каких пор Джош хоть что-то понимает в волосах. Потом Роллинз додумался назвать его фирменный беспорядок на голове полубоксом. В тот день Брок доказал себе, Джеку и новичку из Дельты, что бокс у него в жизни точно не «полу» и весь — на ринге. Следующей была Мэй и идиотское название андеркат, которое она произнесла посреди переполненного кафетерия ЩИТа. В том самом месте, где люди — в идеале — просто ели и не обращали внимания на остальных. Но где ЩИТ, а где идеал. В кафетерии ЩИТа любопытство достигало апофигея, а умение не лезть не в свое дело стремилось не то что к нулю — к неизвестной Броку отрицательной величине, означающей примерно «я влезу тебе под кожу и выпью мозги через трубочку, чтобы узнать что-нибудь интересное». Будто мало было Броку идиотских слов в СТРАЙКе. Когда в тот же день Брок зашел к девочкам из статистики уточнить пару вопросов по отчетам, то краем уха уловил, как они обсуждали — правильно, что же еще-то обсуждать?! — какими средствами Брок так красиво укладывает «помпадур». Когда он услышал это слово, то впал в ступор минимум на минуту и только таращился в ничто как идиот и чуть не сшиб Кетти из финансов. Встряхнув головой, Брок попытался вернуть себе душевное равновесие, но стало не сильно лучше. Потому что — кто вообще такое выдумал? — пом-па-дур. Словом, несколько дней Брок слышал за спиной не стихающие шепотки на самую идиотскую тему из всех очень идиотских тем неформального общения агентов — название стрижки Брока Рамлоу. И иногда еще — обсуждение того, горяч ли он из-за стрижки или из-за чего-то другого. Хорошо хоть об этом его не спрашивали! Когда после затянувшейся миссии Брок заметил, что челка перестала держаться как надо и лезет в глаза, он понял, что пора узнать новый адрес хохотушки Лиззи и убрать к чертям все лишнее на своей голове. И вот, сидя в кресле с простыней вокруг шеи — это пелерина, Брок, милый — он понял, почему не знает название своей стрижки. Потому что… — Все как месяц назад, Лиззи.