Oblivion

Саунды, под которые писалась глава: Hans Zimmer — I See Dead People In Boats Imagine Dragons — Battle Cry Katelyn Tarver & Jake Scott — Sinking In

      Ей снилась прошлая жизнь: то, как однажды она подралась с мальчиком в детском саду за то, что тот пытался утащить ее тарелку рисовой каши; первый день в средней школе; слезы радости, когда она впервые увидела письмо из Парсонса, уведомляющее о успешном поступлении в университет мечты. Ее многострадальные кисти и акварельные краски, бессонные ночи над очередным наброском, убогий натюрморт, за который, не иначе, как с Божьей помощью, поставили зачет. Ободряющие речи папы, поддерживающие в любых ситуациях, даже когда она оказывалась не права.       Речи, которые никто и никогда больше не услышит. Из-за нее. Это ее вина.       Сквозь полудрему вырываются прерывистые всхлипы, а по щекам неумолимо быстро стекают мокрые дорожки от слез. Плечи ноют от ран, оставленных острыми осколками искусных витражей, а крылья потухли, становясь невзрачными, как и подобает Непризнанным. Голова раскалывается от напряжения, и Вики чувствует, как из носа начинает течь холодная струйка крови. Через силу разлепляет глаза, видя перед собой плывущие языки пламени, и не может сдержать сдавленный хрип, натыкаясь макушкой на что-то теплое. На голове плавно, едва касаясь, застывают чьи-то шершавые подушечки пальцев, осторожно распутывая слипшиеся колтуны. Расфокусированный взгляд натыкается на две алые точки.       Люцифер.       Понимание того, что они все еще на Земле, лежат на холодном и мокром асфальте, наблюдая за тем, как пожарные в панике пытаются спасти хоть какую-то часть собора, а полиция отталкивает зевак и надоедливых журналистов, прилетевших подобно стае падальщиков, приходит постепенно. Она пытается повернуть голову, чтобы найти кого-нибудь из друзей, но резкая боль во всем теле парализует, заставляя снова провалиться в спасительную тьму. Осторожно подхватив хрупкое тело на руки, Люцифер попытался унять бешеное сердцебиение и выглядеть непроницаемым, медленно поворачиваясь к старшему брату.       — Мы поговорим об этом, — Смерть укоризненно смерил брюнета взглядом, замечая за его спиной бегущих хранителей. — Отведи ее в больничное крыло раньше, чем они поймут, что произошло.       Без лишних слов над головой демона возник водоворот. Прижав Уокер ближе к себе, он поджал губы и прыгнул, представляя пустые и безжизненные коридоры школы. Через пару мгновений после исчезновения воронки к всадникам, тяжело дыша, подлетел Дино.       — Что случилось? Где Вики?       Отрывая взгляд от горящего собора, Война встретилась со светлыми глазами блондина. Ее лицо не выражало никаких эмоций, а гордая и, как всегда, плавная походка, с которой она проследовала к ангелу, не выдавала, что все прошло совсем не так, как они планировали. Голод, в свою очередь, натянув привычную маску клоуна, разглядывал остальных хранителей, обеспокоенных не меньше: Мими находилась на грани истерики, но все еще немного хромающим Ади и Сэми удавалось сдерживать подругу.       — Равновесие хорошо проявила себя, — лед в голосе Войны заставил Дино вздрогнуть, — как настоящий воин. Теперь понятно, что все-таки в ней что-то есть.       — Я бы не спешил с выводами, — поравнявшись с сестрой, Голод бросил беглый взгляд на еще одну пожарную машину, громко затормозившую прямо перед зданием, — но сегодня мы действительно сорвали куш. Отправляйтесь в школу, детки, пока пупсик Фенцио не успел настучать вам по головам.       Растерянный взгляд Дино вновь уперся в красивое лицо старшей дочери Сатаны, пытаясь незаметно считать скрытые эмоции. Когда тягучая и обволакивающая энергия девушки, похожая на прозрачную и гладкую поверхность неприкасаемого льда, резко поменялась на тревожную, отчего тот самый лед треснул в нескольких местах, Война дернулась, словно от пощечины. Ее темные глаза постепенно налились кровью, а из спины стремительно вырвались два серебряных крыла, заставляя всех присутствующих охнуть от неожиданности. Ангел гордо выдержал вызов, навострив в ответ собственные, чей белоснежный оттенок под ярким светом пылающего пламени стал напоминать грязно-оранжевый. Долгий испытующий взгляд сестры, задержавшийся на лице блондина, заставил Смерть вмешаться в молчаливую перепалку:       — Все отправляются по комнатам. Встретимся завтра на тренировке.       Серебряные перья исчезли в ночной тьме так же быстро, как и появились. Гнев будто бы сняло рукой, и, уже через мгновение, Война развернулась в противоположном направлении от Дино, громко стуча каблуками по асфальту и моментально исчезая в воздухе под тихий шепот заклинания. Голод пожал плечами, следуя за сестрой. Ангел тряхнул головой, оборачиваясь к ошарашенным друзьям. В глазах Мими скапливаются слезы: не выдержав почти что жалкого вида подруги, он приобнимает ее за плечо, второй рукой вызывая водоворот. Ади наблюдает за полыхающим пожаром и бессильными людьми, в истерике кричащими о скором приближении Судного дня, запоздало замечая, как пальцы Сэми больно впиваются в его ладонь, вынуждая оторвать взгляд. Они исчезают в воронке так же быстро, как огонь распространяется по храму, вынуждая знаменитый шпиль постепенно, как в замедленной съемке, обрушиться под натиском неугомонных языков пламени.       Смерть в последний раз оборачивается к пожару, унесшему с собой жизни нескольких десятков врагов, замечая, что Чума неотрывно наблюдает за разрушенным шедевром архитектуры. Тихо подходит, следя за тем, как колышутся на ветру ее короткие волосы, и опускает руку на плечо, стараясь обратить на себя внимание. Девушка спокойно и размеренно дышит, но голос предательски дрожит, когда она начинает говорить:       — Она пожертвовала отцом ради пророчества.       Мужчина глубоко вздыхает, переводя взгляд на младшую сестру. Несмотря на внушительную разницу в росте, Чума держалась прямо и уверенно: лишь печальные глаза выдавали с головой то, с каким уважением она относится к поступку Непризнанной. Небрежно скинув руку со своего плеча, она повернулась лицом к брату, с вызовом смотря тому в глаза.       — А ты бы смог убить маму ради предназначения?       Тело пронизывает мелкая дрожь. Холодный порыв ветра напоминает мужчине, насколько у него на самом деле натянутые отношения с родственниками.       — Ее души нет в царстве мертвых, и я к этому не причастен, — чуть повысив тон голоса, он отходит от сестры на полшага, пытаясь сохранить спокойствие. — Она была дорога мне ровно так же, как и вам.       — Думаешь?       Она едко усмехается, не обращая внимания на то, как первая слеза скатывается по щеке, порча идеальную стрелку. Приближается вплотную к брюнету, даже не пытаясь спрятать ненависть, отражающуюся во взгляде ярко-зеленых глаз.       — Ты высасывал души мертвых веками для укрепления собственной силы. Ты всегда мечтал обладать троном Ада, распоряжаясь этим миром по-своему, — она задержала дыхание, тогда как пухлые губы дрогнули в грустной улыбке. — Скажи мне, ты когда-нибудь задавал себе простой вопрос: на чьей ты стороне на самом деле?       Девушка исчезла в воздухе, оставляя ошеломленного мужчину наедине со своими мыслями. Смерть запускает руку в волосы, прикрывая глаза, и медленно вдыхает едкий запах серого дыма.

***

      Ему не спится. К счастью, в правом кармане одной из атласных рубашек завалялась неполная пачка дешевых сигарет и старенькая зажигалка, чего вполне хватает Эдгару для того, чтобы перетерпеть эту сумбурную ночь. В пещерах каньона холодно: ледяной ветер острыми шипами вонзается в кожу, проникая сквозь любимый кожаный плащ, который он стащил с мертвого слуги еще несколько веков назад, после неудачного проникновения в Обливион. Зябко. Вспоминая о том дне, невольно кривит губы, поднося к ним сигарету и свешивая ноги в пропасть. Красные скалы красиво контрастируют с наступающим рассветом. Делая долгий затяг, Эдгар смотрит вниз, не в силах игнорировать то, как болезненные воспоминания глубоко кольнули прямо в сердце. Он вскакивает, разъяренно пиная маленький красный камушек в сторону, и хватается за волосы, пытаясь стереть память о прошлом, не поддающуюся ни одному из существующих гипнозов. Крылья вырываются из спины и угрожающе раскрываются, на автомате становясь в боевую стойку. Эдгар глубоко дышит, пытаясь унять внезапный приступ гнева, и закрывает лицо руками, прячась от всего мира в своем собственном, тихом и одиноком. Сигарета упала вместе с камнем, исчезая где-то между заостренных скал.       Громкий хлопок справа заставляет полукровку вздрогнуть и обернуться на источник шума. Постоянно опираясь на гладкие камни, шатаясь, кашляя, а затем сплевывая густые сгустки крови, к нему подходит Абигор, несмотря на все беды все еще очаровательно улыбаясь. В пожаре он потерял любимую шляпу и прожег свой темный костюм в нескольких местах, но это не отменяет того факта, что стать единственным выжившим из отряда сотни полукровок и зачарованных созданий посчастливилось именно ему.       — Какого черта? — Эдгар почти шипит и снова вскакивает, замечая, что на правой части лица напарника красуется ожог, через который просачивается мышечная ткань, задевая глаз и густую бровь.       — Девчонка не промах, — Абигор заливисто смеется, игнорируя хруст в ребрах и воспоминания о том, как всего пару часов назад на него свалилась горящая балка. — Пожертвовала отцом ради всего мира… Как благородно.       — В смысле? Где мои люди?       Пальцы Эдгара моментально сомкнулись на шее демона. Тот моментально стал серьезным, впиваясь глазами в лицо юноше, и тот с ужасом замечает, что Абигор избавился от гипноза: вместо белых зрачков взгляд ясновидящего отличался необычайным фиолетовым оттенком, чаруя и завлекая полукровку в собственное подсознание.       — Удивительно, как многогранна любовь, не правда ли? — голос Абигора уносил куда-то далеко отсюда, заставляя пальцы расслабиться, пока затуманенный разум уже следовал за зовом мулата. — Кто-то способен ею пренебрегать ради благой цели, а кто-то страдает из-за нее всю жизнь, не в силах простить себя за прошлые ошибки. Слышал историю о любви двух Престолов по разные стороны баррикад? Это было так давно, а ведь до сих пор сердце трогает…       Рука юноши задрожала. Абигор медленно выскользнул из хватки, не отрывая взгляд от светлых глаз. Полукровка пытался бороться с влиянием, но воспоминания тонкой пеленой застилали глаза, открывая ясновидящему двери в глубоко заточенную боль несгибаемого злодея.       — Не так ли, Эдгар?       Щелчок пальцев, и яркие картинки из прошлого стали доступны им обоим.       — Что происходит?       Он был готов заплакать, видя, как женщина еле бежит, путаясь ногами в длинной молочной мантии. Ее белые крылья дрожат, а темные локоны развеваются на ветру, скрывая прекрасное лицо, искаженное гримасой глубокой боли. Только сейчас мальчик замечает, как по одному из ее крыльев стекает густая кровавая масса из глубокого надреза: маму наказали. То, чего она так долго боялась.       Многочисленные коридоры петляют, от чего беглецы постоянно врезаются в тяжелые стеллажи, нечаянно скидывая с них прозрачные шары, которые Эдгар никогда раньше не видел. Его два неокрепших бурых крыла болтаются позади, и он чертовски жалеет об этом, ведь будь он старше и сильнее, они бы смогли хотя бы ненадолго взмыть к потолку, прячась от злых стражников, преследующих их повсюду. Вдруг из темного угла выпрыгивает демон, заставляя маму тихо вскрикнуть, а затем броситься в объятия к созданию. По кудрявым золотистым волосам он узнает отца, и с души падает огромный камень, уступая место долгожданному спокойствию. Утыкаясь папе куда-то в ногу, он слышит, как вопли стражников становятся отчетливее, а взмахи крыльев и лязганье золотых доспехов ближе.       — Нам пора, скорее!       Демон хватает Эдгара за руку, заставляя снова побежать. Мама начинает совсем выбиваться из сил: позади слышится боевой клич, а после него — отчаянный вскрик, и ангел падает на холодную плитку, окончательно путаясь в длинном одеянии.       — Нарушение главного запрета Небес высокоспоставленными чинами, — слушая противный старческий голос, становящийся все ближе, Эдгар пытается выскользнуть из рук отца, но тот рывком открывает первую попавшуюся дверь, выкидывая мальца на балкон, — карается смертной казнью. Вы имеете право хранить молчание.       Блондин кидается к возлюбленной, посылая в сторону приближающихся стражников несколько рун. Они падают замертво, а Эдгар сквозь непрерываемый поток слез замечает, что это — именно те заклинания, которые мама ему говорила никогда в жизни не использовать. Он пятится спиной к перилам, натыкаясь на холодный мрамор, и оборачивается, тут же вскрикивая: пропасть, темная и невероятно глубокая, наверняка ведущая с Небес на Землю. Собирается рвануть обратно к родителям, но видит, как отца и мертвое тело матери окружает дюжина стражников.       На него не обращают внимания, и Эдгар мечется. Любит своих родителей до невозможности и может попробовать дать слабый отпор, но понести такую же участь, как и они, или понадеяться на удачу и прыгнуть в неизвестность. Он может остаться с ними до конца, или струсить и обязательно отомстить. Жмурится, когда видит, что отец откидывает еще половину стражников, на что один из притаившихся ангелов втыкает ему меч в спину, одним рывком срезая одно из смольных крыльев. Демон падает, корчась от боли и последний раз взглянув на сына, стараясь не расчувствоваться. Тот самый ангел, что сразил отца, следует за его взглядом и, прежде чем заметить испуганного маленького мальчика, снова отвлекается на демона, который поспешно выпустил ему в лицо столб искр.       Эдгару хочется броситься на рожон, когда грудь отца протыкают массивным мечом, и добивают мать, чтобы не слышать ее громких неутешительных рыданий. Эдгар любит своих родителей, но от чего-то, скрипя сердце, встает на перила и делает шаг в неизвестную пустоту.       Внутри рушатся все моральные устои и принципы, а пробудившаяся ярость к убийцам родителей ломает его, словно тонкую спичку. Эдгар жмурится, но перед глазами все равно стоит картинка мертвой мамы, заставляя его задыхаться. Неожиданно для самого себя, он кричит. Пронзительный крик совмещает в себе боль, отчаяние, гнев и жажду мести, и Эдгар загорается. Он горит, не чувствуя физической боли и того, как его руки начинают покрываться большими ожогами, не оставляя на юном теле и миллиметра живого места. Ненависть разъедает изнутри, заставляя мальчика кричать еще громче и яростнее. Крылья раскрываются от скорости падения, обугливаясь по краям и становясь еще темнее. За секунду до соприкосновения с землей, Эдгар находит в себе силы открыть глаза и взглянуть на ночное небо, усыпанное миллиардами ярких звезд.       Громкий хруст, и Абигор хватается за сломанный нос, звонко хохоча. Эдгар рычит и валит демона на пол, избивая до полусмерти, пока тот содрогается в безудержном смехе, полностью удовлетворенный своим вмешательством. Тяжело дыша, юноша хватает мулата за грудки, тряся им в воздухе, но тот в ответ достает из кармана неровный осколок, мгновенно подставляя его к горлу полукровки.       — С Уокер не прокатило, так может быть с тобой сработает?       Эдгар брезгливо отбрасывает ясновидящего в сторону, отбирая у того осколок, который сам же вручил несколько дней назад. В поверхности неизвестного металла видит свое отражение и большие синяки под глазами, отливающие каким-то слишком болезненным цветом. Абигор снова кашляет, хватаясь за сломанные ребра в ожидании действия регенерации.       — Она и есть Равновесие, — юноша рывком оборачивается на мужчину, внимательно слушая, — видел в воспоминаниях, как обманщик всея Небес расталкивал ей значение пророчества. Прямо за несколько минут до того, как она к чертям подожгла собор.       — Спрашиваю в последний раз, — Эдгар снова шипит, раздражаясь все сильнее, — где мои люди?       Абигор улыбается, наблюдая за тем, как быстро меняются эмоции на лице юноши. Прикусывает кончик языка, чувствуя замешательство и самое вкусное — отчаяние. Полукровки собирали армию веками, мечтая отомстить тем, из-за кого они вынуждены скрываться на вшивой Земле, в самых отдаленных уголках этой планеты. Они вербовали, прятались и нападали, но никогда еще не несли столь масштабной потери, как сегодня.       — Сдохли, — с улыбкой прошептал Абигор, по ауре чувствуя, как Эдгар задрожал от гнева. — Все. До единого. Увы, бессмертие не всегда распространяется на такие явления, как буйства стихий.       Одним ударом кулака мулат снова направился в нокаут, пока юношу трясло под его оглушительный смех. Насыщенные розовые краски наступившего рассвета дополняли картину, озаряя алый каньон.

***

      Бережно опустив девушку на светлую койку, брюнет отошел на пару шагов, оглядывая ее: Вики спала, свернувшись в маленький комочек. Крылья висели на ее спине непосильным грузом, то и дело вздрагивая от малейшего шороха. Пепельные пряди скрывали лицо, из-за чего рука Люцифера постоянно тянулась заправить их за ухо, но подошедший интерн не позволил ему это сделать.       — Бедняжка, — он слишком сильно сжимал в руках белую папку, и демон понял, что его наняли недавно, наверняка после того, как исчезла Миранда, — мы позаботимся о ней и постараемся ускорить регенерацию, но ничего не обещаем.       Люцифер резко повернулся к стажеру, злобно сверкнув глазами, заставляя того пискнуть от накатившего страха. Поправив очки на переносице, ангел вновь уткнулся в папку, пытаясь что-то найти. Бегло взглянув на демона, поспешно зачеркнул какую-то строчку пером и уверенно кивнул.       — Мы точно ускорим регенерацию, не волнуйтесь.       — А он и не волнуется.       Брюнет закатывает глаза, оборачиваясь на брата, что уже полминуты стоял в дверях, наблюдая за развернувшейся картиной. Врач невинно хлопает глазами, видимо, не осознавая, кто перед ним сейчас стоит, но то, как властно Смерть подзывает Люцифера к себе, заставляет его повторно пискнуть и поспешно ретироваться.       Демон выходит из больничного крыла, осторожно прикрывая дверь, боясь разбудить Непризнанную. Обернувшись, видит, как старший брат вскидывает брови, и со всей строгостью, на которую способен, произносит:       — Это зашло слишком далеко, ты не находишь?       Они оба устало вздыхают. Люцифер прислоняется макушкой к дверному косяку и прикрывает глаза. В школьном коридоре совсем нет людей, ведь немногочисленные из оставшихся занятий начнутся лишь через пару часов, что давало Смерти фору прочитать ему нудную лекцию о том, в кого им влюбляться можно, а в кого нельзя. Еще больше его тревожило то, что он до сих пор сам не был уверен в том, что за какие-то пару недель его ненависть к Уокер переросла в заботу, беспокойство и, упаси боже, симпатию. Печальная комедия.       — Я закрыл глаза на то, как ты сорвался к ней, чтобы помочь на подготовительном вечере, — мужчина говорил медленно и серьезно, стараясь достучаться до разума брата, — и на то, как вы танцевали на балу. Но то, что произошло сегодня, никак нельзя оправдать.       Демон оторвался от двери, следуя дальше по коридору: меньшее из того, что он хочет сейчас — это то, чтобы и без того сломанная Уокер проснулась и услышала, как его братец очень длинными и скучными предложениями пытается донести до него, что им нельзя быть вместе. Что союз, построенный на чистейшей ненависти и неприязни, изначально обречен на провал. Вот только он и без того это знает. Как и она.       — Ей нужна поддержка, — после долгой паузы произнес Люцифер, опираясь на одну из оконных рам. Светлое утреннее небо напомнило ему любимые глаза, в которых он позволил себе окончательно утонуть сегодня на пляже. — Моя поддержка, я это чувствую.       — Конечно, твоя, — Смерть складывает руки на груди, опираясь на одну из колонн, а его укоризненный тон побуждает демона вновь зажмуриться. — Она зацепилась за тебя как девочка-подросток, и я не знаю, каким бараном нужно быть, чтобы этого не понять.       Люцифер шумно выдыхает, устремляя свой взгляд вдаль. Пытается переключить внимание на парящие острова, но мысли снова и снова возвращаются к беззащитной Уокер, что лежит сейчас на больничной койке, одинокая и совершенно разбитая. Больше всего он боялся, что после смерти отца в ней потухнет тот самый огонек, что и делает ее такой, какая она есть: взбалмошной, бесстрашной, дерзкой и такой невыносимой. Такой, что ему срывает крышу каждый раз, когда он находит ее светлые волосы в толпе учеников.       — Ты можешь делать, что хочешь, — удивленные глаза демона встретились с непроницаемым взглядом Смерти. — Если тебе кажется, что это все несерьезно, то пожалуйста. Но я бы не хотел потерять одного из хранителей окончательно.       Он оторвался от колонны, подходя к брату ближе. Люцифер затаил дыхание, догадываясь, что он собирается сказать.       — Сейчас — именно та последняя стадия, когда можно свернуть с этой сомнительной дорожки, — Смерть поджимает губы и смотрит в глаза демону, не воздействуя на его волю. — Если она тебе действительно небезразлична, то представь, что с ней будет, когда стража в пятом поколении воинов Обливиона убьют, как и предсказывало пророчество?       Внутри все упало, разбивая сердце демона на мелкие осколки. По спине пробежал табун мурашек, а осознание накрыло с головой, из-за чего Люцифер тонет, не в силах выкарабкаться на берег. Она только потеряла отца. Она совсем недавно попала на Небеса. Она просто Непризнанная, которая может стать кем-то великим, как и ее мать. Она не заслужила всего этого.       Как и он не заслужил того, чтобы спустя несколько веков существования, наконец, почувствовать себя живым из-за какой-то девчонки.       — Подумай над этим, — Смерть хлопнул его по плечу, невольно вспоминая недавний разговор с Чумой и едва заметно вздрагивая.       За окном стало еще светлее. Сверля взглядом руку брата, Люцифер натянул непроницаемую маску, отворачиваясь от брюнета. Смерть печально усмехнулся: видимо, в гибели матери его подозревает не только младшая сестра. С улицы доносится громкий вскрик, что заставляет братьев обеспокоенно переглянуться. Они оба моментально узнают голос Мисселины и срываются с места, следуя к главному входу в школу.       Двери было трудно разглядеть из-за густой пелены серого тумана. Возле них толпились преподаватели и всадники, поспешившие на помощь по первому зову. В первых рядах стояли Геральд и, как и ожидалось, знакомая преподавательница: ангел прикрыла рот рукой, сдерживая немой крик, неосознанно вцепившись ладонью в предплечье демона. Тот старался сохранять спокойствие, но ужас, легко прослеживающийся в кристально-голубых глазах, выдавал его с головой. Смерть махнул рукой, разгоняя плотный туман, почти полностью скрывающий входную арку. На светло-коричневом камне показались первые пятна крови.       — Черт… — Голод тихо выругался, не в силах сохранять привычный шуточный настрой.       Над дверью висело тело Миранды. Распластав руки в стороны, они были прибиты к камню гвоздями, а ангельские крылья за спиной, ставшие багровыми из-за большого количества крови, изогнулись в неестественной позе и были изрядно общипаны, о чем свидетельствовало множество грязных перьев, раскидавшихся у подножья массивных каменных дверей. Медицинский халат был распахнут, являя взору рваные лоскуты ткани на израненном теле. Сальные пряди волос прикрывали лицо, искаженное в гримасе боли, а белые глаза, наблюдающие свысока, заставили вздрогнуть даже всадников. На шее зияла глубокая рана из-под знакомого осколка, рядом с которой на одном из выступающих камней были неаккуратно выведены кровью лишь три слова:

«Жизнь за жизнь»

      — Срочно свяжитесь с Серафимом Кроули, — еле прохрипел Геральд, все еще отходя от увиденного, — и отмените все занятия в школе. Абсолютно все.       Смерть обернулся к остальным всадникам, тут же столкнувшись с встревоженным взглядом сестры. Война свела брови к переносице, кусая губы и едва заметно мотая головой. Дела обстояли чудовищно: полукровки набрались достаточно сил, чтобы убивать чистокровных. Раскол Небес был как никогда близко.

***

      Сладко зевая, Голод закинулся порцией макзавтрака, устало наблюдая за еле живыми хранителями. С момента фееричного поджога прошло всего полтора дня и столько же тренировок, а все воины, за исключением Люцифера, еле дышали, пытаясь игнорировать нарастающую боль в мышцах. Его взгляд метнулся к Ади, которого Чума кидала через прогиб уже пару часов подряд, но в этот раз рыжик держался особо долго. В воздухе сверкнула ярко-оранжевая сфера, и розоволосая взвизгнула, больно приземляясь на пятую точку, облаченную в цветастые велосипедки. Демон облегченно выдохнул, падая следом лицом в матрас, пока довольный шатен шумно потянул через трубочку клубничный милкшейк.       — Ну, наконец-то, — фыркнула Чума, вскакивая и протягивая непутевому ученику руку помощи, — заклинания уже получаются лучше, но больше работай над внимательностью: много ударов пропускаешь.       — Можно полежать, а? — Ади умоляюще посмотрел на девушку, из-за чего та едва слышно усмехнулась.       — Следующими на великое поле боя, именуемое матрасом, выдвигаются Война и Дино! — игнорируя перерывы на отдых, выкрикнул Голод, опять припадая к молочному коктейлю. — И давайте побыстрее, чем красавчик, у нас еще веселое объявление для вас есть.       Дино разминался, украдкой поглядывая на соперницу: идеальная фигура девушки, облаченная в обтягивающий спортивный костюм, заставила его сглотнуть. Они не пересекались после того инцидента возле собора, но ангел примерно представлял ее слабые места, к сожалению, не имея понятия о сильных. Встряхнув руки, Война потуже затянула высокий пучок, не удостоив блондина и взглядом. Тот усмехнулся, мысленно подмечая, что дочь Сатаны не терпит вторжения в личное пространство.       — Салон красоты оставь на завтра, — вскрикнул Голод, не забывая наблюдать за Ади, который в конце концов соизволил встать с матраса и сейчас стоял к нему спиной. Замечая заинтересованный взгляд всадника где-то на уровне пятой точки своего возлюбленного, Сэми возмущенно фыркнул, закидывая руку рыжему на плечо и подальше уводя от озабоченного. — Ну, или мы еще вечность тут сидеть будем? Начали!       Прежде чем Дино успевает как-либо среагировать, в его грудь прилетает темная сфера, отчего он моментально валится с ног на мягкую поверхность матраса. Пытаясь встать, он получает в голову заостренными перьями серебристого крыла, что рассекли его правую бровь. Вкупе с шоком, внутри заиграла невиданная ранее ярость, и, когда Война уже собралась праздновать победу, блондин подставляет подножку, заставляя темноволосую упасть навзничь с глухим вскриком. Он не хотел причинять ей боль и, несмотря на то, что это был настоящий бой, выпустил лишь половину из имеющегося потенциала, чтобы не нанести ей сильного вреда.       Несмотря на благосклонность ангела, Война дралась со всей серьезностью. Без труда отразив слабую сферу, она вскочила на ноги, навострив крылья и снова заряжая заклинанием по красивому лицу противника. Дино еле слышно выругался, понимая, что без вреда для девушки выиграть не получится. Пока она наносила удар за ударом, ни капли не уставая, ангел кое-как образовал щит, медленно поднимаясь на ноги. Зажмурившись, выпускает заклинание, что тренировал долгие годы. Светлая сфера задевает ее крылья, из-за чего они застывают, переставая двигаться. Война возмущенно рычит, запуская пернатых обратно за лопатки: она уверена, что справится с ним и в рукопашном бое.       Через пару мгновений Дино оказывается прижатым к матрасу под весом девушки, крепко схватившей его за шею. Пучок все-таки растрепался, превращаясь в конский хвост, и блондин почти не щурится, когда копна волос лезет ему в глаза. Война перекрывает противнику поток кислорода предплечьем, упиваясь растерянностью в светло-голубых глазах. Будет знать, как влезать в ее личное пространство. Мудак.       Ангел пытается поймать ртом воздух, уже признавая себя побежденным. Хочет напоследок хоть как-то насолить девушке, снова считывая эмоции: лед пустил еще несколько трещин, не в силах сдерживать необузданный гнев дочери Сатаны. На этот раз Война слишком занята долгожданной расправой, чтобы заметить вмешательство в свою голову, и Дино не мог сказать, что ему не льстило, что до такого состояния ее доводил именно он. Воздуха все еще не хватает, когда парень едва улавливает легкий шлейф цветочных духов, сладким ароматом обволакивающих сознание.       — Вкусно пахнешь, — без задней мысли прохрипел блондин, отчего девушка застыла в удивлении, ослабляя хватку. Воспользовавшись замешательством, он рывком скинул с себя хрупкое тело, меняя их местами. Война злобно клацнула зубами, почти касаясь кончика носа ангела. Тот перекрыл ей обходные пути крыльями и, еле дыша, спросил:       — Ничья?       — Ну да, вы еще потрахайтесь здесь, мне же одной сестры со специфичными вкусами на мужиков не хватает, — жалобно протянул Голод и рвано свистнул, игнорируя возмущенный вопль Чумы откуда-то неподалеку. — Это было динамично, даже очень, вам бы в боевиках сниматься. Давайте дальше.       Дино протянул руку сопернице, но она была успешно отброшена в сторону. Поднявшись на ноги и стряхивая невидимые пылинки с удлиненных рукавов облегающей кофты, Война не переставала корить себя за оплошность, лишившую ее победы. Пока Сэми разминается, готовясь хотя бы попытаться надрать Голоду зад, деревянные двери распахиваются, и в помещении наступает гробовое молчание.       Сердце Люцифера пропускает удар, когда уставший взгляд натыкается на потрепанную блондинку. Находящиеся в зале замирают, медленно переводя взгляд на входную дверь, пока Уокер молча следует в угол спортивного зала. Все еще ничего не говоря, она бросает мешковатую сумку на пол, стягивая с тела безразмерную толстовку. Оставшись в одном спортивном топе, прекрасно сочетающимся с лосинами, она разминает руки, отчего ее невзрачные крылья слегка подрагивают. Шрамы на плечах от осколков витражей не успели до конца затянуться за несколько дней, уродливыми рубцами покрывая хрупкие плечи, но Вики, казалось, совсем не обращает на них внимания, занимаясь растяжкой.       От шока первая отходит Мими, срываясь с места и подбегая к подруге. Ее пытается остановить Дино, но промахивается, пока юркая брюнетка проскальзывает под его правой рукой. Подлетая к Вики, ей хочется кинуться в объятия и долго-долго вымаливать незаслуженное прощение, но блондинка выставляет руку вперед, не позволяя подойти. Демоница вновь замирает под удивленные взгляды Ади и Сэми, тогда как Смерть, который даже в спортивный зал умудрился напялить строгий костюм, выгибает одну бровь и неотрывно следит за Непризнанной.       — Мы на тренировке, — сухо процедила Вики, бегло пробегаясь по наставникам и остальным хранителям. Взгляд на пару секунд дольше остановился на Люцифере, но затем вернулся к Мими. — Не стоит здесь проявлять эмоции. У нас осталось мало времени.       — Твои раны еще не успели до конца затянуться, — перебил ее Дино, обеспокоенно глядя на девушку. — Ты не сможешь тренироваться в полную силу.       — У нас осталось мало времени, — как ни в чем не бывало повторила Уокер, даже не глядя на Дино. — Я уже пропустила пару тренировок, поэтому тратить время на разговоры считаю лишним. Давайте сделаем это, чтобы быть способными поскорее надрать задницу всей этой чертовой шайке нечисти.       Ади поперхнулся воздухом, тогда как Голод, поправив спадающие спортивные штаны, поднялся со стульчика наблюдателя, одобрительно вскидывая руку в воздух.       — Я же говорил, что она — моя любимица. Не стоим столбом, бестолочи, а работаем!       — Так ты следующий, — лениво протянула Чума, осаждая близнеца укоризненным взглядом.       — А, да? — Голод лениво потянулся, бегло оглядывая решительное выражение лица Сэми. — Ну его нагнуть я всегда успею, давайте лучше перерыв на чай.       — Голод? — вопросительно протянул Смерть, даже не поворачиваясь к брату.       — Ну ладно, ладно, — ступив на гладкий матрас, он снова посмотрел на ангела и облизнулся в предвкушении. — Иди ко мне, малыш.       Сэми улетел в нокаут за несколько минут: Голод всегда славился своей быстротой и неуловимыми крыльями, поэтому победить новичка для него отнюдь не было чем-то сверхъестественным. Уныло потирая ушибленное место, понурый ангел отошел в угол зала, приземляясь прямо на пол рядом с Ади. Тот шутливо толкнул парня в плечо, ловя грустный взгляд и одними губами шепча, что все будет хорошо. Вместо ответа брюнет взял его за руку, бережно поглаживая тыльную сторону ладони, где совсем недавно зияли свежие раны.       — В общем, расклад такой, — шатен плюхнулся обратно на стул, окидывая взглядом каждого из учеников по очереди, — завтра мы тренируем ваши скрытые способности и идем… угадайте, куда?       Ответом послужило пронизывающее молчание. Голод цокнул языком, закатывая глаза и в очередной раз сетуя на то, с какими же скучными созданиями он водится.       — Вы идете в Рай, — процедил сквозь зубы всадник, боковым зрением замечая то, как воодушевилась этой новостью розоволосая, — и вас должен сопровождать один из всадников, но не Чума.       — Я.       — Нет.       — Да.       — Мы решим этот вопрос, — шатен вздохнул, переводя взгляд на Вики. Его голос вдруг стал серьезным. — Армия полукровок понесла существенные потери, но расслабляться нельзя. Тренируемся каждый день — отмена занятий вам только на руку, ночью исключительно спим. Мы все еще не видим в вас достойных воинов, но верим, что где-то на задворках вашей души прячется маленький сгусток потенциала. Нам необходимо его развить.       Мими съежилась, чувствуя оказанное давление. Она до сих пор не поговорила с отцом и планировала исправить этот момент как можно скорее. Еще раз взглянув на непривычно серьезную Уокер, она последовала к матрасам, где ее уже поджидал Смерть. По спине пробежала дрожь: несомненно, ей сегодня повезло больше всех.       — Тебе бы вдохновляющие речи писать, — обратилась Чума к Голоду, параллельно наблюдая за тем, как Смерть расправляется с брюнеткой за несколько секунд, даже не используя магию.       — Ой, заткнись, — допивая остатки милкшейка, шатен недовольно поморщился. — Я не собираюсь устраивать свиданки тебе и твоему дерьмовому бойфренду за столь дешевую лесть.

***

      Брюнет уткнулся носом в полотенце, вытирая с лица холодные капли после контрастного душа. Из маленького окна виднелось темно-синее небо и редко проплывающие облака, побуждая демона собираться медленнее, любуясь чарующим ночным видом на парящие острова. Застегивая пуговицы на рубашке, его мысли вновь вернулись к непроницаемой Вики, отдающей всю себя тренировкам как никогда раньше. Ее поставили против Чумы: Уокер ожидаемо проигрывала, раз за разом пропуская удары и ведясь на простые уловки, но то рвение и желание, с которым она билась, не вызывали восхищение разве что у Смерти.       Щелкнув выключателем и отряхнув крылья от осевших на них капель, Люцифер вышел из раздевалки, рассчитывая спокойно пройти в свои покои и, по наставлению младшего брата, завалиться спать. Но, очевидно, у судьбы были свои планы: шагая мимо тренировочного зала, взгляд уцепился за включенный свет и маленькую фигуру в углу, удар за ударом терроризирующую каменную стену, словно бойцовскую грушу.       Вики не испытывала ничего, кроме ярости. Гнев сжигал изнутри, заставляя до упора отрабатывать заклинания на холодном камне и сбивать костяшки в кровь, практикуясь в рукопашном на подручных предметах. Плечи болезненно ныли, а боль отдавалась где-то в голове, вынуждая Уокер изнывать от необходимости заплакать и оглушительно закричать. Это она виновата. Она.       Из горла вырывается гортанный рык, а со стеной с размаху встречается левая нога. Крылья наконец-то поблескивают слабым свечением, но тут же тускнеют, стоит Уокер отойти, чтобы глотнуть воды. Ярость и злоба на саму себя бушуют в душе до сих пор, заставляя вернуться к внеплановым тренировкам как можно скорее.       — Вроде бы нам сказали разойтись по комнатам, нет?       В уголках глаз тут же невыносимо защипало, но Вики пообещала себе больше не плакать. Она слишком сломана для любого сентиментального дерьма, так и норовящему прорваться в жгучих рыданиях, хоть немного облегчая ношу на разбитом сердце. Уокер глубоко дышит и медленно оборачивается к Люциферу, игнорируя капельки пота, которые не слабым потоком стекали по разгоряченному телу, создавая ощущение, что девушка только выскользнула из душа. Демон внимательно наблюдает за ее каменным выражением лица, пока беспокойство за девушку нарастает с каждой секундой. В голове крутится разговор с братом, отрезвляющий, но в то же время чертовски искушающий не останавливаться. Только не тогда, когда разбитая Вики пытается найти в себе силы, чтобы жить дальше, топя бесконечную безысходность в бессмысленных тренировках.       — Можешь идти, я здесь ненадолго.       Уокер бросает это только ради того, чтобы он отстал, и Люцифер прекрасно это чувствует. Подходит еще ближе, пытаясь прочувствовать ее энергию и вдохнуть знакомый аромат сладких яблок, но ничего не чувствует. Она будто бы опустела.       — С такими тренировками далеко не уедешь, — решает подыграть ей, изображая равнодушие, будто бы ему больше нечем заняться, и он решил скоротать свое время таким образом. — Неодушевленные предметы не смогут дать тебе отпор и научить следить за ударами.       Моментальная реакция помогла перехватить маленький кулачок, устремленный прямо в его длинный нос. Уокер дрожит от гнева, незаметно любуясь изумлением на любимом лице, не забывая отразить ответные удары, направленные ей в живот. Люцифер одобрительно усмехается и делает перехват, прижимая девушку к себе спиной. Вики все-таки вскрикивает и держится из последних сил, чтобы не зарыдать, как чувствует, что ее плеч касается знакомое пламя, посылающее теплые импульсы по всему телу.       И она успокаивается. Пока рубцы быстро затягиваются, она начинает мелко дрожать, вспоминая детство: как папа учил ее читать, писать и искать срок годности на пластиковых упаковках. Как крепко держал ее крохотную руку на маминых похоронах, удерживая от того, чтобы снова протяжно зареветь. Как обещал приготовить фирменный морковный торт по бабушкиному рецепту и привезти ей новые краски из самого дорогого художественного магазина в Нью-Йорке, если она получит «Отлично» за диплом.       Она получила. Морковный торт так и остался стоять нетронутым на столе рядом с ярким акрилом, пока папа мотался по моргам.       Люцифер убирает руку с израненного плеча, прижимаясь подбородком к светлой макушке. Слышит первый сдавленный всхлип и прижимает осиную талию ближе к себе. Через несколько секунд Уокер плачет, не стесняясь намочить черную ткань свежей рубашки, мысленно обещая демону, что когда-нибудь ее постирает. В руках брюнета становится невероятно тепло и уютно, и Вики понимает, что лучшее из того, что она может сделать сейчас — попытаться отпустить. И сделать это определенно легче, когда над ухом когда-то ненавистный демон шепчет тебе бессвязные успокаивающие выражения. И ему ведь тоже тепло, когда сердце пропускает удары, наслаждаясь близостью такого нужного создания. Неожиданного, но от этого не менее необходимого.

«Сейчас — именно та последняя стадия, когда можно свернуть с этой сомнительной дорожки. Если она тебе действительно небезразлична, то представь, что с ней будет, когда стража в пятом поколении воинов Обливиона убьют, как и предсказывало пророчество?»

      Ей правда кажется, что все начинает налаживаться, а крылья даже вновь искрятся привычным ярко-желтым светом, как вдруг он резко отстраняется, почти отталкивая ее от себя. Замечая непонимание в заплаканных глазах, резко разворачивается к выходу, переходя на быстрый шаг. Негромко хлопает дверью, заставляя блондинку вздрогнуть от вновь накатившей пустоты. Запускает руку в еще мокрые волосы, чувствуя, как в груди защемило настолько сильно, что невозможно терпеть. И Люцифер понимает, что лучшее из того, что он может сделать сейчас — попытаться отпустить.