Oblivion

      Они не были готовы к войне. Мир, долгие годы царивший между Адом и Раем, соединенных хрупким балансом, что обеспечивала им Земля, не был готов прогнуться под натиском жестоких полукровок и их безумного предводителя. Миллионы жителей не были готовы погибать долгой и мучительной смертью от едкого гипноза, поражающего даже самые изощренные умы и самые чистые души на этом свете.       В храме, охваченным паникой, разыгралось настоящее Вавилонское столпотворение: с Небес только что спустился отряд Херувимов, который несколько дней проводил обход по разграбленным поселениям, пытаясь собрать уцелевших жителей в кучу и спрятать их подальше от глаз безжалостных созданий. Рай пал: сотни ангелов остались без крыши над головой, без чинов и, увы, семей. По очаровательным маленьким улочкам, которые некогда могли заворожить любого, ступившего на них, были разбросаны обездвиженные тела загипнотизированных: сильный дар полукровок был не способен убивать созданий по щелчку пальцев, поэтому жертвы либо переходили на сторону врага, либо оставались лежать на вымощенных камнем дорожках, сгнивая заживо.       Высшие, оставив часть армии, скрылись в самом безопасном месте — в пристанище Создателя, — в попытке выиграть время и наконец-то продумать, как же они могут остановить беспорядок, непосильной ношей свалившийся на судьбу этого мира. Тут же держали тяжело раненных, пораженных лезвиями заостренных копий и стрел: изувеченные небесные создания расположились на полу главного зала, то и дело постанывая от ноющей боли, пока импровизированные медсестры в лице приближенных к Шепфа пытались облегчить столь тяжелую участь.       — Принеси еще бинты, — хмуро скомандовал высокий юноша с иссиня-черными волосами, пытаясь остановить кровь у маленькой девочки, чьи миниатюрные крылья за спиной периодически подрагивали от острой боли в животе. Воин, принимающий указания, учтиво поклонился и побежал на поиски нужного материала.       Длинный светлый балахон, в который было облачено худенькое тельце, медленно пропитывался неравномерными багровыми пятнами. Заплаканное лицо, обрамленное золотистыми кудрями, не сводило глаз с брюнета, заставляя его изредка вздрагивать от отчаянных всхлипов. Он стиснул зубы и поправил ворот темной рубашки, косясь на длинную стрелу, что валялась справа от них. Серебряный наконечник. Регенерация существенно ослаблена.       — Я умру, да?       Резко заданный вопрос выбил ангела из колеи, заставляя удивленно взглянуть на девочку. Ее светло-голубые глаза уже успели покраснеть от нескончаемого потока слез, а дрожащие губы вот-вот были готовы издать очередной жалобный всхлип. Кулаки сжались сами собой, ведь он знал, что для детей такие ранения являются особо опасными: от потери крови беззащитные создания могли лишиться рассудка за считанные часы, а за сутки наступала болезненная и мучительная смерть. Несправедливо? Никто не спорит.       — Вы очень хороший, — всхлип все-таки вырвался из ее горла, заставляя юношу опустить глаза в пол от безвыходности положения. — Не такой, как все говорят. Они просто завидуют, понимаете? Всегда проще говорить о ком-то плохое, если сам ничем в этой жизни не отличился.       Брюнет усмехнулся, все еще пытаясь придержать уже насквозь промокшую тряпку как можно ближе к ране. Девочка хотела бы рассмеяться, но легкие смешки тотчас перешли в глухой кашель, спровоцировав новую волну истерики. Ее чарующие глаза вновь встретились с черным омутом во взгляде ангела, и тот уже не мог сдержаться. Он не должен применять свои способности. Не имеет права. За этим последует грубое наказание.       Но, когда на кону стояла жизнь невинного ребенка, ангельская натура всегда брала верх: осмотревшись и убедившись, что все воины заняты возней с раненными, юноша щелкнул пальцами, от чего подушечки заискрились ярко-синем огнем. Девочка, зачарованная необычайным явлением, даже перестала плакать, изумленно таращась на горящую ладонь нового знакомого. Стараясь не привлекать лишнее внимание, брюнет осторожно опустил руку на багровые пятна, разнося по телу малышки приятное тепло. Потеряв дар речи, девочка бесшумно наблюдала за тем, как выступы крови на ее платье существенно сузились, подмечая про себя, что жгучая боль постепенно отступила.       Когда за спиной ангела показался стражник с бинтами, он сразу прекратил работу, наигранно хмурясь и выхватывая белые лоскуты из его рук. Быстро перевязав живот пациентки, как бы закрепляя результат, он поднялся, не отрывая от нее глаз. Девочка широко улыбнулась и уже хотела рассыпаться в благодарностях, как юноша приложил палец к губам и практически незаметно подмигнул ей.       — Настоящие супергерои не носят плащи, — тихо бросив на прощание напутствие и потрепав светлую макушку, брюнет приготовился переходить к другому ангелу.       — Господин, — все тот же стражник перегородил ему дорогу, многозначительно уставившись на его правую ладонь, которая только что горела, — Создатель ждет вас снаружи.       Тихо выругавшись себе под нос, юноша раздраженно хлопнул большими белыми крыльями с красными вкраплениями, заставляя подчиненного попятиться в сторону от страха, уступая дорогу. Вальяжной походкой следуя по каменной плитке пустых коридоров храма, он прокручивал в голове мысли о том, как же теперь ему оправдаться перед отцом насчет своего великодушия.       Массивные двери из тяжелого дерева распахнулись, являя ангелу выход на балкон. Потрясающий вид на бесконечное море, далекие горы и густые облака, почти полностью скрывающие яркий солнечный диск, перекрывала осунувшаяся фигура мужчины, что задумчиво вглядывался в горизонт, облокотившись о перила. Его потрепанные крылья, как и всегда, были спрятаны за лопатками, а молочная мантия, вышитая золотыми узорами, скрывала довольно худощавое телосложение.       — Ты опять это сделал, — устало промолвил старик, как только почувствовал присутствие сына рядом.       — Она умирала, отец, — безразлично кинул в ответ брюнет, складывая руки на груди и прислоняясь спиной к одной из выступающих колонн. — Любой ангел поступил бы так же на моем месте.       — Не у любого ангела есть такой щедрый дар, — Шепфа обернулся на сына, хмуря густые брови, — и точно не любой отличается внезапными вспышками гнева, которые часто бывают у тебя.       Юноша поджал губы, стараясь игнорировать упреки с отцовской стороны. Да, у него был непростой характер, из-за которого все Небеса считали его опасным выродком. Когда восстание только началось, почти все были уверены, что именно он приказал полукровкам разрушить безупречную империю, которую воздвигал его отец не одно столетие. Увы, большинство небесных жителей думает так до сих пор.       — За все приходится платить, — лениво протянул брюнет, сверля глазами потолок.       — Сын мой, — Создатель оторвался от перил, засовывая ладони в глубокие рукава и медленно подходя к юноше, — такая плата слишком высока. Не все в этом мире созданы для того, чтобы нести свет.       Ангел вскинул брови, в открытою разглядывая серьезное выражение лица отца. Тот, как всегда, держался со всей строгостью и твердостью, присущими воспитанию брюнета: единственный сын всегда должен быть лучшим, чтобы подавать пример любому обычному ангелу, или даже Серафиму, но, к сожалению, что-то опять пошло не так, и он сильно выбивался из идеального плана, составленного еще до его рождения.       — То есть, ты хочешь сказать, что я — приверженец тьмы? — на его губах заиграла наглая ухмылка, а разум отказывался принимать столь вздорную мысль. Для пущей убедительности он даже пару раз похлопал своими необычными крыльями.       — Тьма многогранна, дорогой, — Шепфа снова вернулся к разглядыванию горизонта. Сверкнула молния. — И далеко не всегда пересекается со злом.       Вслед за молнией последовала ярко-зеленая вспышка. Юноша оторвался от колонны и прижался как можно ближе к перилам, не веря своим глазам: далеко-далеко, практически на одном уровне со скалами, показалась большая стая черных чаек. Они стремительно приближались, отчего очертания их тел заметно росли, и буквально через пару мгновений стало понятно, что это вовсе не чайки, а полукровки, каким-то образом проникшие на край света.       — Какого черта? — ангел даже не был способен контролировать ужас, которым пропитались его смольные глаза.       — Они пришли за орудиями небытия, — Создатель выглядел угрюмо, даже немного жутко. — Похоже, что сегодня мы совершим последний рывок.       Они стремительно распахнули двери, отдавая приказ боевой готовности. Уцелевшая, после множества стычек, часть армии была отправлена сдерживать натиск еще над морем. Вооруженные последними остатками оружия, ангелы и демоны, облаченные в потрепанные металлические доспехи и тяжелые шлемы, защищающие их глаза от воздействия гипноза, незамедлительно повиновались приказу Создателя, вылетая на последний в жизни бой. Пока слуги, оставшиеся на суше, пытались эвакуировать раненных, переводя их в самое безопасное место в храме, Шепфа быстро поднимался по лестнице на последний этаж здания, таща за собой сына. Тот лишь иногда успевал подглядеть через разноцветные витражи, что первые зачарованные тела уже начали безвольно падать в глубокое море.       На середине пути ему попалось разбитое окно. Вид не предвещал ничего хорошего: полукровки, сильные и безжалостные, скидывали воинов в море одного за другим, сами лишь изредка пропуская колющие удары заостренных клинков. В какой-то момент на горизонте показалась устрашающая фигура их предводителя, который был в несколько раз больше своих подчиненных: напряженные мускулистые руки, покрытые бесконечными и безобразными ожогами, обугленные черные крылья, размер которых превосходил любые из возможных. Устрашающая морда и скалящаяся пасть, из которой доносился жуткий рев, доносящийся до храма и эхом отлетающий от мраморных стен. Белые глаза, заметные издали.       Внутри все похолодело. Брюнет никогда раньше не видел Мальбонте.       С силой оторвав взгляд от жуткого зрелища, юноша нагнал отца. Кроме него никто никогда не заходил на последний этаж храма, поэтому сейчас он ощущал в груди волнительный трепет, предвкушая, что же он увидит за расписанной дверью. Вопреки всем существующим ожиданиям, его взгляд наткнулся на многочисленные полки, заваленные тяжелыми собраниями разнообразных книг. В импровизированной библиотеке также сидели три Серафима, самые близкие Шепфа из его окружения: как только один из них заметил на пороге Создателя, они вскочили с места, рассыпаясь в приветствиях и низких поклонах.       — Оставьте, не до этого сейчас: совет архидемонов опаздывает.       С этими словами заметно напряженный мужчина засеменил короткими шагами в центр зала, где стоял небольшой пьедестал. Он облегченно вздохнул, заметив на позолоченной древесине толстый сборник в ярко-красной обложке. Открыв книгу на случайной странице, не оборачиваясь, Шепфа ощутил любопытный взгляд сына через собственное плечо. К ним тут же подоспел рыжий Серафим, хоть и услышавший приказание Повелителя, но, на всякий случай, еще раз отвесивший низкий поклон.       — Мы готовили его несколько месяцев, — голос подчиненного дрожал, но это мало заботило юношу: он был сосредоточен на том, чтобы разглядеть хоть одну из иллюстраций, стремительно проносящихся перед глазами на бежевых страницах. — Опросили всех существующих ясновидящих, даже в Аду…       Создатель резко остановился в середине, утыкаясь взглядом в золотые чернила. Брюнет тоже успел пробежаться глазами по строчкам, нахмуривая брови: предсказание выглядело непонятным и очень притянутым, а расположенная справа от него картина с пятью воинами и вовсе не вселяла надежды на понимание. Однако, отец понял все, что заставило его поменяться в лице: оно будто бы за раз постарело лет на десять, а глубокая скорбь в глазах, с которой он обратился к подчиненному, еще больше загоняла ангела в тупик.       — Мальбонте вернется? После всего, что мы пережили?       Серафим колебался, не зная, как точнее сформулировать предсказание. Его глаза нервно бегали от ничего не понимающего юноши к мрачному Создателю, из-за чего подобрать слова было еще сложнее.       — Все зависит от того, хватит ли у последователей сил, чтобы вернуть его…       Книга захлопнулась с характерным звуком и тут же угодила в руки брюнета, который от неожиданности чуть не выронил увесистый фолиант на пол. Уже через пару мгновений они все вместе спускались по лестнице на первый этаж, когда в окно прилетел первый большой булыжник, разносящий цветную мозаику в щепки. Выглядывая в разбитую раму перед тем, как увернуться от второго камня, ангел замечает, что полукровки существенно приблизились к берегу и скале, на которой располагалось убежище.       Войдя в тронный зал, скорое нападение и опасность ситуации отошли на второй план: в помещении уже стояли величественные архидемоны, внимательно осматривающие высокие каменные стены, покрытые длинными ветвями живого винограда. Один из них успел отодвинуть витиеватую лозу, открывая взор на две незаметные и абсолютно идентичные маленькие выемки в гладком камне. Услышав шаги, они обернулись, по очереди прожигая взглядом знаменитое семейство. Один из них, очевидно, главный, с длинной темной бородой с проседью и большим шрамом на половину лица, одетый в богато обшитую мантию, за которой покоились огромные багровые крылья, вышел вперед, чуть приклоняя голову перед Создателем в знак приветствия. Разглядывая высокую фигуру мужчины, юноша уловил движение за его спиной: за ней мялся молодой парень с медными крыльями, по виду только недавно вышедший из подросткового возраста, смиряющий испуганным взглядом каждого из присутствующих.       — Зачем ты взял с собой сына, Вельзевул? — раздраженно бросил Шепфа. В дальнее окно прилетел очередной камень.       — Благословение на правление Адом, Повелитель, — ангел вздрогнул от неожиданного слова. Повелитель? — Я не могу оставить собственную империю без преемника.       — Не беспокойтесь об этом, замена уже найдена, — сухо ответил Создатель, протягивая владыке Ада руку в ожидании. — Времени мало. Щит?       Оставшиеся двое архидемонов опасливо переглянулись, когда Вельзевул щелкнул пальцами: в воздухе тотчас сформировались очертания искусного щита, больше походящего на зеркало. Брюнет следил за оружием сосредоточено, не отрываясь, ведь так много читал о нем в старых книжках, но никогда не видел раньше: отлитый в Аду несколько веков назад, щит небытия представлял собой смертельно опасное оружие для любого создания на этом свете. Впрочем, как и меч, который отец ему в жизни не показывал.       Глаза остановились на мерцающем неограненном камне в середине орудия, чарующим своим необычайным свечением: золотистые блики на красном фоне мерцали в полном отсутствии солнечного света. За окном снова сверкнула молния, и вслед за ней пошел сильный дождь, способный размыть любую дорогу. Стены храма содрогнулись: кто-то снаружи обрушил столб заклинаний на крепкий камень.       — Меч? — не желая больше терять времени, архидемон бросил ответную просьбу Создателю.       Тот лишь только одной силой мысли сформировал в воздухе тяжелое оружие: сверкающее серебро очаровывало, а яркий рубин на узорчатой рукояти, ничем не отличающийся от своего близнеца в щите, прекрасно дополнял общую картину. Ангел, на пару с сыном Вельзевула, жадно наблюдал за порхающими орудиями: подумать только, вся мощь Небес скрыта в этих двух реликвиях. Неаккуратные камни, словно два сердца, чувствуя друг друга, начали пульсировать чаще и ярче, еле сдерживая ту силу, что была в них заточена. Лишь одного меча и одного щита хватило бы на то, чтобы навсегда прекратить восстания среди полукровок, показав им, что может последовать за непослушанием.       Пока юноши упивались мощью, находящейся на расстоянии вытянутой руки, Шепфа и Вельзевул, переглянувшись, коротко кивнули и синхронно выдернули камни из каждого оружия. Те, словно ненужные железяки, с жутким металлическим лязгом упали на пол, обескураживая наблюдающих. Щит, не выдержав столкновения с грубым камнем, треснул сразу в нескольких местах, разлетаясь на множество осколков.       — Вы знаете плату за ритуал, — не сводя глаз с сосредоточенного лица главного демона, промолвил Создатель.       Вельзевул прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Камень в его руке заискрился особо ярко, вибрируя от напряжения. С потолка упал осколок декоративной плитки, чуть не угодив в голову одному из его слуг. Беспокойство и принятие неизбежного все сильнее нарастало в его душе, а грустный взгляд встретился с серо-зелеными глазами сына, пропитанными жалостью и непониманием.       — У нас нет другого выхода.       Короткая фраза прозвучала, словно приговор. Серафимы подошли к дальней стене, вынимая мечи из ножен и срезая несколько ветвей винограда. Брюнет внимательно оглядел выемки, а затем рубины, быстро смекая, что к чему. В разбитые окна начали прилетать первые стрелы, а громкий рев восставших, казалось, вот-вот окажется прямо здесь. Шепфа развернулся к сыну и, убедившись, что он крепко сжимал в руках алый фолиант, приказным тоном произнес:       — Отправляйся на Небеса вместе с этим мальчиком, я образую портал.       Медные крылья паренька тут же угрожающе встрепенулись, а сам демон активно замотал головой. Он хотел было подойти к отцу, который уже проследовал к отверстиям для ключей, но путь ему перегородил один из архидемонов. Второй в это время чертил в воздухе сложные и трудные для понимания иероглифы. Бегло пробежавшись по ним глазами, юнец замер: запрещенные руны. Смертельные. Все до единой.       — А ты? — ангел растерянно переводил взгляд с новоиспеченного компаньона на серьезного отца, уже разрезающего воздух одним из осколков разбившегося оружия.       — Вернусь, — щель в пространстве заискрилась золотым свечением. За дверью послышался детский плач, и Шепфа вздрогнул: здесь все еще были люди. Его люди.       — Оставишь их здесь?       Глаза сына недобро сверкнули в полутьме потрепанного зала. Скулы начали выделяться отчетливее, а неконтролируемый гнев подступил к горлу удушающей волной. Тяжело вздохнув, Создатель махнул рукой, одним движением закрывая дверь на дополнительную щеколду. Ладонь сама собой загорелась ярким пламенем, но кулак, занесенный для удара, был остановлен силой мысли отца.       — Живо в портал, — рявкнул мужчина, наблюдая за ангелом.       Все оттенки ненависти отразились на лице брюнета: от ярости, несокрушимой и неумолимой, до глубокого разочарования и скорби. Понимая, что в этой ситуации он бессилен, юноша рывком схватил уже почти рыдающего демоненка за плечо, покрепче сжал книгу и нырнул в золотую дымку.       Последнее, что он увидел, — печальное лицо Вельзевула, прикованное к сыну, и бесстрастное собственного отца, который тут же вернулся к приготовлениям для ритуала.       Сатана вздрогнул и разлепил веки, потягиваясь в дорогом кожаном кресле. Оглядев стол и помятый дорогой костюм, он понял, что вчера так и не дошел до спальни, уснув в любимой обители. Поцарапанная рука болезненно ныла, как и спина: поморщившись от неприятных ощущений, дьявол дотянулся до бутылки на столе, но с горестью отметил, что этой ночью она была опустошена.       Шея затекла от долгого сна в неудобном положении, и расслабиться не получилось: как только мужчина собрался, наконец, встать с кресла и проследовать в свои покои, дверь распахнулась, и в кабинет без стука ввалился уставший Мамон. Проигнорировав злобный, но, в то же время, вопросительный взгляд, демон двинулся прямиком к письменному столу, пытаясь отыскать в непроглядных завалах различных бумаг нужный документ.       — Какого хрена? Опять забыл, кто я такой? — саркастично заметил Сатана, хриплым голосом выражая недовольство. Не было сил и даже желания выражать свой гнев с утра пораньше.       — Нужно досье Абигора, — задумчиво протянул Мамон, откидывая в сторону очередную папку, — и желательно подробное.       Устало потерев переносицу, дьявол все-таки поддался раздражению, посылая в престарелого демона столб ярких искр. Его медные крылья яростно встрепенулись, а он сам лишь примирительно поджал губы, складывая руки в замок и сдувая с растрепанной бороды обуглившиеся частички. За долю секунды Сатана нашел на столе нужный лист и, прежде чем покорно протянуть его Мамону, смерил того недоверчивым взглядом.       — Хочу понять предел его возможностей, — подытожил демон, уже собираясь потянуться к личному делу. Бумажка взмыла в воздух, сгорая дотла.       — Безграничные, — сухо бросил дьявол, мечтая, чтобы надоедливый подчиненный наконец-то свалил и желательно принес перед этим стакан прохладной воды. — Один из потомков тех самых ясновидящих, что составляли тот самый фолиант. Врать ему бесполезно.       Острая боль в спине заставила поморщиться, что не скрылось от пристального внимания Мамона. Он опустил глаза в пол, пытаясь подобрать нужные слова, пока Сатана все-таки сам встал с кресла и медленно подошел к кувшину в углу комнаты. Хрустальный сосуд вместе с бокалами располагался на небольшом журнальном столике, и мужчина успел обругать все на свете, пока тянулся к стакану.       — Кошмары снились?       Вода перелилась за край, тут же заливая дорогой пушистый ковер. Дьявол стиснул зубы, еле сдерживаясь от того, чтобы не испепелить демона на этом самом месте.       — Я не намерен это обсуждать.       — Я тоже не собирался, — Мамон пожал плечами, уверенными шагами следуя к выходу, параллельно косясь на больную руку мужчины, — но искренне не понимаю, почему Геральд ни о чем не знает. Ему ведь можно доверять.       Дверь захлопнулась почти бесшумно. Сатана сделал щедрый глоток, выдыхая от мизерного облегчения и вытирая губы рукавом черного пиджака. Спина все еще сильно ныла, напоминая о том, что доверять нельзя никому.       Он плюхнулся в одно из кресел, щелкнув пальцами, вызывая успокаивающий треск поленьев в камине. Сегодня предстоял действительно сложный день.

***

      — Впечатляет.       Ее голос был похож на симфонию самых приятных звуков, которые он когда-либо слышал. Столб светлой энергии устремился вдаль, молниеносно пролетая над кристально-чистой морской гладью, вызывая высокие брызги. Дино ухмыляется, боковым зрением наблюдая за Войной: безупречный профиль устремлен в море, наблюдая за способностями блондина. Зоркие глаза игриво сверкают, когда сфера падает глубоко в воду, и ангел складывает руки на груди.       — Ура! — вопль Голода заставляет обоих нервно вздрогнуть. — Некоторые из вас все же что-то умеют.       Шатен нырнул между сестрой и блондином, приобнимая каждого за плечи. Девушка закатила глаза, высвобождаясь из хватки брата и, на всякий случай, отходя от него на пару шагов. Дино в последний раз оглядывает красивую фигуру, а затем разворачивается к кусающей локти Вики, которая хоть и радовалась продолжению тренировки на Земле, но от того, что сейчас ей предстояло продемонстрировать все свои умения, была далеко не в восторге.       — Так и будешь стоять?       Знакомый бархатистый голос заставляет и без того взвинченную Непризнанную подпрыгнуть на месте. Смерть выходит вперед, насмешливо выгибая бровь. Ей хочется улететь далеко и надолго, когда он усмехается и даже без считывания эмоций понимает, насколько она волнуется.       — В любой команде есть слабое звено, — мужчина подмигивает, отходя к сестре, заставляя Вики залиться пунцовой краской от стыда.       Уокер делает глубокий вдох и разминает пальцы, уверяя себя в том, что она все-таки на что-то способна. Готова упасть на колени и рассыпаться в благодарностях Небесам за то, что Люцифер был не намерен терпеть этот цирк и ушел гулять дальше по пляжу. Ловит сочувствующие взгляды Сэми и Ади, которые ожидают своей очереди и волнуются не меньше. Выдыхает, ступая ближе к берегу моря, и останавливается, хрустя мелкой галькой, когда вода начинает касаться толстой подошвы кроссовок.       Море неспокойно: энергия Дино раззадорила воду, заставляя ту биться в агонии, будто бы совсем недавно по ней проехался быстроходный катер. Сконцентрировавшись на внутреннем потенциале, поднимая руки на уровень груди и слегка прикрывая глаза, она готовится выпустить привычную серебряную сферу. В сознании снова возникает образ красноглазого демона, по телу проходит мелкая дрожь, а энергия, едва касаясь волн, проходится по ним, заставляя рассыпаться тонкой рябью. Блондинка облегченно улыбается: конечно, не так, как у Дино или Мими, но уже лучше, чем пару дней назад.       — Слабовато, — скучающим тоном тянет Чума, рассматривая скудные последствия атаки девушки. — Если бы любой полукровка решил на тебя напасть, то… ну, ты сама понимаешь.       — А что ты ожидала от Непризнанной? — Война рассматривает мелкие несовершенства в своем маникюре, пока Дино дергается от ее фразы, словно от пощечины. — Ей необходимо работать гораздо больше остальных, чтобы выйти на конкурирующий уровень. Это займет много времени.       Улыбка Вики гаснет, а настроение падает ниже плинтуса. Все первоначальные страхи просыпаются, побуждая тревожность главенствовать над ее разумом. Мими поджимает губы, пытаясь утешить ее взглядом, но Уокер качает головой, мысленно благодаря ее за старания. Всадники правы — она слабое звено. И она не знает, что должно произойти, чтобы это когда-нибудь изменилось.       — А с ними что делать будем?       Смерть, Война и Чума пристально рассматривали Ади и Сэми, которые, в связи с последними событиями, чувствовали себя не в своей тарелке. Ади нервно сглатывает, все еще переваривая информацию, услышанную на лекции пару часов назад. Брюнет смотрит строго перед собой и просто желает, чтобы весь этот бред поскорее закончился.       Голод отрывается от рассмотрения дивного пейзажа, вынимая из кармана брюк пачку дорогих сигарет вместе с зажигалкой. Закурив, он поворачивается к влюбленным, брезгливо морщась при виде Сэми и сладко улыбнувшись, когда его взор вновь падает на рыжего. Выпуская в воздух клубы кудрявого дыма, он медленно движется к родственникам, ловя осуждающий взгляд Смерти.       — Да держи, держи, — он засовывает зажигалку в пачку и кидает ее прямо в руки старшему брату, моментально делая того довольным. — С ними все предельно просто: устраиваем дуэль, тот, кто выиграет, и есть хранитель.       — А тот, кто проиграет? — осторожно спрашивает Сэми, стараясь не замечать того, как Голод закатывает глаза при его вопросе.       — Что за тупой вопрос? Умирает, конечно же!       Ади вскидывает голову и таращится на шатена, надеясь, что это была просто глупая шутка. Всадник, наслаждаясь сладковатым привкусом фильтра сигареты, легкомысленно пожимает плечами и ожидает начала боя. Чума и Война переглядываются, мысленно соглашаясь с предложением брата.       — Как ни странно, но он прав, — клацнув зажигалкой, Смерть слегка морщится, делая первую затяжку. Когда легкие наполняются дымом, напряжение сразу спадает, позволяя брюнету немного расслабиться. — Вы оба слишком много знаете, чтобы просто так расхаживать на свободе.       Рыжий осторожно смотрит на Сэми: его взгляд непроницаем, челюсть напряжена, а белоснежные крылья застыли от нерешительности. Неожиданно ангел уверенно кивает, разворачиваясь к Ади, попутно разминая шею. Пока демон пытается понять, какого черта его возлюбленный не бунтует и не называет всадников погаными чертями, брюнет встает в боевую стойку, ожидая того же от противника.       — Ну? — его серьезный тон окончательно выбивает из колеи. — Или до вечера будем здесь корячиться?       Челюсть Ади готова вот-вот встретиться с галькой, а повисшая тишина нарушается лишь шумом волн и редкими криками пробудившихся чаек. Вики и Мими напряженно наблюдают за друзьями, готовые в любую секунду броситься на помощь, если что-то пойдет не так.       — Сэми? Ты чего? — рыжий тихо шепчет, надеясь, что всадники не прикончат его на месте за такую слабость.       Сэми вздыхает. Он слишком устал, чтобы что-то анализировать и предполагать. Ему просто хочется, чтобы все события сегодняшнего дня оказались дурным сном, флирт Ади со всадником — вымыслом, а сказки про надвигающуюся войну — вздором. Ему нужна разрядка, поэтому он выпускает в Ади первую сферу энергии, сбивая того с ног.       Демона откидывает на приличное расстояние: он больно приземляется на острую гальку под одобрительные взгляды всадников. Уокер уже готова кинуться на помощь, но грозный взгляд Войны заставляет ее оставаться на месте. Голод возмущенно вскрикивает, видя, как объект его воздыхания проезжается задом по пляжу. Ади встает, шокировано оглядывая ангела, пока тот уже готовится ко второму удару. Ярко-желтый столб энергии вновь летит в демона, но тот уворачивается, выпуская в ответ оранжевую вспышку. Сэми не успевает увернуться и жмурится, получая заклинанием прямо в голову, а разлепляя глаза замечает, что рыжий вновь подлетел к нему вплотную.       Мими с ужасом наблюдала, как ее лучшие друзья перебрасывались опасными заклинаниями, всерьез пытаясь друг друга ранить. Вспыльчивая натура Ади пробудилась, побуждая демона драться всерьез, не поддаваясь. Брюнет отвечал ему с не меньшим пылом, вспоминая старые обиды и удовлетворяя жажду мести сполна. В конце концов, они сцепились как кошка с собакой, забывая о заклинаниях и переходя на крылоборство, изредка пересекаясь с рукопашным боем.       — Да замочи ты его уже! — не уставая выкрикивал Голод, вскидывая руки вверх, наблюдая за разъяренным Ади и выкуривая уже четвертую сигарету.       Тот выдыхает, с неприкрытой ненавистью оглядывая ангела, ища слабые места, но Сэми резко выкидывает кулак вперед, заряжая Ади по скуле. Демон шипит от боли, кидаясь на брюнета, повалив их обоих на острую гальку. Он вцепился в темные пряди, заставляя парня зарычать от боли. Пытаясь вырваться, Сэми переворачивает демона на спину, больно придавливая к камням всем телом, и наносит удар за ударом.       — Твою мать… — еле слышно шепчет Вики, прикрывая рот рукой. Дино приобнимает ее в знак поддержки, но девушке это мало помогает, ведь Ади удается вырваться из цепкой хватки брюнета, и они оба кувырком скатываются ближе к воде, царапая крылья.       Поднимается нешуточный ветер. Стихия расходится не на шутку: волны участились, в несколько раз возрастая в высоту и обрушиваясь на берег столбом морской пены. Чума кидает вопросительный взгляд на старшего брата, у которого от очередного порыва стихии потухает сигарета. Война щурится, замечая, что скорость увеличивается с каждой секундой, отчего мелкие камни поднимаются в воздухе, кружась и быстро приземляясь в совершенно ином месте. Небо затягивается густыми тучами, а волны становятся совсем не шуточными, когда Ади снова оказывается сверху и в порыве гнева разбивает ангелу нос.       — Что-то не так, — выкрикивает Голод, стараясь устоять под странным ударом стихии. Его кудрявые волосы путаются, а он сам вцепился в руку близняшке, чтобы ту ненароком не сдуло.       Тугой пучок Войны распадается: ураганный ветер путает длинные темные волосы, пока девушка прикрывает лицо рукой от взлетающих камней. Дино закрывает телом Вики и Мими, параллельно пытается вызвать защитный купол, но Смерть его опережает: перед глазами возникает тонкая, почти прозрачная материя, замедляющая скорость ветра.       Пока где-то вдалеке бушует торнадо, Ади и Сэми увлеченные дракой, не оставляют друг на друге живого места. Брюнет сплевывает кровь, уворачиваясь от очередного удара кулаком, и бьет демона ногой в бок, заставляя того вскрикнуть от боли и упасть наземь. Занося крыло для атаки, он не успевает закончить начатое: высокая волна обрушается на берег густым потоком пены, откидывая противников кувырком на несколько метров. Кашляя от соленой воды и приходя в себя после головокружения, Ади жалобно стонет, ощущая под собой обессиленного ангела. Их, в буквальном смысле, облило холодной водой, отрезвляя затуманенный разум и остужая натянутые чувства.       — Ну и как так вышло? — произносит рыжий, тяжело дыша, все еще лежа на Сэми, который морщился от соприкосновения с острыми углами камней.       Ангел поднимает ледяные глаза на потрепанное лицо рыжего, и, неожиданно для самого себя, еле вскидывает руку и оглаживает синий кровоподтек, уже успевший образоваться на выступающей скуле любимого. Ади ощутимо вздрагивает, встречаясь с ним взглядом. Сэми глупо улыбается, а затем притягивает к себе своего демона, сладко целуя.       Ветер исчезает, словно по щелчку пальцев, будто ничего не произошло.       — Интересно, — протягивает Смерть, снимая защитный барьер. Вики облегченно наблюдает, как ее еле живые друзья встают с гальки, подпирая друг друга плечами, и ковыляют к ним. — Голод, на правах знатока, позволь поинтересоваться: было ли когда-нибудь в истории такое, что хранитель представлял собой двух созданий с общей силой?       — Понятия не имею, — шатен засунул руки в карманы, внимательно наблюдая за успокоившейся погодой, — но похоже, что Запреты лучше союза этих двоих ничто не олицетворяет.

***

      Внезапно разыгравшийся шторм угас так же быстро, как и начался. Люцифер хмыкнул, всматриваясь в спокойное море, чуть дрожащее от последствий бури. Упершись ботинками в камни, он откинул руки за спину, всматриваясь в чарующее небо, клонившееся к закату. Слабый ветер колыхал его уложенные волосы, пока сын Сатаны думал о наболевшем, стараясь облегчить тяжелый груз, так долго висевший на его душе.       Печальные глаза следили за редкими облаками, утопающими в ярко-розовом мареве. В голове проносились болезненные воспоминания о тяжелом детстве и отрочестве: жизнь в тени братьев и сестер, неведение о смерти матери, жажда мести и замкнутость за напускной гордыней — переживания сплелись в тугой комок, заставляя демона глубоко вздохнуть и зажмуриться от напряжения. Виски противно заныли, мигрень тоже не заставила себя долго ждать — Люций ощущал себя самым обычным человеком, уставшим от постоянного стресса и больших проблем.       — Слишком крутой, чтобы практиковаться с новичками?       Уокер громко приземлилась на гальку, раскидывая ту в разные стороны. Брюнет усмехнулся, даже не взглянув на нее: Вики была одной из главных загвоздок в его жизни, можно сказать, «связующим звеном», без которого жить было бы намного проще, хоть и не так интересно. Шмыгнув носом, девушка устремила свой взгляд на море, все еще отходя от сцены с друзьями и вида изувеченных тел. Она понятия не имела, сколько еще сюрпризов ее ожидает в дальнейшем, но точно знала, что она обязана их выдержать. Она не имеет права сломаться.       — Ты же прекрасно знаешь, что да, — неожиданно отвечает Люцифер, беря в руки камень и пуская его ровными кругами по воде. — Самый сильный, обаятельный, привлекательный…       — Заносчивый, эгоистичный, невыносимый… — продолжила блондинка, загибая пальцы.       — Неповторимый.       Настроения язвить не было, поэтому Люцифер искренне рассмеялся, заставляя Вики изогнуть бровь в удивлении. Наконец оборачивается к ней, любуясь замешательством на красивом лице. Нельзя допускать того, чтобы Уокер ему нравилась, но, когда девушка смешно морщит нос из-за пролетевшей мимо пушинки, быстро вытирая лицо рукавом безразмерной толстовки, он почему-то об этом забывает. В конце концов, ему не так долго осталось. Желая отвлечься от приставучих мыслей, он, как бы ненароком, бросает вопрос с напускным равнодушием:       — Как мои любимые родственники оценили твои способности?       Блондинка тут же опускает голову, делая вид, что рассматривание разнообразных камней, разных цветов, форм и размеров, ее интересует куда больше, чем лицо демона. Люцифер ухмыляется, догадываясь о вердикте всадников. Они всегда отличались честностью и прямолинейностью. Впрочем, как и он сам.       — Я до сих пор не понимаю, как меня угораздило влезть в эту авантюру, — брюнету хочется кокетливо повести бровью и ненавязчиво спросить: «Ты это про меня?», но он от чего-то сдерживается. — Я слаба, неопытна… глупа. Для меня нет никакого стимула, кроме сохранения жизни своего отца.       — Ты в этом так уверена? — демон хмурится, не желая верить в то, что все так плохо.       — Да, — без колебаний произносит Уокер, даже не раздумывая.       Она поджимает под себя ноги, обнимая и опуская на них голову. Море спокойно плещится о берег, почти не касаясь кончиков ее обуви. Люцифер возвращает свой взгляд к воде с четким ощущением того, что ему нужно что-то сказать. Необходимо.       — Знаешь, — начинает он, мысленно проклиная себя за минутную слабость в этот момент, — наверняка гадаешь, почему я помог тебе с заклинаниями, тогда, в лесу… Ты мне напомнила самого себя, когда я был маленьким ребенком.       Он очень быстро пожалел, что рядом не оказалось фотоаппарата, чтобы запечатлеть всю гамму эмоций на лице Вики. Звонко хохоча и все еще не ведая, почему он ей вообще это рассказывает, демон глотает воздух, пытаясь успокоиться. Крылья за его спиной тоже подрагивают от смеха, столкнувшись с острой галькой, но совсем не чувствуя порезов.       — Я тоже долго не мог выпустить свое первое заклинание, — когда в памяти вновь пронесся калейдоскоп воспоминаний, веселье Люцифера вмиг испарилось, а сам он вглядывался в водную гладь, будто бы взывая к воспоминаниям, упорно стараясь увидеть в ней что-то. — Отец бесился из-за этого, нагружал меня еще больше, заставлял тренироваться каждый день — все бестолку. Потом, когда всем это уже осточертело, ко мне подошла мама…       Он сглотнул. Вики боялась даже дышать, чтобы нечаянно не спугнуть откровения брюнета, ведь так хотелось узнать его по-настоящему. Плененная обворожительной внешностью и сложным характером, она начинала тонуть в его сокровенных воспоминаниях, которыми он решился поделиться. Она действительно ценила это, как и ее сердце, готовое выпрыгнуть из груди в любой момент.       — Она сделала то же, что и я для тебя, и ничего более, — демон посмотрел на нее, слабо улыбнувшись, — так что у тебя теперь есть возможность видеть своего Дино чаще.       Ее сердце пропускает пару ударов.       — Не Дино, — на выдохе шепчет блондинка, тут же заливаясь ярким румянцем.       Люцифер медленно вскидывает брови, приковывая взгляд к светло-серым глазам. Без разрешения влезает к ней в голову, листая прожитые моменты, словно открытую книгу. Доходит до того самого дня, видя разрушенную статую и считывая ее эмоции. Почти давится воздухом, когда видит там самого себя, во всей красе.       Они молчат несколько секунд, не отрывая глаз друг от друга. Когда Вики наконец отмирает и уже собирается возмутиться его наглости за вторжение в память, он подается вперед, заставляя ее застыть на месте. Ее пухлые губы приоткрылись, чертовски маня поцеловать, но брюнету хотелось, чтобы она сорвалась сама. Доказала, что все это время занималась жалким притворством, пытаясь опустить его и быть бездушной стервой.       И Уокер действительно хочется верить в тот лживый мир, который она выстроила у себя в голове. Лживый мир, где они продолжают друг друга ненавидеть и закипать только от одного взгляда. Мир, где ей не хочется танцевать с ним страстные танцы на глазах у всей школы, прижимаясь настолько близко, насколько это вообще возможно. Мир, где она не срывается на поцелуй посреди безлюдного пляжа, сидя на холодной гальке, ожидая вызова всадников на очередное задание.       Но, увы, этого мира не существует.       Его губы мягкие и на удивление податливые, на вкус как соленая карамель, контрастирующая с горьким шоколадом, который Вики так любила при жизни. Люцифер не может не отметить то, что Уокер целовать куда приятнее, когда на ее языке не ощущается привкус дешевого земного коктейля. Она зарывается длинными пальцами в короткие пряди, вспоминая свои манипуляции в коридоре. Оттягивает их назад, заставляя демона зарычать ей в губы, и в ту же секунду оказывается у него на коленях, прижатой к напряженному торсу. Охает от неожиданности, когда острая щетина слегка царапает ее щеку, и снова тянется к его губам, до крови прикусывая нижнюю, в качестве реванша. Чувствует, как его пальцы больно впились в ее округлые бедра, из-за чего поспешно зализывает ранку, стараясь искупить вину. Люцифер в ответ аккуратно целует ее в место царапины, и она, не сдержавшись, протяжно стонет: у нее полностью срывает крышу от нежности брюнета, к которой она еще не успела привыкнуть.       Он клянется, что нет ничего прекраснее, чем чарующий шум волн, сопровождающийся ее опьяняющими стонами. Вики пытается поймать воздух губами, когда демон проводит дорожку из влажных поцелуев ниже к шее, параллельно опуская руки на ее талию под плотной тканью светлой толстовки. Грубые пальцы обжигают ее бледную кожу, и Уокер обхватывает его лицо дрожащими руками, притягивая к себе для очередного поцелуя.       — Надевай обтягивающее почаще.       Его шепот между поцелуями доводит до сладостной дрожи, и она окончательно забивает на происходящее, запуская ладони под темную ткань рубашки. Упивается тем, как учащается его дыхание, когда она проводит острыми ноготками по выступающему прессу. Люциферу все сложнее сдерживаться: он целует ее жадно, заставляя бабочек в животе взрываться, словно проклятый фейерверк на день независимости, а пульс — биться в дикой агонии, отплясывая жаркую сальсу на пике обостренных чувств.       Вики ловит себя на мысли, что больше никогда не сможет врать себе. Только не после того, как тебя целуют вот так.       Ему совсем не хочется отпускать ее, даже когда воздуха в легких не остается от слова «совсем». Прижимает еще ближе, зарываясь в гладкие волосы, все еще пахнущие сладким яблоком, и вновь возвращаясь к ее губам. Вики становится наркотиком, и он больше не может это контролировать. Что еще важнее, он больше не может это отрицать.       — Служебные романы караются наказанием! — весело кричит Голод, заставляя их отпрыгнуть друг от друга, как ошпаренных. Бодро рассекая пляж по направлению к парочке, шатен откровенно ржет, замечая их бешеную отдышку. — Вам еще повезло, что вас направился искать я, а не Смерть: мое молчание всегда можно купить.       — Завали и проваливай, — злобно прорычал Люцифер. Искорки в его глазах вмиг разгорелись обширным пламенем.       — Я не расскажу, расслабься, — он плюхается на камни между голубками, из-за чего Вики прячет лицо от насмешливого взгляда всадника где-то в коленях. — Нас вызывают на задание. И вы там тоже должны быть.       Вопросительный взгляд старшего брата подначил Голода вскочить и рассыпаться в шуточном реверансе. Когда ни один из присутствующих не оценил импровизированного представления, он раздраженно цокнул языком и напоследок бросил:       — Нам надо в Париж. Город влюбленных, все дела. Вам должно быть интересно.       Вики и Люцифер даже не переглянулись, молча поднимаясь и следуя за шатеном.

***

      Мими восторженно ахнула при виде знаменитых витражей, украшающих собор. Мировой шедевр архитектуры находился на реконструкции, но всю красоту сооружения можно было оценить даже через многочисленные деревянные балки, обрамляющие центральную часть Нотр-Дам де Пари снизу до самого верха. Они притаились в кустах на небольшом холмике за забором, стараясь оставаться незамеченными: собор был одним из зачарованных мест на Земле, где энергия любого бессмертного считывалась моментально после вторжения в здание.       — В общем, план такой, — Чума обернулась к хранителям, заглядывая каждому из них в глаза, — мы вас оставляем здесь, и вы вступаете в бой только на самый крайний случай. Сейчас туда идут только дети Сатаны, здесь за главного остается блондинчик. Всем ясно?       — Что мы ищем? — недоуменно спросил Дино, непроизвольно обращая взгляд к Войне. Та пару секунд посмотрела на ангела, после чего отвела глаза, натягивая на лицо непроницаемую маску.       — Там притаился один наш давний знакомый. Хотим повидаться.       Сердце Вики сжалось от дурного предчувствия, страх постепенно сковал все тело. Она дико боялась за эту сомнительную операцию, понимая, что в любой момент все может пойти не так.       — Все будет нормально, — неожиданно Смерть опустил ей руку на плечо в успокаивающем жесте. Блондинка подняла испуганные глаза на всадника, встречаясь с обворожительной улыбкой. — Отсюда хорошо видно одно из окон, наблюдайте через него. Это не займет много времени.       Ей действительно стало легче. Спустя пару мгновений всадники вместе с Люцифером скрылись за тяжелыми дверьми собора, оставляя растерянных хранителей дожидаться вердикта. Мими опустилась на холодную землю, потянув за собой Дино и Вики, чтобы не замерзнуть: сжимаясь в небольшой клубок, они наблюдали за окном, через которое было видно пару стражников. Ади и Сэми сидели отдельно, не говоря ни слова. Демон бережно гладил разбитые костяшки брюнета, наблюдая за тем, как регенерация работала буквально на глазах. Сэми уткнулся головой в мягкие рыжие волосы, прикрывая глаза от усталости и чуть морщась от боли.       Через несколько минут стражники исчезли. С души Вики упал огромный камень, и облегчение от спокойной обстановки прочно закрепилось в сознании, позволяя выдохнуть. Мими и Дино совсем затихли, опираясь друг на друга и медленно задремав от насыщенного дня, как и влюбленные рядом. Девушке все никак не удавалось расслабиться, да и уснуть в такой ситуации она считала преступлением, и вместо этого пристально всматривалась в узкие коридоры через стекло. Совсем стемнело: ей казалось, что она слышит сопение сверчков, находившихся где-то совсем рядом в зелени.       Вдруг начало резко клонить в сон: Уокер часто заморгала, пытаясь отогнать непрошенное наваждение, но веки окончательно сомкнулись. В голове зазвучал неразборчивый шепот, что заставило окончательно провалиться в небытие. Сквозь закрытые глаза Вики ощущала дуновение ветра, приятную прохладу и какой-то чарующий аромат, заставлявший сознание провалиться еще глубже в желанную дрему.       По ощущениям, она проспала несколько часов, спокойно свернувшись калачиком на земле. Разлепив веки, Вики уловила слабое свечение, сонно подмечая то, что спала до рассвета. Наверняка всадники и Люцифер давно вернулись и собирались ее отчитать за столь халатное отношение к приказу. Зрение сфокусировалось, и она разглядела расписной потолок невероятной красоты. Тут же подскочила на месте.       Вики не дождалась рассвета. Она проснулась в соборе, в окружении скалящихся фигур, смотревших на нее с непреодолимой жаждой крови.       — Ну и кто тут у нас?       Тот самый чарующий голос, что шептал ей на ухо, медленно усыпляя. Из тени вышел высокий молодой человек: его темная кожа была покрыта множеством татуировок, строгий черный костюм и шляпа с широкими полями делала его похожим на настоящую модель, который только сошел с подиума. Заметив прозрачные глаза и жуткую улыбку, Вики попятилась назад, упираясь спиной в деревянную колонну.       — Не нужно так пугаться, — его низкий смех вызвал табун мурашек. Блондинка уже приготовилась во все горло звать на помощь, но язык отказывался слушаться, делая Уокер похожей на немую рыбу. — Мы всего лишь хотим поговорить.       Из полутьмы вышло еще несколько созданий, облаченных в темные мантии. Вики сглотнула, понимая, что она находится в самом дерьмовом положении из возможных: окружена незнакомыми существами, очевидно, враждебно настроенными против нее. Притворно скалясь, полукровки медленно приближались, загоняя Уокер в безвыходную ситуацию. Всадников не было, ровно как и Люцифера.       — Позвольте представиться, — мулат учтиво поклонился, снимая шляпу. — Абигор, ясновидящий в седьмом поколении. А вы, стало быть, Вики. Вики Уокер.       Девушка издала звук, похожий на жалобный писк, и вытянула вперед дрожащую руку, не позволяя незнакомцу подходить ближе. Ее крылья угрожающе навострились, слабо подсвечиваясь желтым светом, и Абигор противно усмехнулся своим мыслям. Его грудь встретилась с ладонью Непризнанной, от чего та коротко вскрикнула, но мужчину это мало заботило: склонившись над блондинкой, он приподнял ее подбородок пальцами, вынуждая посмотреть в глаза. Она сильно зажмурилась, не позволяя врагу подвергнуть ее гипнозу, но Абигор не был полукровкой — ему было достаточно лишь одного аромата, чтобы понять, что из себя представляет малышка.       — Ммм, яблоко с корицей, — он облизнулся, обнажая белоснежные зубы, — нотки тимьяна и чабреца… хм, а ты боевая. Что насчет воспоминаний?       Он втянул воздух носом сильнее, пробегаясь по обрывкам памяти. Его внимание привлекло пророчество и ярко-красная обложка книги, которая так интересовала Эдгара. Он резко распахнул белые глаза, отбрасывая ее подбородок в сторону и брезгливо вытерев пальцы о конец пиджака.       — Равновесие? Такая хрупкая и слабая, но такая важная роль, — он отошел от Вики, после чего она наконец-таки позволила себе выдохнуть и открыть глаза. Несколько слезинок покатились по щекам, не в силах выдержать всю безысходность. — Думаешь, что справишься? Нет, конечно не думаешь. Никто не думает.       Сердце упало в пятки и пропустило несколько ударов. Крылья вытянулись вперед, прикрывая свою хозяйку, отчего толпа похитителей разразилась едким хохотом. Дрожь в теле усилилась, когда рядом с Абигором пролетела ярко красная сфера, врезаясь в одного из полукровок так, что того откинуло на приличное расстояние, ломая несколько увесистых деревянных балок. Из тьмы тут же выскочило еще с десяток существ, устремляющих взор за спину Вики. Она сама хотела бы обернуться, вот только мужчина приставил к ее горлу острый осколок зеркала, подозрительно напоминающий знаменитый щит.       — Ты блефуешь.       Она узнает этот голос из тысячи. Подавив прерывистый всхлип, Уокер сглатывает, молясь, чтобы Люцифер не наделал глупостей. Становится легче, когда следом звучит завораживающий женский тембр:       — Отпусти ее, Абигор.       — Война, я почти свергнул твоего отца, когда ты еще пешком под стол ходила. Как ты считаешь, на меня подействуют твои уловки? — дерзкая усмешка демона заставила Вики сглотнуть комок в горле.       — Откуда у тебя осколок? Это блеф.       Полукровки навострились, когда блондинка услышала тяжелые шаги Смерти в ее сторону. Их слишком много, всадникам нельзя так рисковать.       — Проверим? — Абигор снова оскалился, прижимая лезвие к горлу девушки. Она замерла, замечая, что за отвлекающими разговорами он совсем забросил контроль над ее сознанием.       Оглядевшись, она поняла, что собор находился полностью на реконструкции: деревянные сооружения стояли буквально в любом свободном месте. Осторожно заводя руку за спину, не шевелясь и не сводя глаз с лица Абигора, Вики начала формировать в пальцах серебряные нити, пока ее похититель был занят увлеченной беседой с всадниками.       — Вообще-то я собирался поговорить с мисс Уокер наедине, — мужчина вернул все внимание к ее лицу, усмехаясь, — но, раз уж у нас так много гостей, пожалуй, можно пригласить еще одного…       Во тьме звякнул металл, а через секунду на свет вывезли мужчину, привязанного веревками к высокому кресту. Внутри Вики все похолодело: на дереве, лишенный чувств, словно Мессия, висел ее отец. Лезвие все еще было прижато к горлу, отчего девушке удалось сдержать пронзительный вскрик, тогда как слезы градом лились по щекам, не в силах сдержаться при виде родного и такого любимого человека.       — Предлагаю сделку, — упиваясь эмоциями Непризнанной, Абигор удовлетворенно продолжил, пока к мистеру Уокеру подлетел один из вооруженных полукровок из толпы, приставляя к сердцу заостренный кинжал, — посторонние уходят, а мы с Вики ведем беседу уже в другом месте. Я знаю одного сударя, который с большим нетерпением желает с ней познакомиться.       От напряжения блондинка прикрыла глаза, пытаясь остановить поток горьких слез. Где-то сзади скрипнула половица, отчего на ее горле выступила первая капелька крови.       — Или, — протянул демон, чуть глубже вдавливая осколок, — она умирает прямо на месте. Как и вы вместе с невинным человеком, ведь у нас тут собралась большая вечеринка. Что выбираем?       Смерть не сводил глаз с лица противника, снова и снова пытаясь подвергнуть того гипнозу, но все тщетно. Люцифер сжал зубы, молясь, чтобы братья и сестры, стоящие рядом в полной боевой готовности, не услышали бешеный стук его сердца, которое болело за Вики больше, чем ее собственное. Чума и Голод страховали сзади, не выходя на свет. Война сохраняла напускное спокойствие, мысленно направив уже около тысячи просьб о помощи отцу. Где-то снаружи ждали ребята, догадываясь, что внутри все пошло не по плану.       Гнетущая тишина убивала в Вики все живое, ломая, словно пластмассовую куклу Барби. Они притащили отца для нее. Они знали ее слабое место, которое она в жизни не смогла бы променять ни на что другое. Еле сдерживаясь, чтобы не впасть в дикую истерику, Вики оглядывает зал: окна располагаются относительно близко к ней и всадникам, что поможет им выпрыгнуть и убежать. Другой вопрос в том, что число недоброжелателей превосходило их в десятки раз, а ходов отступления становилось не так много. Если кто-то из всадников сделает неверный шаг — она умрет. Хотя, что значит неверный? Если она выпустит маленький сгусток сферы в Абигора — умрет, даже не поранив демона. Она слишком слаба.       Перед глазами проносится ее короткая жизнь на небесах, во главе с Люцифером, их подколами и нестабильными взаимоотношениями. Ей хочется звонко рассмеяться, вспоминая, как она пустила ему струю воды в лицо на уроке, но кровь резко стынет в жилах, когда взгляд цепляется за открытую банку строительной краски, стоящую возле одной из опор, и Вики вспоминает, что в книжке она вычитала обратное заклинание. Огненное.       — Ну что, мисс Уокер, — Абигор начал терять терпение, — мы достигли согласия?       Сфера в ее спрятанной руке начинает медленно переливаться оранжевыми оттенками. Глаза сталкиваются с отцом, все еще без чувств висящим на деревянном кресте. Какая ирония, она спасала мир ради него. Успеет выскочить из-под клинка, выпрыгивая в окно, пока несколько десятков полукровок сгорят заживо. Вместе с ним.       Вдох.       Она влезла в эту авантюру ради того, чтобы спасти единственного дорогого ей человека. Столб искр летит в открытую банку, огонь мгновенно перекидывается на деревянные сооружения, и через несколько мгновений собор вспыхивает как спичка, утопая в языках пламени.       Выдох.       Рыдая, Уокер выскальзывает из-под клинка, оставляя на шее неглубокий порез, и выбивает телом закрытое окно. Люцифер и всадники следуют ее примеру, пока полукровки, задыхаясь угарным газом, окончательно оказываются в западне — порывы ветра из разбитых окон только усугубляют внезапный пожар.       Крест загорелся первым.       Как и бесчувственное тело мистера Уокера, встретившего внезапную и такую нелепую смерть во сне.