Oblivion

      Нелепо. Непонятно.       Странно.       Да, действительно странно: обычно уверенный в себе ангел, не падкий на провокации и излишние эмоции, ощущал себя нерадивым школьником рядом с чрезмерно молчаливой всадницей, у которой уже по швам трещала маска безразличия, медленно вскрывая через небольшие сколы бесконечную растерянность и душевное смятение. Они старались не разговаривать — всю неделю тренировались молча, выдерживали строгие отношения наставницы и подопечного, игнорируя мелкую дрожь в коленях и непривычную сухость в горле. Однако, что им еще остается?       Было больно.       Дико больно от неизвестности, от того, что она и слова не удосужилась сказать, тогда как он к чертям испепелил половину библиотеки. И плевать, что не хотел: его волновало. Волновало все происходящее настолько сильно, что после инцидента настойчиво игнорировал данное себе же обещание постепенно выбивать всю дурь из головы. Под дурью подразумевалась Война, да и эффект имела похожий: ее образ засел под кожей, проник в сознание, надежно укрепился в голове, твердо отказываясь вылезать хоть на пару минут. С каждым днем становилось все более невыносимо терпеть пытку, что она устроила для него. Самое обидное — даже не прилагала никаких усилий.       И его терзания были взаимными.       Он сидел перед зеркалом в своей комнате, молчаливо рассматривая свое отражение: понурый взгляд, съехавший пучок, темные круги и плотно сжатые губы. Ангел не привык видеть себя таким, но саднящее беспокойство настолько въелось в душу, что приводить внешний вид в порядок просто не оставалось сил. Он устал. Устал от ноющей боли в мышцах, от нескончаемого потока информации на коротких лекциях, от бесконечного количества важных деталей в защите Обливиона и, в конце концов, от банального недостатка сна. Но сдаваться — последнее дело в принципах блондина, так едко въевшихся под кожу под постоянным надзором ангела Фенцио. Он выдержал его методы воспитания, выдержит и это. Особенно, когда от него частично зависит судьба Небес.       Небрежно проводя пальцами по потрепанным белоснежным перьям, Дино усмехнулся: с Фенцио тренироваться было в несколько раз легче, чем с этой чертовкой. Стоит вся такая невозмутимая, изредка громко выкрикивая разнообразные упреки, не скупясь на больные уколы в сторону его поникшего настроения. Она постоянно нервничала — не было необходимости считывать эмоции, чтобы это понять. Ее лед давно треснул, обнажая суровые факты: холодная стерва на самом деле оказалась примерной дочерью, для которой сохранность и благополучие собственной семьи стояли на первом месте. Его аж в дрожь бросало, когда он видел, как стремительно она срывается к кому-нибудь из родственников, если им нужна была помощь.       Война не была похожа на демона в его классическом понимании. И он искренне не знал, почему это удалось понять лишь ему.       — Что ты делаешь?       Стальные ноты в голосе отца разрезали звенящую тишину, заставляя Дино выпасть из сладостного плена собственных воспоминаний. Он опять поддался. Опять проиграл своим мыслям, позволяя с головой окунуться в мир грез. Медленные грузные шаги рассекали комнату по направлению к туалетному столику: блондин углядел в зеркало, что отец слишком серьезен. Еще более нахмуренный, чем обычно, и аура у него какая-то необычная. Делает короткий вдох, чтобы оценить масштаб трагедии.       Горький кофе. Ему крышка.       Бросает быстрый взгляд на стол, чтобы удостовериться, что те самые вырванные страницы, которые он так бережно показывал Уокер в полумраке уютного балкона, накрыты парочкой учебников по библиоведению. К сожалению, престарелому ангелу это все равно не мешает ухватить ветхие клочки бумаги за угол, с неприятным звуком вытаскивая их из-под тяжелых писаний. Сердце блондина пропустило удар, а крылья застыли в напряжении, ожидая, когда же отец разразится очередной волной возмущений и назначит ему еще тучу тренировок и дополнительных часов по каким-нибудь на черт никому не сдавшимся дисциплинам за недостойное времяпровождение, которые ему, конечно же, придется вклинивать в свой загруженный график новоиспеченного хранителя.       Он не знал о сложной судьбе собственного сына — если Дино и испытывал легкое чувство вины, то оно бы никак не сравнилось с чувством стыда, когда его разъяренный отец пойдет требовать объяснений от Геральда, а еще лучше от самого Сатаны: это же злой дядя дьявол внушил неокрепшему разуму глупого мальчика, что он — особенное звено во всей этой цепочке. А если уж за этим будет наблюдать Война, то блондин готов собственноручно зарыться в землю.       Полнейшее фиаско!       — Какого…       Эмоции на лице Фенцио сменяются одна за другой: удивление, гнев, напряжение, непонимание. Когда он, растерянно хлопая глазами и прожигая дыры в нарисованном орудии, приоткрывает рот, чтобы начать яростную тираду, а затем осекается, так и не произнеся ни слова, Дино понимает, что что-то не так. Совсем не так, как он себе представлял.       — Решил заняться самообразованием, — выдает без тени сомнения, громко и четко. Ангелы не врут… Ну, только в крайней необходимости.       Глаза мужчины все еще не выражают понятных эмоций: он жадно впился взглядом в крохотные камни, изображение которых гипнотизировало даже через бумагу. Золотые блики, острые выступы, насыщенный алый оттенок — руки Фенцио напряглись, сжимая в кулаке заветную страницу. Дино хотел было возмутиться, но грубый голос с нотками стали вынудил прервать спонтанный порыв:       — И тренируешься каждый день тоже в целях самообразования?       Приехали. Блондин чувствует, как к горлу подкатывает раздражение, а усталость искушает ответить отцу в грубой манере, послать все куда подальше и сомкнуть веки на такой манящей в этот миг неудобной постели. Ангельская сущность, подобно Войне на тренировках, словно через плечо перекидывает эмоции и, тяжело дыша, требует объясниться, наконец рассказать бедному старику правду, не мучая ни себя, ни других.       Так, стоп.       Нет необходимости гадать, чтобы понять, какую сторону принимает Дино.       — Ты должен знать об этой… легенде, — он вздыхает глубоко, смотрит куда-то в сторону, лишь бы не сталкиваться с привычным осуждением в отцовских глазах — ему и так паршиво, — воины, Гармония, чудовище. Ты был престолом, в конце концов.       Фенцио выгибает бровь и держится из последних сил, чтобы не опрокинуть чертов стол и не разбить аккуратное зеркало о близстоящий шкаф. Конечно же, он слышал. Слышал, но никогда подумать не мог, что вселенская опасность упадет на плечи его собственного сына.       — Насколько все плохо? — если Дино сейчас скажет, что он — чертово Равновесие, то ангела хватит сердечный приступ на этом самом месте, а уносить из школы его будут вперед ногами под громкие аплодисменты и радостные крики учеников!       Как назло, блондин задумчиво потирает подбородок, будто бы оттягивая момент шокирующего признания. На деле — действительно пытается оценить ущерб, нанесенный ему за столь короткий месяц долгого принятия и тяжелого смирения. В голове снова вспыхивает ее образ, но ему в кои-то веки удается растворить, рассеивая холодную дымку по закоулкам сознания, сосредотачиваясь на нелегком объяснении.       — Бывало и хуже, — улыбается вымученно, и Фенцио это замечает. От Дино несет тревогой и отчаянием за версту, несмотря на тот невозмутимый вид, который он постоянно удерживает.       Между прочим, у блондина тоже полно к нему вопросов. Пыл отца заметно поутих в последние недели: раньше он постоянно вывозил его на острова, чтобы тренировать вдали от чужих глаз. Упрекал за каждую ошибку, нагружая еще больше, не обращая внимания на то, что и у возможностей Дино существует предел. Под них, например, не попадает способность стирания воспоминаний о Войне, или хотя бы блокировка мыслей, чтобы запереть их подальше от чужих лиц.       И тогда в его глазах мелькает ее образ. Он проскальзывает на мгновение, но Фенцио и этого хватает, чтобы во второй раз за пару минут мысленно проклясть всех существующих святых, тем самым осквернив свою непорочную сущность.       — Девушка?       Блондину хочется ударить себя по лбу, закричать, а затем расплакаться на этом самом месте, но вместо этого он легкомысленно пожимает плечами и равнодушно оглядывает напряженного отца. Возможно, тренировки действительно начали приносить свои плоды: контролировать эмоции он стал гораздо лучше.       — Моя наставница, — он отворачивается, делая вид, что отвлекся на неровные складки подле манжетов собственной рубашки. — Наипротивнейшая особа. Не могу дождаться, когда все закончится.       Фенцио похож на быка: его ноздри раздуваются, лицо заливается пунцовой краской, а кулаки сжимаются до такой степени, что посох в его руках чуть ли не трещит от яростного напора. Гнев, вообще-то, один из семи смертных грехов, но похоже, что ангела это не особо заботит.       Он не верит, что эта мысль проскальзывает в голове, но лучше бы его неугомонный сын продолжал бегать за младшей Уокер, чем врал ему в лицо из-за какой-то наставницы. Может, она еще и демоница?       Дино чувствует резкий поток энергии: горький кофе смешивается с нотками жгучего перца, выдавая с головой надвигающийся апокалипсис. Поспешив сбить отца с толку, блондин непринужденно улыбнулся и, будто бы невзначай, выпалил:       — Представляешь, Ади тоже оказался хранителем.       Крутанулся на стуле, для пущей убедительности закидывая ногу на ногу. Фенцио все еще зол, но, понимая, в какую сторону клонит его сын, прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов. Не терять контроль, не терять контроль…       — Ему, кстати, лучше, только вот, — Дино выдерживает театральную паузу, внимательно сверля отца взглядом, — почти ничего не помнит о том инциденте, жалость какая.       К жгучему перцу примешиваются нотки паприки. Он чувствует, что Фенцио заинтересован, разъярен и насторожен одновременно. Понятия не имея, где он только этого нахватался, медленно встал со стула и уверенно развел крылья в стороны — так, что его фигура теперь выглядела более устрашающей, чем отцовская.       — Так что я подумал: может быть, ты осведомлен, почему ему приказали прикончить именно тебя?       Он рискует. Идет ва-банк, выложив сразу все козыри на шаткий стол. Существовала огромная вероятность того, что отец понятия не имел, какого же тогда черта демоненок полез именно к нему, круша все на своем пути. Возможно, кукловод просто ненавидел школьных учителей, а Фенцио первым под руку попался. Попытка вывести на эмоции начала казаться неимоверно глупой, ведь ангел стоял неподвижно, глазами выискивая что-то в ледяных омутах.       А потом его крылья дрогнули. Мимолетно и резко, выдавая накопившуюся нервозность в стальной учительской выдержке. Дино едва удержался от того, чтобы отпустить свою челюсть на долгожданную встречу с полом, и все еще до конца не верил: сработало. Отец прекрасно знал, за что на него было совершено нападение. Даже больше — опасался того, что может за ним последовать.       Желваки на скулах заиграли с новой силой, когда Фенцио приблизился к блондину, угрожающе нависая над собственным отпрыском. Хоть он никогда не отличался особой нежностью, в этот раз все равно выглядел особо опасным.       — Возвращайся к самообразованию.       Твердый голос, практически переходящий в шипение, ритмичные шаги под шуршание молочной мантии и громкий хлопок входной двери — они оба остаются ни с чем. Дино закрывает глаза и вскидывает голову к потолку, пытаясь понять, когда это шантаж собственного отца стал для него нормой. Нужно меньше времени проводить в компании демонов. Будучи занятым своим дерьмовым положением, конечно, не замечает, как на выходе Фенцио рефлекторно сует руку в карман мантии, нащупывая в ней маленький кругловатый предмет.       Опирается на столешницу, вновь поднимая взгляд на отражение. Гадает, как он до такого докатился, пока перед глазами все начинает медленно плыть, а каменная плитка ускользает из-под ног. Поднимает затуманенный взгляд на зеркало, замечая, как всю его поверхность окутала густая сероватая дымка. Он тянет руку к отражению и окончательно догадывается, что что-то здесь не чисто, когда пальцы проходят насквозь. Не контролируя свои действия, запрыгивает на стол и полностью скрывается за туманом, на несколько секунд проваливаясь в небытие.       Всю комнату на мгновение озаряет яркая вспышка, после чего зеркало приобретает прежние очертания.

***

      — Это какой-то новый прикол, да?       Ади озирается по сторонам, пытаясь углядеть хотя бы маленькую зацепку к выходу. Колючий терновник царапает ладони, пока рыжий торопливо ощупывает колючки, будто бы за ними скрывается ключ к какому-нибудь волшебному порталу. Туман почти полностью обволакивает его фигуру, но это не мешает Сэми подойти и обеспокоенно положить руку на его напряженное плечо, прекращая нелепые попытки найти путь домой.       — Это не поможет, — озвучил очевидный вывод, отчего Ади рвано выдохнул, сдувая с лица упавшую прядь, и, упершись руками в бока, вскинул голову к небу: сверху на хранителей смотрело собственное отражение. В голову закралась безумная мысль.       — Отойди.       Не дожидаясь реакции, демон чуть оттолкнул брюнета, не позволяя тому даже слова вставить. Собирает в кучу все оставшиеся силы после изнуряющей тренировки и выпускает вверх сильный поток ветра. Небо начинает тут же подрагивать, а затем расходится волнами: парни с изумлением понимают, что над ними возвышается водная гладь. Не успев обдумать свое положение, небосвод закручивается в быструю воронку, а затем возвращает порыв Ади с тройной силой, так, что они оба падают на сырую землю, пачкая одежду.       — Охренеть, — еле слышно шепчет Сэми, медленно поднимаясь и отряхивая крылья от ошметков грязи.       Рыжий был в целом солидарен, только высказывал это несколько иначе: выкрикнув несколько громких нецензурных ругательств, он вскочил на ноги и чуть ли не помчался прямиком в туман, в единственное возможное направление лабиринта. Испугавшись высокой вероятности потерять парня в этой, подобно левитирующему в воздухе молоку, непроглядной дымке, ангел устремился следом и уцепился пальцами за его предплечье. Ади едва ощутимо вздрогнул, но никак это не прокомментировал: они вполне нормально общались после расставания, всеми силами игнорируя частые порывы броситься друг другу в объятия и утонуть в сладких поцелуях.       — Как это произошло? — спросил Сэми ему в спину, старательно пытаясь вспомнить, как же они здесь оказались.       — Ну… мы шли в спальное крыло, — задумчиво протянул демон, восстанавливая в памяти обрывки воспоминаний, — затем все как-то закружилось, и вот, мы уже в лабиринте.       — Думаешь, что это он?       — Да, — они остановились, заметив вблизи долгожданную развилку. — Будешь смеяться, но я примерно так и представлял себе лабиринт Адама и Евы.       — Не смешно, — буркнул Сэми, наконец отпуская руку рыжего и рассматривая две совершенно одинаковые дорожки.       Туман окутал дальнейший путь, не позволяя разглядеть, что их ждет за каждым поворотом. Оба понимали — разделяться нельзя. Это было их решающее испытание в становлении хранителями, и если они хотели пройти его достойно, то и выход нужно было искать сообща.       — «Любой, кто войдет в него, станет заложником своих тайных страхов и желаний», — монотонно произнес Ади. Кто бы мог подумать, что многочисленные и, казалось бы, никому не нужные лекции старика Фенцио и байки на уроках истории у Геральда однажды действительно пригодятся? — Я пока особых признаков не вижу.       Брюнет задумчиво мотнул головой, всем своим видом показывая, что ему, в общем-то, все равно. Развилка все еще стояла перед глазами, и никто из парней не решался сделать шаг в в какую-то определенную сторону. Терновник торчал из высоких кустов колючими ветками, о ягодах даже и речи не шло: даже если не выберутся, подохнут от обезвоживания раньше, чем начнется война. Так себе перспектива.       — К черту, — выплюнул Ади и уверенном шагом свернул направо. Сэми, особо не возражая, двинулся за ним.       Туман сгущался. Уже через несколько мгновений было невозможно разглядеть что-то на расстоянии вытянутой руки: колючие ветви и вовсе нашли в дымке долгожданное укрытие, то и дело царапая парней по лицу. После очередного шага послышался возмущенный вопль и тихое ворчание Сэми, заставляя обеспокоенного демона подойти максимально близко и взять любимое лицо в ладони: на щеке брюнета зияла глубокая алая царапина.       — Кажется, мы выбрали не тот поворот, — выдавил из себя парень, болезненно морщась от неприятных ощущений.       Ади осторожно провел большим пальцем по ране, смазывая небольшой сгусток крови. Ангел задрожал и, задержав дыхание, неотрывно следил за сосредоточенными изумрудными глазами, снова утопая в них с головой.       Впрочем, как и всегда.       — Она не заживает…       Романтичный момент был разрушен тревожными словами рыжего и сочувствующим взглядом, с которым он тщательно оглядывал царапину. Сомнений не оставалось: регенерация в лабиринте не работала, что увеличивало шансы случайной смерти раз так в двадцать. А они еще думали, почему бессмертным запрещено сюда ходить.       Серая пелена окончательно обволокла их тела, скрывая от взора колючие стены и зачарованное небо. Ангел нервно сглотнул, до боли впиваясь пальцами в руки демона, все еще удерживающие его порозовевшие щеки. Крылья Ади удивленно встрепенулись, тут же утыкаясь в несколько колючек, но ощущение боли быстро затмила дрожь от столкновения лбами. Прямо как тогда, в саду.       — Только не отпускай, — глухо прошептал Сэми, оставляя на пухлых губах невесомый поцелуй.       Страх сковал все тело наравне со знакомой эйфорией. Наверное, они никогда не смогут быть просто друзьями.       Рыжий кивнул, плавно опуская руки и сплетая их пальцы. Неизвестность, царившая вокруг, даже в какой-то степени очаровывала: густые клубы тумана, непроглядная пелена, полная растерянность и колючий терновник. Они приготовились сделать шаг в пустоту, как откуда-то послышался тихий мужской хохот.       Ади узнал этот смех. Его передернуло, паника сковала все тело, отдаваясь неприятным скрежетом где-то под ребрами. Брюнет стиснул его ладонь покрепче, показывая, что он не один. Они оба как-нибудь выберутся из этого сумасшедшего места.       По крайней мере, он в это верит до того, как туман расступается перед крепкой мужской фигурой с длинной густой рыжей копной, крупными кудрями обрамляющей лицо. Угрожающая улыбка, почти оскал растягивается на лице, собирая в уголках глаз небольшие морщины, а в руке мелькает увесистый хлыст, звонким эхом отлетая от пространства, когда мужчина бьет им подле себя, рассекая воздух. У Сэми, кажется, земля из-под ног уходит, когда он замечает своего оппонента: худощавого, как всегда официально одетого и прилизанного до жуткой строгости. Ангел и демон — они раскидывают свои крылья и готовятся набросится на шокированных парней. Нездоровые взгляды, белые зрачки и безудержный хохот, режущий уши, заставляют хранителей оцепенеть на месте.       Драку с собственными отцами в стенах таинственного лабиринта они точно ожидали в последнюю очередь.

***

      Противный и звонкий лязг металла наряду с громкой истерикой разрушают гробовую тишину. Существо парит в воздухе: иссиня-черная ткань его оборванного балахона ярким пятном выделяется на фоне серого тумана. Она туго натянута на лицо, скрывая его обезображенные черты, а иссохшая рука тянется к испуганной девушке, которая, невзирая на боль, покрепче прижалась спиной к колючим веткам, задыхаясь от безудержных рыданий. Кровь, выступившая на коже сквозь плотно затянутый кожаный корсет, медленно стекала на землю, вызывая новые приступы рыданий.       — Уйди…       Голос Мими осип, больше походил на жалобный шепот, чем на твердый приказ уверенной в себе демоницы. Дрожа всем телом, она пыталась стереть пальцами ошметки туши, наверняка давно украсившие ее щеки, но существо снова подняло иссохшую кисть: девушка часто задышала, пытаясь проигнорировать холод, острым лезвием прошедший сквозь ее измученное тело. Сознание забилось в панике, всеми силами пытаясь спрятаться от прямого взгляда пустых глазниц, просачивающихся сквозь полупрозрачные лохмотья. Мими взвыла, точно раненая волчица, брошенная умирать глубоко в лесу.       Из нее будто высасывали жизнь. Медленно пытали, превращая брюнетку в пустой сосуд без души.       Прекратив свою очередную пытку, существо взревело, ближе подкрадываясь к обездвиженной хранительнице. Она задыхалась, не чувствовала ног, сжимала маленькие ладошки в крепкие кулаки, пытаясь призвать свои бесследно исчезнувшие силы. Крылья метались в панике, больно бились о кустарник, покрывались инеем и крошечными сосульками. Существо плыло по воздуху, чуть опустившись перед бедной девушкой, разглядывая бесподобный результат своей работы.       Беззащитная, сломанная и разбитая. Мими глотала ртом воздух, пытаясь сфокусировать взгляд на летающей дряни. Почему-то пришло резкое понимание: если он ее коснется, то все кончено. Испытание провалено, война и ее собственная жизнь, возможно, тоже. Из последних сил напрягается всем телом, все еще пытаясь почувствовать нижние конечности. Существо нагнулось совсем низко, испуская изо рта глухое шипение, могильным холодом оседающее где-то на задворках сознания. Больнее впиваясь крыльями и спиной в терновник, девушка съежилась, отдаляясь от неминуемой погибели. Она — ближе. Ближе и ближе, пока чуть было не коснулась ее вздернутого носа и так противно расхохоталась, что уши заложило.       Дрогнула правая нога. Брюнетка выдохнула, решаясь поднять взгляд на костлявую сущность. Та замерла, будто в удивлении, не веря, что испуганная девчонка до сих пор борется. Пускай непривычно, не размахивая кулаками, но разумом твердо стоит на своем: она не отступит. Сейчас не время умирать.       Холодное дыхание касается ее лба, и Мими всем нутром чувствует, как леденеет ее тело, как с треском под кожей замерзает горячая кровь. В подушечках пальцев чувствуется приятное покалывание, и она смелеет: в конце концов, холод и лед — ее стихия, ее дар, приобретенный в жестокой битве. И пускай из нее чуть было не выкачали остатки души, что не успела прогнить в жестоком Аду — она будет бороться до последнего.       Воспользовавшись моментом, хранительница резко поднимает руку, опуская ее на гнилую ткань. Существо визжит, мечется из стороны в сторону, пока демоница чувствует глоток свежего воздуха и необъяснимый прилив сил. Сосредоточившись, не отрывая глаз от скрытого лица, она направляет поток льда прямо в сердце: на черных лоскутах мгновенно образовываются голубые пятна, медленно и мучительно заковывая существо в ледяном гробу.       Оно вопит, ревет и практически рыдает, почти как Мими несколько секунд назад. Пытается вызвать жалость, но брюнетка чувствует лишь очередной прилив энергии, высасываемый из костлявой. Последний вопль — огромная и безобразная ледяная статуя глухо падает на рыхлую землю, трескаясь и тут же разлетаясь несколькими большими камнями.       Она выдыхает и наконец отстраняется от терновника, обессиленно падая на землю. Последнее, что она видит перед тем, как потерять сознание, — довольную ухмылку Смерти, растворившуюся вместе с густым туманом.       — Мими…       Яркая вспышка заставляет распахнуть глаза и тут же сощуриться от накатившей боли. Когда очертания лабиринта приобретают четкость, она видит, что перед ней на корточках сидит Дино. Его понурые крылья, распластавшиеся по земле и вбирающие в себя всю пыль вперемешку с грязью, нахмуренный взгляд и разодранная рубашка говорили об одном — он устал не меньше нее.       — Я, — пытается хоть как-нибудь объяснить ситуацию, но из горла вырывается лишь хриплый шепот вместе с глухим кашлем. В глазах снова темнеет: пытаясь перекатиться на другой бок, она беспомощно роняет руку в теплую лужу.       Статуи нет… растаяла?       — Можешь не объяснять.       Он выдыхает и встает, открывая взор на глубокие раны, исполосовавшие весь его торс. Приложив немного усилий, слегка надавливает на спину брюнетки, чем вызывает болезненный вскрик. У Мими слезы текут то ли от боли, то ли от облегчения: в израненную кожу врезаются крылья, скрываясь за лопатками и существенно облегчая ношу девушке. Дино берет ее на руки, аккуратно перехватывая под коленями, а она еле слышно хнычет, упираясь щекой куда-то ему в ключицу.       Спустя несколько минут спокойного шага брюнетка все же разлепляет глаза: туман полностью рассеялся, и Дино преспокойно огибал колючие ветки, неся ее по узким коридорам. Она рвано выдохнула и слегка стукнула ангела кулачком в грудь, показывая, что она вполне готова идти сама. Тот лишь рассмеялся, качая головой.       — Если я тебя поставлю на землю, то ты незамедлительно упадешь, — укоризненно прошептал он, крепче прижимая демоницу к себе. В ответ она лишь хмыкнула.       — Что было у тебя? — голос все еще хрипел, но вместо непонятного мычания Мими была в состоянии произносить осмысленные предложения. — Испытание.       Он тяжко вздохнул. Решив, что это и правда не лучшее время для обсуждения лабиринта, брюнетка снова утыкается макушкой в его горячее тело и спокойно сопит. Дино даже успевает умилиться этой картине: она словно младшая сестра, которой у ангела никогда не было.       И когда-нибудь он ей обязательно расскажет, как уворачивался в тумане от обезумевшего образа Войны и видений из собственного детства.

***

      — Отлично, — сама себе прошептала Вики, сквозь туман выходя на непонятную поляну.       В центре: разрушенный фонтан, обвитый все тем же терновником. Вокруг: доски от разрушенных скамеек, завядшие цветы и обломки железных прутьев. Девушка вздыхает и устало присаживается на холодный камень, переводя дух: она блуждает здесь по ощущениям около часа, а из зацепок нашла только этот заброшенный сквер. Хотелось пить, спать и смыть с себя напоминания об этом дерьмовом дне, вместе с каплями крови после острых колючек.       Вики собирается встать и продолжить бессмысленное блуждание по бесчисленным коридорам лабиринта, как вдруг слышит шорох слева от себя, заставивший ее тут же подпрыгнуть на месте от неожиданности, немедленно образовывая в руках серебряную сферу. Уокер всем видом старается показать, что ее это не испугало: как жаль, что энергия выдает Непризнанную с потрохами.       Попытки держать лицо проваливаются окончательно, когда блондинка слышит угрожающее рычание. Из тумана вальяжной походкой выходит огромное существо, своим видом заставляя сердце Непризнанной забиться в разы быстрее: мощные лапы с острыми когтями, длинный хвост, мечущийся в разные стороны, торчащая шерсть из густой гривы, распахнутая пасть с огромными клыками и пронзительные янтарные глаза, одним взглядом вызывающие дрожь в коленках. Вики бы подумала, что такого же льва она видела в детстве на ярмарке в городском зоопарке, если бы из спины животного не торчали два огромных коричневых крыла, совершенно не мешая созданию бесшумно подкрадываться к жертве.       Не медля и мысленно прося прощения у всех защитников животных, Вики выпускает сферу прямо животному в пасть. Тот без труда отскакивает и скалится еще больше, медленно водя вокруг обидчицы круги, громко похлопывая крыльями и заставляя Вики издать жалобный писк. Понимая, что ее неокрепшая магия совсем не считается с мгновенной реакцией чудовища, она моментально выхватывает из груды хлама заостренную железную балку и направляет ее на льва. Ей хочется рассмеяться и одновременно расплакаться, когда животное резко закрывает пасть и смотрит на нее так, будто бы она — самое глупое существо в этом мире. Только выгнутой брови не хватало: сразу бы напомнил ей…       Она вспоминает видение в коридоре истины и шокировано произносит:       — Голод?       Лев, явно не ожидающий такого скорого раскрытия, выпучивает глаза и замирает. Воспользовавшись ситуацией, Непризнанная с размаху ударяет его по лицу, отчего животное пошатывается и отходит на несколько шагов. Удар вышел несильным, но за счет неожиданности все-таки оставил на кошачьей морде неглубокую царапину. Пронзительно зарычав, всадник одним прыжком налетает на девушку, прижимая ту к земле, горячим дыханием обжигая лицо.       Железо отлетает куда-то в сторону. Вики брыкается, пытаясь вырваться из-под цепких лап, но лев удерживает ее, постоянно рыча, то и дело норовя откусить голову. Уокер вскрикивает и пинает свободной ногой животное, как ей кажется, в область живота, но видимо промахивается и задевает чуть ниже. Тот протяжно скулит и переваливается на бок, позволяя блондинке вскочить на ноги и пуститься что есть мочи вдоль по коридорам. Узкое пространство не позволяет Уокер раскрыть крылья: терновник царапает шею, плечи и лицо, пока Вики, мысленно зачитывая все известные ей молитвы, бежит, прекрасно понимая, что ото льва не спрятаться.       Как назло, впереди тупик. Она вскрикивает, мечется в разные стороны, пытается запрыгнуть в непонятный потолок, но тот не впускает ее, заставляя оставаться на месте. Сзади слышится знакомое рычание, и Вики срывается навстречу льву, надеясь добежать до ближайшего поворота быстрее. Ни одного горшка с цветком, ни одной каменной глыбы, тем более никаких фонтанов — Уокер негде укрыться, она загнана в угол и вот-вот провалит самое важное испытание за весь период тренировок.       Голод настигает ее неожиданно: за каких-то несколько метров до заветного поворота вылетает из-за высоких кустов, громко рыча и медленно надвигаясь в ее сторону. Вики пятится назад, задыхаясь от накатывающей истерики и бешеного выброса адреналина, заставляющего сердце колотиться с невероятной скоростью. Жмурится и всеми силами надеется, что сейчас ее руки вспыхнут огнем, ведь вот он — идеальный момент для проявления способности. Момент, когда эмоции берут верх, и от безысходности по щеке скатывается одинокая слеза.       Уокер не чувствует покалывающих искорок пламени на своих руках, но лев почему-то замирает. Она осторожно приоткрывает один глаз и цепенеет: животное смотрит на нее разбитым взглядом, полным скорби и сожаления. Казалось, что янтарные глаза вот-вот наполнятся слезами, и существо ляжет прямо на землю, упрется мордой в передние лапы и жалобно заскулит. Девушка осторожно делает шаг вперед, когда терпеть становится невыносимо, и Голод, словно выпадая из транса, устремляет на нее такой растерянный взгляд, что она вновь не решается сдвинуться с места.       Они стоят так с минуту, после чего лев, не вернув свой истинный облик, поворачивается назад и медленно исчезает в сплошной пелене тумана. Вики вздыхает, но облегчения не чувствует: неужели он был настолько разочарован, что просто ушел, даже не рыкнув? Значит ли это, что она провалила свое испытание?       Девушка все-таки доходит до поворота, продолжая затуманенным взглядом окидывать скрытую дорогу. Мысли настолько затмили разум, что она очнулась лишь выйдя на незнакомую площадку, где наконец-то кончались колючие стены. Удивленно моргая глазами, она рассматривала непроглядную пелену, проводила по ней руками, пытаясь нащупать хоть что-нибудь. Разочаровавшись и уже собираясь развернуться обратно к лабиринту, она слышит слабый голос неподалеку.       — Еще одна. Чуть ли не ринувшись на знакомые низкие ноты, она бежит сквозь туман на источник звука. Уже через мгновение падает в объятия Ади, видя радостное лицо Сэми, сидящего на полу Дино и сонную Мими, голова которой устроилась у ангела на коленях. Наконец-то подкатывает заветное облегчение. До тех пор, пока разум Вики не пронзает один-единственный вопрос:       Где же Люцифер?