Oblivion

      — Милости прошу.       Светские разговоры отдаляются, оставляя пространство для напряженной беседы. Пустой зал: все то же золото, те же круглые ярко-зеленые столы и красные автоматы с выпирающими лампочками. Он на несколько мгновений задерживает взгляд на опустевшей барной стойке, за которой виднеется заветная стеклянная полка, доверху заполненная разноцветными бутылками спиртного, но резкий толчок в спину отрезвляет и заставляет пройти дальше, чуть было не натыкаясь на панорамные окна.       — Миленько… но довольно безвкусно, — Голод шмыгает носом и возвращает маску напускной любезности, заставляя ясновидящего злобно клацнуть зубами. — А где твой дружок? Вышел носик припудрить?       Абигор оставляет его без ответа, не спеша шагая меж деревянных стульев и бархатных кресел. Подходит к бару, не церемонясь доставая себе пузатый бокал на короткой ножке, и берет первую попавшуюся бутылку, ловко откидывая крышку в сторону. Пока янтарная жидкость нарочито медленно ударяется о гладкие стенки прозрачного стекла, всадник чуть ли не присвистывает от скуки и напряжения. И даже чарующий, переливающийся сотнями ночных огней вид не спасает положения.       — Право выбора игры оставляю за тобой.       Подозрительно щедрое предложение. Бутылка со звоном опускается на позолоченную столешницу, когда мужчина, в свою очередь, протягивает пойло шатену.       — Увы, я не люблю земной алкоголь, — хмыкает, косясь на приторно-фальшивую улыбку врага. В воздухе витает ощущение, что еще буквально секунда — и они набросятся друг на друга как яростные хищники, пастью разрывая тонкую кожу и перегрызая глотку. Ну, или львиное нутро заиграло в столь неподходящий момент.       — Земля, — Абигор испускает легкий смешок, опуская глаза на бокал. Через мгновение тот летит в стену, окрашивая молочные обои в грязно-оранжевый. — Любопытная игрушка, не правда ли? Такая противоречивая: коварная, но в то же время тупая, как пробка тошнотворного "Советского".       Насмешливо выгибая бровь, Голод складывает запотевшие ладони в карманы, стараясь не реагировать на бессмысленные рассуждения своего оппонента. Он любит Землю. Любит этих наивных людишек, любит их культуру, любит города, величественные и такие разные. Конечно, и презирает он немало, но любовь к такому странному месту перевешивает. Дарит второе дыхание и силы, подпитывает энергию. Напоминает о матери.       — Ад не лучше, — ясновидящий наконец сдвигается с места, медленно приближаясь к всаднику, — Рай — тем более.       — Власть опьяняет, — усмехается шатен, расправляя плечи. Когда мужчина равняется с ним, становится нелепо смешно из-за разницы в росте. Хочется захихикать.       — Не спорю, — Абигор одобрительно качает головой, слегка наклоняясь к всаднику. Под пронзительным взглядом фиолетовых глаз Голод еле сдерживается, чтобы не вжать голову в плечи. — Взять хотя бы твоего папашу: держится на троне, цепляясь за призрачную иллюзию могущества. Жалкому подобию демона уже давно пора обратиться пылью.       Кулаки предательски чешутся, но юноша отыгрывает прекрасно: сладко улыбается, изображая бархатистый смех, мысленно расчленяя Абигора всеми известными ему способами. Тот поправляет поля шляпы, пряча растерянность за плавными движениями. На мыслях Голода стоит твердый блок, через который пробраться неумолимо трудно. У ясновидящего не лучше: темный лес с редкими проблесками противоречивого настроения, из которого, даже используя способности, выбраться непросто.       Сейчас там преобладает любопытство. Определенно.       — Выбираю рулетку, — едва заметно кивает на самый дальний стол и поправляет вишневый пиджак, одним уголком губ улыбаясь настолько ослепительно, что Абигору зажмуриться хочется. — Чтобы ты не подумал, что я буду жульничать.       Они оба медленно проходят к столу, опасаясь каждой лишней мелочи. Мужчина понимает, что все складывается слишком хорошо: всадник не стремится его обмануть, доверяет решить их противостояние случайности. Явился сюда без оружия, без дурацких угроз и нападений, без закрученного плана и подмоги. Этажи чисты, полукровки на чеку, готовятся к первому важному шагу. А что Голод?       А Голод садится на стул с грохотом, понимая, что его идиотский риск в данной ситуации даже рвение прикрыть хранителей оправдать никак не сможет.       — Ты сегодня за крупье, — нервно хохочет, упираясь взглядом в таблицу и невысокую рулетку. Играть он любит, но предпочитает карточные.       — Что за странный выбор? — в глазах Абигора мелькает странный блеск, заставляя шатена расплыться в улыбке. Азарт охватил не только его душу.       — Так рискованно, когда все решает случай, — пожимает плечами, едва дотрагиваясь языком уголка губ. — Люблю казино за его непредсказуемость.       — И то верно.       Ясновидящий приоткрывает потаенный ящик в столе, через мгновение доставая оттуда идеально гладкий белый шарик. Голод сканирует взглядом таблицу, прокручивая в голове возможные комбинации и шансы на успех. Немного, должно сказать.       Но и немало.       — На что ставишь?       Абигор смотрит на него с интересом, пытаясь предугадать следующий шаг опытного врага. С каждой секундой становится все непонятнее: волей-неволей ясновидящий начинает сомневаться в своей предвзятости к дорогому гостю. Юношам, которые ставят свою жизнь в рулетке, обычно нечего терять. Или все-таки…       — Я поставлю на цвет, — янтарные глаза смотрят на него с небывалой уверенностью, еще больше запутывая в непроходимых сетях. — На черный.       В подтверждение своих слов Голод снимает золотой перстень со своего пальца, толкая его в сторону аккуратного черного ромба снизу таблицы. Прежде чем закинуть шарик, ясновидящий пробегается по противнику взглядом: ни капли страха или отчаяния, лишь азарт и риск плещутся в карих глазах, руки сложены в плотный замок, а улыбка так и застыла на губах, только подкрепляясь замешательством демона.       — Равные шансы, — тянет Абигор, расплываясь в ответной улыбке. — Заберешь мою шляпу, если выиграешь?       — Заманчиво, — шатен усмехается, запуская пальцы в непослушные кудри, — а у тебя есть что-то поинтереснее?       Абигор вскидывает голову вверх, задумчиво потирая подбородок. Маленькие камни, свисающие с круглых полей на тонких серебряных нитях, зачарованно поблескивают в полутьме, придавая образу чернокожего особый шарм. Даже фиолетовые глаза несильно светятся, вынуждая всадника еле заметно вздрогнуть.       — Сегодня это не входило в наши планы, — мужчина переводит внимание на шарик, покоящийся рядом с рулеткой. Берет его в руку, задумчиво вглядываясь в белое покрытие, — но если Ангелы смерти действительно настолько плохи, мы можем немного… задеть главный замок Рая при восстании.       Вот оно: Абигор разглядывает его с хищной улыбкой, пока Голод на пару секунд впадает в ступор, а затем сокрушается в громком хохоте, пытаясь заглушить свое бешеное сердцебиение. Если он сейчас скажет: «Нет» — умереть ему на месте, ведь обман сразу же раскроется. А если скажет: «Да»?       — Они сдуют вас, словно какой-то карточный домик, — всадник продолжает смеяться, пытаясь выдать какое-то логичное оправдание. — Они скрутили хранителей без особых усилий и без жалости убивают своих же.       — Ваша кучка бестолковых воинов — мусор. Им просто однажды повезло!       Кулак Абигора с грохотом падает на столешницу, оставляя на зеленой поверхности небольшую вмятину. Шарик укатывается куда-то в сторону, пока лиловые глаза полыхают так, что Голоду невольно видит в их глубине отражается горящий Нотр-Дам. Спасибо, Уокер.       Его судьба висит на волоске: один неосторожный шаг — и мужчина все поймет, окончательно потеряет контроль и растерзает его на куски прямо здесь. Собственноручно направить отряд полукровок на архангелов и Серафимов?       А почему бы, собственно…       — Я ставлю на черный, — спокойно повторяет Голод, складывая руки за головой. — Крути уже свою рулетку.

***

      Она танцует уже с четвертым инвестором, пытаясь вытянуть хотя бы какую-то информацию. Фальшиво улыбается, игнорируя ноющую боль в скулах, и смеется так сладко, что все внимание мужчин вокруг обращается к ней. Чувствует себя по меньшей мере Войной, а по большей — самой Афродитой, что снизошла с Олимпа на Землю и никак теперь не может найти своего единственного. Правда, как это поможет им в пути к мечу — пока неизвестно.       — Я оттоптала ему ноги! — почти что радостно визжит, приземляясь на мягкий диван настолько резко, что незнакомая дама справа несильно подпрыгивает, проливая на свое декольте немного шампанского. — Но все то же самое: благотворительный вечер, в честь кого — не знают, кому переводят деньги — да какая разница. Главное, что алкоголь вкусный и есть чем закусить.       — Не густо, — Вики цокает, смиряя Мими хмурым взглядом. Пытается разглядеть в толпе знакомые лица, но встречает лишь однообразную массу черных смокингов. — Можно уходить с этого этажа, опять ничего полезного.       — Здесь хотя бы безопасно, — брюнетка ежится, вспоминая, как двумя этажами ниже наткнулась на сомнительного типа, что отшивался рядом с лестницей. Завидев серые глаза, девушки сразу метнулись в противоположную сторону: не хотелось бы умирать раньше начала войны.       Уокер не разделяет ее почти позитивного настроя: шею печет безумно, голова раскалывается от навязчивой музыки, а надоедливый звон колокольчика, оповещающий о прибытии новых гостей, вызывает резкое желание удариться головой о ближайший журнальный столик. До того момента, как взгляд цепляется за пожилого мужчину, уверенной походкой выходящего из лифта, словно король отправляется на осмотр своих владений. Она задерживает дыхание, когда видит, как незнакомец поправляет пиджак и во внутреннем кармане сверкает идеально гладкая золотая карточка.       — Держу пари — хозяин, — возбужденно шепчет Мими, тоже заметив маленькую золотую деталь. — Как думаешь: эта штука открывает все номера в этом отеле?       — Нужно достать ее, — волнение подкатывает к горлу при одной мысли о том, что кому-то из них придется лезть в этот бархатный жакет. И в каких же обстоятельствах?       Она кусает губы, понимая, как же сильно сейчас не хватает надежного багрового крыла и наглой ухмылки. Даже согласна на едкий комментарий, по типу: «Непризнанная совсем ничего без меня не может», лишь бы он нашелся в этом огромном комплексе, где в одном лифте только кнопок сорок. Еще повезло, что их с Мими выкинуло в один туалет — одна она бы и десять этажей не обошла. Или пятнадцать. Не столь важно, когда никого из парней все равно не было видно.       — Вики, — демоница пихает ее в бок с такой силой, что блондинка едва удерживается от того, чтобы упасть прямо на блестящий от чистоты пол. — Проснись, дуреха! Он же пожирает тебя глазами.       Испуганно встрепенувшись, встречает уверенный взгляд мужчины. И будь она проклята, если он только кажется заинтересованным.       Как по заказу, музыканты начинают играть более медленную мелодию, отчего первые пары уже выходят в центр богато убранного зала. Не зная, куда спрятаться от пожирающего взора, Уокер почти застенчиво и невинно поправляет выбившуюся прядь волос за ухо, старательно делая вид, что все еще увлечена разглядыванием богатых декораций. Брюнетка пристально следит за богачом: не спеша потягивая виски из широкого стакана, он неотрывно наблюдает за Вики, почти незаметно притаптывая ногой в такт музыке. Пьяный блеск в его глазах окончательно дает понять, что нужно действовать.       — Посмотри на него в ответ, — Мими была рождена, чтобы давать уроки по соблазнению мужчин, — долго и пристально.       Нервно теребя пальцами края необычного пиджака, стараясь спрятаться от жгучего чувства стыда, Вики слушается. Снова поднимает голову, уже более уверенно встречая похотливый взгляд незнакомца, вызывая на его лице одобрительную улыбку. Музыка и не думает кончаться: льется плавным потоком, пока мужчина медленно сокращает расстояние между ними. Она закидывает ногу на ногу, чтобы унять мелкую дрожь в коленях. Он оказывается рядом за считанные секунды: в воздухе появляются нотки дорогого одеколона, а на запястье поблескивают, кажется, «Картье».       — Позволите?       Протягивает руку, а тон настолько настойчивый, что Уокер априори не имеет права отказаться. Его ладонь необыкновенно холодная, и холод этот приносит какую-то необъяснимую тревогу, от которой девушка чуть ли не задыхается, пряча свое состояние под обворожительной улыбкой. Они идут на танцпол медленно, пока Вики отчаянно пытается скрыть то, как сильно у нее подкашиваются ноги.       Всегда считала, что она дерьмовая актриса. Видимо, ошибалась.       — Одна на таком празднике? — он смело берет ее за талию, притягивая к себе максимально близко. От парфюма с сильным запахом корицы хочется чихнуть.       — Одна, — скромно и вкрадчиво. Ни за что не выдаст Мими, ведь этот хрыч точно заодно с полукровками. Пока он все еще пожирает ее глазами, упиваясь уверенными и дерзкими ответами, худые женские пальцы сжимают мягкую ткань пиджака сильнее. Совершенно не представляя, как можно дотянуться до заветной карточки.       — Какое счастье, — ее невероятно напрягает его противная улыбка, приторный запах, высокомерный взгляд и образ богатого старика. В горле образовывается тугой ком, когда незнакомец спрашивает: — И как же зовут такую красотку?       — После вас, — кое-как смеется, стараясь выглядеть настолько обворожительной, насколько это вообще возможно. Максимально оттягивая мысль о том, что единственный способ достать карточку — запустить руки под бархатный пиджак. Мерзость.       — Вы не знаете меня? — он насмешливо выгибает бровь, поражаясь ее неосведомленности. Ничего: ему всегда нравились глупенькие. — Для Вас — Густав, — наклоняется к ее уху, хриплым шепотом пропуская слова так, что у Вики по спине мурашки бегут. От страха. — И все, что вы сейчас видите вокруг, — принадлежит мне.       — Какая удача, — полностью копирует его тон, признавая, что ей до коварной соблазнительницы как до луны. Несмотря на это, хозяин казино ухмыляется и позволяет девушке покружиться вокруг своей оси. Хороший знак.       — Ваша очередь, — он вновь притягивает ее к себе, властно опуская ладонь на поясницу. Движения его руки чуть ниже Уокер не переживет.       — Возможно, угадаете? — от натянутой улыбки затекают мышцы лица, но она держится. Чувствует себя сейчас максимально дешевой и вот-вот использованной, но поступить иначе не может. Нельзя упускать шанс.       — Хм, — Густав усмехается, все еще не отрывая глаз от девушки. Будет ли она такой скрытной в его личных покоях? — Любите поиграть, таинственная незнакомка?       — Мне нравится мое новое прозвище, — кое-как решается опустить руку на его шею, чувствуя, как мужчина напрягается. Либо эффект выпитого виски, либо она все-таки не так безнадежна.       К ужасу обоих, мелодия подходит к своему логическому завершению. Когда Вики уже начинает собирать остатки мужественности по уголкам своей души, чтобы положить вторую ладонь на грудь олигарха, Густав поспешно машет рукой, отчего музыканты, словно зачарованная пластинка, играют ту же композицию сначала. Сукин сын.       — Знаете, — его рука все-таки медленно спускается ниже, оказываясь на округлом бедре. Уокер едва сдерживается, чтобы не зажмуриться и не угодить наглецу коленом между ног, — как-то неприлично смущать партнеров по бизнесу. Возможно, поднимемся выше, чтобы обсудить все интересующие нас вопросы?       Твою мать. Она не сдерживается и смотрит на него, широко раскрыв глаза, хотя он и правда изрядно пьян, что не замечает. Вики, конечно, слышала, что такие нахалы привыкли к принципу «пришел — увидел — получил», но горечь и отчаяние от того, что у нее нет выбора, заполняет каждую клеточку тела, сковывая его и вынуждая застыть на месте. Здесь она — жалкая жертва, находящаяся под контролем свирепых хищников, готовых разорвать ее в любую секунду при малейшем непослушании. Так некстати в память снова врезается любимая наглая ухмылка. Еще чуть-чуть, и она действительно заплачет.       И когда она уже готова дать вялое согласие, музыка затихает, а толпу сладких парочек, словно вышедших из «Великого Гэтсби», расталкивает запыхавшийся юноша в темно-синем костюме, следуя прямиком к Густаву.       — Ты нужен на двадцать пятом, — она едва удерживается от того, чтобы вздрогнуть. Твердый, как сталь, тембр разрезает воздух будто ножом. — Прекрати прохлаждаться и пьянствовать, мы здесь для дела.       Опьянение снимает как рукой, и мужчина, позабыв о своих планах, разворачивается к импульсивному парню. Уокер не может удержаться от того, чтобы рассмотреть его: темные волосы, острые скулы, атлетическое телосложение и злость. Невероятная злость во взгляде, которой можно свергать власть, испепелять поселения, рушить города. Замечая постороннее внимание со стороны, юноша переводит глаза на нее.       И тогда она все понимает. Его серые омуты горят необъятным огнем, опаляя ее едва живое тело. Разглядывают аккуратные черты лица, бледную кожу, странную ткань костюма. Она замечает, как вздымается его грудь под тонкой рубашкой, ведь пиджак наверняка потерялся где-то по дороге. Лед во взгляде доходит до ее глаз, и все, что может сделать девушка — криво улыбнуться, изображая местную дурочку. Но Эдгар почему-то не отходит: остается стоять на месте и рассматривать ее, неодобрительно щурясь и хмыкая себе под нос.       Пока гости удивленно разглядывают сложившуюся картину, а Вики молится всем богам, чтобы полукровка ничего не понял, со стороны лифтов слышатся возмущенные ругательства Густава, которого облил шампанским один из неопытных официантов. Это становится ее спасением: юноша кривит губы и поворачивается в сторону хозяина казино, быстрым шагом рассекая широкий зал. Через несколько секунд они ныряют в лифт, пока публика все еще довольствуется свирепыми воплями:       — Я сдеру с тебя три шкуры после банкета, будешь бежать из Лас-Вегаса на первом же рейсе!       — Заткнись уже, пьянь, — шипит брюнет, пихая Густава локтем и нажимая на золотую кнопку. Вики не сводит с него глаз до того, как двери плавно закрываются, унося их главных врагов на двадцать пятый этаж.       Она обессиленно падает рядом с Мими, так и застывшей с бокалом в руке. Закрывает лицо руками, пока плечи содрогаются от удушающей пелены страха. Никогда еще она не была так близка к провалу. Или, если быть точнее, смерти. Демоница без конца тыкает ее в бок и пытается что-то сказать, но Вики не слышит. Ей хочется подняться и разбомбить всех к чертовой матери, не оставляя в живых ни единой души. Надоело.       — Я, конечно, мог бы накричать на тебя за вечную неосторожность и глупость, но приберегу это на потом.       Теплые пальцы отодвигают ее ладони от лица, позволяя сквозь мутную пелену разглядеть черные волосы и знакомые черты. Гладит по волосам, сидит перед ней на корточках, не обращая внимания на пьяных олигархов вокруг — все равно завтра же все забудут. Почему-то одет, как клоун, в идиотскую вишневую жилетку и ярко-красную бабочку. На ногах случайно не огромные ботинки? Плевать: зато наконец-то здесь.       — Просто дыши, ладно? — поглаживает щеку большим пальцем, замечая, как она медленно успокаивается и расплывается почти что в счастливой улыбке.       Не время для нежностей, но она растаяла. Смотрит на него не отрываясь, не веря, что ее персональный кошмар наконец-то закончился: стоило только ему появиться на пороге, чтобы снова спасти ее от неприятных приключений.       — Я знала, что ты нас найдешь.       Обнимает настолько сильно, что у Люцифера кости хрустят, а сердце пропускает сразу несколько ударов. Он жадно вдыхает запах ее волос, не представляя, что бы сделал с Густавом, попробуй тот увести Вики в свою спальню. Нежно гладит по спине, шепча на ухо какие-то бессвязные фразы о том, что они выберутся и все будет хорошо. Конечно, Уокер прекрасно знает, что хорошо не будет. Но сейчас ей так чертовски необходимо слышать его хриплый голос, что она готова поверить в эту сладкую ложь.       — Кхм, — Мими ненавидела в такие моменты прерывать идиллию, но вишневая жилетка не давала ей покоя, — почему ты в таком виде?       Демон отстранился от Вики, возвращая привычную маску нарцисса. Широкая ухмылка озарила его лицо, заставляя девушек нахмурить брови. Брюнет выпрямился, через мгновение доставая из бокового кармана брюк заветную золотую карту. Подруги только сейчас видят огромные пятна от разлитого шампанского на чертовой жилетке.       — Официант — дурацкая работа, не правда ли? — даже не скрывает своей гордыни, когда блондинка вскакивает на ноги, вырывая ключ из рук мужчины, мысленно крича от счастья. — Что, Непризнанная, совсем ничего без меня не можешь?       Одаривает убийственным взглядом, пока сердце делает тройное сальто назад от радости.       Похоже, сама не заметила, как же сильно скучала по этому язвительному тону.

***

      Спонтанность — совсем не характерная для нее черта, но другого выбора у них нет. Особенно когда Голод, брызжа слюной в разные стороны, строго-настрого настоял на полном игнорировании собственных способностей. Даже пыль в глаза людям не пустишь: приходится демонстрировать свой истинный облик.       Народ в лифте надолго не задерживается: почти половина выходит на семнадцатом, отчего в зеркальной кабине наконец-то пропадает приторный запах терпких духов. К несчастью, на двадцатом в небольшую компанию влиятельных бизнесменов вваливается подвыпивший толстый мужчина и, заметив, как соблазнительно она потягивала бокал желтоватого просекко, начал весьма громко и самоуверенно подкатывать, ставя Войну в шаткое и слишком уж неловкое положение. Да, сегодня она выглядела по-особенному ослепительно, что помогало не выделяться на фоне отпетых богачей, но и притягивало нежелательное внимание со стороны. Досадно.       Нахал вываливается на двадцать седьмом, предварительно пообещав темноволосой горы ради нее свернуть и обязательно найти среди насквозь золотых гостей Лас-Вегаса. Затем двадцать девятый: оставшиеся люди медленно выходят из лифта под очаровательный хохот обворожительных дам. Оставшись в одиночестве, Война опрокидывает бокал до дна и, дождавшись плавного закрытия золотистых дверей, жмет на кнопку с заветной цифрой сорок три.       — Спокойно, — ставит фужер на небольшую полочку перед зеркалом, обхватывает лицо руками, пытаясь сконцентрироваться на задании. Безусловно, боится, что спасать уже некого: двери откроются, и перед глазами предстанут расчлененные трупы подопечных, над которыми витают безжалостные полукровки. Худший кошмар.       Не говоря уже о том, что в куче крови и мертвых тел может повезти разглядеть пронзительные голубые глаза, прикрытые белобрысой шевелюрой.       Счет под потолком заканчивается на тридцати пяти, когда кабина лифта останавливается и открывает свои двери перед длинным коридором. Несколько секунд девушка просто смотрит прямо перед собой, а затем жмет повторно на выбранный этаж — безрезультатно. В очередной раз нехарактерно для себя, смачно проклинает все на свете, не забыв и Голода, поддавшегося безрассудству и шансу на призрачную удачу. Долбанный кретин, но выбора уже нет: осторожно наступает острой шпилькой на пушистую поверхность багрового ковра, будто бы боясь, что в следующий момент под ее хрупким телом подорвется мина.       На этаже сплошь и рядом понатыканы двери из красного дерева, золотые таблички на них пестреют количеством трехзначных чисел, а интуиция подсказывает, что здесь располагаются номера персонала: слишком уж много комнат на один коридор. Все еще осторожно ступая вдоль дверей, всадница озирается по сторонам, постоянно прикусывая нижнюю губу. Ни шороха и ни души, что пугает еще сильнее устрашающей неизвестности, ожидающей ее этажами выше. В конце коридора виднеется дверь без таблички, и Война прерывисто вздыхает. Слишком просто, чтобы быть правдой.       И ровно в тот момент, когда эта мысль проскальзывает в голове, одна из дверей справа приоткрывается на тонкую щелочку.       Мужчина вырывается из номера, пытаясь схватить девушку за руки, но Война реагирует быстрее: увиливает от атаки и бьет нападающего куда-то в висок, пока тот все же успевает скрутить ее запястья, злобно шипя от боли.       Естественно, только после они понимают, кого пытались только что отправить на тот свет.       — Какого черта?! — Дино не сдерживается и кричит на весь этаж, вызывая у наставницы тяжкий вздох неодобрения. Спасибо, что не в ухо.       — Ну давай, ори, нам же совершенно плевать на скрытность, — иронично шепчет, приблизившись к его лицу настолько близко, что хватка на ее руках мигом ослабла. Что-то в районе ее сердца тоже.       Дино рассматривает ее бесстрастный вид, беспомощно хлопая глазами, а затем спокойно отстраняется, вызывая у девушки тонну недоумения и вопросов. В первую очередь к себе самой.       — Здесь пусто, — он задумчиво разглядывает пол, пытаясь поправить съехавшие в сторону подтяжки, — Сэми удалось на время отключить видеонаблюдение на верхних этажах, поэтому я смог все… подчистить.       Не веря, она упирается взглядом в его слегка растрепанные волосы, пока брови сами собой сводятся к переносице. Он освободил несколько этажей от полукровок в одиночку? Невинный ангел, заботящийся о судьбах людей почти так же судорожно, как о своей собственной?       А она еще спешила на помощь, ну конечно.       — Если не веришь — посмотри сама, — наконец находит в себе силы, чтобы смело встретить ее немой вопрос, и кивает головой в сторону приоткрытого номера. Войне хватает одного взгляда, чтобы заметить крепко связанных и сильно помятых полукровок в отключке возле широкой кровати.       — Тупые, как пробка, — блондин не сдерживается и фыркает, презрительно косясь на одного из поверженных. Кровь из носа лилась ручьем, заливая подбородок и темную одежду. — Даже не удосужились вызвать подкрепление.       — Я уверена, что ты просто слишком профессионально их вырубал.       Глаза в глаза. У Дино по спине холодок пробегает, когда она смотрит на него так: скрещивая руки на груди, с интересом сканирует взглядом, останавливаясь на голубых омутах. Почему-то яро хочется съязвить.       — Это комплимент?       — Скорее убеждение, что не стоит недооценивать противников, — опускает глаза в пол, шаркая по ковру черной туфлей. Она смутилась? — Получается, что ты на шухере.       — Ади уже почти полчаса возится с замком номера — безрезультатно. Без способностей не открыть, да и с ними вряд ли.       Повисло неловкое молчание. Пока Дино все так же разглядывает беспомощных врагов, параллельно размышляя о возможном плане действий, Война незаметно косится на его профиль, стараясь подавить странное чувство в районе грудной клетки. Серьезный: губы плотно сжаты, брови сведены, скулы напряжены. Во взгляде, после бесконечных тренировок и жутких испытаний, определенно что-то поменялось, как и в отношении к пророчеству. Он и раньше был сильным, даже слишком для своих лет и столь низкого чина, но сейчас… Ее переполняла гордость за ученика, начавшего свое превращение в настоящего хранителя. И ведь глаза до сих пор светятся той самой надеждой, которая зацепила ее с первой их встречи.       И черт бы тебя побрал, он же действительно ангельски красив. Гребаное совершенство, о которых слагают песни люди.       — Дыру прожжешь.       Она выходит из транса, тут же натыкаясь на его широкую ухмылку. Молится, чтобы цвет лица не сливался со злополучным ковром, а колени не дрожали так сильно, когда решается снова подойти к нему. Поравнявшись, подавляет непрошенный писк из-за разницы в росте, выдерживая маску гордой и статной дамы, и убирает осевшее перышко, чересчур ярко выделяющееся на серой подтяжке. Стряхивая невидимые пылинки с широкого плеча, замечает, как ангел задержал дыхание. Благополучно забывая о том, что сама едва дышит.       Сталкиваются взглядами, смотря друг на друга будто бы в первый раз. Дино боится сделать лишнее движение, судорожно пытается распутать огромный клубок мыслей, честно хочет заставить себя отстраниться, ведь они на задании. Война яро желает вспомнить о том же самом, но все, что она может сделать в эту секунду, — утонуть в ледяном океане, смиренно раскрывая границы своего сознания.       Ангел чувствует, что она разрешила залезть к себе в голову, но не спешит. Боится, что увиденное разрушит и без того хрупкий и, возможно, единственный волшебный момент между ними.       Однако, это случается раньше, благодаря надоедливому колокольчику, оповещающему о прибытии лифта.       Он интуитивно прикрывает всадницу, готовясь драться хоть с дюжиной полукровок на кулаках, но на душе резко становится легче, когда за открывшимися дверьми он видит знакомые темные косы.       — Шепфа, наконец-то! — Мими практически выползает из лифта и плетется навстречу к Дино, плохо скрывая панику и пронизывающее отчаяние. Люцифер и Вики выходят следом, одним кивком головы приветствуя ангела и слегка удивленно встречая Войну.       Она чуть дольше задерживает взгляд на Люцифере, одетого в какое-то непонятное бархатное тряпье. Сердце пропускает удар, когда в руке брата мелькает плоская золотая карточка.       — Давайте уже покончим с этим, — Дино устало кивает в сторону конца коридора на дверь без таблички. Через несколько мгновений распахивает ее, представляя взору воинов несколько десятков мраморных ступеней.       Ровно в тот момент, когда последний хранитель ныряет в сторону лестницы, на маленькой видеокамере в углу белоснежного потолка загорается красная лампочка.

***

      — Перестань, без ключа все равно ничего не выйдет.       — Я взламывал кабинет Фенцио с пеленок, а ты думаешь, что какой-то дурацкий людской замок не осилю?       Ади фыркает, сдувая со лба выбившуюся прядь, пока Сэми, по-ангельски высокомерно скрестив руки на груди и облокотившись на золотую колонну, внимательно озирается по сторонам, так и не заметив ни одной камеры видеонаблюдения. Настолько секретно, что даже банальные меры безопасности могут подставить владельцев? Ну тогда понятно, почему пришлось выламывать дверь со стороны лестницы.       — Дьявол! — рыжий громко рычит, откидывая отвертку куда-то в сторону. Ящик с инструментами для него любезно украл ангел, пока вырубал систему наблюдения вместе с пятью охранниками-полудурками. — Эти болты ни одна штуковина не выкрутит.       — Остается надеяться, что кто-нибудь принесет нам злосчастную карточку на блюдечке.       Сэми усмехается, устремляя свой взгляд в небольшое окно сбоку. Ночной Лас-Вегас пестрел яркими огнями, редкие звезды, чудом не утонувшие в свете искусственного света, украшали темно-синий небосвод, а люди, с такой высоты точно муравьи, плелись в разные стороны, наверняка на пути в клуб. Странная атмосфера: город тусовщиков, а спокоен, как маленькая деревушка на окраине Ирландии. Необычная ассоциация.       — Что ты сделаешь в первую очередь, когда все… закончится?       Брюнет отрывается от разглядывания чарующего пейзажа, переводя удивленный взгляд на демона. Ади сидит на корточках в своем непривычно идеальном костюме, поджимает губы и вертит в руках какую-то железяку, стараясь скрыть навязчивую нервозность. Сэми хлопает глазами, после чего действительно задумывается: а что дальше?       — Учитывая то, как складываются обстоятельства, — подходит ближе к огромной двери, становясь напротив рыжего, — мы не доживем до конца.       Они оба вздыхают, опуская глаза в пол. Молчат, словно старые школьные приятели, чьи дороги разошлись много лет назад и больше никогда не пересекались. Ади усмехается своим мыслям, выпрямляясь и в очередной раз поправляя надоедливый рыжий локон. Ангел хмыкает и успевает подумать, что они слишком быстро повзрослели за этот месяц. Больше почти не проскальзывают точные подколы демона, одновременно бесящие и вызывающие вкус к жизни. На устах брюнета больше не появляется лучезарная улыбка, способная вытащить из самого ужасного настроения кого угодно.       Они изменились. Приняли реальность и ее условия, уже не надеясь на счастливый конец.       — Я бы в библиотеку сходил, — Ади говорит почти что сиплым шепотом, заставляя Сэми вздрогнуть от неожиданности и тревоги. Зеленые глаза смотрят прямо в его душу, выворачивая наизнанку. — Надо было больше читать. Оказывается такая богатая история: восстание полукровок, бывшее логово Шепфа, какой-то дядька Вельзевул вместо Сатаны…       — Последнее мы проходили в наш первый год в школе.       — Не суть, — демон закатывает глаза, но продолжает поток тревожащих его мыслей: — Жестокие ангелы, добрые демоны. Порталы, понатыканные в каждом углу Небес, и мы, оказывается, даже крылья скрывать умеем. Без всяких там высших чинов.       Сэми усмехается, любуясь тем, как он оживленно описывает все то, что перенес через себя за столь короткое время. А внутри скребут кошки, потому что ангел совсем не разделяет его энтузиазма.       — Я бы стер себе память, — резко перебивает его, непоколебимо встречая шок в изумрудных глазах. — Один щелчок — и не было этого всего. Никакого пророчества, ни войны, ни крови. Даже не помнишь, кто ты такой, забывая всю прежнюю жизнь.       Каждое слово ранит Ади глубоко в сердце, заставляя подавить образовавшийся комок в горле. Мысли, крутящиеся в голове уже долгое время, наконец-то вырываются наружу, но от произнесенного Сэми легче не становится. Даже, наверное, хуже, когда разбитый взгляд демона пытается найти в нем что-то, забытое после тренировок и испытаний. По всему телу пробегает табун мурашек, когда рыжий произносит:       — Меня бы ты тоже забыл?       Вопрос ставит в тупик, переворачивает все с ног на голову и рушит укрепившиеся мечты о возможной беззаботной жизни после войны. Ади смотрит на него пристально, за безразличием пытаясь скрыть разочарование и ярое желание узнать ответ, но Сэми не успевает: неприметная дверь в углу осторожно распахивается, впуская серьезного Люцифера.       — Даже не могу поверить, что все мы живы, — вслед за брюнетом выходит Мими, настолько измотанная событиями последних нескольких часов, что хочется подойти к бедной демонице и погладить ее по голове. А ведь день еще не закончен.       — Отойди, — Ади покорно повинуется, уступая Люциферу проход к замку. Одно движение карточкой — дверь распахивается без каких-либо усилий, заставляя присутствующих нервно переглянуться.       — Вы же понимаете, что это ловушка? — из-за широкой спины Дино показывается серьезное лицо Войны, отчего Ади и Сэми удивленно смотрят на Вики. Та лишь пожимает плечами.       — Нас низвергли с Небес и отправили сюда умирать в борьбе за меч, — отчеканил Люцифер, безразлично смотря на сестру. — Думаешь, есть выбор?       Это был даже не номер — настоящий пентхаус с панорамными окнами и огромным количеством комнат. Они заходят осторожно, оставляя Дино следить на входе, а сами разделяются на несколько групп, ныряя в разные стороны. Не издают ни звука и боятся каждого шороха, прикидывая, как они могут отбиться в случае нападения.       — Тут и за час все не осмотришь, — шепчет Вики, пока Люцифер сжимает ее руку чуть сильнее. По телу проносится тепло, немного успокаивая напряженную девушку.       — Понадеемся на удачу, — он ухмыляется будто бы ничего необычного не происходит. Но ей от такого настроя все равно становится легче.       Пройдя несколько гостевых спален, они толкают очередную дверь, натыкаясь на огромную сушилку для белья. Уокер не хочет останавливаться на такой мелочи и думает идти дальше, но Люцифер дергает ее руку на себя, кивком указывая на высокий деревянный шкаф, занимающий всю стену. За зеркальными дверцами скрываются многочисленные чехлы для одежды, прикрывающие самые дорогие платья с модных показов, почти полностью загораживающие дальнюю стенку. Демон пару секунд сканирует взглядом вешалки с золотыми шмотками, а затем задумчиво произносит:       — Зачем мужчине столько женского тряпья?       Они уверенно отодвигают вешалки в разные стороны, вглядываясь в темноту глубокого шкафа. На деревянной стене еле виднеется маленькая кнопка. Демон осторожно нажимает на выпирающую поверхность, и через пару секунд перед ними предстает железная панель с небольшим экраном.       — Удача сегодня и впрямь на нашей стороне, — усмехается, осторожно осматривая вход в сейф. Радость быстро сменяется озадаченностью, когда демон понимает, что ключом к нему является лицо владельца.       Вики напряженно наблюдает за тем, как брюнет вылезает из шкафа и хмурит брови. Понимает, что без самого Эдгара дверь не откроется, и это делает их задачу практически невыполнимой. Только если…       — Дьявол бы его побрал, — слышится писк Мими прямо за дверью, а затем в проеме показывается ее перепуганное лицо. — Люцифер, ты должен это увидеть.       Демон оглядывается на брюнетку, с неким интересом следуя к выходу из каморки. Вики хочет пойти за ним, но подруга немедленно останавливает ее одним движением вытянутой руки:       — Не надо, — ее глаза растерянно бегают по комнате, излучая глубокий страх и ужас, — зрелище не для слабонервных.       Люцифер на миг останавливается в дверном проеме, а затем оборачивается на Вики, несколько секунд смотря ей прямо в глаза. Одними губами медленно произносит:       — Я скоро.       Бережно прикрывает дверь, оставляя блондинку наедине с кучей вешалок и надежным сейфом. Уокер около минуты смотрит на пикающий сканнер лица, а затем делает маленький шаг вперед.       — Можешь адекватно объяснить, что произошло?       Демон раздражается, но все еще покорно следует за старой подругой. Мысли о неудаче с сейфом не покидают его, но зато головоломка с простотой задания наконец-то сложилась в единую картину: не нужно было никакой ловушки, ведь полукровки знали, что сейф не открыть никому, кроме Эдгара. Все это чертово время, что они находятся на Земле, воины копали не туда, пытаясь пробраться к замку, от которого не существует ключа. Точнее, он все же есть: ходит себе спокойно, собирает армию, направляя восстание на Небеса, пока хранители бегают по лабиринту, из которого нет выхода.       — Я… не могу, — Мими чуть ли не заикается, остановившись возле самой последней двери в главную спальню. — Тебе лучше посмотреть самому: второй раз я туда не зайду.       Брюнет еще раз удивленно оглядывает ее, гадая, что могло довести дочь Мамона до состояния глубочайшего страха. Без колебаний открывает дверь, замечая, что в комнате нет света. Через полутьму разглядывает понурые силуэты Ади, Сэми и Войны, стоящие рядом с широкой двуспальной кроватью. Чем ближе он подходит к друзьям, тем сильнее в нос ударяет стойкий запах железа.       Война уступает ему место, чуть отодвигаясь в сторону. Первое, что видит Люцифер, — окровавленные простыни, примятые под безвольным женским телом. Пшеничные волосы разметались на подушке, немного прикрывая перерезанное горло и ссадины на лице. Разрез от горла идет ниже, к животу: грудная клетка вскрыта, что наталкивает на очевидный вывод — убийца забрал сердце. На ногах болтаются даже не снятые туфли, а распоротый живот прикрывает разорванное платье из ярко-фиолетовых пайеток. Демон смотрит на глаза жертвы и обреченно вздыхает: абсолютно серые без намеков на зрачки.       — Убита около часа назад, — констатирует факт Война, пока Ади и Сэми едва держатся, чтобы не вывернуться наизнанку подобно телу, раскиданному на простынях. — Высосали душу, вытащили сердце — очень даже в стиле полукровок.       — Она просто человек, — хмуро отвечает Люцифер, отрывая взгляд от тела, — зачем так жестоко расправляться со смертной?       Девушка прикусывает нижнюю губу от волнения, медленно разворачиваясь к брату вполоборота. Смотрит отчаянно, вспоминая безвольное тело Миранды, висящее над входом в школу. Еле слышно шепчет:       — Почерк Эдгара.       Люцифер не успевает огорчить напарников новостью о сейфе, как дверь в комнату снова открывается. Они оборачиваются синхронно: встречают взглядом в дверном проеме отчего-то возбужденную Мими, у которой глаза чуть ли не искрятся. Слишком счастливая улыбка играет на ее губах, когда брюнетка произносит:       — Получилось.       За спиной демоницы Люцифер замечает растерянную Вики, в правой руке которой сверкает длинный меч. Ступор и тысячи вопросов сходят на «нет», когда над их головами раздается оглушительный писк сигнализации.

***

      Шарик не спеша огибает рулетку, то и дело норовясь заскочить в черную ячейку. В зале стоит гробовое молчание, изредка разбавляемое лишь глухими постукиваниями Голода по ручке деревянного стула. Абигор медленно переводит взгляд с рулетки на всадника, изучает глазами мимику и жесты, не выдающие ничего кроме легкой нервозности. Шатен в который раз ловит на себе чужое внимание, отчего почти мурлычет, лукаво улыбаясь:       — Нравлюсь?       — Безумно, — взгляд снова скользит к белому шарику, что крутится в рулетке уже почти минуту. Ожидание действительно утомляет.       — Скучные вы, — Голод фыркает, закладывая руки за голову. Со стороны кажется, что ему совсем плевать на то, что гладкий пластик начинает замедляться. — С таким настроением войну не выиграете.       Недобрый блеск фиолетовых глаз. Поднимается с места вальяжно, смотря на всадника сверху-вниз. Неторопливым шагом огибает стол, касается длинными худыми пальцами спинки стула, на котором все еще восседает шатен, делая вид, словно ничего странного не происходит. Ясновидящий не спеша склоняется над его ухом и сердце предательски ускоряет ритм, когда ухо обжигает горячее дыхание:       — Мы ее уже выиграли, сосунок.       На шестом обороте шарик останавливается, моментально закатываясь в сектор. На лице Абигора проступает хищный оскал. Даже не пришлось до конца раскалывать этот прогнивший орешек — судьба сама определила судьбу всадника, отдавая его тело в цепкие лапы тьмы.       — Тридцать шестой номер, — рука тянется в глубокий карман брюк. Через мгновение в полутьме сверкает осколок, и Голод видит отражение каждого действия в панорамном окне. — Красный. Ну что, платим по счетам?       Юноша подрывается со стула ровно в тот момент, как их обоих оглушает противный звук завывающей сирены. Требуется еще несколько секунд, чтобы в зал ворвались свирепый Эдгар и растерянный Густав, перепуганный до чертиков. Вслед за ними поспевает целый отряд полукровок, щурясь и затыкая уши из-за раздражающего звука. Всаднику кажется, что через весь этот кошмар он слышит возмущенные крики женщин этажом ниже.       — Ты! — взревел Эдгар, еще в дверях увидев растрепанные каштановые кудри.       Тот случай, когда Голоду дважды повторять не нужно: только недавно вставленные панорамные окна разбиваются об широкие бронзовые крылья, позволяя ночной тьме забрать тело шатена, взмывшего в воздух.       Абигор прожигает еле заметный силуэт убийственным взглядом, но, когда одна из шавок Эдгара пытается вылететь следом за беглецом, откидывает того куда-то в сторону. Полукровка приземляется на барную стойку в сопровождении лязгающего звона дорогих бутылок. Ясновидящий, не обращая внимания на неприятный инцидент, прикрывает глаза, туго втягивая воздух через ноздри. Эдгар нетерпеливо наблюдает до того, как глаза мужчины широко распахиваются, делая его лицо похожим на старинную куклу.       — Сигнализация зафиксировала чужеродную энергию на сорок третьем, — слыша приговор, Густав стремительно бледнеет. — Девчонка проникла в сейф. Сила… — еще раз вдыхает воздух, жмурясь и с трудом проговаривая сквозь зубы ненавистные слова: — яблочная. С нотами корицы.       Мгновение — отряд расступается, испуганно наблюдая за тем, как от соприкосновения с телом Густава стена расходится на несколько трещин. Старик пытается поймать ртом воздух, почти теряя сознания от резкой боли в спине, мутным взглядом различая серые глаза Эдгара, переполненные жгучей яростью.       — Карточка, идиот! — рев выходит таким громким, что даже Абигор непроизвольно вздрагивает, — где она?       Пока мужчина пытается судорожно вдохнуть, как длинные пальцы сильнее сжимают ему горло. Перед глазами начинает плыть сильнее.       Ярость витает в воздухе, не позволяя подойти к Эдгару ближе, чем на несколько метров. Он начинает вспоминать: полный зал, пьяный Густав, романтическая музыка и незнакомая красотка в странно переливающемся костюме… С испуганным, но твердым взглядом. Незваная гостья на таком празднике.       Озлобленный рык снова сотрясает комнату, и, пока животная ярость наливает глаза красным, они впиваются в безвольное тело олигарха. Мужчина начинает громко кричать, беспомощно дрыгая ногами в воздухе, безуспешно пытаясь дотянуться до опоры. Лик полукровки меняется: лицо краснеет, приобретает более резкие черты, а рот скорее походит на пасть, из которой виднеются длинные заточенные зубы. Густав кричит от ужаса в последний раз, после чего Эдгар молниеносно клацает зубами: после падения изувеченного тела на каменный пол, становится тихо, как на кладбище. Окруженный напуганным отрядом, Абигор смирно ждет, когда его тяжело дышащий напарник хоть немного придет в себя.       — Этажи оцеплены, — наконец-то произносит стальным голосом, разворачивается к ясновидящему, пугая своих подчиненных еще больше. Лицо вернулось в прежнее состояние, только глаза горели необъятным огнем, а на подбородке виднелось несколько пятен крови — очевидно, чужой. — Живыми они отсюда выбраться не должны.       — А люди? — мужчина выжидающе выгибает бровь, предвкушая вердикт.       — Когда мы вернемся с Небес, обед будет уже готов, — полукровка обыденно поправляет пиджак, и отходит от трупа, пока ботинки не угодили в липкую кровавую лужу. — Не выпускай никого: я хочу, чтобы наша последняя поставка душ из этого казино стала самой масштабной.       Абигор облизывает сухие губы. Согласно кивает разъяренному предводителю, после чего тот растворяется в воздухе, оставляя после себя едкие клубы темного дыма. Почти оправившийся отряд стоит на месте, ожидая наставлений второго хозяина.       Истеричный хохот безумца в шляпе эхом оседает в сознании и сулит верную смерть.       — Отправляйтесь вслед за Эдгаром на Небеса, — ясновидящий последний раз довольствуется сложившейся картиной, любуясь опустевшими глазами мертвого Густава. Его рот исказился в предсмертном немом крике, а белую рубашку до сих пор заливала алая кровь, хлещущая без остановки из разорванного горла. — Вечеринка начинается.

***

      Ладони Вики холодеют, ведь противная сирена завывает настолько громко, что уши закладывает. Меч в ее руках кажется непосильной ношей, когда Война дергается с места, подлетая к ней и начиная трясти за плечи.       — Ты использовала способности? Почему не подождала меня?!       Взгляд всадницы стальной и одновременно выражает пугающую растерянность. Уокер даже не успевает попытаться объясниться, как из коридора слышится предупреждающий крик Дино:       — Уходите!       Вслед за криком доносятся звуки стрельбы. Война тотчас выпускает крылья, без колебаний метнувшись на помощь подопечному. В комнате остались одни хранители, совершенно не понимающие, что им делать дальше.       — Наши крылья… они не вырываются, — паническим шепотом отчеканила Мими, всеми силами пытаясь вызвать любимых пернатых на помощь. Люцифер подлетел к окну: высота приводила в ужас и совершенно точно давала понять, что прыжок ничем хорошим не закончится. Крылья и правда не подчинялись демону, как он ни старался дать им свободу.       Вики прижала спину к ближайшему шкафу, глубоко дыша и пытаясь привести мысли в порядок. Абстрагируясь от звуков выстрелов и криков ее друзей, ее взгляд невольно коснулся рукояти меча: невиданный металл, исписанный древними рунами, которые ей в жизни не прочесть, переходил в искусную серебряную рукоять с аккуратной выемкой в середине. Крохотная и пустая - пальцы сами потянулись к ней, пока шум вокруг постепенно отходил на второй план.       Осторожно коснувшись гладкой впадины, ее тело пронзила адская боль: на миг перед глазами повисла черная завеса, оставляя Непризнанную наедине с пульсирующей золотой цепочкой, снова оставляющей на ее коже тонкую красную нить, едко обжигающей лебединую шею.       Кажется, она горит. Обессиленное тело падает на пол, окончательно теряя сознание.       — Черт, Вики! — Мими подлетает к ней, приседая перед подругой на корточки. Пытается трясти ту за плечи, но бестолку: из носа Уокер бежит тонкая струйка крови, пока пальцы все еще крепко сжимают серебряную рукоять. — Нет-нет-нет!       Люцифер подходит следом, мягко толкая брюнетку в бок. Садится перед Уокер, пытаясь расцепить ее крепко сжатые руки и дергается: раскаленное оружие крепко сжато в ее пальцах, а невиданные руны светятся оранжевым, становясь ярче с каждой секундой.       — Черт возьми, — шепчет Сэми, наблюдая за тем, как из меча начинают валить клубы пушистого дыма.       Из коридора слышится громкий женский крик. Ади намеревается вырваться из комнаты и помочь друзьям, но перед глазами все вдруг начинает плыть. Едва видимая пленка тумана застилает комнату, разглядеть что-либо становится почти невозможно. Люцифер заботливо прижимает Вики к груди, не отрывая взгляда от светящихся рун, и проваливается в небытие.

***

      Чертовы лузеры. Заперты на Небесах, в стенах этой старой помойки, живут как подопытные крысы и не могут ничего с этим сделать. Она злобно клацает зубами, скрепляя нитками очередной развалившийся переплет. Как назло, именно над ней стоит любознательная смотрительница, следя за каждым швом именно ее томов.       — Вот видишь: проведешь время с пользой, еще и знаний наберешься, — бубнит старушка-ангел, аккуратно поправляя квадратные очки на морщинистой переносице. Она уверена: если бы ее рожки могли светиться в зависимости от настроения, то сейчас бы они горели кроваво-красным.       — Перестань, — Лилу укоризненно смотрит на брюнетку, с видом настоящего ангела складывая свои подчиненные книги в одну ровную стопку, сразу же хватая следующую. Ее писклявый шепот и рвущиеся наружу нотации еще больше выводят девушку из себя. — Мы спасаем несколько сотней древних писаний из библиотеки, а ты строишь из себя великую мученицу!       Терпение подходит к законному концу, когда последний доделанный переплет с размаху приземляется на стол, вызывая у библиотекаря немой поток возмущения. Демоница привстает из-за стола, кривя свои пухлые губы, как всегда выкрашенные темно-алой помадой, и начинает говорить так громко, что сидящий слева от нее Донни даже отрывается от скучной работы:       — Слушай, псевдосвятоша, — графитные крылья раскрываются в разные стороны, делая силуэт девушки еще более устрашающим, — свои нотации будешь читать сосункам, вроде тобой обожаемого Дино. Пока ты тут склонилась над своими сопливыми писаниями, он где-то кувыркается с Уокер, и не могу не согласиться, что это справедливо — в ней и то больше интересного, чем в такой пустышке, как ты.       Лилу невинно хлопает глазами, то открывая, то закрывая рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Брюнетка довольно усмехается, перекидывая длинные волосы через плечо, пока возмущенная старушка позади нее пытается как-то вразумить непутевую ученицу. Жаль, на нее внимания никто не обращает.       — Остынь, а то корсет лопнет, — с противоположного конца стола резко поднимается Моника, скрещивая руки на груди, — и, если ты не заметила, Уокер кувыркается скорее с кое-кем другим, любящим менять свои фигуристые игрушки гораздо чаще…       — Что ты сказала? — она метает искры в сторону выскочки-Непризнанной, чья прическа была похожа на взорвавшуюся станцию по производству париков. Убогие осмелились ей перечить?       — Неужели вас действительно так интересует, с кем кувыркается Уокер? — ворчит Донни, получая под столом пинок от Лилу, еле сдерживающей слезы.       — Успокойся, Ости, — Астр поднимается последним, смиряя демоницу укоризненным взглядом. Та смотрит на него с отвращением, вызывая у ангела приступ обиды. — Мы все здесь в одной лодке: твой папаша тоже оказался слишком дерьмовым, чтобы забрать тебя из эпицентра убийств в разгар волнений, так что, будь добра, сядь на место и впредь уважай тех, кто разделяет твою участь.       Брюнетка хватает ртом воздух, пристально смотря и прожигая Астра яростным взглядом, который быстро сменяется на жалобный: крылья моментально поникли, свисая со спины тяжким грузом, а сама демоница громко приземляется на стул, снова утыкаясь в переплеты. Слышится скрип: Лилу, откинув работу куда подальше, выскакивает из-за стола и бежит вдоль книжных шкафов, рукой пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Проводив ученицу взглядом, библиотекарь бьет книгой по столу:       — Возмутительно! Как вам не стыдно: школа согласилась приютить вас, несмотря ни на что, а вы… сеете еще больше раздора в это непростое время! Позор!       Ее поучительный монолог прерывается резким тряском: некоторые готовые переплеты падают с высокого стола, как и тяжелые книги с верхних полок. Ости непроизвольно переглядывается с остальными, пока ангел в панике мотает головой в разные стороны. Свечи на люстре начинают постепенно гаснуть.       — Что еще за…       Громкий грохот, и небольшое землетрясение прекращается. Донни в гулкой тишине, сопровождаемой едва различимыми криками, поднимает упавшие переплеты. Когда бумага снова приземляется на стол, издалека слышатся медленные шаги. А затем пронзительный женский крик.       — Лилу! — Моника вскакивает, намереваясь побежать на помощь к подруге. Но не успевает.       Из-за шкафа выходит незнакомый мужчина: блондинистые волосы, неопрятная одежда, посеревшая кожа, а глаза… Глаза светлые, почти белые, практически сливаются с мраморной колонной позади существа. Его руки потрескались в нескольких местах, являя взору глубокие язвы. Моника медленно пятится назад, упираясь ногой в неосторожно выдвинутый Лилу стул.       — Кхм, господин, — опешившая от увиденного библиотекарь решила сделать наглецу замечание, не замечая, как ее голос скатился в писк, — не могли бы вы…       Он оказывается рядом с ней в долю секунды, и только тогда ученики замечают, что его пальцы испачканы в чужой крови. Мгновение и щелчок — женщина падает на пол со свернутой шеей и белыми зрачками. Громко дышит, пытаясь прохрипеть хоть слово, но выходит что-то несвязное. Ости вскакивает, медленно пятясь от существа в сторону стеллажа. Не задумываясь, Астр выпускает в него поток светлой энергии, от которого мерзавец без труда уворачивается. Улыбка на его гадком лице становится только шире.       — Бежим, — еле слышно пищит Донни, тут же срываясь наутек. Остальных просить дважды не потребовалось.       Ости хлопает крыльями так быстро, как только может, ощущая у себя за спиной целую стаю подобных тварей: они тянут к ним свои обезображенные руки, гогочут неестественными голосами и выпускают в них черные сферы, точно не сулящие ничего хорошего. Выход еще далеко, лабиринт из стеллажей кажется бесконечным, а силы кончаются. Мимо проносится Астр, хватающий ее за руку и тянущий в сторону выхода. Они ускорились, но недостаточно: тела позади уже схватили Монику, топя ее отчаянные крики в густой толпе. Брюнетка жмурится и мысленно прощается со своей недолгой жизнью, как вдруг перед ее взглядом мелькает что-то ярко-зеленое.       — Прочь!       Воздух стремительно разрезают безобразные существа. По пустой библиотеке разносится тонкий визг, и еще более странные создания, чем предыдущие, костлявые и обтянутые тонкой тканью, втроем бросаются на захватчиков. Прежде чем мальчики чуть ли не силой выталкивают ее за дверь, Ости замечает одинокого высокого демона с длинными волосами, наблюдающего за развернувшейся вакханалией.       — Проклятие, — дверь наконец-то закрывается, унося за собой трех выживших бессмертных, и Смерть возвращает внимание к дементорам: полукровки под их натиском жмурятся и впадают в истерику, панически носясь в разные стороны, не разбирая дороги. Не успев ухмыльнуться первой победе, брюнет еле удерживается на ногах из-за очередного толчка. С потолка начинает сыпаться штукатурка. — Да сколько их там?       Школа тонет в хохоте обезумевших полукровок. Среди активного сопротивления Смерть замечает Мисселину, как никогда яростно выпускающую заклинания в сторону врагов. Много тел, преимущественно незнакомых ангелов: они лежат в коридоре под завалами камней, с белыми глазами и переломанными костями, медленно умирая от терзающих мучений. У всадника сжимается сердце: на поле боя он вдруг видит огромного льва, без особого разбора откусывающего головы самым яростным полукровкам. Когда тот в порыве гнева раскрывает бронзовые крылья, позади виднеется парень, образовывающий в руках яркую огненную сферу:       — Голод, — слава дьяволу, слышит. Морда льва поднимается прямо в сторону брата, так и сквозя удивлением, — уходи оттуда!       Едва лев успевает взлететь, во внутреннем дворе происходит взрыв: крыша обваливается прямо на профессора Роика, когда-то научившего Смерть его первой руне. Голод немного пошатнулся в воздухе, бегло оглядывая головы врагов, через мгновение уворачиваясь от темной сферы, направленной в его сторону. Лев рычит, поворачиваясь к источнику энергии, и чуть ли не давится: парень с вишневыми волосами, которого он видел на балу. Улыбается нездорово, светлые глаза сверкают злобой, а на щеке недавно разошлась первая язва, открывающая взор на гниющую плоть. На общипанных белоснежных крыльях не достает почти половины перьев, делая юношу похожим на ободранного голубя, который все равно лезет драться.       Перед глазами застывает картина бросающегося в атаку хищника, скрывая действие за одной из разрушенных колон старого коридора, по древним камням которого тряпичными куклами вредного ребенка разбросаны бездыханные окровавленные тела. Приходится на ходу отбиваться от нескончаемого потока отчаянно рвущихся в бой полукровок. Откуда-то сбоку в него летит сверкающая сфера, и Смерть ныряет в первый попавшийся кабинет, с треском закрывая за собой дверь. Собирается тут же выйти и дать отпор дальше, но его останавливает широкая лужа крови, тянущаяся от деревянного письменного стола на небольшом пьедестале. Обернувшись на длинный шкаф, вдоль и поперек заставленный амулетами разных форм и размеров, брюнет понимает: он в кабинете Фенцио.       Словно в подтверждение из-под стола доносится жалобный хрип. Смерть вскакивает на ступеньку, замечая учителя: еле живое тело, привязанное крепкой веревкой к деревянному стулу, почти без чувств лежит на полу в окровавленной мантии. Седые слипшиеся волосы застилали лицо, больше походящее на сплошное месиво. Мужчина кашляет, выплевывая сгустки крови из легких, и как будто бы хнычет, беспомощно прикрывая опухшие глаза.       — Ангел Фенцио, — руки всадника тянутся к веревке и осторожно развязывают ее, стараясь не задеть лишним движением сломанные ребра, — за что вас так?       Учитель еле разлепляет веки и, завидев Смерть, кашляет активнее, пытаясь произнести хотя бы слово. Когда последний узел расходится на два свободных конца веревки, он перекатывается на другой бок, пытаясь опереться на руки, но не хватает сил — всего лишь падает на живот, продолжая издавать короткие звуки, похожие на стоны. Брюнет склоняется над ним, пытаясь закинуть руку ангела себе на плечо, но тот отнекивается. Сплюнув очередной сгусток крови и, видимо, последний, он начинает прерывисто и очень медленно говорить:       — Забрали…       — Что? — Смерть хмурит брови, пытаясь различить еле слышные слова. — Что забрали?       — Все…       Фенцио опять пытается опереться на руку, но всадник его опережает: помогает мужчине сесть, облокотившись на ножку преподавательского стола, и поддерживает его, чтобы тот не завалился на бок и окончательно не потерял сознание. Набрав в легкие побольше воздуха, ангел продолжает, расфокусированным взглядом найдя очертания всадника:       — Все забрали… украли, — выходит бессвязный бред, слушать который нет ни малейшего желания, но Смерть проявляет терпимость. Потому что был и остается чуть ли не единственным, кто уважает ангела Фенцио как наставника. — Украли, как и я украл когда-то…       — Что вы украли?       Ангел напрягается. Со всей силы цепляется за рукав пиджака всадника, стараясь смотреть ему в глаза и говорить четче:       — Я не хотел, ведь правда не хотел… — что-то, похожее на всхлипы, вырывается из его горла, собирая обрывки речи в душевное раскаяние, — о эта власть… безграничная власть, хранящаяся в одном маленьком камне…       Сердце Смерти летит в пятки.       — Камне?       — «И разделили их между собой…», — Фенцио все еще кашляет и переводит дух, переходя к самой значимой части своего рассказа, — «…один отдали Престолам, другой — хранителям… чтоб скрывали они ту мощь, что в камнях таится».       Смерть не сводит взгляда с преподавателя, который внезапно начинает плакать. Слезы смешиваются с кровью, стекают по щекам, заставляя плечи мужчины содрогаться от рыданий. Пальцы на пиджаке Смерти сжимаются сильнее.       — Я ведь хотел… собирался его отдать Дино, моему маленькому Дино… — он поднимает взгляд на бывшего ученика, ища в демоне поддержку. — Он один из хранителей… хранители, им ведь необходимы эти ключи, чтобы…       Внутри Смерти будто бы взрывается вулкан. Его бывший преподаватель: серьезный, жестокий, местами алчный, но всегда справедливый, не смог смириться с потерей высокого чина и украл самое ценное, что когда-либо поручалось престолам. Самое ценное, что так нужно им сейчас.       — Кто забрал у вас ключ гармонии? — брюнет слегка трясет профессора, пытаясь скрыть в голосе дрожащие нотки. Фенцио начинает учащенно дышать.       — Они пытались это сделать и раньше, когда… происшествие в классе…       Смерть смутно припоминает рассказы про яростного Ади, под гипнозом полукровок крушащего все на своем пути. По телу бегут мурашки, но он настойчиво повторяет свой вопрос:       — Кто?       Фенцио молчит. Пара секунд гнетущего молчания, кажется, длятся вечно, прежде чем ангел хрипло произносит:       — Он назвал себя Эдгаром… так звали сына Амели и Герона…       Кажется, что температура в комнате падает на несколько десятков градусов. Пока Смерть пытается переварить полученную информацию, мужчина снова глухо кашляет и произносит то, что добивает всадника окончательно:       — В глубине души… ты ведь знаешь, для чего он ему, — Смерть начинает бить мелкая дрожь, которую скрыть невозможно. — Используя камень, можно убить любого… даже создание высшего чина.

***

      Тучи за окнами сгущаются все больше. Свет, обычно пробивающийся через багровое адское небо, совсем погас: теперь его владения окутывал терпкий мрак, пронизывающий своей безысходностью. Немного размешав в фарфоровой чашке одну ложку сахара, Сатана отпил согревающий чай, последние минуты наблюдая за своим домом… Первый раз это место дало ему ощущение дома. Жаль, что так поздно.       Его надежды оправдались: увлеченные разыгравшейся бойней в Небесах, ни одна полукровка не посмела сунуться в его владения, чтобы потревожить покой адских жителей. Он всегда мечтал об этом в юношестве: быть справедливым правителем, дарить безопасность и защиту, держать все под контролем… Наверное, жаль, что за годы приоритеты несколько изменились.       Спина неистово ноет, впрочем, как и всегда. Боль уже давно стала ежедневным ритуалом, так сказать, разминкой перед настоящими проблемами: возможно, ему бы хотелось, чтобы его дети выросли настолько же закаленными, как и он сам. Ведь предательство всегда приходит оттуда, откуда ты его не ждешь.       — Любуешься погодкой?       Он знал. Бесшумно ставит чай на подоконник, вздыхая от того, что одна полукровка нарушить его покой все-таки посмела.       — Скорее, ожидаю тебя, — разворачивается, встречая заинтересованный взгляд светло-серых глаз. — Так вот, как выглядит убийца моей жены.       Эдгар не сводит с него взгляда, с опаской делая пару шагов вперед. Останавливается, разглядывая дьявола собственной персоной. Удивительно: мрачный взгляд, отличающийся острыми чертами лица, строгий костюм, темные глаза… А ведь и правда не скажешь, что мужчина со светлым прошлым.       Руки тянутся к пуговицам на дорогой рубашке. Сатана выгибает одну бровь, наблюдая за тем, как юноша откидывает кусок ненужной ткани в сторону, представая перед ним во всей красе: большие и безобразные шрамы покрыли мускулистые руки, уродливыми рубцами задевали грудь, оставляя после себя светло-розовый след. Эдгар усмехается.       — У тебя такие же?       — На самом деле, все не так плохо, — дьявол пожимает плечами, вслед за дорогим гостем скидывая пиджак. Под засученными рукавами рубашки полукровка не видит ничего, кроме зияющих язв. — Когда один недуг перекрывает другой, и вовсе не страшно.       Уставая от пустых разговоров, Эдгар тянет руку в карман брюк. Видит, как напрягается дьявол, когда в его ладони сверкает маленький ярко-красный рубин, переливающийся золотым отливом. Из другого кармана достает длинный гладкий осколок, удрученно произнося:       — Какая жалость, что здесь нет места для камня… А ведь мне, кстати, не достает всего лишь одной детали до полноценной картины.       Сатана без колебаний вытаскивает осколок с небольшой выемкой, из которой блестит небольшая красная деталь. На лице Эдгара расцветает широкая улыбка, а сам он, нисколько не пряча злорадства, произносит:       — Решил еще и камушек подарить? Как любезно с твоей стороны.       Из спины брюнета вырываются темно-коричневые крылья, расправленные в разные стороны. Величественные, острые и немного обугленные — перья, словно наточенные ножи, торчат во все стороны, готовые атаковать в любой момент. Сатана тихонько смеется от пафоса мальчишки, опуская взгляд в пол. Полукровка бесится.       — Жена твоя, между прочем, неплохо сопротивлялась, — поднимает осколок перед собой, делая вид, что прекрасно может разглядеть его в темноте. — Кто знает: может, если бы не подорванная кольчуга, стояла бы тут с тобой, смея…       Мощнейший порыв ветра откидывает его назад, едва не впечатывая в каменную стену. Отойдя от порывистой волны, Эдгар вскидывает голову и замирает: перед ним стоит дьявол, лицо его выражает долгожданное облегчение, а из-за спины показываются два огромных раскидистых крыла. Белые с алыми вкраплениями, прямо как пишут в книжках. Только одного не учли: обугленные по краям, точно так же, как и у самого Эдгара.       — Как же я давно мечтал это сделать, — выдыхает Сатана, расправляя белоснежных пернатых за спиной. Все еще крепко держа осколок в правой руке.       — Лишь Падший Падшего убьет, — пропел Эдгар, навострив клинок. — Ну что, дедуля, поиграем?

И сошлись они в схватке, стоящей гораздо больше, чем они оба могли себе позволить, будучи живыми.

***

      Тишина и пустота — самое точное описание чувства, которое она испытывает в данный момент. Ветер щекочет лицо, пока редкие ростки травы гладят щеки и нос, заставляя поморщиться от странного ощущения. Когда она открывает глаза, голову тут же пронизывает ноющая боль, а шею все еще печет от горячей цепочки. Небо серое, очертаний облаков не видно. Кажется, слышно шум прибоя. Или она просто спятила?       Кто-то ласково берет ее руку, она чувствует. Так же ласково гладит по волосам, пытается приподнять, но в глазах тут же темнеет, и девушка снова проваливается в небытие. Забыла посчитать, сколько раз она за этот месяц падала в обморок, а ведь стоило бы — для статистики полезно.       — Очнись…       Тихий, слабый шепот. Хмурит брови, пытаясь во второй раз открыть глаза. Очень похоже на земное ощущение, когда вставать утром совсем уж не хочется. Пересиливает себя, разлепляя веки и далеко не сразу привыкая к свету. Пока зрение постепенно возвращается, кто-то сгребает ее в охапку и хватает на руки. Все, что она может сделать, — уткнуться в торчащий воротник с таким знакомым запахом. Улыбается сквозь беспамятство, никак не может вспомнить, кто же обладает такой удобной шеей и сильными руками. Совсем уже крыша поехала.       Они приземляются все на ту же траву, но теперь ее намного больше, а оттого мягче. Все еще сложно контролировать свое тело, поэтому девушка падает спасителю на крепкое плечо, пытаясь удержаться там и не свалиться дальше. Слышит нервные смешки рядом:       — Такое ощущение, что ты пьяная, а я тебя снова с клуба забираю.       Она смеется — правда, смеется, покрепче утыкаясь носом в воротник дорогой рубашки. Глубоко вдыхает знакомый запах, уже в состоянии различить красивый вид: безграничное море, далекие-далекие горы. Все то же серое небо, все та же редкая трава. Сидят, свесив ноги над краем обрыва, и любуются скверной погодой. Ей больше нравится солнце.       — Когда я была пьяной, мы впервые поцеловались.       Слова вырываются сами собой, без единой мысли о том, что они значат. Знакомый незнакомец напрягается и находит ее ладонь, сплетая их пальцы вместе. Так тепло и спокойно на душе, но почему-то кошки скребут. И она совершенно не может вспомнить, почему.       — Это ненадолго, верно?       Она крепче сжимает его пальцы, взглядом гипнотизируя их сцепленные руки. Слышит глубокий вдох, а затем и ойкнуть не успевает, как оказывается втянутой в сладкий поцелуй. Он уносит ее куда-то далеко отсюда, даря незабываемые ощущения и заставляя вспомнить все, что случилось с ней за этот месяц. Жизнь проносится перед глазами, словно калейдоскоп: она видит его в каждой картинке, в каждом спектре настроения. Все всегда начинается им, заканчивается им, и никак иначе. Она похожа на одержимую, зависимую, которой лишь бы сидеть на обрывистом холме и целовать любимые губы, хотя бы на миг отрываясь от суровой реальности.       Он отстраняется первым: гладит ее по щеке, сталкивается с ней носами и думает, что Уокер — все-таки лучшее, что случалось с ним за всю жизнь. И он бы рад, если бы она случалась с ним до конца его дней, да судьба распорядилась по-другому.       Вики вновь распахивает глаза, встречаясь с красными омутами. Поддается эмоциями, отчаянно шепча прямо в губы:       — Я никогда тебя не оставлю.       Чувствует, как он улыбается, и от этого в груди взрываются тысячи бабочек.       — Я знаю.       Ныряет в его объятия, глядя в недостижимый горизонт. В голове прокручивает события последнего часа: сейф, меч, сигнализация, руны… Наконец-то возникает вопрос: а где они вообще находятся?       Словно по заказу, из-за спины слышит надрывной крик Ади, наверняка распугавших всех птиц в округе:       — Кажется, я стал первым, кто все-таки нашел выход из небытия!       Выход из небытия. Они в… Обливионе?       Еще раз осматривается, хлопая глазами, и даже узнает некоторые пейзажи в книжке: например, обрыв, на котором они сейчас сидят, усеян теми же мелкими цветами, что она видела на страницах пророчества. Море — такое же темное и спокойное, а горы такие же неприступные и далекие. Небо, если честно, на картинке выглядело веселее, но ее это мало волнует. Над ухом раздается тихий шепот Люцифера:       — Давай посмотрим, что там твой дружок откопал.       Он помогает ей встать на ноги, ловя в самый ответственный момент. Бережно ведет за руку к развалинам, следя, чтобы девушка не споткнулась о свои же ноги. Вики же, наткнувшись на задумчивые взгляды друзей, начинает чувствовать себя куда лучше. Только внутри все холодеет, когда она не может найти глазами Дино. Он остался в казино? А если его взяли в плен? А если и вовсе убили?       — Похоже на те самые «врата на тот свет», — задумчиво протянула Мими, глядя на развалину в центре.       Две выемки, совершенно одинаковые, так и просили вставить в них заветные ключи. Зачарованно глядя на стену, Вики постаралась всмотреться в камень: прочный, точно гранит, а остались только жалкие развалины. Какой же силы здесь случился взрыв, что такое могло произойти?       — Нам нужно выбираться отсюда, — прошептал Сэми, медленно отходя от руин храма. Остальные одобрительно кивнули.       — Это место не внушает доверия, — вторил Ади, посмотрев на море. — Я не представляю, как мы будем здесь сражаться.       Все умолкли. Пока хранители бездумно смотрели по сторонам, думая, что делать дальше, Вики выступила чуть вперед, разглядывая впадины в камне чуть ближе. Подумать только, два необычных рубина — и вот уже ты повелитель царства мертвых, самое могущественное существо в мире, способное поработить все живое на Небесах и Земле. Необъятная мощь пугала ее и, в то же время, пленила — так и тянуло коснуться крохотной выемки, чтобы посмотреть, что за ней скрывается.       — Не смей, — слышит стальной голос любимого демона над ухом, но не слушает. Кончики пальцев едва касаются гранитной стены, снова вызывая бурю эмоций.       Ее шею снова жжет проклятая цепочка, но в этот раз все дается гораздо легче. Не успели и моргнуть — весь окружающий мир поплыл в разные стороны, размываясь в странные очертания, и вот уже одна картина стремительно сменилась другой. Вики открывает глаза, и ее взгляд упирается в статую падшего ангела на так хорошо знакомой ей площади.       — Это вообще как? — потрясенный Ади разглядывает родные адские улочки, не веря в их удачу. — Уокер, ты что, живой портал?       Она усмехается, скрывая свою тревожность. Понимает. Боль от цепочки почти не ощущается на коже, но Непризнанная рефлекторно касается ее, чтобы проверить, что она на месте. Только сейчас замечает, что в руке Люцифера сверкает длинный меч. Все было не зря. Не успевает облегченно выдохнуть, потому что слышит обеспокоенный голос Мими:       — Ребят, а почему так тихо?

***

      Рывок — Эдгар врезается в трон, катится по пьедесталу вниз, оставляя на коже множество кровоподтеков. Сатана выглядит не лучше: порванная одежда, раны и ссадины, рассеченная губа. Тело неистово ноет от долгой битвы, но он не позволяет себе расслабляться. Только не в такой ответственный момент.       — И это все, на что ты способен?       Полукровка с трудом поднимается, хватаясь за левый бок, из которого сочится кровь. Хмыкает и все так же нездорово улыбается, слишком громко хрустя шеей. Рост мальчишки увеличивается в полтора раза, как и его ширина. Симпатичное лицо сменяется безобразной пастью, из лба вырастают острые рога, а глубокий белый в его глазах заставляет дьявола напрячься. Мда уж, этот полукровка сожрал достаточно душ, чтобы поддерживать себя в форме настоящего монстра.       — А ты? — язык змеиный, как в клишированных фильмах про мутантов, но выглядит и правда устрашающе. — Небось совсем потерял истинный облик падшего?       — Не потерял, — Сатана с презрением оглядывает гору мышц, подпитанную чужой энергией, — но я в нем не нуждаюсь.       Существо зарычало, бросившись на противника. Одно уклонение, два, три — даже будучи больным, дьявол придерживается идеальным тактикам боя. Один промах Эдгара — тот оказывается прижатым к холодному полу, получая удар за ударом. Постепенно второй облик отступает: черты лица выравниваются, тело сдувается, как воздушный шарик, являя перед Сатаной того полукровку, которого он мог победить. — За Лилит, — очередной удар в челюсть, — и за Небеса.       Эдгар не сопротивляется. Терпит каждый удар, сплевывая в промежутках капли крови. Глядит на гнилые язвы с усмешкой и понимает, что каким бы ни был исход битвы — Сатане все равно придет конец. А Ад не может долго оставаться без правителя.       — Лишь падший падшего убьет, — в который раз шепчет Эдгар, гадко улыбаясь прямо в лицо своей смерти, — так добей.       Сатана думает ровно секунду. Ровно секунды требуется, чтобы понять, что что-то не так. Что без Эдгара пророчество не исполнится. Что он — не тот, кто должен его убить. И ровно секунда требуется на то, чтобы долго грезившие о свободе крылья дьявола безвольно повисли, пока на белой рубашке стремительно расползается ярко-красное пятно.       Улыбка сползает с лица Эдгара, и он недоуменно смотрит на Сатану: пустой взгляд, обращенный в никуда, и постепенно теряющее контроль тело, заваливающееся набок. Осколок щита прошел насквозь, оставляя мужчину истекать кровью на холодном полу собственного тронного зала.       — Ты долго справлялся, — в дверях показывается ухмыляющийся Абигор, очевидно, гордящийся столь метким броском, — я понял, что нашему «непобедимому» нужна помощь…       — Это я должен был его убить, — Эдгар мотает головой в разные стороны, не веря своим глазам. — Не ты. Это неправильно. Пророчество говорило по-другому…       Абигор легкомысленно пожал плечами, летящей походкой подбираясь к дьяволу. Видит расслабленное лицо, обращенное в потолок. Глубокий взгляд черных глаз на миг касается ясновидящего, отчего уголки губ сатаны слегка ползут вверх. Демон презрительно фыркает, оборачиваясь к полукровке и гневно произнося:       — Так он живой. Валяй.       Эдгар приподнимается, едва заметно морщась от боли, и изучает взглядом раненное тело. Сатана не пытается бороться: просто лежит, ожидая своего конца. Почему-то именно в этот момент Эдгара бьет дрожь. Его осколок все еще лежит в кармане, ждет своего часа, когда юношу на мгновение пронзает мысль: а точно ли он делает все правильно? Точно ли борется за то, чего действительно хочет?       На мгновение. Второй осколок вонзается в самое сердце дьявола, делая Эдгара победителем в этой нечестной борьбе.       — Умница, — восклицает Абигор и даже хлопает полукровку по плечу. С осторожностью вынул последние осколки, брезгливо вытирая с них капли крови. Не забыл и про ключевую деталь с красивым красным камнем, осторожно вынимая ее из кармана брюк дьявола. — Правда, сил он у тебя отнял, конечно… Нужно было сразу звать меня.       Эдгар не ответил. Лишь сверлил взглядом труп главы преисподней до тех пор, как ясновидящий не перенес их обратно в казино.       Ярко-зеленый свет вспыхнул в тронном зале через пару минут. Смерть застыл в дверях, пока взгляд скользил от окровавленного пола к безвольным белым крыльям, обугленным по краям. Ватными ногами дойдя до отца, он осторожно присаживается на колени, не боясь испачкать кровью брюки. Дрожащими руками поправляет выбившиеся пряди на застывшем лице, замечая легкую улыбку. Черные глаза все еще смотрят в потолок, и всадник вытягивает руку вперед, прикрывая холодные веки. Жмурится, давя в себе прерывистые всхлипы, когда в голове застыла лишь одна мысль:       Не успел.       Отдаленно слышит голоса где-то за дверью, уже ближе шокированные крики. Кажется, это была Мими. Не в силах оторвать взгляда от двух глубоких ран на окровавленной груди, чувствует, как рядом опускается Люцифер. Мутным взглядом находит его глаза, полные пустоты и сожаления.       Вики не может сдвинуться с места, так и оставшись стоять в открытых дверях тронного зала. Выделяющиеся на темном фоне белоснежные крылья дьявола мелькают перед глазами наряду с воспоминаниями их последнего разговора. Она догадывалась. Посчитала нужным ничего не спрашивать, ведь дьявол знает лучше.       Но сейчас, видя склонившего голову Люцифера в красной луже, она чертовски жалеет. Он этого не заслужил.       В коридоре мелькает яркая вспышка. Война кое-как передвигается, на ходу сдергивая надоедливые каблуки, и, отыскав глазами не менее потрепанного Дино, облегченно улыбается — эти охранники их знатно потрепали. Увидев в дверях застывшую толпу учеников, облегчение сменяется тревогой. Кровь повсюду. Бесшумными шагами доходит до входа, и заглядывает в зал через плечо Вики. На полу лежит папа. Мертвый.       Всадница грубо отталкивает Непризнанную, разбивая колени о холодный пол. Оставшийся метр до тела просто проползает, бормоча какой-то несвязанный бред. Тянется рукой к застывшей улыбке и плачет. Плачет, оглаживая острые скулы. Плачет, утыкаясь лицом в чистый участок рубашки. Плачет, сжимая холодную руку и уже не может стоять на ногах, когда Дино оттаскивает ее от тела.       — Пусти меня! Отпусти, мне нужно к нему! Мне нужно к нему!..       Крик разносится долгим эхом по всему замку.       На подоконнике так и стоит недопитая фарфоровая чашка холодного чая.