Oblivion

18+ ^^

      Разглаживая невидимые складки на тугом кожаном корсете, брюнетка неуверенно подняла глаза на свое отражение. Длинные иссиня-черные волосы струились по плечам в легком беспорядке, небольшие крылья за спиной напряглись в ожидании, губы, как всегда выкрашенные темной матовой помадой, были плотно сжаты, пока серые глаза наблюдали за несобранной подругой, что пыталась накраситься за ее спиной. Вики то и дело подносила к глазам разные пигменты в надежде выбрать лучший. Скрывала синеватые мешки плотным слоем консиллера, а болезненную, почти мертвенную бледность пыталась перекрыть несколькими мазками кремовых румян и рыжеватого скульптора. В конце концов вышло неплохо.       Но вот только Мими знала, что внешность донельзя обманчива.       Медленно разворачивается, еле слышно цокая длинными каблуками. Размеренными шагами подходит к низкому туалетному столику, не замечая, как Уокер пытается игнорировать ее приближение. Нагибается и молча утыкается носом в светлую макушку, жмурясь от беспокойства и колющего чувства вины где-то под ребрами. Она не должна была засыпать тогда. Не стоило бросать Вики на произвол судьбы.       Блондинка замирает, сдавленно выдыхая. Осторожно, дабы не смахнуть подбородок Мими со своей головы, тянется за нежно-розовым тинтом, пытаясь скрыть несколько маленьких трещинок на пухлых губах.       — Все нормально, ладно? — девушка выдавливает слабую улыбку, ловя в отражении виноватый взгляд демоницы. — Не могу сказать, что я счастлива, но нужно двигаться дальше.       Двигаться дальше… Куда?       В комнате воцаряется гнетущая тишина. Мими не сводит глаз с подруги, следя, как ее худые и немного дрожащие пальцы мягко вбивают жидкость в губы, капля за каплей. Еще одно движение, и Уокер наконец становится похожа на здорового человека. Только вот крылья за ее спиной по-прежнему висят мертвым грузом, а бурый оттенок стал еще тусклее, чем прежде. Брюнетке кажется, что за пару дней Вики успела постареть на десять земных лет, если не больше.       — Идешь? — она отрывается от девушки и плавно следует к выходу из комнаты, приоткрывая белоснежную дверь.       — Опоздаю немного, — Уокер опускает глаза на беспорядок на столике, а затем снова натянуто улыбается Мими в отражение. — Замолвишь словечко?       — Обижаешь.       Брюнетка выскальзывает из помещения и осторожно тянет на себя деревянную ручку. Слыша щелчок, устало вздыхает и чувствует, как по спине пробежал холодок. То, что Вики не винит ее в произошедшем, не мешает Мими корить себя за каждую слезинку, в последнее время так часто скатывающихся по щекам Непризнанной. Рассекая опустевший коридор по направлению к расщелине, успевает несколько раз вздрогнуть от резко накатившего ветра, непривычного для обыкновенного Небесного полудня.       Ад встречает слабыми искрами пламени и тонкой дымкой странного тумана, от которого брюнетке захотелось съежиться и поскорее оказаться в душной аудитории готического замка. Ржавая ограда неприятно скрипнула, не щадя тонкий слух Мими: она проглотила ком в горле, натыкаясь взглядом на пустые и безжизненные адские улочки, которые в такое время обычно отличались особым мракобесием. Тучи над центральным зданием факультета сгущались, усугубляя мрачную атмосферу.       Мими не нравилось видеть родное место таким опустошенным и чужим. Она до неистовой дрожи желала, чтобы весь кошмар, случившийся с ней и ее друзьями, закончился как можно скорее.       В коридорах школы было теплее. Бесшумно следуя к знакомой аудитории, девушка лишь раз наткнулась на одного из преподавателей: профессор Роик шел быстро, бормоча что-то неразборчивое себе под нос, совершенно не реагируя на ее неуверенное приветствие. Пустота, окутывающая каждый знакомый закуток когда-то родного здания, огорчала брюнетку еще больше. Хотелось выть от боли и неописуемой тоски, прощания с любимым веселым образом жизни, неопределенности в будущем и, конечно, зеленовато-фиолетовых синяков по всему телу от тяжелых и нагруженных тренировок. Мими не была готова так резко менять свою судьбу, теряя все, чем когда-то обладала. Особенно, если учитывать, что ценностей в ее жизни было не так уж и много.       — Не боишься опоздать?       Брюнетка вздрогнула, не спеша оборачиваясь на знакомый голос: Мамон приближался к ней спокойными и тихими шагами, не сводя глаз с испуганного лица дочери. Мими неосознанно попятилась назад, побуждая мужчину остановиться. На его лице промелькнула тень удивления.       — Я думал, ты сама хотела поговорить.       — Хотела, — девушка сглотнула, с трудом поднимая взгляд на лицо отца, — правда до того, как узнала, что все это время ты был не тем, за кого я тебя считала.       Мамон тяжело выдохнул, понимая, что лекция Голода опередила его в раскрытии секрета, который он хранил в себе долгие годы. У Мими больно защипало в уголках глаз, из-за чего она собралась продолжить свой путь до аудитории, как пальцы отца, шершавые и грубые, сжали ее тонкое запястье, призывая остановиться. Она наконец-то решила посмотреть ему в глаза.       — Прогуляемся?       Неподалеку располагался небольшой балкон. Они шли молча и достаточно скованно, боясь сделать один лишний шаг не в ту сторону. Упираясь взглядом в осунувшуюся спину демона, брюнетка поймала себя на мысли, что, возможно, за опоздание замолвить словечко придется Вики, а не ей.       Балкон встретил их очередным порывом ветра. Наблюдая свысока за городом, над которым повисла густая пелена тумана, Мими выдохнула, пытаясь унять неспокойное сердцебиение, терпеливо ожидая, когда Мамон начнет такой долгожданный разговор. Мужчина молчал, вглядываясь в даль, куда-то за горизонт, пока в памяти вновь вырисовывались страшные события того самого дня. Облокотившись на перила, не в силах больше терпеть, демоница кивает своим мыслям и стойко произносит, выводя отца из транса:       — Ты не собирался мне рассказывать, верно?       Все слова куда-то улетучились, стоило Мамону подумать над столь простым вопросом. У него, наверное, действительно никогда не хватило бы мужества признаться ей в том, почему он не мог участвовать в ее жизни долгие годы. Не мог наблюдать, как любимая дочурка в первый раз идет в школу, достигает определенных успехов в учебе, раскрывает врожденный дар. Не мог участвовать в ее жизни, жертвуя семьей ради жажды мести.       — Знаешь, а я ведь свято верила, — она усмехается, отчего его сердце будто бы сжимается, а по спине пробегает табун мурашек, — действительно думала, что ты придешь. Как-нибудь, когда я буду сидеть дома, готовить с мамой праздничный обед по случаю очередной бессмысленной годовщины, плевать. Посмотришь на меня и скажешь, что скучал. Что гордишься тем, что у тебя выросла такая дочь, пусть ты совсем и не участвовал в ее воспитании.       Он прикрыл глаза, отворачиваясь от притягательного вида. Глубоко вздохнул, переваривая все сказанное. Мими смотрела куда-то в пустоту и говорила спокойно и четко, высказывая все то, что так долго копилось в раненой душе.       — Когда тебя выпустили из тюрьмы, мы так радовались, — ее губы дрогнули в легкой улыбке, а Мамону кажется, что его каменное сердце только что дало трещину. — Я спала и видела, как ты наконец-то заходишь в нашу потрепанную гостиную, и мои мечты становятся реальностью: счастливая семья, крепкая любовь и все такое… Но ты не пришел.       Ветер пронизывает насквозь, слегка разгоняет туман и вызывает слабую дрожь в теле. Пользоваться способностями сейчас почему-то совсем не хочется, и Мамон мерзнет, сверля глазами профиль дочери и понимая, как же много он все-таки упустил.       — Всем подружкам рассказывала, что у тебя сложная работа при самом Повелителе, — она разворачивается и переводит взгляд на отца, без тени страха смотря ему в глаза. — Врала, что видимся с тобой каждые выходные, ходим вместе на светские вечера. Знаешь, так хотелось жить в мире лживых грез и представлять, что мой отец заботится обо мне. Любит меня, в конце концов.       Глубокий и протяжный вдох. Пальцы до побеления костяшек стискивают перила.       — Защищала тебя всегда. Даже когда мама была против.       Сдавленный выдох. К горлу подкатывает непрошеная ярость и обида. Перила медленно покрываются тонкой коркой льда.       — А спустя несколько веков мой мир разбивается: я узнаю, что мой отец не вернулся потому, что яро желал отомстить за свою напарницу, — ее глаза наливаются кровью, а губы сжимаются в тонкую полоску. — А только ли напарницу, пап?       И папа молчит. Все мысли вылетели из головы, а взгляд стыдливо опущен в пол. Аура, полная боли и огорчения, витала в воздухе, насквозь пропитывая одежду запахом кислой вишни и молодых роз. Ему так сильно хочется прикоснуться к ней, обнять и заверить, что они могут начать все с чистого листа. Больше не быть слепцом и не терять самое драгоценное, что у него осталось, из-за призрачных надежд на месть.       Но от нее веет холодом. Что еще хуже — разочарованием.       — Ты просто сделал выбор не в пользу нас, — брюнетка жмурится и отпускает перила, разворачиваясь в сторону все еще пустующего коридора. — Я опаздываю.       Она удаляется стремительно, пытаясь унять подступающие рыдания и дрожь в руках. Внутри все сжимается от резкого всплеска эмоций. Мамон еще долго смотрит в спину дочери, так и не сказав ни единого слова. Вновь оборачивается на город, но взгляд вдруг упирается в узорчатые перила. Брови ползут вверх от удивления.       Лед. Длинные светло-голубые шипы впиваются в грубый камень, покрытый прозрачным слоем инея.       Прямо на том месте, куда облокачивалась Мими.

***

      Он снова представляет быстрый вихрь осенних листьев, движущийся стремительно, иногда подхватывающий завядшие цветы с густой зеленой травы. Закрывает глаза и смешно поджимает веснушчатый нос, плавно проводя пальцами по воздуху. Сосредотачивается на гнетущей тишине и мелодичном пении птиц, плавно тонущем где-то за густой листвой, не замечая, как направление ветра переменилось. Ладони складываются в молитвенном жесте, отчего порыв стихии щекочет его волосы, приводя их в легкий беспорядок.       Сэми хмурит брови, неотрывно наблюдая за действиями демона. Замечает, как листва на деревьях начала подрагивать от сильного потока воздуха, и спонтанно вскидывает руку, из-за чего ветер сбавляет скорость. Ади распахивает глаза, недовольно уставившись на напарника, но уже через несколько секунд на его румяном лице расползается облегченная улыбка, а из уст доносится такое расслабленное:       — В первый раз было сложнее, не так ли?       Сэми улыбается в ответ, переводя взгляд на зачарованную природу вокруг: школьный сад был особенно красив будучи притягательным атмосферой уединенности, изумрудных красок, контрастирующих со светло-голубым небом, и странной пелены тумана, появляющейся в последнее время особенно часто. Брюнет посмотрел на густую траву под его белоснежными кедами: сквозь плотный газон виднелись мелкие цветы, похожие на подснежники, если не учитывать, что на Небесах круглый год стояла погода, привычная для поздней весны. Немного помедлив, ангел расправил крылья и двинулся навстречу рыжему, следя за тем, как в его зеленых глазах заиграли заинтересованные искорки.       Остановившись буквально в нескольких дюймах от парня, он осторожно поднял ладонь перед собой. Рваный порыв ветра, спонтанный и прерывистый, подхватил с земли один из многочисленных цветов, поднимая тот высоко в воздух. Ади вскинул брови, наблюдая за тем, как крошечный бутон плавно опускается на его правое плечо.       — Я все еще не понимаю, как это работает, — еле слышно промолвил Сэми, любуясь молочными лепестками, на которых блестело несколько капель утренней росы. — Странный дар, присущий нам двоим. Странное пророчество со странными хранителями, которое не дает мне спокойно спать вот уже почти неделю.       Демон осторожно снял с плеча хрупкий цветок, бережно сжимая его подушечками пальцев. Переждав пару мгновений, заправил его за ухо растерянному брюнету, заодно поправляя непослушные кудрявые пряди на лбу.       — Это не единственная причина, верно?       Вопрос сорвался с губ без тени упрека. Ледяные глаза напротив забегали в разные стороны, подтверждая догадку демона. Ади отошел на пару шагов, оглядывая ангела с ног до головы, еще раз убеждаясь, что цветы тому к лицу. Гораздо больше, чем ему самому.       — Я просто, — Сэми запнулся, все еще помня, чем закончился их последний серьезный разговор, — я запутался, ладно?       — Дело в Трое, да?       Ади говорил пугающе спокойно, снова сосредотачиваясь на новоприобретенных способностях. В воздух взлетело несколько упавших листьев, кружась в быстром, но небольшом водовороте. Демон мысленно приказал ветру остановиться, и вялая листва замерла в воздухе, а затем плавно приземлилась на изумрудную траву. Его лицо озарила широкая улыбка: он управляет стихией. С ума сойти.       — Он мне не нравится, — поспешил обозначить брюнет, заставляя Ади вернуть свое внимание к разговору. — Просто, — Сэми вновь запнулся, словно пытаясь найти подходящие слова, словно не хотел их говорить, — мы действительно друзья с детства, и… если он загипнотизировал тебя в тот день, то… это как-то ранит, что ли.       Демон усмехнулся, бездумно пиная траву под ногами, удерживая свои эмоции строго в узде. Сэми закрыл лицо руками, бесконечно виня себя за то, что в силу своей сущности так зациклен на друге. Воспоминания, связанные со счастливым детством, плывут перед глазами, заставляя ангела тяжело вздохнуть и пообещать себе: как можно быстрее со всем разобраться и найти друга. Если тот примкнул к силам зла — самолично посмотреть в глаза и спросить, куда же подевался тот веселый мальчишка, что рос с ним бок о бок несколько веков.       — Он тебе дорог. И я понимаю, — Ади делает несколько шагов по направлению к брюнету, в мыслях воюя с собственным сердцем. — Не сказать, что я рад, но вы друзья. Ты имеешь полное право беспокоиться. Но…       Противное и такое нежелательное «но» застревает комком в горле, заставляет демона еще раз взвесить все за и против, а затем посмотреть Сэми в глаза, ловя такой испуганный взгляд. Застыв в ожидании продолжения, ангел неосознанно начал теребить край собственной рубашки, отчего порывы ветра значительно усилились. Холодно.       Пожалуйста, согрей.       — Но мы оба знаем, что случилось на пляже, — Ади запускает руку в волосы, расправляя спутанные пряди. — Мы подрались. Сильно. Выражая всю злобу, накопившуюся за столь недолгий период наших отношений.       Сердце разбивается на миллионы осколков от одной мысли о том, куда может клонить демон. Рыжий поджимает губы, пока перед глазами пролетают сцены многочисленных ссор и горькой ревности. Обиды, удары, ссадины. Непринятие и разочарование. Прощение и понимание, что без друг друга они не смогут.       Запреты изначально создаются для того, чтобы их нарушать. Проверено на собственной шкуре.       — Я люблю тебя.       Признание слетает с губ неожиданно, легко и совершенно непринужденно. Ангел застывает, пока внутри бурлит необъяснимое чувство эйфории. Все проблемы, похоже, отходят на второй план, и ему кажется, что внутри расцветает вишневый сад, срывающий крышу резким ароматом, где яблоку негде упасть от обилия ярчайших цветов, а птицы горланят во все горло, срывая неокрепшие голоса.       — Не хочу причинять тебе боль, — Ади продолжает, не замечая, как Сэми буквально светится от свалившегося на него счастья. — Не хочу, чтобы мы окончательно сгорели из-за удушающей ревности или яростного рукоприкладства. Не хочу, чтобы нас разлучили из-за проклятого запрета. Нужно что-то предпринять, ибо…       — Я тебя тоже.       Рыжий замолкает, чувствуя, как и без того алые щеки краснеют еще больше, а нить разговора тут же теряется в таких нужных словах. Сэми хитро щурится и из последних сил держится, чтобы не рассмеяться от того, как смешно демон раскрывает рот от удивления. Вынимает цветок из-за уха, протягивая его возлюбленному. Бережно кладет в ладонь, слегка сжимая крепкие пальцы. Встречается взглядом с растерянными глазами демона и грустно улыбается.       — Несмотря на это, ты хотел расстаться, да?       Ади выдыхает, еще раз обдумывая все произошедшее. Почему в его жизни все настолько сложно? Почему они не могут просто спокойно дарить друг другу любовь, не закатывая сцен ревности, и обойтись без драк чуть ли не до потери сознания?       — Эти отношения приносят много боли нам обоим, — он говорит с трудом, будучи готов к тому, что Сэми может развернуться в любую минуту и навсегда уйти. — Нужна передышка. Понимаешь?       Ангел не сдвинулся с места. Едва притянул рыжего к себе, прижимаясь губами к его лбу. Ади держится изо всех сил, чтобы не расплакаться, словно девчонка, которую впервые отшили на слащавом свидании. Хотелось плюнуть на все, податься ближе, стиснуть в объятиях и никогда не отпускать. Но одна только мысль о том, как много боли им обоим приносит каждая ссора, заставляла остановиться.       Им нужно все переосмыслить. Просто нужно немного времени.       — Если простоим так еще минуту, то всадники закопают нас обоих заживо, — тихо шепчет Сэми, все еще прижимаясь ко лбу демона.       Ади чуть всхлипнул, нехотя отрываясь от брюнета.       Цветок упал на землю, тотчас исчезая в зелени густой травы.

***

      — И как тебе только удалось уговорить отца нас сопровождать? — он усмехнулся, искоса поглядывая на младшую сестру. Было довольно сложно следить за реакцией той, что на пару голов ниже тебя.       — Не поверишь, — Чума довольно улыбнулась, обернувшись к брату, — Смерть настоял. У нас с ним недавно был разговор о маме: наверное, захотел таким образом загладить вину.       Люцифер хмыкнул, продолжая рассекать длинный коридор адского факультета. Настала очередь демоницы прожигать его заинтересованным взглядом: резко крутанувшись на огромной платформе, она посмотрела брату в глаза, продолжая идти к нужной аудитории.       — А что мы такие грустные? Голод опять подлил розового красителя в твой шампунь, м?       — Очень смешно, — демон фыркнул. — Я уже как два столетия проверяю содержимое всех флаконов перед тем, как включить воду.       — Ты не ответил, — она хитро прищурилась, следя за тем, как скулы брата начали выделяться отчетливее, а крылья навострились в напряжении. — Почему ты их не скрываешь? С ними чудовищно неудобно спать.       — Обойдусь, — он на ходу сдвинул сестру немного влево, минуя ее болезненное столкновение с каменной колонной. — Чума, по секрету: я считаю тебя самой адекватной из нашего семейства. Будь добра, не порть мое впечатление.       — Какая честь, — она показала нахалу язык, разворачиваясь в привычное положение.       Остаток пути они провели молча. Сверля взглядом пустые стены блеклого коридора, Люцифер был занят лишь одной мыслью: как ему теперь вести себя с Уокер? Вчера он ушел, оставив ее одну в пустом огромном зале справляться со своим горем самостоятельно. Всю ночь не спал, пытаясь убедить себя, что неприятное чувство внутри, расплавляющее внутренности тягучей смолой, — временное явление. Совершенно не достойное внимания и беспокойства. Он даже почти поверил в то, что Вики слишком сильно обожглась и не решится прийти сегодня на занятие.       Вера тут же разлетелась на куски, стоило только надменному взгляду красных глаз поймать раскисшую Непризнанную, мирно дремлющую на парте. Демон стиснул зубы: она тоже не спала.       — Извините за опоздание и тому подобное, — щебетала Чума, стремительно приближаясь к учительскому столу. — Почему не вижу в ваших ясных глазах и нотки задора?       Всадница встала рядом с доской, бегло оглядывая поникшую Мими, задумчивого Сэми, грустного Ади, напряженного Дино, раздраженного Люцифера и сонную Вики, которая соизволила оторвать голову от такой притягательной парты лишь пару секунд назад. Недовольно цокнув языком, она схватила мел, вычерчивая на доске слова важной темы.       — Надеюсь, что сегодняшний день вас взбодрит…       Довольно ухмыльнулась, видя, как брови учеников поползли вверх после того, как они рассмотрели каракули на доске.       — Скрытые способности — ваш билет в успешную жизнь на Небесах, — она без труда запрыгнула на деревянный стол, слегка одергивая короткую юбку и демонстрируя всей аудитории свои пестрые гольфы. — Ну, или шанс выиграть войну с полукровками.       Она говорила об этом уверенно и легко, будто бы не существовало никакой угрозы, нависшей над всем миром запутанной паутиной. Бегло пробежавшись глазами по классу, Чума наткнулась на увесистую вазу, наверняка уже несколько веков мирно стоящую в углу пыльного кабинета. Кислотно-зеленые глаза сверкнули яркой вспышкой, отчего предмет без особого труда взмыл к потолку. Все, кроме ее старшего брата, открыли рты от удивления и ощутимо вздрогнули, когда многовековой фарфор соприкоснулся с полом, разлетаясь на множество осколков.       — Телекинез — бессмертная классика, — она усмехнулась, наблюдая, как хранители медленно отходят от шока. — Моя приобретенная способность, проявившаяся еще в школе. Воинам Обливиона несказанно повезло: помимо врожденного, они приобретают еще один дар, который раскрывается при очень ярком всплеске эмоций. Да, мальчики?       Ади и Сэми невольно переглянулись, приковывая взгляды к наставнице. Чума смотрела выжидающе, из-за чего Ади неуверенно вытянул руку вперед, понуждая один из мелких осколков взмыть в воздух. Сэми, в свою очередь, небрежно махнул ладонью, одним порывом ветра разбивая фарфор о стену.       — Отлично, — она одобрительно улыбнулась, возвращая свое внимание к остальным воинам. — Каждому поколению необходимо знать о способностях друг-друга, чтобы успешно сотрудничать в бою. Поэтому валяйте, делитесь.       Воцарилось гробовое молчание. Каждый боялся раскрывать свой секрет первым, теряя тайное преимущество перед созданиями. Закатив глаза, Чума спрыгнула со стола, выходя вперед.       — Раз уж вы у нас такие скромные, то я открою вам свои карты.       Она встала прямо напротив стены. Сомкнув пальцы в маленький, почти детский кулачок, предварительно засучив рукав трогательной желтой рубашки, Чума одним ударом пробила камень, оставляя дыру внушительных размеров, через которую можно было рассмотреть следующий кабинет. Люцифер едва слышно вздохнул, мысленно сетуя на то, как же его семья все-таки любит выделываться.       — Ну? Дальше кто?       Ади слишком громко сглотнул. Вики окончательно избавилась ото сна, не в силах оторваться от рассматривания зияющей дыры и невредимой демоницы, у которой был поврежден, разве что, длинный ноготь на безымянном пальце.       — Я считываю эмоции, — резко начал Дино, заставляя обратить на себя внимание всех присутствующих, — Касаниями. Могу почувствовать энергию или ауру создания без особого труда. Никогда не выхожу из себя, поэтому понятия не имею насчет второго дара.       — Понятно, — Чума задумчиво почесала подбородок, а затем развела руками. — В таком случае будешь практиковаться с Войной: ее дар быстро выводит на эмоции.       Дино вздрогнул от одного упоминания о всаднице. Надменный взгляд и дерзкий нрав прочно засели в голове у ангела, вытесняя оттуда все посторонние мысли. Красива, умна, сильна, запретна — ему хотелось бесконечно долго биться головой о стену в попытке забыть о притягательной девушке. Особенно, если учитывать то, что буквально пару недель назад он был уверен в своей симпатии к Вики.       — Следующий? — Чума опустилась на одну из парт, поджимая под себя ноги. — Учтите, я здесь круг доверия устраивать не собираюсь: это делается для вашего же блага.       И снова гнетущее молчание. Они отнюдь не были командой, чтобы делиться самым сокровенным, что имеют в своей жизни на Небесах.       — Я вижу сны, — все взгляды обернулись к Сэми. Тот смущенно пожал плечами. — Они зачастую непонятные и аллегоричные. Обычно сбываются. Насчет второго дара, ну… вы в курсе.       — Да, — перебил Ади, украдкой смотря на брюнета. Голос предательски дрогнул, — Если наш блондинчик считывает эмоции, то я на них воздействую. Могу отвлечь противника от чего-то важного, заставить рассмеяться, или…       Демон осекся, вспоминая, как однажды на задании заставил Дино корчиться от боли. Принимая во внимание то, что им предстояло стать сплоченной командой, тому это было знать совсем не обязательно.       — Мое призвание — искушение, — хрипло произнесла Мими, нервно заламывая пальцы. — Люди повторяют за мной, если я захочу — легче поддаются похоти.       — Приобретенный дар? — брюнетка отрицательно мотнула головой, заставляя Чуму обреченно вздохнуть. — Будешь тренироваться со мной. Попугаев-неразлучников направлю к Голоду, — настала очередь Сэми тяжело вздыхать и молча жаловаться. — Вики?       Непризнанная вздрогнула, забывая, что она тоже является частью команды для спасения Мира. Несколько пар глаз моментально метнулись к ней, отчего девушка потупила взгляд в пол, не зная, куда себя деть. Ощущение стыда и беспомощности накрыло с головой: она единственная из хранителей, кому не удалось раскрыть даже врожденный дар, что уж говорить о приобретенном. Какая же жалкая.       — Она отражает атаки.       Светло-серые глаза впиваются в широкую спину демона, что так жестоко поступил с ней вчера. Сегодня защищает? Вновь вернулись к совершенно непонятным отношениям? Так держать!       — Что, прости? — Чума подумала, что ослышалась, но повторный четкий вердикт Люцифера смог убедить ее в обратном.       — Отражает. Она отзеркалила столб заклинаний, когда Ади слетел с катушек. Может сдерживать в своей энергии, усиливать, а затем возвращать отправителю. Правда пользоваться она этим, конечно, ни черта не умеет.       Прожигая взглядом в демоне глубокие дыры, Уокер успела несколько раз подумать о том, как же бы ей прекрасно жилось на свете, если бы они всегда унижали друг друга и моментально закипали ненавистью. Как же было бы прекрасно придушить его во сне — накрыть подушкой, пока он беспомощно будет болтать руками. Чума вскинула брови вверх и поджала губы, одобрительно кивнув.       — Тем не менее, это довольно неплохо для Непризнанных. Обычно они не могут ничего, кроме как цвет волос по щелчку пальцев поменять. Ну, бесполезные в общем. Люцифер?       Он кинул вопросительный взгляд в сторону Чумы, на который та ответила немым упреком. Закатив глаза уже черт знает какой раз за этот недолгий день, он взмахнул ладонью, воспламеняя ту без единого воздействия. Пока остальные хранители с интересом разглядывали синее пламя, по спине Вики пробежал холодок, напоминая о тепле, что оно дарит.       — Я целитель, — когда Дино поперхнулся воздухом, демон вздохнул и добавил пару слов для пояснения. — Ирония судьбы, как забавно.       — Вы бы знали, сколько веков мы над ним стебались из-за этого, — поймав испепеляющий взгляд брата, Чума мигом прекратила хихикать и сделала вид, что смотрит на часы. Опустив тот факт, что часов у нее не было. — Теперь, когда вы все перезнакомились и открыли друг другу свои сердца, можно двигаться в путь.       Спрыгнув с парты, она шагнула к шкафам. Под удивленные взгляды собравшихся, начала выкидывать с многочисленных полок лишний хлам, свиток за свитком отправляя какие-то писания в мусорное ведро. Ади даже со счета сбился, пытаясь подсчитать, сколько раз она попала точно в цель, учитывая то, что всадники не промахиваются.       Спустя пару мгновений Чума выудила небольшой шарик, переливающийся разными сиреневыми оттенками. Аккуратно поставила его на стол и, игнорируя вопросительные взгляды хранителей, быстро зашептала заклинание на латинском. В ту же секунду в воздухе образовался портал, обвитый нежными искрами, за которыми можно было разглядеть очертания античных статуй. Широко улыбнувшись, она посмотрела на удивленные лица учеников.       — Пора на экскурсию в Рай, детишки.

***

      Она была как всегда неотразима. Горящие глаза и самодовольная ухмылка, немного нелепая одежда и необычный цвет волос. Серебряный кулон, выглядывающий из-за пастельного воротничка классической рубашки, который он подарил ей в честь окончания долгих и упорных тренировок. Не выдерживает и расплывается в глупой улыбке, не в силах нарадоваться тому, что ей все-таки удалось вырваться в Рай. Ради встречи с ним.       — Добро пожаловать в дворец равновесия, — после продолжительной паузы выдавил Рафаил, заглядывая за спину той, кому отдал сердце много веков назад. Тут же словил недоверчивый взгляд Люцифера, в чьих глазах уже вовсю недобро плясали искры адского пламени. — Я проведу вас к остальным воинам для дальнейшего знакомства.       Незаметно коснувшись пальцами миниатюрного запястья, усеянного дюжиной серебряных браслетов, ангел последний раз взглянул на смущенную улыбку Чумы, после чего развернулся и двинулся в направлении главного зала. Всеми силами стараясь от нервов не теребить манжеты небесно-голубой рубашки, он пытается сосредоточиться на задании, что так нехотя поручил ему Гавриил. Минуя очередной поворот, блондин почувствовал в голове легкую пульсирующую боль, после которой разум озарился посторонними мыслями:       «Ради твоих братьев будем притворяться незнакомцами?»       Он тихо усмехнулся, украдкой наблюдая за демоницей, которая успела поравняться с ним и шла вперед с абсолютно непроницаемым выражением лица. Пытается держать себя в руках, но не может удержаться от того, чтобы бросить короткое:       «Похоже, не только ради моих».       Злобная аура Люцифера распространяется по длинному коридору быстрее выстрела из огнестрельного оружия: он не был в Раю раньше, но в его глазах уже рябило от пустых белоснежных стен и большого количества света, к которому он совсем не привык. Демон держался из последних сил, чтобы не развернуться обратно к порталу и не прыгнуть в столб нежно-оранжевых искр, дабы оказаться в родном полумраке готического замка. Он раздражался еще больше, изредка поглядывая на подозрительно довольного Рафаила, который, как бы незаметно, постоянно соприкасался пальцами с его младшей сестрой.       Еще один раз, и он его испепелит. Прямо здесь. Серьезно.       Они останавливаются перед дверью из грубого дерева, непонимающе поглядывая на бывшего воина. Рафаил незамедлительно тянет чугунную ручку на себя, не замечая, как увиденное ослепляет долгожданных гостей резкой вспышкой. Как их лица вытягиваются в удивлении и шоке от вида, что редко является даже в самых ясных и фантазийных снах.       Свет. Много света, что проникает из множества окон, вставленных в золотые рамы. Взгляд впивается в нежно-розовые облака и лиловое небо, озаренное множеством блестящих точек, похожих на звезды. Богатое убранство зала, белый мрамор и расписной потолок, на котором проиллюстрирована добрая половина истории становления небес: очертания ангелов взаимодействуют между собой, живут в акварельных пейзажах райских садов и ярком солнце, что утопает в центре купола. Лаконичный интерьер, красота в минимализме и мелких изысках — при рассматривании роскошных деталей у Вики захватывает дыхание. Когда глаза натыкаются на остальных воинов третьего поколения, она захлебывается в эмоциях, припоминая когда-то неосторожно брошенные слова дьявола.       Гавриил, угрюмо разглядывающий компанию школьников и терпеливо ждущий конца их восторгов. Рагуил, взгляд которого моментально потяжелел, стоило ему наткнуться на темно-бордовые крылья демонов. Женщина со светлыми волосами, темно-серыми глазами и обворожительной, такой родной улыбкой. Ее золотистые крылья напряжены, а пальцы нервно теребят края молочной мантии, украшенной цветами и витиеватыми узорами, вышитыми золотистыми нитями.       — Полагаю, вам уже посчастливилось встретиться с Ангелами смерти на балу, — тихо промолвила Чума, стараясь не стушеваться под укоризненными взглядами братьев, — но теперь ваше знакомство можно считать официальным. Перед вами воины Обливиона в третьем поколении: Гавриил, Рагуил, Рафаил и Ребекка.       Внутри бушует ураган эмоций, но Вики не может понять, что она ощущает, прожигая взглядом женщину, которую мечтала встретить всю свою сознательную жизнь. О которой грезила во снах, желая хотя бы еще раз взглянуть в ее глаза. Но теперь, когда она стоит здесь, прямо перед ней, пока на фоне отдаленно слышатся воодушевляющие речи Гавриила, а Ребекка все еще растерянно улыбается, Уокер пытается разобраться в чувствах и видит лишь пустоту. Она видит мать, лицо которой помнит лишь благодаря фотографиям.       И ничего не чувствует.       Кто-то больно пихает ее в бок, отчего Непризнанная чуть ли не падает на блестящий пол. Медленно поворачиваясь в сторону удара, замечает Люцифера, губы которого кривятся в злобной усмешке. Она тут же переводит взгляд, игнорируя то, как сердце предательски сжимается от равнодушия и обиды. Как халатность демона вызвала в ней больше эмоций, чем долгожданная встреча с собственной матерью.       — Прошу, — Гавриил наконец заканчивает говорить, не сводя глаз с Рафаила и Чумы: второй эпизод вселенского позора перед чужими глазами он не переживет, — вас уже ждут в последней комнате по коридору.       Он отступает, позволяя гостям пройти вперед, и тут же хватает Рафаила за предплечье, предрекая все его попытки проследовать за ними. Тот растерянно хлопает ресницами и на прощание бросает огорченный взгляд на Чуму, тревожно оглядывающуюся на блондина. Вырваться в Рай только ради того, чтобы перекинуться с ним мысленно парой фраз? Чудесно.       — Вики!       Ребекка не выдерживает и вслед за Гавриилом останавливает дочь, заглядывая той в глаза. Девушка пугается, ведет внутри себя борьбу и пытается разгадать, знает ли мать о гибели отца. Что еще важнее — о ее обстоятельствах.       Но та скорбь, которую она ловит во взгляде и в движениях, в том, как бережно Ребекка сжимает ее руку и как плотно поджимает свои губы, заставляет сердце сжаться. Ее брови сводятся к переносице, и она еле слышно шепчет одну-единственную фразу:       — Мне жаль.       Уокер коротко кивает и медленно отходит от матери, следуя за друзьями. Не замечает красоты райских коридоров с панорамными окнами, дивных видов на небольшие города и величественные статуи, живых цветов, яркой окантовкой обвивающих мраморные колонны. Игнорирует даже мимолетный взгляд Люцифера, который на пару секунд вновь превратился в беспокойный. В голове путаница, запутанный клубок противоречивых мыслей, из которых яро вырывается и проникает в сознание, заставляя бледную кожу покрыться мурашками, лишь одна:       Учитывая то, что мама является столь важной шишкой на Небесах, она не смогла никак повлиять на судьбу отца?       — ¡Dios Mío!* Не встречал такой сочной фигуры со времен душки Михаила, уж царство ему Небесное…       Вики вздрагивает, наконец отрываясь от внутренних размышлений, и тут же замирает перед нелепой сценой: в конце коридора, за неприметной дверью, находилось какое-то подобие примерочной, в центре которой стояла вишневая тумба, обвитая толстым слоем бархата со вшитыми стразами. Вокруг этой самой тумбы бегал невысокий мужчина в ярко-зеленом берете, малиновом пиджаке и темно-фиолетовых бриджах. Из того же бархата.       Фриковатый дядечка сжимал в руках самую обычную ленту, измеряя растерянного Ади, который кое-как успевал повернуться нужной стороной на неудобном пьедестале. В конце концов мужчина выругался и одним рывком запрыгнул к рыжему, и Вики поняла, что крылья у местного модельера отсутствовали. Человек? Еще чего.       — Во имя всего дьявольского, что в тебе имеется, убери их! — он чуть взвизгнул, особенно выделяя испанский акцент, с силой надавливая на смольные крылья демона. Те с глухим свистом скрылись за темным бомбером, отчего Ади пошатнулся и в ужасе уставился себе за спину. — Доспехи для крыльев я не делаю, lo siento*.       — Это что еще такое? — жалобно пискнул парень, умоляющим взглядом впиваясь в Чуму, которую эта ситуация откровенно забавляла.       — Алехандро, они еще не умеют скрывать свои крылья.       — ¡Mí mariposa hermosa!* Дай обниму, — он моментально спрыгнул с тумбы, прижимаясь губами к крошечной ладони всадницы. Ади, не привыкший к балансированию без крыльев, тут же свалился вслед за ним, больно ударяясь своей упругой пятой точкой. — Клянусь, что никого еще не было в этой комнате, кто мог бы сравниться с тобой в чувстве стиля. Ну, кроме меня, claro*.       Мими, помогая другу подняться, откровенно засмеялась, пока рыжий пытался вернуть свои драгоценные перышки и отряхивал штаны от миллионов блесток, валяющихся здесь повсюду. Сэми и Дино опасливо переглянулись, а Вики решилась кинуть недоумевающий взгляд на Люцифера, который, конечно, не оставил это без внимания:       — Опять всё прослушала, витая в облаках? — изображая непроницаемость, он случайно толкнул ее плечом, двигаясь прямо к тумбе, за что тут же в мыслях дал себе хлесткую пощечину. — Здесь делают зачарованные доспехи, лучше которых ничего твою тощую задницу не защитит.       — ¿Eres un chico loco y caliente?* Люблю такое, — хохотнул Алехандро, меря талию демона, пока его крылья бесшумно скрылись за лопатками. — 95, запиши, пожалуйста.       Не успев переварить сказанное брюнетом, Вики увидела парящий в воздухе блокнот, что-то старательно выводящий на маленьких разлинованных листах. Она что, персонаж гребанного «Гарри Поттера»?       — Тебе бы в модели, — мужчина отпустил Люцифера, звездной походкой спускаясь к многочисленным вешалкам, из-за которых в комнате было неумолимо тесно. Закинув на плечи пару разноцветных боа и странно переливающуюся ткань, он невзначай бросил Чуме: — Как папочке понравился образ на балу? Я два дня шил собственноручно, исколов пальцы этой рухлядью! La máquina del diablo.*       Он брезгливо пнул старую швейную машинку, что валялась в куче средь блестящих костюмов. Девушка тепло улыбнулась, подталкивая к тумбе Дино, и хлопнула по спине рыжего, отчего его крылья наконец вырвались наружу, оставляя нервы своего хозяина в покое.       — Все прошло чудесно, gracias*.       — Кто бы сомневался, — он вздернул нос вверх, пока лента волшебным образом сама собой обвила бицепс ангела. Блокнот и перо тут же встрепенулись и принялись строчить что-то с новой силой. — За мой талант молилась сама Леди Гага.       — В таком случае я отправлю ее в Ад, — еле слышно процедил Люцифер, у которого уже уши завяли от бессмысленной болтовни. Чума быстро ткнула его в бок, пока модельер не услышал.       Вики неспешно подошла к вешалкам, разглядывая многочисленные наряды: длинные мантии, блеклые костюмы и яркие платья, строгие балахоны и комбинезоны из неизвестной ткани. К ней подошла Мими, незаметно тыча в угол комнаты, прямо туда, где располагалась очередная куча хлама, спрятанная за зеркалом. На вершине пирамиды скромно лежал брусок неизвестного материала, отливающий всеми цветами радуги. Удивленно вскинув брови, Уокер хотела подойти поближе, но ее остановила необычайно мягкая ладонь мужчины, мгновенно закинувшая блондинку на злосчастный пуфик.       — Guapa, — задумчиво протянул Алехандро, пока блокнот потихоньку сходил с ума от быстроты пера, — pero flaca.* Сколько раз в день кушаешь филе морского дракона?       — Чего? — возмущенно вскрикнула оскорбленная Вики. Фрик махнул рукой, взмахивая ярко-розовым метром.       Она терпеливо стояла, изучая взглядом расписной потолок, но свист и резкая боль в лопатках заставила оторваться от разглядывания рисунков. Морщась от неприятных ощущений, Уокер замечает, как Дино незаметно скрывается за дверью. В груди начинает неистово колоть, и, как только Алехандро разжимает свои пухлые пальцы, а неугомонное перо наконец успокаивается, она спрыгивает с тумбы, наслаждаясь свободой от потери пернатых. Выбегает в коридор вслед за ангелом, не заметив, как в ее голую спину впивается напряженный взгляд ярко-красных глаз.       — Un niño pobre*, — тянет модельер, разглядывая вьющиеся волосы ангела. Из челки Сэми снова вырывается кудрявая прядь. — Дорогой, ты знаешь, что такое утюжок?       Больше ей ничего расслышать не удается: голоса затихают, стоит только ей пройти чуть дальше и заметить Дино около одного из панорамных окон. Он опирается на колонну, обвитую толстым стеблем экзотического цветка, и блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь минутой покоя. Ей дико не хотелось нарушать его уединение, но душа требовала искреннего разговора, утешительного и долгожданного.       — Не возражаешь?       Она пристроилась рядом, вглядываясь в облака теплого оттенка. На лице ангела тут же расцвела широкая улыбка, а рука потянулась к непослушным пепельным локонам, осторожно поправляя их на хрупких плечах. Он немного хмурится, замечая, что она до сих пор без крыльев.       — Давай верну, — уже тянется к лопаткам, как Уокер резко отстраняется от его руки.       — Не надо. Я почти забыла это чувство.       Произносит стыдливо и боязно, сторонясь осуждения, но Дино понимающе кивает, всматриваясь вдаль. Вики кусает губы, не зная, как начать разговор, но он снова идет навстречу, мягко спросив:       — Тебе уже лучше?       Она грустно усмехается, опуская взгляд в пол. Тут же чувствует теплые руки на своей талии и манящее спокойствие, которым переполнена вся энергия ангела. Утыкается ему в грудь и слышит, как кто-то стремительно проносится мимо них, обдавая холодным и одновременно пламенным потоком энергии. Отрывается от друга, чтобы шумно сглотнуть: вдалеке виднеется силуэт Люцифера, быстрыми шагами рассекающего райский коридор по пути к порталу.       — Поссорились? — удивленно спрашивает блондин, чувствуя, как внутри Вики все похолодело.       Она отстраняется окончательно, виновато смотря на его лицо. Правильные черты, пронзительные глаза и добрая улыбка — она помнит, как поддалась чарам его обаяния еще в свой первый день в школе, медленно плавясь в манящем тепле влюбленности. Кто же знал, что все так обернется.       Так странно сейчас с ним напрямую говорить о чувствах к демону. Так странно, что он даже не потребовал объяснений, поддерживая ее в любом решении.       — Я должна извиниться перед тобой, — Уокер старается не смотреть на то, как он удивленно вскидывает брови и складывает руки на груди в ожидании объяснений. — Я поступила чудовищно неправильно, поцеловав тебя тогда. Это был просто порыв накопившихся эмоций, а еще я правда думала, что ты мне нравишься, и…       — Вики, — его заливистый смех прерывает душевную тираду, заставляя девушку покраснеть, словно рак. — Я думал, что вопрос давно исчерпан.       Она растерянно пожала плечами, в то же мгновение вновь ныряя в объятия ангела. Он снова поправляет ее непослушные волосы и тихо шепчет, не чувствуя и намека на неловкость:       — Ты дорога мне, правда. Мы оба облажались, принимая наши теплые чувства к друг другу за симпатию, — он рвано выдохнул, утыкаясь подбородком в ее макушку, — а теперь оба страдаем от чар тех, с кем быть не суждено.       — Оба? — она удивленно вскидывает голову, считывая в глазах ангела отчаяние.       — Оба, — Дино прикрывает глаза, — И я хочу сказать, что абсолютно не против, так как полностью тебя понимаю, но…       Проклятое «но». Он мягко отстраняется и берет лицо Вики в обе руки, заставляя ее посмотреть ему в глаза. Ей кажется, что в них плещутся океаны.       — Но я считаю, что ты заслуживаешь честности и конкретики, — блондин говорит медленно, внимательно наблюдая за реакцией подруги — та лишь поджимает губы. — Мне не нравится то, что ты буквально сгораешь от неопределенности. Я чувствую это.       Вики вспыхивает. Она понимает, что Дино как никогда прав: эмоциональные качели Люцифера уже порядком надоели ей, медленно загоняя в угол. Если она не достойна любви сына Сатаны, пусть скажет ей об этом в лицо, а не избегает, словно ее вообще не существует.       — Ты ему небезразлична, — она замирает в ступоре, прислушиваясь к ангелу. — То, как он беспокоился за тебя в Нотр-Даме. Баюкал, словно маленькую девочку, беспокоясь о каждом твоем порезе. Отнес в больничное крыло, хотя самому наверняка требовалась помощь.       Она не понимает. Гнев и обида за вчерашний уход демона непрошенной волной подкатывают к горлу, и Вики сдерживается из последних сил, чтобы не метнуться пулей к порталу.       — Он просто трус, — бросает блондин напоследок, отпуская ее щеки. — И это не намек, но я просто уверен, что он отправился залечивать душевные раны в свою комнату, где у него стоит разнообразная коллекция выдержанного глифта.       Она благодарно кивает и срывается на бег, стараясь не наткнуться на Ангелов смерти и, Шепфа упаси, маму. Рассекая знакомый зал, она правда пытается не перегореть от злости и воспевает чувство легкости из-за отсутствия надоедливых пернатых. А потом голову прошибает один простой вопрос:       Откуда Дино знает, что Люцифер хранит у себя в комнате?

***

      Шаги. Быстрые, резкие, шумные. Вики почти бежит по темному коридору, игнорируя школьные правила о комендантском часе. Периодически спотыкаясь о выступающие складки узкого красного ковра, она задыхается в предвкушении сложного разговора. Внутри все пылает, безысходность разъедает грудную клетку и легкие, волнение отдается где-то внизу живота, тугим узлом сплетая все накопившиеся обиды и переживания.       Вики ненавидела выяснять отношения. Признаваться в чувствах — тем более.       Зацепившись взглядом за багровые крылья, промелькнувшие за очередным поворотом, тело бросило в холодный пот, а разум истошно кричал остановиться. Не сейчас. Брови сводятся к переносице, когда гнев, сплетаясь с жгучими оскорблениями, образует противный комок в горле, так и рвущийся наружу. Уокер уверена, что он почувствовал ее энергию, хоть и не оборачивается. О, Шепфа, плевать. Единственное слово застывает на кончике ее языка, и она прикладывает немало усилий, чтобы не выкрикнуть его прямо в широкую спину демона. Люцифер идет медленно, но уверенно, стремительно приближаясь к своей комнате. И будь она проклята, если он захлопнет дверь прямо перед ее носом.       — Стой, — ее голос хриплый, больше походит на злобный рык, крайне непривычный для прежней Вики. Вот только той Вики больше не существует. Какая жалость.       Мужчина резко останавливается прямо перед покоями, медленно оборачиваясь на девушку. Безразличный взгляд огненных глаз сталкивается с серым отчаянием, разъедающим ее слишком долго, чтобы терпеть. Терпеть его напускное равнодушие, его непроницаемость и скрытность, его отсутствие эмоций и удивленно вскинутые брови, насмешливый взгляд, который уперся куда-то в бретельки легкого открытого платья. Он ведь сам просил чаще носить обтягивающее, разве нет?       — Чем обязан?       Произносит небрежно, лениво, скучно. Уокер вспыхивает еще больше, окончательно забывая о намерениях поговорить нормально. Сердце, за пару дней превратившееся в кровавое месиво, бешено стучит где-то за ребрами, пока узел затягивается все туже, вынуждая девушку учащенно задышать. Люцифер усмехается, превосходно выдерживая лучшую из своих масок. Они вновь вернулись к тому, с чего когда-то начинали.       — Ты хотя бы иногда можешь себя вести не как конченый мудак?       Закатывает глаза.       — Пока, Непризнанная.       Звонко щелкает замок, и демон уже хочет облегченно вздохнуть, как Уокер подлетает к нему вплотную, вцепляясь острыми ногтями в рукав его любимой рубашки. Стиснув зубы, Люцифер переводит взгляд на ее лицо, искаженное болью. Если он действительно имеет какое-то отношение к ее настроению, то ему искренне жаль. Хотелось снова увидеть, как Вики улыбается.       — Я не закончила.       Короткая фраза, пропитанная ядом. По его спине пробегает табун мурашек, а Уокер, кажется, сама удивляется своему решительному настрою. Он без особого труда вырывает руку из ее цепких пальцев, все же ныряя в темное помещение. Она следует за ним, на миг растерявшись из-за увиденного: скромная комната, ничем не отличающаяся от ее собственной — разве что чуть темнее, да и кровать всего одна. Необычно для сына Сатаны.       — У тебя пять минут, пока я не уйду в душ.       Он отворачивается, для пущей убедительности громко хлопает крыльями, направляясь к высокому комоду за полотенцем. Вики окончательно взрывается и прикрывает глаза, стараясь держать в голове одну-единственную мысль: «Небезразлична». Люцифер даже не оборачивается, игнорируя то, как сердце щемит от каждого слова, произнесенного Непризнанной:       — Ты не можешь просто взять и начать меня игнорировать, будто между нами ничего не было.       — А что-то было?       Отрывается от поисков полотенца, уже сжимая в руках черную махровую ткань, и впивается взглядом, наблюдая за тем, как ее щеки наливаются пунцовым румянцем. Приподнимает бровь, гадая, куда подевались ее невзрачные крылышки. Вики начинает дрожать от ярости, заполнившей каждую клеточку хрупкого тела — вот так просто лгать? Серьезно, Люцифер?       — Было, — она вновь приближается к демону, почти утыкаясь носом в мускулистую грудь. — И не вздумай соврать, что это якобы ничего для тебя не значило.       Он вздыхает, подмечая про себя, что хоть Уокер и стала гораздо бесстрашнее за эти пару дней, но глупость и нежелание смотреть на последствия своих действий никуда не делись. По-прежнему идиотка.       Или, по крайней мере, Люцифер пытается себя в этом убедить.       — Слушай сюда, куколка, — издевка сорвалась с губ в таком непривычном тоне, что брюнет еле удержался от того, чтобы вздрогнуть, — мне плевать, что ты там успела себе напридумывать. Я просто играл. Играл искусно, дергая за тонкие ниточки, чтобы ты не слилась с этой сомнительной авантюры с хранителями и не дала деру со страха, символично сверкая пятками.       Его глаза постепенно наливались кровью, впивались ненавистным взглядом в Вики, которая наверняка успела пожалеть о том, что последовала совету ангела. Внутри все переворачивается от грубых слов, а на сердце будто бы снова наступают, втаптывая его остатки в землю, смешивая с грязью. И делает это Люцифер — демон, что оказался персональным солнцем, согревающим ее каждый раз, когда что-то шло не по плану. Только в этот раз вместо желанного тепла девушку обдавал жестокий огонь. В этот раз она рисковала сгореть дотла.       — Я не испытываю к тебе ничего, кроме жалости, — он почти шептал, выдавливая из себя омерзительные слова, игнорируя неприятное жжение где-то в области грудной клетки. — Между нами ничего не изменилось: ты все такая же жалкая Непризнанная, глупая и безрассудная, постоянно сующая нос не в свое дело. Ты меня раздражаешь, Уокер.       Миллиарды тонких игл врезаются в кожу. Вики до боли сжимает кулаки, не отрывая глаз от своей личной погибели, из последних сил держась, чтобы не издать жалобный всхлип. Она не верит. Он ведь не мог. Он бы не стал заботиться о ней, если бы ничего не чувствовал.       — Убирайся, — выдыхает демон, забрасывая полотенце на правое плечо и уже разворачиваясь в сторону ванной. — На похороны можешь не приходить.       Внутри блондинки что-то щелкает. Брюнет мысленно выругался, понимая, что сболтнул лишнего. До Вики медленно доходит: скрытый смысл его слов прочно заседает в голове, надолго располагается, вытравливая из нее все лишние мысли. Люциферу предназначено умереть. Они не имеют ни малейшего шанса на что-то большее, чем редкие крупицы счастья, с трудом прорывающиеся через густую пелену подколов и гордыни.       Прежде чем Уокер окончательно понимает, в чем кроется проблема, Люцифер вихрем залетает в душ, захлопывая дверь с такой силой, что несколько книг сваливаются с высокой полки, с глухим звуком падая на холодный мраморный пол. Он рычит, со злостью бросает кофейный гель для душа в стену, надеясь, что Непризнанная хоть раз в жизни проявит благоразумие и поспешно ретируется. Нужно думать о последствиях. Нужно больно оттолкнуть, чтобы потом стало легче.       Рывком срывает одежду и включает ледяной напор на максимум, вздрагивая от резко накатившего холода. От горячей кожи валит пар, крылья тут же скрываются за лопатками, а глаза закрываются сами собой, пока воображение рисует в голове изображения девушки, жалобно сжавшейся от его ядовитых слов. Перегнул ли он палку? Да. Сломается ли она от этого? Возможно. В любом случае не сильнее, чем если бы его проткнули чертовым мечом прямо на ее глазах.       Он поступает правильно. Нельзя давать ей надежду на счастливый конец, потому что его не будет.       Шум воды заглушает звук удара, когда кулак Люцифера встречается с блестящей черной плиткой. Она ведь поняла. Поняла все до единого слова, до единого вздоха. Поняла, что строить что-то большее и настоящее с сыном самого дьявола — дохлый номер. Страшная истина пронеслась между ними, образовывая глубокую зияющую пропасть, ненароком задевая Люцифера. По убеждениям Смерти, последний шанс, чтобы избежать боли и катастрофы. Но почему-то давно забытое ощущение досады колет где-то глубоко внутри, переворачивает все существо наизнанку, вызывая дикое желание свернуться калачиком в углу душевой.       Люциферу, кажется, впервые за долгое время по-настоящему больно. Больно так, что внутри что-то ломается, напоминая о давно забытых ощущениях. Он испытывал их лишь однажды и точно не думал, что какая-то девчонка сможет спровоцировать что-то похожее из-за…       Любви? Уберег Уокер от пожара, чтобы сгореть самому?       Похоже, Люцифер тоже особым умом не отличался.       Скрипнула дверь. Он перестает дышать, прислушиваясь к медленным шагам, трудно различимым из-за шума воды. Занавеска медленно отъезжает в сторону, но демону совершенно плевать на то, что вошедшая лицезреет его, справедливости ради, недурной обнаженный зад. Взгляд упирается в стену, а он боится пошевелиться, делая короткий вдох.       Яблоки. Слабые нотки корицы.       Дрожащие руки касаются напряженных плеч и слегка дергаются, почувствовав холодную воду. Вики понимает, что поставила на кон все: либо он сейчас наплюет на всякие там пророчества и прикончит ее прямо на месте, либо наконец сдастся и примет неизбежное. Они оба не были к этому готовы, но ей почему-то хотелось умереть только от одной мысли, что все могло сложиться по-другому.       — Что ты…       Его голос сел. До ужаса сиплый и… жалобный? Уокер снова вздрагивает и, чуть выдыхая, ныряет под ледяные капли, прислоняясь к все еще теплому телу Люцифера своим. На миг в голове промелькнула мысль, что, возможно, платье снимать все-таки не стоило, но раз уж умирать, так по полной. Голой, под ледяной водой, прижимаясь к ненавистному, такому нужному демону. Все, как в романах для женщин за сорок. И куда смеяться?       Он застыл. Все еще боясь оборачиваться, потянулся к крану, дабы свернуть чуть вправо, но слабый шепот прямо над ухом вновь вводит его в некое подобие транса:       — Ты правда думаешь, что я откажусь от единственного луча света в своей жизни только из-за идиотского предсказания? — она зажмурилась, упираясь щекой в сильно выраженные лопатки, и крепко обвила руками мужскую талию. Через пару секунд разлепила глаза и глупо улыбнулась, видя множество родинок на спине. Его любит солнце. — Ты придурок, Люцифер.       Демон не удержался и прыснул со смеху от абсурдности ситуации. По-хорошему — необходимо выгнать и закрыть перед носом дверь, еще раз обозначая свою позицию. По-плохому — снова подарить ей частичку своего тепла, согревая от ледяного напора. Нормально помыться сегодня не удастся. Досадно.       — Мне плевать, сколько тебе осталось, — голос предательски дрогнул, а плечи Люцифера снова напряглись, — я просто хочу быть рядом.       Поздравляем, ваш экспресс счастливой жизни прибыл на конечную станцию, упустив последний шанс свернуть с сомнительной дорожки.       Сердце готово выпрыгнуть из груди, когда он разворачивается. Ладони упираются в грудь, а глаза удивленно разглядывают сложные татуировки, невидимые ранее. Миниатюрные рисунки сплетаются в одно единое произведение, и Вики не может удержаться от того, чтобы дотронуться до них. Мокрые подушечки пальцев выводят причудливые контуры, постепенно поднимаясь выше. Задерживаются на шее, обводя многочисленные черепа. Двигаются дальше к пухлым губам, жесткой щетине и впалым скулам. Когда пальцы доходят до мокрых прядей, бережно скидывая их со лба, они встречаются взглядами, и оба не понимают, что чувствуют в данный момент. Не разрывая зрительного контакта, Вики опускает ладонь на грудь демона и чуть смещает вправо, чувствуя учащенную пульсацию.       Бьется. И совсем не так, когда от злости хочется кого-нибудь прикончить.       — Ты пожалеешь об этом.       Без злости. Отчаянно и до невозможности искренне. Так, что Уокер хочется расплавиться под холодными каплями прямо в этой душевой, медленно стекая в водосток. Узел волнения распускается, а на его место приходит неведомое, но такое трепетное чувство.       Она сокращает расстояние, снова заставляя его замереть. Вглядывается в красный омут, наконец находя то, что так давно искала.       Спокойствие. Момент, когда ничего, кроме них, не имеет значения. Момент, когда с губ срывается тихое, едва различимое:       —       Нет.       И он слышит.       Ладонь все-таки дотягивается до злополучного крана, меняя напор на теплый. Оставшиеся холодные капли совсем не ощущаются на коже, когда демон припечатывает ее к стене и прижимается непозволительно близко, заглядывая прямо в глаза. Уокер бы пошутила, что они снова вернулись к тому, с чего начинали, вот только томный взгляд, которым он пробегается по ее лицу, медленно опускаясь ниже, заставляет язык онеметь, а дыхание участиться. Внизу живота начинает стягиваться тугой комок разрывающего желания, и Люцифер, чувствуя ее эмоции, самодовольно усмехается.       Залезла прямо к нему в душ без одежды. Молодец, Вики, совсем не двусмысленно.       Может, еще солжешь про то, что не хотела этого?       Да нет. Слишком очевидно.       Люцифер дразнит. Едва касается носом мочки уха, заставляя задержать и без того сбивчивое дыхание. Втягивает яблочный запах с наслаждением, блаженно прикрывая глаза. Отстраняется, всматриваясь в светло-серые омуты, полные похоти, присущей настоящим демонам. Ощущает, что сам находится на грани. Наверное, он одержим. Или именно это люди называют чувствами?       — Учти, потом я точно не смогу ос…       Шепфа, да Вики плевать. Плевать настолько, что она впивается в его губы, даже не дослушав очередное нравоучение. Слишком долго играла по правилам. Слишком долго терпела этого дьявола.       Она хочет его. До дрожи в коленях, до сиплой хрипотцы в горле и бешеного ощущения в области живота. Бабочки готовы вот-вот взорваться, когда брюнет отвечает с не меньшим рвением, привычно углубляя поцелуй.       Привычно…       Да, это определенно становится привычкой.       Вики стонет прямо в его губы, обхватывая мужскую шею руками и проводя по ней заостренными ноготками. Люцифер даже не рычит — лишь ухмыляется сквозь поцелуй, резко подхватывая девушку за бедра, заставляя охнуть от неожиданности.       Длинные ноги быстро обхватывают мужской торс, прижимая его ещё ближе к себе. Она зарывается пальцами в мокрые, но такие мягкие волосы, и вновь тянется к губам, ощущая взаимность на каждое свое действие. Сносит крышу от того, как Люцифер касается ее тела, ее бледной бархатной кожи, вычерчивая на ней понятные только ему узоры. Снова дразнит, бегло пробегаясь пальцами по внутренней стороне бедра, заставляя блондинку издать первый громкий сладостный стон.       Ему тоже сложно сдерживаться. То, как Вики ерзает в нетерпении, упираясь спиной в холодную стену, ее мутный взгляд, мокрые волосы, прилипшие к ключицам и шее, сводят с ума, заставляют целовать снова и снова, оставляя на нежной коже яркие пятна. Он успевает подумать, что замазать их будет довольно трудно, прежде чем Вики резко двигается вперед, понуждая его зашипеть от тягучего желания.       Ее тело содрогается, будто бы от резкого удара электрического тока, когда демон спускается ниже, припадая к груди. Его поцелуи обжигающие: опаляют нежную кожу, заставляют щеки краснеть, а губы исказиться в немом крике, утопая в терпкой пучине жгучего удовольствия. Руки Вики кое-как выпутываются из смольных прядей, останавливаются на разгоряченных плечах, оглаживая их и посылая дурманящие импульсы в разум брюнета.       Ей даже не нужно ничего делать, чтобы доставить ему наслаждение. Проводит тонкими пальцами по красивым чертам любимого лица, сохраняя в памяти столь безрассудный, но волшебный момент, невольно прикусывая нижнюю губу до крови. В ответ получает звонкий шлепок по ягодице, глухо вскрикивает, впиваясь ногтями в смуглую кожу широких плеч. Ноги сводит от дикого, животного желания, а обостренные чувства будто бы взрываются, не в силах вытерпеть такой долгой пытки.       — Люцифер…       Выходит слишком сладко, чтобы сдерживаться. Он снова поднимает похотливый взгляд на ее лицо, замечая тонкую струйку крови, медленно стекающую по подбородку. Не раздумывая, пока алые капли не смыло водой, он прикасается к ним кончиком языка, осторожно проводя мокрую дорожку до пухлых губ. Снова целует, чувствуя яркий привкус железа, заводясь еще больше. Последний раз предупреждая, трется о ее напряженное бедро, ловя губами протяжный стон на грани с хныканьем. Понимает, что Вики не отступит, и почему-то от этой мысли сердце начинает биться чаще.       Переступая черту, конец настигнет обоих — Люцифер постоянно повторяет про себя эту фразу. Повторяет, снова трепетно целуя и наконец врываясь в нее одним глубоким толчком, отстраненно слыша глухой вскрик Непризнанной.       Он слишком давно этого хотел.       В глазах взрываются тысячи огней, пока она злобно шипит, оставляя мелкие царапины на его плечах, и практически задыхается, привыкая к новым ощущениям. Люцифер еле сдерживается, медленно двигаясь, позволяя им обоим перевести дух. Узко, горячо, неправильно. Вики невесомо проскальзывает губами по его скулам, едва целуя и хрипло шепча что-то совсем неразборчивое, отчего ему окончательно сносит крышу.       И он срывается.       Запотевшие стеклянные стенки душевой, поток воды и напряжение, которое резко перестало ощущаться между двумя разгоряченными телами. Ритмичные толчки и сладкие стоны Уокер, отдающиеся отголосками где-то в подсознании. Сердце в любой момент готово проломить грудную клетку от резко нахлынувших чувств. Долгие поцелуи с привкусом крови и соленой карамели с нотками горького шоколада.       Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком нереально для сына Сатаны. Слишком.       Демон глубоко дышит, в его глазах рябит, когда она подстраивается под ритм, двигаясь навстречу. У него давно не было близости, но он все равно знает, что так хорошо ему не было никогда. Теплые капли, долетая до разгоряченных тел, моментально превращаются в обжигающие. В душевой становится нестерпимо жарко, что доводит их обоих до головокружения.       Ее руки соскальзывают с его раскаленного тела, пытаются уцепиться о гладкие стеклянные стенки, оставляя на запотевшей поверхности влажные следы. Ощущения испепеляют, туманят разум, заставляют закатывать глаза от долгожданного удовольствия. Расфокусированный взгляд упирается куда-то в пустоту, бедра горят от грубых прикосновений сильных рук, а Уокер между стонами успевает улыбнуться, когда в голове мелькает одна-единственная мысль:       Они наконец-то перестали врать себе. Перестали притворяться, позволяя чувствам вырваться на волю, сжигая все на своем пути. Сгорая заживо.       Вики судорожно глотает ртом воздух, оставляет на спине демона тонкие красные полосы, что исчезнут уже ближе к утру. Пытается поймать губы Люцифера, жадно впиваясь в кожу, оставляя лиловые метки на ключицах и шее, напоминающие о этой ночи. Прикусывает мочку его уха, заставляя зарычать, наслаждаясь своей властью над демоном и понимая, что они оба утонули.       В панике бултыхаясь в воде, пошли на дно и задохнулись, безрезультатно цепляясь за маленькие спасительные веточки.       Затуманенный взгляд задерживается на пламени, что прожигает ее с первого дня нахождения на Небесах. Толчки становятся быстрее, голос безнадежно садится, переходя на хрип. Последняя красная полоса обрывается на середине спины, и Вики цепляется за демона, запрокидывая голову назад, не в силах унять подступающую дрожь.       Наслаждение наполняет каждую клеточку тела и разрывается на мелкие осколки. Последний стон, прерывистый и громкий, после которого она окончательно теряет рассудок, утыкаясь лицом куда-то в шею Люцифера. Он делает еще пару рывков, а затем изливается, почти падая на мокрую стену.             Их тела дрожат, когда Люцифер все-таки дотягивается до крана, наконец выключая воду. Мысли постепенно встают на свои места, а взгляд снова приобретает четкость, отчего Вики должна покраснеть и сломя голову убежать из адских покоев. Вместо этого она, шатаясь, медленно одергивает шторку ватными руками. Чувствует, как ее плечи придерживают цепкие пальцы, спасая от болезненного падения. Благодаря Люциферу кое-как вылезает, останавливаясь напротив раковины и небольшого зеркала. Проводит дрожащей рукой по запотевшей поверхности, пытаясь унять ломоту в коленях, все еще собирая обрывки разума в кучу, пока взгляд цепляется за засосы и мелкие укусы демона.       Люцифер рвано выдыхает, терпеливо наблюдает за ней, пытаясь предугадать дальнейшие действия. Наверняка смущенно ретируется, а завтра будет краснеть от каждого слова в ее сторону, перекрыв шею толстым слоем тональника. Или даже скажет ему, что это все было ошибкой, мимолетным наваждением. Это было бы в стиле Вики. Это было бы правильно.       Уокер ловит его затуманенный взгляд и, вопреки ожиданиям, ныряет обратно в душевую, задергивая за собой кусок плотной ткани. Его брови медленно ползут вверх, когда она тянется к крану, настраивая теплый напор. Встречается с ней взглядами, пытаясь изобразить непроницаемость, но ничего не выходит. Вики слабо усмехается, подходя к демону, чуть приподнимаясь на носочки, и сталкивается с ним лбами.       Люцифер задерживает дыхание и прикрывает глаза, наслаждаясь теплым потоком воды и близостью девушки. Они соприкасаются носами, в миллиметре замирая от сладкого поцелуя, когда Вики серьезным тоном произносит:       — Как думаешь, — ее голос сильно осип, и в памяти против воли проносятся протяжные стоны, заставляя Люцифера сглотнуть, — если твоя семья узнает, что мы спали в одной кровати, они сильно разозлятся?       Демон смеется, искренне и почти бесшумно, сокращая такое ненужное сейчас расстояние между ними.       Плевать, сколько ему осталось.       Он просто хочет быть рядом.