Oblivion

      Кандалы молниеносно защелкнулись на тонких предплечьях, издавая противный лязг металла, остро режущий даже самый невосприимчивый слух. Белые крылья за спиной нервно подрагивали от повисшего напряжения в воздухе, пока Миранда, сжав ладони в кулаки, пыталась расшатать неустойчивый стул, к которому ее приковали пару секунд назад. Геральд оглядывал врача с ног до головы, не веря, что она могла их предать.       — Какого черта?       Шатенка в недоумении смотрела то на преподавателя, то на Мамона, пытаясь вызвать хоть каплю сочувствия. Бывший страж проигнорировал жалостливый взгляд, медленно подходя к женщине. Приземлившись на корточки, он взял ее за подбородок, вынуждая посмотреть строго в глаза.       — Как тебе удалось это провернуть?       Голос демона звучал твердо, отдавался гулким эхом от пошарпанных стен темницы, пока заливистый смех раздавался из главного зала, что находился неподалеку. Миранда злобно оскалилась, взглядом прожигая в демоне огромные дыры. Геральд опустился рядом.       — Это ты освободила Абигора, не так ли? — холод светло-голубых глаз прожигал насквозь, заставляя девушку невольно содрогнуться от опасного положения. — Ты больше не на нашей стороне.       — Я понятия не имею, о чем вы, — выплюнула врач, смиряя ненавистным взглядом каждого из мужчин поочередно.       Входная дверь скрипнула, заставляя всех троих обернуться: тяжелыми шагами Сатана приближался к предательнице, всем своим видом давая понять, что демонам лучше отойти. Если до этого момента все было относительно спокойно, то сейчас шатенка занервничала сильнее, мысленно проклиная все живое за то, что стул никак не хочет поддаваться. Дьявол церемониться не стал: Геральд даже охнуть не успел, как Миранде прилетела звонкая пощечина, а та невольно откинула голову от неожиданного удара.       — Где они прячутся? — Сатана говорил спокойно, и лишь резко выделяющиеся скулы выдавали его бешенство.       — Я не понимаю, о чем вы, — стиснув зубы, Миранда повторила фразу, почти прошипев ее.       Последовала вторая пощечина. Врач закашлялась, сплевывая на каменный пол первые сгустки крови. Ее крылья будто бы обезумели: они рвались из стороны в сторону, пытаясь высвободиться и защитить хозяйку от самого дьявола. Мамон и Геральд молча наблюдали за пыткой, все больше и больше понимая, что реакция девушки является отнюдь не ангельской.       — Я не повторяю дважды.       Несколько массивных цепей вытянулись, словно изворотливые змеи, из, на первый взгляд, ветхой мебели. Они быстро обмотали тело шатенки, лишая малейшей возможности сдвинуться с места. Сатана склонился над врачом, ловя ядовитый взгляд светлых глаз. Слишком светлых.       Понимая, что к чему, Миранда зажмурилась, громко вскрикивая от резкой боли в висках. Геральд поспешил наложить опечатывающую руну на комнату, пока дьявол сканировал разум врача. Худшие опасения подтвердились: в воспоминаниях было пусто, словно девушка была давно мертва. Ее крылья окончательно впали в агонию, из-за чего изворотливые цепи впились в острое оперение, заставляя их хозяйку еще раз вскрикнуть.       — Где Абигор? — у мужчины заканчивалось терпение, и едкий гнев начал просачиваться наружу. — Я знаю, что ты утащила его к полукровкам. Где прячутся эти мерзавцы?       Ответом ему послужил очередной вопль, на этот раз весьма яростный. Миранда постепенно теряла вид ангела: белые перья становились алыми от давления цепей и выступающих капель крови. Когда послышался неприятный хруст костей, девушка, все еще жмурясь, вскинула голову к невзрачному потолку, отчего ее приятные черты лица вдруг начали постепенно упираться в острые углы, а бледная кожа треснула в нескольких местах, приобретая серый, почти мертвенный оттенок. Роскошные темные волосы одним взмахом головы преобразились в короткие белые патлы, сальными прядями спадающими на изменившееся лицо. Почувствовав, что они победили в этой непродолжительной борьбе, цепи ослабили хватку, и ангельские крылья просто упали на пол, уступая место скрытым в лопатках костям, обтянутых тугой кожей, словно у летучей мыши.       Когда бледно-серые глаза встретились с непроницаемым взглядом Сатаны, существо, больше ничем не походившее на Миранду, злобно оскалилось и еще раз дернулось, безуспешно пытаясь выдернуть руки из кандалов. Кости, обтянутые кожей, не могло скрыть даже скромное безразмерное платье в пол, которое частично закрывало уродливые язвы и трещины на руках, наверняка вызванные результатом продолжительной болезни.       — Приятно говорить с пленником лицом к лицу, — твердо, не церемонясь произнес дьявол. — Я жду ответ на свой вопрос.       — Ее было легко запугать, — через несколько минут тишину разрезал хриплый, почти могильный голос нежити. Существо постоянно облизывало пересохшие губы, что не помогало — казалось, что даже целый океан не исправит сухость на этом осунувшемся лице. — Вам следует сменить персонал в школе, как и стражу в тюрьме: они легко подвергаются древним рунам и гипнозу полукровок.       — Ты не полукровка, — небрежно бросил мужчина, не сводя глаз с жертвы.       — Нет, — из груди вырвался тихий смешок, больше похожий на кашель. — Я всего лишь больной ангел, которому удалось обвести половину Небес вокруг пальца. И лишь перед Повелителем не удалось скрыть правды.       Обращение к дьяволу было насквозь пропитано ядом: почувствовав это, зачарованные цепи снова сжали худощавое тело. Пленница зашипела от боли, поднимая на дьявола глаза, полные ненависти.       — Ты проиграешь, — игнорируя очередной хруст где-то в области лопаток, существо не унималось, — ты даже не представляешь, насколько он силен. Мы все закончим начатое. Небеса и Ад падут под его натиском.       — Слишком много пустых угроз на сегодня. Ты так не думаешь? — Сатана еще раз впился взглядом в ангела, пытаясь найти скрытые воспоминания. — В последний раз спрашиваю: где Абигор?       Мамон и Геральд стояли молча, в любой момент готовые броситься на пленницу. Никто из них не решался признаться себе в том, что дело приняло действительно серьезный оборот: их врагу удалось запросто проникнуть на Небеса, в Ад, даже в самую неприступную тюрьму, просто приняв облик самого незаметного создания — школьного ангела-врача, который орудовал здесь много лет и успел втереться в доверие каждому из своих.       — Мне удалось откопать столько дел, — ее редкие смешки начали переходить в неудержимый хриплый хохот, из-за чего ей приходилось периодически откашливаться темной жидкостью. — За эти пару недель у вас увели из-под носа столько информации, а вы даже не заметили…       Ярость на миг взяла верх над дьяволом: глаза налились кровью, а спина снова заныла, еле сдерживая спрятанные крылья. Чтобы унять боль и гнев, Сатана схватил руку пленницы, обдавая ту невыносимым жаром, отчего на треснутой коже мгновенно образовались вздутые волдыри. Ангел оглушительно завопила, пока Мамон бросился к дьяволу, пытаясь оттащить мужчину и прекратить действие заклинания: смертельно опасные руны запрещены Создателем, и никто не смеет права их применять во избежание повторения ошибок прошлого.       Мужчина откинул старого демона одним взмахом руки, из-за чего тот отлетел вправо, встречаясь крыльями с гладкой стеной. Ангел впилась длинными ногтями в запястье дьявола, оставляя несколько глубоких царапин, что отрезвило его и заставило наконец отстраниться. Пока он ошарашенно рассматривал небольшие раны и первую тонкую струйку крови, стекающую по манжету черной атласной рубашки, пленница тихо всхлипывала, чередуя грусть с безумным смехом. Геральд помогал встать Мамону, когда заметил опустошенный взгляд Повелителя, направленный к странному существу: что-то было явно не так.       — «Бывают в жизни минуты…», — вдруг прервала долгое молчание ангел, вновь поднимая взгляд на дьявола, —«…когда даже неверующий готов исповедовать религию того храма, который окажется близ него».       Сатана вздрогнул, отрываясь от безумных глаз пленницы и не веря своим ушам: она призналась.       — Гюго, — его тон снова стал твердым, ведь появилась слепая надежда, — «Собор Парижской Богоматери».       Ангел едва заметно кивнула — лишь на миг ее взгляд стал осознанным, а затем снова налился всеми оттенками болезненного безумия. Дьявол вновь покосился на раны, мысленно подмечая, что пророчество сбудется. Оно уже начало сбываться.       — Вы все равно проиграете, — она снова оскалилась, обнажая темные, пораженные неизвестной болезнью зубы. — Думаешь, что один такой… особенный. Единственный. Думаешь, если устранили второго, то третьего не найдется?       Сатана сжал кулаки, но на этот раз сдержался, чтобы снова не наброситься на ангела. Геральд перевел взгляд с разгневанного дьявола на заметно напряженного Мамона, искренне не понимая смысла слов пленницы. Когда владыка Ада опустил правую руку в карман, оба подчиненных затаили дыхание.       — Лишь Падший Падшего убьет, — отчеканило существо, без тени страха смотря в разъяренные глаза дьявола, — и речь отнюдь не о Мальбонте.       Все произошло за долю секунды: мужчины ошарашенно наблюдали, как безвольное тело откидывается на спинку стула, а алая кровь стремительно заливает каменный пол. Сатана выдергивает изумрудный шелковый платок из верхнего левого кармана пиджака, чтобы вытереть кровь с сверкающего лезвия. Камень в рукояти яростно пульсирует, и это последнее, что видит ангел. Захлебываясь в собственной крови, существо расплывается в глупой улыбке, когда с глаз сходит белая пелена, уступая место медовому оттенку.       — Какого…       Геральд осторожно приближается к бездыханному телу, рассматривая многочисленные язвы на тонких руках. Мамон тихо ругается, чуть прихрамывая подходит к Сатане, смиряя того недовольным взглядом. Цепляется глазами за несколько царапин, и нескончаемые ругательства застревают на кончике языка. Дьявол смотрит на него, грустно усмехаясь: теперь и он все понимает.       — Она бы все равно скоро умерла, — в недоумении произносит Геральд, прерывая давящую тишину. — Слава Шепфа, что ангелы могут заразить только ангелов.       Обернувшись, он увидел, что мужчин его заявление не сильно порадовало. Сатана скользнул взглядом по треснутой коже, язвам и сухим губам. По неестественно-темной крови и выпирающим костям. В памяти отпечатались безумные глаза и редкие проблески разума: Эдгар сделал из нее марионетку, но в глубине души она все равно оставалась верной Небесам. Ангелы по-другому не могут.       — Завтра же проверьте остальной персонал школы, а затем учеников, — дьявол произнес это так, будто бы ничего не произошло. — Всех с неестественно-светлыми глазами вызывайте на допрос. Если требуется — кидайте за решетку.       Геральд вскинул брови, глядя на Повелителя: он что, действительно собирался оставить его без объяснений? Мамон сверлил глазами одну точку, пытаясь переварить то, что произошло.       — Я думаю, что скоро мы нанесем любезный визит нашему дорогому беглецу.       И он удалился, оставляя на начищенном полу алые следы от грязных подошв. От большого количества крови искусственные ангельские крылья окрасились в благородный бордовый.

***

      Вопли, сумасшедший смех, отборная брань. Двадцатый этаж, переполненный зал, несколько сотен фужеров с самым дорогим шампанским в Соединенных штатах. Пока где-то на фоне играет «Mambo Italiano», Густав сидит на роскошном бархатном диване, наблюдая за тем, как Эдгар вертит в руках зажигалку и делает очередную затяжку, играя в блэкджек за счет заведения. Впрочем, как и всегда.       Несколько его прихвостней рубятся в игровые автоматы и, в случае победы, не стесняются хватать официантов за грудки от радостного возбуждения, из-за чего бедные парни роняют подносы с фужерами на блестящий пол. Дорогой хрусталь бьется о начищенную плитку, разлетаясь на тысячи осколков, и сотрудники собирают их дрожащими руками, намереваясь завтра же написать заявление об уходе. Полукровки приходят сюда редко, но всегда оставляют после себя невосполнимый урон бюджету и репутации казино.       Эдгар выдыхает дым в потолок и приторно улыбается крупье, который не перестает подрагивать от оскала клиента. Закинув ноги в тяжелых берцах на зеленое покрытие стола из красного дерева, парень вскрывает карты. Двадцать против шестнадцати. Он снова выиграл — иначе и быть не могло.       Слева приземляется девушка в непозволительно коротком платье, еле прикрывающем пышные бедра. Ее кудрявые черные волосы струятся по плечам, а пухлые губы, накрашенные темной помадой, расплываются в пьяной улыбке: она пьет розовое шампанское, наслаждаясь минутой триумфа и незаметно опуская руку на колено вожака. Тот не реагирует, зная, что Меган никуда не денется — сейчас его куда больше интересовала обстановка на Небесах, а Трой что-то не спешил возвращаться с долгожданного бала.       Потягивая очередной бокал с виски, Густав раздраженно выдыхает, мысленно молясь, чтобы нечисть как можно быстрее свалила в свое убежище. Ни на секунду не переставая жалеть о сделке с Эдгаром, он вновь и вновь приказывал отводить к нему должников, не способных расплатиться очень долгое время, коих было отнюдь не мало. Сегодня упыри пришли за новой партией, празднуя приток грешных душ в своем личном игровом зале.       Дверь распахнулась с оглушительным грохотом, на который полукровки даже не обратили особого внимания, тогда как и без того дерганый персонал чуть ли не подпрыгнул на месте, в очередной раз роняя посуду. Увидев подчиненного, Эдгар фальшиво улыбнулся и кивнул крупье, чтобы тот перетасовал карты. Постоянно поправляя вишневые волосы, Трой выглядел взволнованным, даже напуганным. Ерзая на месте от нетерпения, парень шикнул на Меган, чтобы та окончательно убралась с почетного места. Негоже лишним ушам знать ценные сведения.       Он хлопнул по свободному стулу рядом, приглашая слугу присоединиться, но тот резко замотал головой, готовясь к выдаче информации и возможному гневу предводителя.       — У меня много новостей, — он выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. — Есть и хорошие, и… не очень.       — Ну так начинай, — Эдгар получает свои карты, но все его внимание обращено к парню.       — Хранители слабы. Я бы даже сказал: ничего не могут без своих наставников. Даже противостоять загипнотизированному ученику.       Эдгар удовлетворенно улыбается, приподнимая карты со стола и пробегаясь по ним взглядом. Тут же хмурится: девять. Красиво выиграть в этот раз не получилось.       — Еще.       — Но… — Трой нервно сглатывает, понимая, какие последствия может спровоцировать эта информация, — но гипноз удалось снять.       Эдгар замирает, в недоумении поднимая взгляд на слугу: у того на лбу уже появилась испарина, а руки нервно тряслись от возложенной ответственности. Они же все рассчитали: определенное количество душ, которое их постоянно подпитывало, должно было дать достаточно сил, чтобы загипнотизировать и начать вовлекать в свою армию учеников школы. Что не так?       Три карты показывают восемнадцать. Эдгар задумчиво потирает подбородок пальцами, пока Трой, не получив никакой реакции на первую плохую новость, осмелел и решил добить дело до конца:       — Мы больше не сможем получать ценную информацию из небесных архивов: пораженную рассекретили.       В его глазах вмиг вспыхивает недобрый огонь, челюсть сжимается, и парень уже жалеет о том, что все-таки решился рассказать вожаку всю правду.       — Клянусь, я не знал, что так получится! Только что увидел, как преподаватели чуть ли не уволокли ее силой с бала, вот я и…       — Всё, — сухо произнес Эдгар, сверля взглядом перепуганного крупье.       Тот дрожащими пальцами вскрыл свои карты. Двадцать одно — парню выпал блэкджек. А через несколько секунд он сам выпал из панорамного окна.       Все замолкли, непроизвольно открыв рты и ошарашенно наблюдая за огромными осколками разбитого стекла и пустой рамой, из которой открывался прекрасный вид на ночной Лас-Вегас. Пронзительный крик продолжался недолго, а звук от оглушительного удара, с которым бедняга приземлился на одну из дорогущих тачек, припаркованных рядом с комплексом, практически не долетел до такой высоты. Послышались женские вопли и мольбы вызвать скорую. Эдгар тяжело дышал: вены на его сильных руках вздулись, грудь вздымалась, а злобный взгляд не предвещал ничего хорошего. Он достал очередную сигарету из пачки, чиркая зажигалкой и торопливо закуривая — выдался дерьмовый денек.       — Расправьтесь с врачихой, — он небрежно бросил фразу двум здоровякам, которые постоянно выполняли грязную работу. Туповатые, но сильные подчиненные ритмично закивали, собираясь покинуть помещение. — И сделайте красиво. Жизнь за жизнь.       После этого последовала гробовая тишина. Полукровки наблюдали за Эдгаром, ожидая свой следующий шаг. Тот думал, что делать дальше, прожигая дыру в идеально выглаженном смокинге Троя, который не знал, куда себя деть от начавшейся бури.       — Слушай, — парень медленно переступает через острые осколки. До казино наконец доносится отдаленный гул сирены скорой помощи, но Эдгара это мало заботило, — среди хранителей ведь есть Непризнанная, да?       Юноша неуверенно кивнул, вспоминая эпичную картину в воздухе, когда эти неумехи противостояли Ади: он тогда притаился за дальней колонной, до которой не долетали удары, но вид на происходящее открывался шикарный.       — Так вот, — полукровка медленно, но верно успокаивался, делая еще одну глубокую затяжку, — вполне возможно, что пораженную могли расколоть. Я направлю людей в Нотр-Дам, а ты… узнай подробнее про ее родственников на Земле: предоставим кому-нибудь из них бесплатный тур по красотам Парижа. Понадеемся на удачу и слабохарактерность малышки.       Трой склонил голову в знак повиновения и направился к выходу. Густав еще долго смотрел на огромную дыру в окне и торчащее стекло, допивая виски и мысленно отпевая своего бывшего подчиненного. Полукровки вернулись к автоматам, правда, уже менее возбужденные, но все еще дергали официантов, которые твердо решили, что обслуживать вип-залы они больше никогда не будут.

***

      — Уокер, я сказал Сэми привести, а ты тут проходной двор устраиваешь.       Люцифер сегодня явно встал не с той ноги. Вики фыркнула, убирая выбившиеся пряди со лба, стойко встречая укоризненный взгляд демона. Настроения объяснять, почему около часа назад к ней в комнату ворвались оба незадавшихся влюбленных, совсем не было. К тому же, он снова вел себя так, будто между ними ничего не происходит, тогда как блондинка не спала полночи, пытаясь выгнать страстный танец из головы.       — Твой братец захотел видеть Ади, — огрызнулась Непризнанная, пытаясь проскользнуть мимо широкой груди брюнета, — так что все вопросы к своей супер-семейке.       — Успокойтесь, на месте разберемся, — Мими протяжно зевнула, все еще крутя в памяти воспоминания о приятном вечере. — Лучше скажи: мы действительно будем тренироваться в одном из пошарпанных кабинетов адского факультета?       Люцифер зло сверкнул глазами, на что демоница поспешила замолчать и отвести взгляд в сторону, делая вид, что рассматривание псевдо-античной архитектуры ей действительно интересно. Вики напряженно сложила руки на груди, ритмично стуча кроссовком по начищенному полу, пытаясь не нервничать насчет предстоящей тренировки. Как всегда кстати подоспел Дино, приобнимая девушку и ободряюще улыбаясь: кажется, Уокер действительно становится легче. Демон хмыкает, поспешно отводя взгляд от ангела и, как бы от нечего делать, рассматривает рыжего, которого здесь вообще никто, кроме Голода, не ждал.       — Они должны подойти с минуты на минуту, — неожиданно бросил брюнет и хотел бы добавить что-то еще, но быстро одернул себя. Он не был обязан отчитываться перед этой кучкой неудачников.       — Вы живете в одном доме, неужели нельзя было поторопить? — Дино с вызовом взглянул на Люцифера, стараясь вывести того на эмоции. Хорошее настроение подначивало выбесить эту наглую морду.       Губы демона скривились, а кулак уже сам потянулся врезать по довольному лицу блондина, как вдруг дверь позади него отворилась, грубо отталкивая в сторону. Он чертыхнулся, взглядом метая искры в высунувшуюся физиономию Голода: шатен бегло осмотрел всех присутствующих, заметно кривясь при виде взволнованного Сэми.       — А этот тут что забыл? — он вышел из кабинета, потягивая прохладный клубничный милкшейк. Вики с трудом удалось удержаться от того, чтобы не поперхнуться, когда она увидела знакомую желтую «М» на белом стаканчике. — На мои лекции кто попало не допускается.       — Ты издеваешься? — огонь в глазах Люцифер окончательно вспыхнул, стремясь разорвать младшего брата прямо на месте. — Он — пятый хранитель.       — Люся, я всегда знал, что ты тупой тупица, но чтоб настолько, — лениво протянул Голод, с характерным звуком вытягивая замерзшую жидкость. Брюнет застыл на месте, переваривая услышанное, тогда как Дино вместе с Вики держались из последних сил, чтобы не заржать. — Пятый хранитель, очевидно, рыжий: ты хоть видел, с каким рвением он мудосил всех этих олухов?       Ади и Сэми невольно переглянулись в недоумении, на мгновение забывая о разногласиях, чтобы убедиться, что они оба ни черта не понимают в том, что здесь происходит. Мими недовольно покосилась на нахала: она, конечно, знала, что у всех детей дьявола своеобразный характер, но не была готова к такой откровенной наглости. Люцифер, по сравнению с мелким всадником, казался божьим одуванчиком, спокойно растущим на весеннем лугу.       Демон отмер, понимая, что мелюзга только что опозорила его перед своими почти коллегами: одним быстрым и ловким движением Голод был прижат к каменной двери, а его ноги в дорогих кожаных туфлях беспомощно болтались в воздухе, однако шатена это мало заботило. Он лишь устало вздохнул, игнорируя свое невыгодное положение и постепенную нехватку воздуха.       — Малек, не начинай, — злобно прошипел Люцифер, еще сильнее сжимая пальцы на шее брата. Стаканчик упал куда-то на пол, разливая светло-розовую жидкость по каменной плитке. — В порыве того неизвестного бреда рыжий сам сказал, что ангелок — хранитель. И точка.       — Нет, киса моя, запятая, — прохрипел Голод, игнорируя ярость демона, — и отпусти меня уже, наконец.       На удивление, брюнет послушно разжал пальцы, позволяя Голоду опуститься на землю и учащенно задышать. Он с сожалением посмотрел на пролитый коктейль, поспешив выразить свое недовольство Люциферу:       — Купишь мне новый, — взгляд упал на притихших учеников, не решавшихся вступить в семейные разборки. — Ой, ну ладно, заходите уже. У нас это обычный ритуал по утрам. Старая добрая традиция, ферштейн?       Он лениво приоткрыл ногой дверь и, игнорируя все существующие нормы этикета, вошел первым, направляясь к учительскому столу и старому куску дерева, именуемого доской. По пути прихватив с первой парты небольшой бумажный пакет, он достал оттуда маленький бургер в оберточной бумаге. Разворачивая упаковку, Голод с наслаждением втянул запах мягкой булочки и поджаренного бекона, прикрывая глаза от удовольствия. Насладившись, он вспомнил об уроке и посмотрел на хранителей, вопросительно уставившихся на всадника и ожидающих начала лекции.       — Простите, макзавтрак. Не терпит отлагательств.       Уокер выпустила смешок, вспоминая, как они с отцом любили наведываться в старенький макдональдс напротив ее школы и устраивать себе праздник живота с фаст-фудом. Прекрасные моменты, когда она была еще жива. Мысли о том, что младший сын Сатаны не презирал людскую культуру и быт, а наоборот, даже приобщался к ней, грели душу и поднимали скверное настроение.       — Будешь моей любимицей, — Голод заметил легкую улыбку Уокер, отвечая на нее не менее искренней реакцией. — Ну ладно, дорогуши, кто тут вообще в полном ауте?       Ади неуверенно поднял руку, о чем тут же пожалел: хищный взгляд шатена впился в его изумрудные глаза. Если бы парень мог, он бы точно провалился под землю, лишь бы скрыться от внимания этого чертовски привлекательного демона. Сэми, тоже сидящий с поднятой рукой, помрачнел, замечая голодные переглядывания между рыжим и всадником.       — Тогда, пожалуй, начну с самого начала.       Голод резко откинул свое напускное веселье, отставив еду в сторону, развернулся и взял в руки небольшой кусок мела. Доска начала стремительно покрываться корявыми рунами и непонятными рисунками. Управившись за пять минут, юноша отбросил писанину, что-то шепча на латинице. Надписи и рисунки ожили, отрываясь от дерева и визуализируясь в воздухе, принимая более явные очертания и даже какие-то краски. Новоиспеченные хранители замерли, наблюдая, как белый мел превращается в яркие искры, формируя в пространстве ровные большие буквы.

«Великое восстание»

      — Ну что ж, дети мои, — продемонстрировав малую часть своих способностей, шатен остался доволен оказанным эффектом, особенно взглянув на шокированную Мими, которая в конце концов начала понимать, что перед ней стоит не просто клоун в модных штанах, — сегодня вам посчастливиться узнать о той истории, которую в стенах этой школы не рассказывают.       В воздухе образовались новые объемные надписи и что-то наподобие изображения Непризнанных. Вики вздрогнула, заметив непритязательную надпись: «Низшая ступень».       — Начнем с классификации, — Голод вышел вперед, показывая на свое творение. — Непризнанные — относительно новые жители Небес. Раньше смертных в школу не допускали, так как из них редко выходит что-то путное.       Уокер вздохнула, чувствуя, как рядом сидящий Дино сжал ее руку под партой, вновь оказывая такую нужную поддержку. Боковым зрением Люцифер увидел, как девушка улыбнулась ангелу: желваки на скулах заиграли, а жгучая ревность заставила сжать руки в кулаки. Он пропустил тот момент, когда начал в открытую признаваться себе, что неразлучная парочка начала раздражать: Вики гораздо красивее смотрелась в его собственных руках.       — Затем идут ангелы и демоны, — картинка дополнилась очертаниями существ и новыми надписями, возникшими чуть выше смертных. — Они сильнее Непризнанных, но все еще не дотягивают до следующей стадии…       Искры вдруг забились в агонии, формируясь в непонятных существ, с крыльями больше, чем у ангелов или демонов, и неприятной наружностью даже в очертаниях. Воображение Голода успело пририсовать им высокий рост и дурной нрав, который было трудно не уловить. Фигуры переговаривались, ссорились, выпускали сферы энергии друг в друга — на третьей ступени царила анархия, отчего половина присутствующих невольно вздрогнула.       — Полукровки, — шатен поджал губы, наблюдая за вытягивающимися лицами учеников. Люцифер сохранял непроницаемость, хотя не устоял от того, чтобы выгнуть одну бровь. — Гордые и надменные дети смешанных браков. Да, они не умирают после трех часов от рождения. И да, их гораздо больше, чем вы можете себе представить.       В воздухе повисло напряжение, а Вики коротко переглянулась с друзьями. Дойдя до брюнета, не удержалась и нервно сглотнула: Люцифер смотрел на нее в упор, изучающим взглядом скользя по встревоженному лицу. В комнате резко стало жарко.       — Мальбонте был одним из таких, — задумчиво промолвил Голод, не отрываясь от собственных представлений. — Полукровки сильнее чистокровных, все без исключений обладают искусным даром гипноза, который способен лишить любое из низших существ воспоминаний, эмоций и чувств до самой смерти — таким образом они поглощают души, набираясь сил. И один из вас выбрался из этого состояния.       Смысл фразы быстро дошел до Непризнанной, и, оторвавшись от разглядывания Люцифера, она удивленно посмотрела на пару парт позади. Взгляды всех присутствующих метнулись к Ади, пытавшемуся вникнуть в каждое слово, произнесенное всадником. Поняв намек, он растерянно посмотрел на очертания злобных созданий, лязгающих зубами в воздухе. По телу прошла мелкая дрожь, а в глубине души затаилась паника, вызванная непониманием: его спас Голод, и освободила Война. Он не особенный. Он жив только благодаря детям Сатаны.       — Об этом позже, — Голод вернул взгляд к искрам, сформировавшимся в новые картинки. Иллюстрации резко разделились на черное и белое, равноправное и почти балансирующее. В середине остался образ старца в длинной белой мантии. — Высшая ступень — Шепфа, Сатана и их окружение. С Создателем ясно, а вот дорогой дьявол не любит нам рассказывать историю своего становления в Аду, да, Люся?       Заметив то, как мужчина гневно сверкнул глазами, шатен звонко рассмеялся. Затем оглядел пространство, прикидывая, куда бы ему вставить следующий блок. Проведя по воздуху рукой, он освободил немного места между полукровками и высшей ступенью, направляя туда новый столб искр, сформировавшийся в одну-единственную надпись.       — «Падшие»? — неосознанно вслух прочитала Вики, привлекая внимание всадника.       Слово не сопровождалось никакими представлениями образов и фигур. Тонкие и четкие буквы внушали ужас, и, кажется, Уокер почувствовала, как по ее спине пробежался холодок.       — Скорее всего, это миф, — неуверенно протянул Голод, стараясь звучать как можно убедительнее, — но в истории великого восстания сказано, что во время создания Гармонии существовал лишь один падший. Догадайтесь, кто?       Молчание. Удушающее молчание, приводящее в подавленное состояние.       Ведь все до одного знали ответ.       — Мальбонте? — Мими изумленным взглядом окинула парня, не веря собственным словам. — Невозможно, он же был полукровкой.       — Включаем голову, олухи, — всадник закатил глаза, вынуждая девушку стушеваться. — По легендам, Падшим может стать любой — нужно только преодолеть какую-то неизвестную пропасть или грань, упасть с Небес на Землю, ну или в Ад, в прямом смысле этого слова. И вуаля — терпя невыносимую боль, от скорости полета горя заживо, ты получаешь невиданную силу, способную тягаться с высшей ступенью. А еще серьезные ожоги по всему телу, так что если видите такие, то сразу валите, сверкая пятками, ибо в книжках пишут, что их носителям лучше на глаза не попадаться.       Предрекая кучу вопросов, Голод махнул рукой, добавляя еще один просвет рядом с Падшими. Пространство заискрилось ярким светом, выводя букву за буквой: «Воины».       — Вот это, по идее, вы, — парень обернулся на учеников, вновь окидывая тех изучающим взглядом, — но пока что я вижу лишь компанию неудачников под предводительством сына Сатаны.       Люцифер пожал плечами, даже не скрывая того факта, что его брат прав. Вики опустила взгляд в пол, не представляя, как за пару недель им удастся стать чуть ли не ровней высшей ступени.       — Существование Обливиона и его хранителей держится в секрете между высшими силами. Всего было четыре поколения воинов, — Голод вышагивал взад-вперед, стараясь ничего не упустить. — Первое — то, что образовало Гармонию. Второе — демоническое, в котором, кстати, участвовал твой папка.       Он тыкнул пальцем в Мими: та раскрыла рот от удивления, неосознанно заламывая руки. Сэми сочувствующе глянул на подругу, понимая, что мистеру Мамону скоро предстоит нелегкий разговор.       — Третье — ангельское, — всадник не сдержался и фыркнул, представляя рожу Рафаила, — почти полный его состав вы могли лицезреть вчера на балу. Четвертое — мы. Пятым предстоит стать вам.       От серьезности его слов у Вики задрожали коленки. Поддержка Дино больше не помогала, а ответственность непосильным грузом плавно опустилась на плечи, давая блондинке понять, что назад дороги нет. От нее зависит не только жизнь единственного близкого человека, оставшегося на Земле — от нее зависит судьба всего мира. Непроизвольно она нашла взглядом огненные глаза, ни на секунду не отрывающиеся от ее лица. Стало немного спокойнее: она не одна.       — Но самое важное, — Голод снова махнул рукой, разгоняя все свои представления, которые стремительно сформировались в большую прозрачную сферу, — это то, что вы должны защитить.       Люцифер, оторвавшись от Уокер, приковал тяжелый взгляд к переливающейся сфере, догадываясь, что мама погибла именно из-за нее. Столько лет пытаться найти правду, тряся ее из членов семьи и слуг отца, а наткнуться в последний момент, когда руки уже давно опущены.       Больно. Очень.       — По рассказам — это Гармония…       Щелчок пальцев. Сфера рассеялась, оставляя в воздухе лишь очертания древней стены с двумя небольшими отверстиями в ней. Хранители затаили дыхание.       — А по факту, — в воздухе образовались два небольших камня, идеально подходящих для выемок. Картинка заискрилась: ветхая стена постепенно рассеялась, оставляя место вспышке света, подозрительно напоминающую портал, — врата на тот свет.       Люцифер неотрывно смотрел на искры, формирующиеся в тонкие очертания дыры в пространстве, ведущей в пустоту. На секунду ему почудилось, что в этой самой пустоте промелькнуло обезображенное лицо.       — Несколько тысяч лет назад Небеса еле сдержали удар, нанесенный восстанием полукровок, — Голод сглотнул. — За Гармонией находятся врата в Тартар, где был заточен Мальбонте.