Oblivion

      Крыши хрупких зданий утопают в ярком пламени, растворяясь за темными клубами едкого дыма, плавно вплетаясь меж бурых облаков. Иногда дома сотрясаются от звучных падений воинов в тяжёлых доспехах, сбитых меткими ударами яростных субантр: обреченные тела срываются в огонь, скрываясь из виду с предсмертными вскриками. Многие сражаются на земле: стараются избегать прямого взгляда мерзавцев, со всей силы сбивая полукровок с ног, приковывая созданий к окровавленным камням. Но есть и те, кого поработили — в основном беззащитные жители, чей разум слишком быстро застилается мутной пеленой, словно акварель в капле воды растворяясь в натуральный оттенок пронзительных глаз.       — Заряжай!       Женский крик эхом разлетается по воздуху, отчего умалишенные бесы из последних сил заталкивают в требуше очередной камень под неразличимое бормотание, десятком истощенных тел повиснув на тонкой чугунной цепи, добиваясь перевеса. Камень успешно отрывается от земли, стремительно рассекая воздух, приземляясь в самой гуще нетронутых вражеских колонн. Полукровки успевают разбежаться, в отличии от субантр: с протяжным визгом несколько тварей резко падают на землю, навсегда скрываясь под тяжелым снарядом.       — Неплохо, — Кайла сдувает выбившуюся из челки прядь, вовремя заметив летящий справа от нее желтоватый сгусток сил. Успевая пригнуться, виновато замечает, как энергия врезается в одного из замешкавшихся неподалеку бесов. — Ничего личного!       В сторону закрепленной за ней метательной машины летят знакомые ядовито-фиолетовые частицы, побуждая девушку нырнуть вглубь узких улиц. Как раз вовремя: в деревянную возвышенность тотчас ударяет молния, отчего та вспыхивает, словно иссохшее сено. Минуя многочисленные стычки, она взмывает в воздух, вдалеке замечая знакомые золотые крылья. Ребекка бьет наотмашь, сражаясь с несколькими полукровками сразу: они нападают на нее, как изголодавшиеся волки на жирного зайца, мешая пробраться к взмывшему над разыгравшимся представлением Абигору, создавшему себе мнимый щит из фиолетовых разрядов, бьющих в разные стороны, молниеносно устраняя случайные цели. Хорошо устроился.       — Правый фланг ослабевает, — успевает выкрикнуть ей вслед Серафим, протыкая очередного загипнотизированного острием серебряного меча. На следующего мерзавца нападают золотые нити, позволяя ангелу хоть немного перевести дух. — Полегло много гражданских. Еще немного — они доберутся до крепости, если не оттеснить хотя бы часть к югу.       Всадница отрывисто кивает, еще активнее хлопая сильными крыльями. В очередной раз уворачиваясь от летящего в нее снаряда, она слышит неподалеку знакомое рычание любимого брата. Срывается в сторону зверя, по пути спасая какого-то школьника от кровожадного убийцы, вылетая на заполненную площадь. Создания, рвущие друг друга на куски, — поистине страшное зрелище, на котором она старается не задерживать внимание. Отразив попытку кинуться на нее с мечом, приближается ко льву, силясь не стать одной из жертв, превращающихся в огромных безголовых кукол. Голод замечает ее: отталкивается лапами от камней, тоже взмывая в воздух, и даже не рычит, когда сестра садится ему на спину, зарываясь пальцами в спутанную львиную гриву.       — Найдем остальных, — шепчет зверю куда-то в шею, тяжело дыша от накатывающей усталости, и понимает, что готова до конца жизни боготворить шатена за моментальную реакцию, спасающую их обоих от резкого разряда фиолетовой молнии.       По пути, маневрируя меж острых копий и ядовитых сфер, последние из которых всадница старается отражать в попадающихся на пути полукровок, им чудом удаётся задеть пару врагов, отправляя их на растерзание союзникам. На секунду мелькнувшее среди клубов дыма и огненных искр серебряное пятно заставляет близнецов рвануть ближе к замку, сопровождая свое появление громким рыком. Лиора реагирует практически мгновенно: окруженная десятком искусных иллюзий, закрывающих ее от большинства противников, она подлетает ко льву, вопросительно смотря на сестру. Немного отдохнув, та произносит на одном дыхании:       — Мы проигрываем. Нужно что-то делать.       Прежде чем ответить, темноволосая отбивает крыльями чью-то слабую сферу, посылая ее обратно в руки владельца. Глаза цепляются за непринужденную фигуру ясновидящего, продолжающего вести себя, словно он находится не на поле боя, а на званном приеме у королевы Англии. Стиснув зубы, она судорожно пытается придумать хотя бы что-нибудь, пропустив момент, когда Кайла с истошным криком соскальзывает с мягкой шерсти зверя, игнорируя его предупреждающее рычание, и ныряет в самую гущу битвы, расталкивая полчища полукровок.       — Что она делает? — порывается полететь за ней, но останавливает себя, почувствовав зябкий холод, проникающий под кожу. Столб мурашек пронизывает тело, стоит только ей заметить парящую тварь в обрывках черной ткани. Костлявая рука существа медленно указывает на одну из многочисленных улиц, пламя на которой окрасилось в необычный изумрудный оттенок. Серебряные крылья моментально раскрываются, унося ее в сторону старшего брата.       Чума периодически спотыкается об упавшие без чувств тела, упорно расчищая себе путь к цели. Когда молочные перья стали без труда проглядываться через бесконечные обрывки темных одеяний, она кидается к Рафаилу с новой силой, наотмашь отбивая мерзавца, решившего ранить Архангела со спины.       Блондин вздрогнул, почувствовав, как крылья возлюбленной едва касаются его собственных. Расходуя последние силы, превращает очередного нападающего в камень, перекидывая безвольную статую девушке. Та, вскрикнув от напряжения, отбрасывает булыжник в окруживших их полукровок, снося последних с ног. В самом центре площади, спина к спине — стоят вдвоем против целого мира, кое-как держась на прямых ногах.       — Кай, — он пытается перекричать шум вокруг, в очередной раз уворачиваясь от острого клинка. — Кай, уходи отсюда. Ты нужна в другом месте.       — Заткнись, — яростно отвечает она, под давлением эмоций пиная очередного противника прямо под дых, отчего тот отлетает на несколько метров вперед. — Я не оставлю тебя наедине с этими мерзавцами.       — Кайла, пожалуйста…       — Я сказала нет!       Крик сотрясает воздух, даря всаднице второе дыхание: падаль падает к ее ногам с жалобными стонами, стараясь спрятать взгляд от кислотно-зеленых глаз, пропитанных неподдельным гневом. Рафаил хоть и делает вид, что крайне недоволен ее решением, но не может удержаться от короткой улыбки, раскрывающей все его карты.       Минуя вопли и копья, лев едва поспевает за старшей сестрой, слепо ведомой чарующим свечением. Даже успевая прикрывать ее крыльями от острых клинков, он чуть ли не врезается в хрупкое тело, когда Лиора резко останавливается в воздухе, с ужасом разглядывая переполненную улицу. Оставшиеся в живых субантры, словно ядовитые змеи, окружили изнеможденного Геральда, поникшими крыльями прикрывающего раненного ангела. Стискивая в руках сломанное крыло, Мисселина не может остановить рвущиеся наружу слезы, когда одна из тварей кидается на демона, прижимая того к земле.       — Геральд! — Лиора кричит отчаянно, тянет руки к бывшему учителю, и пытается вырваться из сильных лап льва, уносящего ее дальше от толпы разъяренных субантр. Голод знает: в этом случае им поможет лишь людская граната, которую всадник так любезно подложил демону под мантию еще на совете.       Взрыв на той улице прогремел буквально через несколько секунд, вместе с телами оставшихся субантр унося с собой двух любимых преподавателей.       До изумрудного свечения им удается добраться быстро, приземляясь прямо рядом со снующими в разные стороны дементорами, прочесывающими неприметные переулки. Их старший брат стоял прямо в конце последней улицы пред замком, волнительным взглядом окидывая многочисленные бездыханные тела созданий, решивших подобраться ближе к крепости. Внимательнее всматриваясь в застывшие лица, Лиора натыкается на смутно знакомые черты. Понимая, что среди трупов есть не только полукровки.       — Но как…       Голод, тоже заметив своих среди погибших, принимает истинный облик, растерянно бегая глазами по застывшему силуэту брата. Смерть смотрит на них с опаской, держа в напряжении изумрудные крылья и устало произнося:       — Я не всегда могу это сдержать, — тихие слова вырываются, словно признание. Он расправляет руку, на которой искрится то самое зеленое свечение, от которого веет пронизывающим холодом. — Здесь была давка. Столько энергии, переплетающейся между собой. Столько сил…       Дементоры склоняются над телами, высасывая из еще живых созданий всю оставшуюся жизнь, до последнего вздоха. Золотые перстни на длинных пальцах мужчины неестественно поблескивают в темноте, наполняя демона долгожданной силой. Запретный плод, перед сладостью которого он устоять не в силах.       — Я пытался. Но не смог, — с каждой фразой звуча все отчаяннее и отчаяннее, он поднимает виноватый взгляд на сестру, без труда читая ужас в темно-карих глазах. От самого себя становится тошно, но мощь, растекающуюся по венам, остановить невозможно. — Это они контролируют меня. А не я их.       Дементоры, скользя по воздуху обманно-ощутимыми мантиями, устремляются к нему за спину, наворачивая круги над своей марионеткой. Стоны увядающих душ на миг оглушают всадников: болезненно жмурясь, Смерть чувствует повелевающий шепот костлявых мертвецов, из последних сил держась, чтобы не впиться пальцами в виски, накладывая на себя самого одну из смертельных рун. Шепот усиливается, как только неподалеку слышатся размеренные шаги. Разлепляя глаза, он видит хрупкую фигуру Лиоры, движущуюся к нему со всей возможной уверенностью.       — Брат…       — Не подходи.       Кажется, прямо сейчас он сойдет с ума от назойливого шепота в своей голове, лопаясь, подобно воздушному шарику. Дементоры беспокоятся, когда видят, что всадница не реагирует, продолжая свой путь к брюнету.       — Ты можешь это прекратить. Ты не монстр.       — Я могу только навредить.       Он практически стонет от беспомощности, когда рука против воли взмывает вверх, образовывая в воздухе смертельное заклинание. Девушка замирает в шаге от мужчины, настороженно косясь в сторону руны. Ни в коем случае не теряя настрой, смело начиная:       — Не позволяй призракам прошлого повелевать тобой, — иссохшие твари ядовито шипят на каждое ее слово, предупреждающе склоняясь над брюнетом. — Это ты их создал. Ты уже расстался с одним. Они не могут контролировать тебя.       Шепот затихает на миг, стоит лишь мужчине вспомнить округлившиеся глаза Мими. Она всегда раздражала дементоров: еще с того дерзкого испытания в лабиринте, когда обычной девчонке удалось усмирить одну из насквозь прогнивших душ. Даже ему не хватало духу этого сделать.       — Если ты хочешь узнать мое мнение, — она говорит медленно, смотря строго в черные глаза, пытаясь достучаться до самого сердца, — то Смерть бы продолжил поглощать души невинных, становясь последователем Мальбонте.       Его рука дрожит. Он всегда опасался своей силы. Старался огородиться от остальных, часто не выдерживая и отдаваясь во власть мертвецам, насыщаясь поникшими сердцами.       — Но Фаддей…       Собственное имя режет слух, как самое страшное проклятие, и всадник смотрит на нее жалобно, умоляя прекратить. Представляя свою слабость во всей красе.       — Фаддей выстоит. Ради Ада, — она закусывает щеку изнутри, чтобы не зарыдать навзрыд. — Ради своей семьи.       Эта фраза становится последней каплей. Дементоры, пронзительно визжа, один за одним скрываются в перстнях под таящую в воздухе руну, позволяя мужчине облегченно выдохнуть. В первый раз при отсутствии тварей его крылья не меняют цвет — остаются изумрудными и широко расправленными, как когда-то давно в детстве. Видя, что брат держится на ногах из последних сил, Лиора не выдерживает и подлетает к нему, заключая измученное тело в крепкие объятия.       — С возвращением, — ее сиплый шепот доходит до самого сердца, заставляя брюнета благодарно склонить голову на девичий затылок.       — Спасибо, сестренка.       Путаясь носом в пушистых каштановых волосах, он замечает, как к скромно улыбающемуся Голоду подходят два знакомых силуэта, постепенно приобретая очертания младшей сестры и когда-то ненавистного, но все ещё надоедливого ангела. Отрываясь от Лиоры, он отдаленно слышит осипшие голоса:       — Молния ударила прямо на площадь, и…       Не закончив, Кайла закашливается, ныряя обратно под крыло Рафаила. Бережно расправляя перья, чтобы сильнее укутать девушку в некое подобие покрывала, архангел хрипло продолжает:       — Геральд, Мисселина и Фенцио мертвы. Ребекка взята в плен. Наша армия сдается.

***

      И что дальше?       Уокер незаметно сводит колени вместе, упираясь в твердую землю, и старается не смотреть на парящий в воздухе камень. Его вторая часть, смиренно висящая на ее шее под маскирующими чарами, начинает ритмично пульсировать, обжигая кожу шеи: видимо, чувствует приближение скорой развязки. Когда красная пыль сталкивается с плавными порывами ветра, растворяясь на фоне сгущающихся туч, ее боль доходит до апогея. Сливается с болезненными ощущениями в ладонях, ноющим укусом от все еще бессознательной Меган, жжением в области руны на грудной клетке — Вики давит в себе жалобные стоны, параллельно мечтая вырваться из плена тугих пут.       И даже робкие шаги громилы со стороны не могут сломить ее энтузиазма.       — Повелитель…       Взгляд Эдгара направлен в пустоту: стеклянные глаза не выражают ни единой эмоции, и лишь играющие желваки на выступающих скулах выдают высшую степень его бешенства. Годами, нет, веками следуя за намеченной целью, вербуя покорных, создавая подле себя мощнейший культ, в один момент оступиться и молча наблюдать, как воздвигнутая тобой империя терпит крах, рушась в один миг, словно хрупкий карточный домик. В памяти всплывает предсмертная улыбка дьявола — точнее, насмешка, ведь он знал, что даже после смерти ему удастся переиграть самоуверенного юнца. Тяжело дыша, Эдгар бросает небрежный взгляд на меч, слегка поблескивающий средь густой зеленой травы. Подлинный ключ гармонии все еще висит в воздухе, золотыми бликами словно издеваясь над падшим, напоминая о роковой ошибке.       — Мы ждем приказа. Возможно, вам помощь нужна, ну, или…       Мальбонте… Сколько силы в этом имени: ставшее проклятьем для целых поколений ангелов и демонов, лишь оно держит в страхе пресловутых хитрых Серафимов и спятивших архангелов, контролируя Небеса спустя несколько десятков веков. Признаться, даже Эдгару было боязно поклоняться ему: великий полукровка, единственный из известных падших, поставивший под сомнение авторитет самого Шепфа и поднявший самое крупное восстание в истории ангелов и демонов. Существо бесконечной силы, заточенное где-то глубоко под царством мертвых, в самом надежном месте между небом и землей.       Он удивительно спокойно шагает по траве, почти бережно поднимая с земли сверкающую рукоять меча. Вики уже не может сдержать болезненного вскрика, но, к счастью, полукровка игнорирует его, списывая муки на остаточное действие рун. Свечение камня, висящего в воздухе, усиливается с каждым шагом, превращаясь в слабо мерцающее пламя, когда Эдгар подходит совсем близко. Оно быстрое движение рукой — рубин сам притягивается к навершию, аккуратно встраиваясь в неглубокую выемку.       Тартар не открыть без последнего элемента, но падшему оно теперь и не нужно: доведя историю до конца, он перепишет устрашающее «Мальбонте» на более лаконичное и звучное «Эдгар». И без древней армии справится, превращая Небеса в один толстый слой блеклого пепла.       — Повелитель?       Громила не выдерживает, порываясь пройти ближе к хозяину. Его не останавливает даже загоревшееся ярким пламенем лезвие: высеченные руны, чувствуя заветный камень, загораются ярко-оранжевым, наконец позволяя различить смысл древних символов. Несколько секунд бегло вчитываясь в кривые знаки, Эдгар хмурится, чувствуя уже знакомое жжение в ладонях.       — «Пути Господни неисповедимы»…       Произносит задумчиво, тягуче медленно растягивая слова. Проходится взглядом по изнеможённым хранителям, прикидывая, кого бы ему зарезать первым, пока не натыкается на напуганные глаза собственного слуги. Верзила тут же склоняет голову, как-то забавно приседая, изображая нелепый поклон. У Эдгара этот жест вызывает лишь усмешку: он тянет к подчиненному руку, заставляя его глаза растерянно забегать в разные стороны. Прежде чем полукровка понимает, что к чему, юноша заносит клинок. Рывок — верная шавка проткнута насквозь, удивленными глазами упираясь в серые омуты хозяина.       — Неисповедимы, — чуть слышно повторяет падший, гипнозом впиваясь в стремительно покидающее жизнь тело, — какая же нелепая и безоговорочная чушь.       Бездыханный полукровка валится на траву, пропитывая кровью иссохшую землю. Тяжело дыша, Эдгар широко раскрывает крылья, чувствуя, как каждую клеточку тела подпитывает новая украденная душа, делая его еще сильнее. Звучный хруст шеи: пока тело увеличивается в несколько раз, а глаза наливаются белой пленкой, над падшим собираются темные тучи, будто бы поддерживая его истинный облик. Еще несколько мгновений, и Обливион сотрясается от дикого отчаянного рыка необузданного зверя, собирающегося изменить ход несправедливой истории. Его истории.       — Ну вот и все, — в панике шепчет Ади, кажется, в несколько раз съежившись от накатившего ужаса, — теперь нам поможет только чудо.       Люцифер воздерживается от едких комментариев, в последний раз пытаясь напрячь руки. Бесполезно: Трой, замечая его отчаянные попытки, одним только взглядом жестче сцепляет веревки между собой, сам в некой опаске дрожа от свирепого вида Повелителя. Эдгар, опьяненный избытком могущественной силы, с каждой секундой в истинном обличии теряет собственный рассудок, тщетно борясь с сущностью монстра. Воздух вновь содрогает оглушающий рев, и он, отбрасывая пульсирующий меч далеко в сторону, в гневе машет обожженными ладонями. Вики делает глубокий вдох, наконец почувствовав поток свежего воздуха, так сильно необходимого ей сейчас. Немного придя в себя, помутненным взглядом она различает чудовище, рассекающее расстояние в ее сторону. Ослепленный злостью и безумием, Эдгар наступает на щит, отчего орудие распадается на знакомые осколки.       — Нет!       Собрав всю оставшуюся волю в кулак и воспользовавшись мимолетным замешательством Троя, Люцифер через невыносимую боль распахивает крылья, в клочь разрывая стягивающие их путы. Отталкивается в воздух, все еще пытаясь разорвать тонкие нити на ладонях, и отвлекает внимание падшего на себя, позволяя Вики перевести дух. Кажется, усмехнувшись, монстр тянет острые когти к надоедливой птичке, но Люцифер ловко юркает в сторону, замечая, как мимо пролетает знакомая черная субстанция.       Ади, еле держащийся в сознании, резко распахивает глаза, наблюдая за тем, как костлявая тварь нападает на чудище, пытающееся отпугнуть дементора свирепым рыком. Путы спадают сами собой: оглянувшись, он замечает, как темное нечто, ослепив Эдгара, валит Троя на сухую землю, начиная высасывать из полукровки все жизненные силы.       Дино незамедлительно взмывает в воздух к Люциферу, ладонью схватившись и все еще неприятно щурясь из-за пульсирующей раны, что точной линией проходится по правому глазу. Поймав вопросительный взгляд демона, он бегло осматривает голые развалины, поднимающихся с колен друзей и бессмертное существо, бесстрашно отвлекающее на себя внимание врагов. На миг оглядываясь на зачарованное море, они оба цепенеют: вновь обезумевшая вода, стремительно покрываясь тонкой ледяной коркой, возвысила свои щупальца над хрупкой женской фигурой, смело рассекающей водную гладь.       Мими оборачивается на друзей, посылая им воодушевляющую улыбку. Изумруд на ее золотом перстне светится необычайно ярко, испуская вокруг девушки темно-зеленую дымку. Вода пытается дотянуться до нее, формируясь в новые фигуры, но демоница, чьи глаза резко загораются в цвет кольца Смерти, ледяными сферами останавливает море, все больше и больше покрывая его ледяной коркой.       Дино срывается к подруге, отгоняя одно из юрких щупалец разрядом шаровой молнии. Оставляя друзей бороться со стихией, Люцифер летит в сторону Эдгара, выпуская несколько рыжих сфер в его спину. Чудовище оглушающе рычит, отталкиваясь от земли одним взмахом могучих крыльев. Острые темно-коричневые перья, словно заточенные кинжалы, уродливо торчат в разные стороны, не позволяя демону подлететь ближе. Шире разинув обезображенную пасть, он клацает огромными клыками, уже не осознавая, кто должен стать его заветной жертвой.       Вики, откинутая на несколько метров сферой, вылетевшей из чьих-то рук, из последних сил встает на ноги, пытаясь игнорировать острую боль во всем теле. Ее крылья, тяжело взмахнув, приподнимаются над землей, до победного защищая свою хозяйку. Мельком оглядывая леденеющее море и яркие молнии, беспорядочно бьющие в отвесные скалы, она замечает отдаленные фигуры Дино и Мими. Осознав, что брюнетка выжила, она не может удержаться от счастливой улыбки, на миг отвлекаясь от грядущего апокалипсиса, который тут же о себе напоминает: гниющее тело Троя кидается на нее с разбега, пытается повалить на землю, но его будто отталкивает резкий порыв ветра, взявшийся на пустом месте. Ну, или не на пустом: Ади стряхивает изрезанные руки, с отвращением смотря на бывшего ангела, разлагающегося заживо. Прикрывая Вики всем телом, рыжий выдавливает из себя насмешливую ухмылку и, расправив крылья, на одном дыхании произносит:       — Моя очередь устраивать покушение?       Уокер, давя подкатывающую панику, наблюдает, как больной ангел поднимается во весь рост. Перья его, редкие и посеревшие, больше походят на точеные стальные ножи, готовые проткнуть тебя в любой момент. Оборачиваясь на Люцифера и дементора, которым чудом удается нанести незначительный урон обезумевшему монстру, она кидает виноватый взгляд на Ади. Тот понимает все без слов, вместо ответа выпуская в Троя очередной порыв ветра. Облегчая ее совесть, рядом с демоном приземляется тяжело дышащий Сэми. Смотрит на бывшего друга с такой ненавистью, что даже рыжему становится не по себе: такой неподдельной злобы в глазах любимого он еще не видел.       Она несется, как сумасшедшая, все еще периодически шипя от неприятных покалываний во всем теле. Когда до развалин остаются считанные метры, Вики спотыкается, едва не сталкиваясь головой с одним из валунов, которые беспорядочно раскиданы под густым слоем влажной травы. Смачно выругавшись, она бросает взгляд на правую ногу, гадая, обо что можно было так навернуться. Встречаясь взглядом с видневшийся из-под травы серебряной рукоятью, впервые признает, что судьба была к ней очень даже благосклонна.       Не сдержав очередной сильный порыв собственной энергии, Дино случайно выпускает молнию в край обрыва, отчего несколько камней с протяжным треском падают в воду, ломая затвердевшую корку. Отражая многочисленные удары, демоница под его боком успевает угрожающе шипеть, чередуя светло-голубые сферы с зелеными потоками энергии из кольца:       — Ты хоть понимаешь, сколько энергии уходит на это скотское море?!       Очередное щупальце, словно подтверждая слова демоницы, роняет водную гладь между друзьями, позволяя Мими заморозить еще один поток воды. Пока Дино пытается извиниться, отбиваясь от стихии с новой силой, сквозь множество прозрачных капель брюнетка замечает, как издалека в их сторону движется волна, способная накрыть весь маленький остров в два счета. Прошептав короткое и лаконичное: «Твою мать», она присоединяется к блондину, не позволяя потокам темной воды добраться до суши.       Дементор, оставляя после себя слегка зеленоватый шлейф темной магии, уже в который раз кидается на крылья Эдгара, пытаясь огородить Люцифера от острых кинжалов. Монстр, трясущийся от дикой ярости на надоедливых букашек, в конце концов откидывает тварь в сторону моря, оставаясь с демоном один на один. Брюнету нестрашно: ослепленный ненавистью и безграничной силой, для падшего больше не существует никакого пророчества. Осталась лишь одна цель — убивать всех без разбора, пока в живых не останется ни одного создания, мешающего ему совершить правосудие над Небесами.       Один неудачный рывок в сторону, и демон сдавленно кричит от боли, когда Эдгар откидывает его со всей силы на рыхлую землю, ближе к обрыву. В крыльях что-то хрустнуло, пока голова, встретившаяся с одним из спрятанных в траве камней, начала неумолимо гудеть, постепенно выводя Люцифера из сознания. Инстинктивно пятясь назад, он снова кричит: чудовище, схватив его за ногу, словно тряпичную куклу, перебрасывает мужчину в другую сторону обрыва, заставляя прочувствовать всю боль от столкновения с твердой поверхностью земли. Похоже, его конец действительно пришел.       Дементор успевает долететь до монстра, пока тот шагает к обездвиженному демону, но помочь ничем не может: полукровка, видимо, настолько сильно обезумев от злости и ярости, сжимает в своих когтях сальную мантию до победного хруста, а затем отправляет остатки твари к себе в пасть, хрустя костями на зубах. Где-то снизу слышится пронзительный женский крик: Дино в страхе оборачивается на шатающуюся Мими, изумрудный свет вокруг которой начинает играть с новой силой. Сияя все ярче и ярче, брюнетка поднимается в воздухе над морем, пока в глазах ее отражается союз льда и изумрудного дыма. Снова кричит, распадаясь на несколько миллионов ледяных частиц, за один миг заморозивших всю водную поверхность. Едва успевший прикрыться световым щитом, Дино в изумлении смотрит на застывшую в нескольких метрах от них волну, острыми кольями свисающую над злосчастным обрывом. Вспомнив о подруге, он натыкается взглядом на безвольное тело брюнетки, без чувств лежащее на замороженной глади.       Эдгар злорадствует. Приближается к Люциферу все ближе и ближе, гордо расправляя крылья и скалясь от предвкушения. Когда до тела демона остается несколько шагов и каждый из них двоих успевает принять то, что вот-вот произойдет, с края обрыва доносится срывающийся вопль:       — Эй, тупоголовая свинья! Я к тебе обращаюсь!       Вики стоит чуть поодаль, на той же самой скале, сжимая в руках раскаленную рукоять меча и покорно терпя боль от ожогов. Демон успевает взглянуть на нее: растрепанная, с множеством ссадин и запекшейся кровью на губах, излучает необъяснимую храбрость и откровенную ярость, всеми силами переключая внимание падшего на себя. Руны на оружии чарующе сверкают в полутьме, а первые капли дождя больно бьют по лицу, добавляя моменту особой драматичности. Эдгар с интересом наблюдает за ней, но с места не двигается: слишком просто, чтобы завладеть его любопытством. С чего бы?       — Значит, не месть.       Она смотрит на цепь, как на самый диковинный экспонат на какой-нибудь популярной выставке, не решаясь протянуть руку к обжигающему золоту. Сатана, не вполне довольный ее растерянной реакцией, мерит шагами свой кабинет, периодически отвлекаясь на уютно потрескивающие дрова в камине. Напряжение между ними натягивается, словно тонкая струна, виснет в воздухе, наполняя атмосферу недопониманием и страхом.       — Вся ложь, — она срывается, начиная говорить с горечью и отчаянием, — все манипуляции детьми за много-много лет… И все ради того, чтобы она…       — Вы понятия не имеете, о чем идет речь, — он снисходителен. Смотрит на нее, как на провинившегося ребенка, и даже не пытается в чем-то обвинять. — Обливион — бывшее пристанище Шепфа. Не Небеса и не Земля — граница, где встречается живое и небытие. Души, застрявшие там, вынуждены без устали болтаться между мирами в поисках призрачной надежды на покой, пока проклятие чертовых камней не будет снято.       Дьявол срывается с места, на миг поддаваясь эмоциям, но также моментально успокаивает себя, усаживаясь во второе кресло уже в обычной ленивой манере. Ослабляет галстук и расстегивает верхние пуговицы рубашки, глубоко втягивая воздух. Ей же больше не хочется нежиться у адского камина, потягивая фруктовое вино: поскорее бы наверх. К одному несносному демону, который наверняка переживает за нее больше, чем когда-либо.       — Надо же, — снова бархатистый смех, который скоро сведет Вики с ума. И точно будет сниться в самых страшных кошмарах, — даже в таких ситуациях вы успеваете подумать о моем сыне.       — Даже не дадите насладиться последними радостными мгновениями перед его смертью? — мгновенно парирует она, пряча отголоски горя за широкой улыбкой.       Он в миг становится серьезным. Смотрит на нее пронзительно, будто бы оскорбленный саркастической фразой. Тело Уокер успевает покрыться мелкими мурашками, когда Сатана твердо и уверенно произносит:       — Люцифер ни в коем случае не должен погибнуть в этой битве, Виктория. И вам нужно за этим проследить.       Замечая сомнительную заинтересованность чудища, она выкладывает все козыри на стол: Непризнанная задерживает дыхание, рвано выхватывая из-под кольчуги золотую цепь. Натягивает ее на шее, демонстрируя, как на украшении начинают проявляться золотые грани заветного камня.       — Игрушка, которую у тебя отобрали. Узнаешь?       Потеряв всякий интерес к демону, падший минует изувеченное тело, направляясь к девушке. Люцифер жмурится, затуманенным разумом не понимая, какого дьявола сейчас произошло, пытаясь всмотреться помутневшим взглядом в удаляющуюся цель.       Но точно зная, что Уокер — неисправимая дура. Теперь наверняка.       Постепенно приходя в себя от осознания, Эдгар скалится, все больше и больше походя на свою человеческую сущность. Вики нервно сглатывает, посильнее сжимая в руке заветный меч, опуская камень прямо на кольчугу. Когда между ними остается всего несколько метров, падший не сводит глаз с ключа и презрительно фыркает.       Руна невидимости. Как банально.

***

      Они летят, что есть мочи. Раненые и мертвые воины заполнили улицы, не давая подняться ни одной уцелевшей жертве. Голод чертыхается, замечая на главной площади фиолетовое свечение: на статуе падшего ангела, служащей символом отречения от Небес, преспокойно восседал Абигор, одной рукой перебирая ради забавы маленькие фиолетовые молнии, а второй держа под контролем связанную своими же нитями Ребекку, висящую в воздухе на одном уровне с монументом, как национальное достояние. Остатки двух армий расположились перед этим зрелищем: полукровки удерживали мирных, одобрительно выкрикивая какие-то неизвестные кличи в сторону Абигора и злобно ругаясь, стоит им лишь заметить в воздухе заветные пять силуэтов.       — Мы вас заждались! — с неподдельным восторгом кричит ясновидящий, взмахивая рукой с молниями. — Спускайтесь же, или нам всех перерезать по очереди?       Как по сигналу, рядом с шеями оставшихся жертв возникает какая-то острая драгоценная утварь: золото или серебро, неважно — натянутые нити, выкраденные ножи и стрелы, даже какие-то столовые приборы. Скрипя зубами, Смерть, под удивленные взгляды остальных всадников, опускается первым, смотря Абигору прямо в глаза. Как такового плана нет.       Но его никогда и не было.       — Хочешь шоу?       Абигор милостиво ухмыляется на его предложение, демонстративно одним сигналом воли зажав Ребекку крепче в нити. Вслед за братом опустились Война и Чума: встали в оборонительную позицию, образуя в руках яркие сферы. Указательный палец Абигора взмыл в небо — острые предметы слегка царапнули по коже пленных.       — Я всего лишь хочу… показать, что случится, если кого-то из вас постигнет непреодолимое желание исполнить акт неповиновения.       Не стягивая улыбку с хитрого лица, он подводит Ребекку ближе к себе, пронзительным взглядом следя за лицами всадников. Когда за их спинами опускается робкий Рафаил, он не удерживается от злого хохота, кидая в сторону юноши откровенные издевки:       — Надо же, сладкий мальчик решил принять темную сторону, — показательно надув губы, он прошелся глазами по бурому небу, не найдя там пятой фигуры. — А где же чудик? Трусливо скрылся, убегая на своих коротких ножках, а?       — Пошел ты! — яростно выкрикивает Кайла, ненавистным взглядом прожигая ясновидящего.       Абигор театрально обижается, огорченно пожимая плечами.       — Как хотите.       Никто не успевает понять, что произошло: золотые крылья Ребекки с громким хрустом вырываются из спины, падая старой тряпкой грязно-желтого оттенка подле памятника. Все, что удается услышать всадникам, — хриплый вздох Серафима, прежде, чем она начнёт захлебываться собственной кровью.       — Фе, — Абигор брезгливо морщится, в ту же секунду отбрасывая бескрылую к ее бывшим друзьям, — неинтересно.       Тело стремительно летит к разрушенной гранитной кладке, и, сталкиваясь с ней, всадникам удаётся услышать хруст позвонков, доламывающих жизнь Серафима. Молча наблюдая, как под ангелом начинает растекаться темная лужа бордовой крови, Лиора сдерживает внутреннюю истерику, пытаясь обнять себя за дрожащие плечи. Фаддей старается выпустить дементоров: ущемленные темные сущности и на два метра не могут подобраться к ясновидящему, окруженному полупрозрачным полем из обжигающих молний. Теша собственное самолюбие, он взлетает над статуей, в которую тут же ударяет новый разряд зачарованной силы. Так сильно, что падший ангел разваливается на части, разрушая тяжелый пьедестал и грузно падая на землю.       — Вы только поглядите, какая ирония! Куда же мы будем скидывать дохлых чертят?       Снова приторно улыбается. Снова показательно приподнимает в воздухе бездыханную Ребекку, одним легким движением руки откидывая тело, словно ребёнок, в гневе и обиде раскидывающий нелюбимые игрушки. Рафаил на миг жмурится, не веря, что все это происходит на самом деле.       — Ну? — опустившись прямо подле каменных останков, Абигор гордо шагает вдоль края небольшой ямы, всматриваясь в первые ряды жертв. — Есть желающие присоединиться к вашему командиру?       Глухой удар из конца линии. Мамон взлетает над площадью резко, направляя в сторону мерзавца частый поток энергии. Он разбивается о прозрачный купол, без следа исчезая в сухом адском воздухе. Ясновидящий лишь закатывает глаза: выпускает одним рывком в ослепительную молнию, безошибочно попадая прямо в глаза демона. Глухой хруст крыльев — бывший страж падает на каменную плитку, корчась от боли и еле-еле разлепляя боле ничего не видящие очи.       — То-то же. Теперь будешь так же слеп, как и твои убеждения.

Treasure - Джеф Занелли

      Фаддей молчит. Стеклянным взглядом смотрит на безумца, понимая, что все кончено: они не в силах его одолеть. По себе знал — пропитавшись силой украденных душ до кончиков пальцев, твое могущество становится непревзойденным. В подтверждение его мыслей костлявые твари трусливо собираются за спиной своего хозяина, прячась от редких, но метких разрядов тока.       — А теперь, когда мы все выбрали правильную сторону, — Абигор разводит руками в стороны, наслаждаясь столь сладкой минутой полного контроля над ситуацией, — на колени.       Никто не шелохнулся. Даже полукровки удивленно переглядываются, озадаченные такой дерзостью соратника их настоящего Повелителя. Гневаясь из-за недоуменных и презрительных взглядов, направленных в его сторону, Абигор злостно выпускает в воздух несколько крупных молний, дотягивающих до безвольных тел пленных и его подчиненных.       — Я сказал на колени. Живо!       Ток, недостаточно сильный, чтобы убить, но и недостаточно слабый, чтобы не подчиняться, проходит по телам созданий, заставляя насильно пригвоздить свои тела к земле. Всадники долго сопротивляются: когда все-таки тело Лиоры припадает к каменной плитке, Кайла кричит что-то нечленораздельное, валясь на землю вместе с Рафаилом. Фаддей сопротивляется дольше всех. С гневом и отчаянием смотрит на мирный народ, вынужденный припасть коленями к холодной грязной земле. Абигор, сердясь из-за такой непокорности, выпускает в брюнета вторую молнию. Сдаваясь в плен обжигающему току, постепенно проникающему в вены, всадник примыкает последним, стыдливо выслушивая порыв унизительного хохота.       — Ад у моих ног! Там, где и должен был лежать еще несколько веков назад!       Он смеется дико и неконтролируемо, без зазрений совести продлевая этот опьяняющий момент. Оглядывает будущих рабов с интересом: после победы над Небесными идиотами, Эдгар поклялся отдать ему преисподнюю. Впрочем, даже если обещания не сдержит — с помощью разделенной силы они теперь были на равных, а за свой будущий трон Абигор был готов побороться. Может, даже честно.       Дементоры, опасливо кружа над поникшими телами, оказались единственными, кто не примкнул к земле. Словно размышляя над тем, какую сторону принять, темные силы остаются в стороне. Не видя в них угрозы, Абигор срывает с себя защитное поле, чтобы наконец прошествовать в свой новый роскошный замок в самом центре адской столицы. Но самоуверенность вновь подводит.       Выпрыгнувший из-за угла полуразрушенного дома лев повалил ясновидящего на землю, из-за чего тот теряет контроль над собственными силами. Молнии ослабевают, позволяя созданиям подняться и продолжить бой. Выпустив на землю несколько десятков иллюзий воинов адского легиона, вымотанная Лиора срывается к ослепленному Мамону, оттаскивая демона дальше от битвы. Дементоры, встрепенувшись после оживления битвы, по приказу хозяина отправляются обратно в кольца, лишаясь возможности полакомиться невинными душами. Кайле и Рафаилу остается защищать замок от прорывающихся туда полукровок: снова сражаясь плечом к плечу, они откидывают противников одного за другим, расчищая дорогу к крепости.       Сцепив в пасти шею колдуна, лев тащит ясновидящего по воздуху, отбрасывая в сторону разрушенных домов только на середине, намереваясь разодрать грудь ублюдку. Абигор вырывается и ядовито шипит, выпуская в брюхо зверя обжигающие снаряды. Рыча, Голод взлетает на пару метров над землей, хватая демона в свои могучие лапы. Намеревается докончить начатое, но мерзавец не дается просто так: держится за короткую шерсть, то и дело пытаясь его ранить даже в воздухе.       Ости откидывает очередного зараженного, в панике пытаясь найти хоть кого-то из знакомых. Желание исполняется, но не в полной мере: Моника возникает словно из ниоткуда, откидывая ее назад своей огненной энергией. Мутные серые омуты впиваются в ее красивые черты лица, и демоница уже не может отвести взгляд. Чувствует, как ее сознание постепенно выветривается из тела, как вдруг все проходит будто по щелчку пальцев: разлепляя уже свои глаза, брюнетка видит, как Донни, вцепившись в кудрявые волосы, еле-еле терпит многочисленные огненные сферы, оставляющие глубокие ожоги на его теле. Когда выносить адскую боль не остается сил, на последнем вздохе он рывком сворачивает шею бывшей сопернице, вместе с ней же падая на окровавленные камни.       Она не привыкла такое переживать: зажимая рот рукой, кое-как встает на ноги, срываясь в противоположную сторону от битвы. Отдаляясь от занятых другими жертвами полукровок, чувствует, как чья-то сфера впивается ей в лопатки, повелевая распластаться на холодной земле. Изнывая от боли, из последних сил оглядываясь на назад, она находит над собой замутненный взгляд Лилу, устремленный прямо в ее темные глаза. Бывший ангел противно улыбается и возносит острие серебряного меча: Ости, конечно, неплоха в бою, но скверный характер вечно все портит. Не успев насквозь проткнуть застывшую демоницу, она отлетает в сторону, когда Астр довольно успешно применяет недавно выученное заклинание. Пока блондинка пытается прийти в себя, хорошенько приложившись головой об камень, брюнетка кое-как встает на ноги, дрожащими руками вцепляясь в ангела и не зная, как отблагодарить его за спасение своей насквозь прогнившей жизни.       — Будешь делать мне домашку до конца обучения, — успевает пошутить он, отбиваясь от очередной атаки юркого зараженного.       — Их становится меньше!       Кайла еле-еле может различить слова Рафаила, храбро обороняя ворота в замок. Прорваться сюда хочет каждый: полукровки отлетают пачками, мешаясь в одной куче с разлагающимися зараженными и прочей нечистью. Заметив вдалеке вновь вступившую в отряд бойцов Лиору и Фаддея, в одиночку справляющегося с дюжиной противников, она находит в воздухе слишком уставшего льва и противного ясновидящего, пытающегося вывести его из равновесия.       — Черт! — отчаянно кричит она, пытаясь вырваться в воздух. Не получается: полукровки наседают новой волной, мешая ей протиснуться к брату и не давая оставить любимого на произвол судьбы.       Голод рычит, пытаясь скинуть надоедливую фигуры со своих лап. Машет крыльями, словно безумная ворона, выворачивая круги над пропастью. И когда до победы остается совсем чуть-чуть, он с силой откидывает ясновидящего в сторону. И промахивается: Абигор цепляется за край образовавшейся пропасти, вылезая наружу и вновь овладевая своими ядовитыми молниями.       Он разъярен и взбешен. Двигается между бойцами, убивая каждого, кто встанет на пути. Видит недалеко от себя цель: Фаддей, разделавшись с шестью из двенадцати, из последних сил откидывает от себя самых отпетых противников, тяжело дыша и справляясь с безудержным шепотом в голове. Дементоры, оскорбленные пренебрежением, стараются отобрать у него силу, сковывая тело и отвлекая от значимых ударов. Абигор, видя это, довольно облизывается: хоть одного из этой надоедливой семейки он сегодня точно прикончит.       Он бы не смог отбиться — Лиора понимает это, как только видит прямо вышагивающего ясновидящего. Выпускает столб иллюзий ему вдогонку, но все они испаряются под напором ярких молний. Она пытается вырваться к брату и предупредить, но дорогу ей перекрывают свирепые полукровки, сковывающие ее тело пронзительными сферами. Абигор улыбается, останавливаясь в метре от изнеможденного Фаддея, готовясь нанести решающий удар: в его руках сверкает смертельная руна.       Когда брюнет оборачивается на источник странного звука, он видит лишь рассеивающиеся в воздухе остаточные искры от губительного заклинания и густую львиную гриву, скрывающуюся в пропасти вместе с их главным врагом.       — Ариэль!       Пронзительный крик и рвущийся наружу поток энергии, который раскидывает полукровок у ворот замка в разные стороны. Кайла вырывается в воздух, стремительно направляясь в сторону пропасти вслед за братом, но ее сбивает Рафаил, насильно удерживая в своих крепких руках.       Голод, все еще находясь в обличии льва, истошно рычит из-за жгучих молний, впивающихся в мягкую шерсть. Крылья совершенно теряют контроль, отчего они с Абигором падают в бездну, лишаясь любой попытки взлететь. Но у одного из них все еще был шанс.       — Подчиню твою волю себе, — орет ясновидящий, впиваясь в львиную голову новыми разрядами молний, — и вылечу обратно на ручной зверушке, словно победитель. Как тебе такое?       Улыбка с его лица быстро спадает, когда под его руками появляется знакомая кудрявая голова. В последний раз смерив насмешливым взглядом Абигора, Голод тянется в свой карман, нагло улыбаясь в лицо противнику:       — Я так не думаю.       Щелчок. Он на удивление быстро срывает кольцо с гранаты, упиваясь последними секундами собственного триумфа. Смиренно закрывает глаза, надеясь, что Фаддей все-таки воздвигнет ему памятник. Пожалуйста, золотой.       Взрыв получается настолько мощным, что горящий дым взлетает до земли, растворяясь в адском воздухе, пропитанным едкими частичками ядовитой пыли. Битва застывает на месте: полукровки, оставшиеся без предводителя, трусливо пятятся в сторону от противников, намереваясь пуститься в бег. Им не удается этого сделать: дементоры, все-таки вырываясь из пульсирующих колец, нагоняют каждого, впиваясь смертельным взглядом в серые глаза.       На край пропасти опускается молочное пятно, сильно контрастирующее с едким дымом, все еще витающим над бездной. Снова крик: Кайла склоняется над дырой, даже не пытаясь подавить истерику, отмахиваясь от сильных рук на своих плечах и талии. Рафаил снова прижимает ее к себе, пряча любимое лицо в ткани собственной рубашки, успокаивающе гладя по голове и укачивая девушку у себя на коленях.       Она не прекращает плакать, даже когда рядом опускается не менее разбитая Лиора, скрывая свои крылья за лопатками и сворачиваясь в маленький комочек возле края пропасти. Не прекращает кричать от боли, когда к ним присоединяется Фаддей, склоняя голову в печальном жесте.       Но никто из них не может облегчить ее страдания. Никто из них не может испытать, какого это — терять часть собственной души.       А Кайла плачет. Плачет навзрыд, не замечая, как уцелевшая армия позади ловит последних полукровок под дикие завывания обезумевшего ветра.

***

Severus and Lily - Александр Деспла

      Какого черта?       Пожалуй, единственный вопрос, который вертится на языке у Люцифера. Он едва ли может пошевелить рукой, уже покорно смирившись с уготовленной участью: пророчество не обмануть. Это был идеальный момент для его смерти. Идеальное время и место для исполнения первого этапа предсказания. Так в чем же дело, Уокер?       Он наблюдает за тем, как она приманивает Эдгара ближе к краю обрыва. Даже отсюда видит, как смешно Непризнанная прикусывает нижнюю губу, выдавая свои нервы. Конечно, не может представить, как сильно сейчас у Вики нарастает чувство тревоги, но оно и к лучшему. Рано или поздно все равно прочитает в записке.       — Серьезно? А словами мы объяснять совсем не умеем, да?       Блондинка разочарованно хлопает в ладоши, осматривая кабинет дьявола, только на этот раз в его голове. Почему-то видя всех четырех всадников перед письменным столом и его самого, задумчиво потирающего подбородок на своем излюбленном рабочем месте.       — …В итоге, я загнал ее в тупик.       Она сразу узнает голос Голода, только звучит он как-то необычно… с опаской, что ли? Шатен усиленно заламывает пальцы, даже не пытаясь сделать вид, что вовсе не волнуется — видимо, при своих нечего скрывать.       — Ну, понятное дело: думаю, что сейчас испугается, не увидит никакого иного выхода, как применить нераскрывшиеся способности, поэтому наконец огонек заиграет в ее ручонках, и вуаля — Равновесие готова к войне!       Он зарывается рукой в свои кудрявые волосы, сильно жмурясь. Вики слушает, затаив дыхание, ведь сама понятия не имеет, что тогда произошло.       — Но… Стоило мне отвести глаза… Нет, даже моргнуть. Просто моргнуть! — голос всадника срывается то на шепот, то на крик, уже не скрывая откровенную панику. — Клянусь, я думал, что спятил, но… там, в лабиринте… прислонившись к иссохшему терновнику, — он говорит с частыми паузами, не в силах закончить предложение, — там… там была мама. Собственной персоной.       Уокер цепенеет вместе со всадниками. Прожигает взглядом Голода, словно действительно стояла перед ними.       — Не было там никакой Уокер, — с кислой миной повторяет Голод, кивая в подтверждение своих мыслей. — Только Лилит.       В последний раз испустив порыв ветра, Сэми с лёгкой гордостью смотрит на поверженного Троя, распластавшегося на мягкой траве. Бывший ангел еле дышит, откашливается кровью, даже не пытаясь подвергнуть сомнению свое поражение. Брюнет, в последний раз окинув бывшего друга разочарованным взглядом, поворачивается лицом к Ади, встречая его широкую улыбку. Отвечает на нее не менее искренней, собираясь взять рыжего за руку.       И млеет, когда веснушчатое лицо резко бледнеет, а на груди его распускается жирное алое пятно. Пока тело заваливается на бок, безвольно падая на землю, потрясенный Сэми видит обезображенное лицо Меган, которая сжимает в своей руке длинный осколок щита.       — Я хочу объяснений! — Вики, чуть ли не плача, была совсем не в восторге от переброса на новую локацию. — Это уже совсем не смешно!       На этот раз она оказалась в тронном зале. Сатану заметила сразу: стоит перед окном, задумчиво рассматривая ночной Ад, и даже тень грустной улыбки играет на его тонких губах.       — Люцифер признался, что в соборе они пытали девчонку, — Геральд резко прерывает тишину, выныривая из глубокой темноты, — Абигор влез к ней в голову, считывая все воспоминания.       — Ты уверен?       Дьявол оборачивается на него, свысока смотря на слугу. Преподаватель тут же опускается в небольшом поклоне, отвечая короткое и неумолимое:       — Да. Теперь полукровки знают, что Уокер — Равновесие.       Сатана выдерживает паузу в несколько секунд. Затем, не удержавшись от удовлетворенной улыбки, роняет сдержанное:       — Превосходно.       Из последних сил перебирая ногами, Дино взводит руки к небу. Сгустившиеся тучи мелькают в формирующемся водовороте, и ангел прилагает немало усилий, чтобы тот начал искриться знакомыми яркими молниями. Одна отлетает в Меган, убивая мерзавку на месте и позволяя Сэми броситься к раненому возлюбленному. Вторая разрывается рядом с Эдгаром, лишь зля его с новой силой: полукровка возвращает себе истинный облик, сверкая зубами в полуметре от лица Уокер. Все, что она может сделать, — выпустить в его сторону несколько слабых серебряных сфер и стиснуть зубы в попытках не обжечься злополучным мечом еще сильнее.       Во второй раз путешествие по разуму дьявола дается гораздо сложнее: то ли от полного непонимания происходящего, то ли от того, что состоянием забвения она владеет откровенно дурно. Очередное жесткое приземление на знакомый паркет помогло это доказать.       — Пророчество неумолимо, — Мамон, почему-то в рваной одежде пленника и с запекшейся кровью на лице, сидит напротив дьявола, потягивая бокал изысканного вина. — Согласно приданию, меч небытия сам выбирает своего хозяина на каждое поколение: в этот раз, оказавшись в руках у Равновесия, его сила заиграет новыми красками. Всех остальных оружие будет отвергать, награждая жжением и сильными ожогами.       — С чего ты взял, что Равновесие — его хозяин?       Сидя в своем любимом кресле, как ни странно, без вина, Сатана внимательно смотрит на бывшего врага, пытаясь вести себя сдержанно. Мамон со звоном опускает фужер на письменный стол, нетерпеливо взмахивая руками.       — Дай мне книгу.       Принимая в руки заветный бордовый фолиант с пророчеством, демон бегло пролистывает страницы, немного задерживаясь на известной ей картине с Мальбонте, Люцифером и собой. С удивлением обнаруживая, что последние два листа мифа нещадно вырваны.       — Ты зачем это сделал? — возмущению не было предела, тогда как Сатана спокойно изучал его реакцию. — Это же реликвия!       — Потребовалось для дела.       Кажется, у Мамона задергался глаз. Перед тем, как снова раствориться в пространстве, она слышит слишком уж гневное:       — Что ты задумал, несносный черт?!       Второй удар, третий, четвертый — Вики все сложнее отбиваться от нечеловеческой мощи, загоняя себя ближе к краю. Она еле дышит, подбирая удачный момент. Старается не смотреть на Люцифера и молится, чтобы его регенерации не хватило для того, чтобы вмешаться. Только не сейчас.       Она еще не сдалась, но уже и не боролась. Буквально через пару неудачных взмахов меч оказывается в лапах чудища, вызывая жуткий оскал на его лице.       А в этой комнате Вики была впервые. Уверена, что это все еще дворец дьявола из-за темно-бордовых тонов, перекликающихся с глубоким черным. Но привлекает больше всего не это: портрет семьи Сатаны, такой же, как в коридоре истины, занимал практически всю стену, навевая на мысли о том, что она оказалась в спальне самого дьявола.       Чересчур громкий хлопок двери выводит из раздумий, но больше всего Вики пугается влетевшего в покои Люцифера, остановившегося прямо перед огромной двуспальной кроватью. Намного юнее, чем сейчас, он выглядел обеспокоенным и одновременно взбешенным, на выкрике произнося:       — Где она? Что произошло?       Стремительно возникший на кровати силуэт Сатаны выбивает ее из колеи. Шатаясь и фальшиво хохоча, он встает, кое-как подходя к подоконнику, на котором стоял высокий графин с темно-янтарной жидкостью. Когда дьявол опрокидывает бокал залпом, ее слух снова режет:       — Куда пропала мама?       Стекло встречается со стеной, разбиваясь на сотни мелких осколков. Люциферу плевать: не реагирует на его проявления эмоций, терпеливо ожидая ответа. Или лучше сказать, нетерпеливо: кулаки его сжимаются с такой силой, что между пальцами играют пламенные искры.       — Нет больше мамы, — резко произносит Сатана, звуча настолько твердо, что даже у Вики коленки подкашиваются. Брюнет отступает на несколько шагов назад.       — Ты врешь…       — Нет ее, — голос дьявола звучит громче, постепенно срываясь на отчаянный крик. — Она больше не появится здесь. Никогда не придет, — словно обезумев, он подбегает к сыну, с силой тряся того за плечи. — Умерла она, понимаешь? Растворилась на ветру, словно чертова золотая пыль, не оставляя после себя ни единого следа. Ничего вообще.       С каждой фразой Люцифер дрожит все сильнее. Не сводит глаз с разбитого отца, пока по щекам начинают скатываться первые слезы. Сатана отходит к портрету, впиваясь взглядом в нарисованную улыбку Лилит и уже тише произнося:       — Умерла. Она действительно умерла.       Что-то было не так. Вики не сводит глаз с трясущихся рук демона, дрожащих плеч и бесконечных слез. Ей кажется, что она чувствует всю боль, что течет по венам мальчика. Ощущает каждый укол в сердце от таких ужасных слов.       — Люцифер? — дьявол тоже замечает состояние сына. Подходит ближе, склоняясь над мальчиком: — Какого хрена про…       Договорить ему не удается. Адское пламя в горящих глазах, которыми демон впился в собственного отца, Уокер не забудет до конца своих дней. Картина, как очертания мальчика постепенно преобразовались в искры неконтролируемого огня, тоже навсегда останутся в ее памяти.       Заметив, как быстро меч оказался в руках Эдгара, Люцифер порывается встать с земли. Чувствует острую боль в крыльях — скорее всего, сломаны, — но не оставляет тщетных попыток, видя, как Вики загнали практически к самому краю. А она, кажется, не особо сопротивляется.       — Что это было…       Она возвращается в реальность. Все тот же кабинет, все тот же Сатана — правда, слегка поседевший со времен последнего воспоминания. Смотрит на нее внимательно, наблюдая за трясущимися руками и стекающими по щекам слезами, которые не достигают даже подбородка. Затем, дождавшись, когда она сможет хотя бы нормально дышать, он протягивает ей два смятых клочка бумаги, не спеша начиная:       — Это был первый из двух раз, когда Люцифер проявил свои приобретенные способности в полной мере. Второй случился в лабиринте на итоговом задании, когда Война наслала на него иллюзии из трудного детства, — он сверлит взглядом пустоту, переходя на сиплый шепот: — Что-то неконтролируемое. Высшие силы. Адский огонь, который тогда полностью испепелил мою спальню. А затем и половину лабиринта.       Уокер почти его не слушает. Тянется к первому смятому листку с красочной картиной: силуэт мужчины в огне настигает то самое чудовище, изображенное в мифе. Красный поглощает черный, навсегда избавляя Небеса от древнего зла.       — Это может произойти только если он испытает очень сильные негативные эмоции: превращаясь в сгусток адского пламени, перестает быть созданием — чистая стихия в ее воплощении. Ничего не помня при обратном превращении в демона, он до сих пор не знает, какой мощью обладает на самом деле.       Вики поднимает глаза. До нее медленно доходит, к чему клонит дьявол. Руки сами разворачивают второй листок, окончательно убеждая ее в том, что перед ней лежат предсказания, вырванные из той самой книги. Разглядев иллюстрацию, она в панике отбрасывает ее на стол, впиваясь ногтями в подлокотники:       — Изначально я хотел просто спутать карты: в случае, если вас поймают и захотят считать мысли, все, что полукровки узнают, — сведения, в которые вы искренне верите сами, — она смотрит на него, словно на последнего предателя, в то же время понимая, насколько гениальным был его замысел. — Но потом… Ваши чувства к Люциферу — идеальный шанс для возбуждения тех самых эмоций, которые могут призвать его силу. И тогда пазл сложился воедино.       Она снова бросает взгляд на отбросанную в сторону страницу: скалящееся чудовище, стоящее на краю скалы. В руках у него блестит серебряная рукоять, тогда как острие воткнуто в отважного воина. Девушку. С невзрачными крыльями и светлыми волосами. Тонкая надпись ниже звучала, словно самый строгий в ее жизни приговор:       — «Страж от его меча падет», — повторяет ее мысли Сатана, с неким подобием сочувствия глядя на девушку. — Мне жаль, что я обманул вас, Виктория. Но когда ваша способность полностью принимать облик созданий, которых вы хоть раз где-либо видели в своей жизни, вскрылась в лабиринте, то… боюсь, что выбора у вас не осталось.

Courtyard Apocalypse - Александр Деспла

      В последний раз выпуская в Эдгара остатки своей силы, она ощущает, что не боится совсем. Да, возможно, жалеет, особенно замечая изо всех сил старающегося прийти в себя Люцифера в надежде ей помочь. Жалеет, что не рассказала правду, прекрасно зная, что он бы не позволил пожертвовать ею ради мира и равновесия. Он ведь демон. Он подвластен принципам, игнорируя законы морали и благополучия. Вики так не смогла: не смогла, когда на ее голову свалилась эта авантюра с хранителями. Ни в соборе, когда ее самый дорогой человек сгорел заживо. Ни в кабинете у Сатаны, когда молча приняла свое бремя в виде цепочки и пообещала быть верным стражем пятерых хранителей.       Вики умеет жертвовать.       А Люцифер — нет.       Меч без всякого труда протыкает искусную кольчугу, вонзаясь в нежную кожу девушки. Эдгар воодушевленно рычит, засаживая клинок покрепче, убедившись, что острие пронзило жертву насквозь. Боль — мимолетная, острая, но стремительно отступающая, оставляя место лишь тягучему спокойствию и удивительной легкости. Крик Люцифера, застывший в ее ушах, — бесконечный. Протяжный и громкий, который наверняка снился бы ей в кошмарах. Какое счастье, что уже поздно.       Монстр смотрит на нее с видом победителя. Ну, а как же — убил само Равновесие! Переиграл пророчество, теперь вполне в состоянии вернуться на Небеса, захватывая весь мир. Возможно, никогда не узнав, что все это время плясал под искусную дудку дьявола.       И когда Эдгар порывается вытащить меч из пораженной хранительницы, он застывает на месте, встречаясь со знакомыми глазами. Почему-то доспехи исчезли — осталась лишь окровавленная молочная мантия и белые крылья с роковым надрезом, из которого хлестала липкая густая кровь. Темные локоны совсем не похожи на пепельные пряди Уокер, а лицо — не менее прекрасно, хотя и имеет совершенно иные черты. Разглядывая образ, являющийся ему постоянно в кошмарах, полукровка пятится назад и падает на траву, принимая свой человеческий облик.       Моргнул несколько раз, но картинка перед глазами не исчезла — на краю обрыва, проткнутая мечом небытия, бледная, как снег, стояла его мать. Именно так, как он запомнил ее в глубоком детстве.       — И это… ради этого ты боролся?       Ее голос хриплый. Пара фраз — все, на что ей хватает сил, прежде чем безвольно откинуться в воздух, падая с высокого обрыва.       Полукровку охватывает безудержная паника и удушающие рыдания, заставляющие туго обнять колени и прикрыть рот рукой, тщетно глуша рвущиеся наружу крики. Он съеживается, словно бежит в попытке изгнать старые чувства из головы, возвращавших его в далекое детство — когда он бросил родителей в той башне. С тех пор убеждая себя, что сражается исключительно за справедливость. Око за око.       Дышать тяжело.       Поэтому он даже не сопротивляется, когда его обволакивает зачарованное адское пламя.       Постепенно рассеивая чары, Вики принимает собственный облик, чувствуя, как больно ей становится от резкого соприкосновения с водой. Она угождает прямо в одну из тех выемок во льду, появившихся после камнепада. А море и правда холодное. Сковывает переломанное тело, следя, как жизнь медленно утекает, растворяясь, словно ее собственные серебряные сферы. Она не боится смерти: скорее, переживает, исполнила ли последнюю просьбу Сатаны.       — И когда он воткнет меч, — он снова показывает на отвратительную ей иллюстрацию, отчего девушку до сих пор слегка мутит, — оба камня гармонии будут принадлежать тебе.       — И?       Сатана смотрит на нее мягко, все еще грустно улыбаясь. Непризнанная лишь шмыгает носом: уже успев немного поплакать из-за того, что ей придется обманывать Люцифера, она действительно старалась взять себя в руки и помочь выжать из своей смерти максимум на благо этого мира.       — И когда придет время, ты растворишься, словно золотая пыль, унося со своей душой величайшую силу Небес.       — И тогда… проклятие будет снято?       Дьявол устало вздыхает, прикрывая красные глаза. Как же он все-таки вымотался.       — И тогда проклятие будет снято, — все так же мягко отвечая на ее вопросы, он дарит девушке почти что добрую улыбку. — Все души, заключенные между мирами, обретут покой. А врата в Тартар навсегда останутся закрытыми.

Lily’s Theme - Александр Деспла

      Люцифер распахивает глаза все на том же обрыве, удивленно замечая вокруг себя остаточные искры пламени. Вспоминая последнюю секунду будучи в сознании, он сломя голову срывается со скалы, крыльями рассекая холодный воздух. Приземляется возле одной из проплешин во льду, замечая тонущее тело в кристально-чистой воде. Порывается прыгнуть вслед за отдаляющейся точкой, но его сдерживают крепкие руки ангела, не позволяющие пойти на верную смерть.       — Отпусти!       Демон кричит настолько дико, что Дино изо всей силы стискивает зубы, чтобы не зарыдать как маленькая девочка. За перепалкой, не сдерживания гулких всхлипов, следит еле живая Мими. Они с Дино слышали хлопок: беспомощные. Видели, как на обрыве вспыхнул необъятный пожар, в котором падший сгорел дотла. Не смогли сдержать удивления, когда огонь собрался воедино, формируясь в знакомый силуэт Люцифера, который, похоже, ничего не помнил.       — Успокойся, пожалуйста, — скорее себе, чем Люциферу, шепчет блондин. Демон все еще вырывается в ледяную воду, обжигая Дино маленькими искрами пламени. — Мы не вернем ее, Люц. Не вернем.       Слова застревают у него в голове. Бьют набатом, как церковные колокола, оставляя отпечаток на всю жизнь. Вода под тонким слоем льда вспыхнула на миг, Люцифер видит через трещины: расходится рябью, словно… золотая пыль. От осознания неизбежного сердце пропускает удар, а демон, прекращая вырываться, обессилено падает на колени прямо на лед, устремляя взгляд на медленно рассеивающееся небо.       Он не вернет ее.       Пошатываясь, он встает с холодной поверхности, медленно ковыляя к суше. Дино падает рядом с Мими, пальцами впиваясь в холодный лед. Когда ангел начинает тихо всхлипывать, впадая в безутешные рыдания, брюнетка лишь похлопывает его по спине, все еще роняя горькие слезы.       Наверху слышится протяжный треск. Все еще зажимая дрожащими руками открытую рану Ади, Сэми вскидывает голову: руины храма, вместе с порталом в Тартар, рушатся в один миг, кусками старого камня падая на иссохшую землю. Облака стремительно тают, когда на горизонте, меж далеких гор, виднеется медленно встающее солнце, освещающее их крошечный остров первыми лучами рассвета.       Он чувствует легкий щипок в правую ладонь. Поднимает взгляд на сероватое лицо Ади, на котором в последний раз распускается добродушная улыбка. Изумрудные глаза впиваются в голубые, одними губами произнося:       — Я же говорил, что все будет хорошо…       Сэми сглатывает комок в горле, усиленно кивая, заставляя рыжего улыбнуться еще шире. Улыбка так и застыла на пухлых губах: прикрывая веки возлюбленного, Сэми прижимает его тело к себе, склоняя голову и едва заметно содрогаясь от горького плача.       Тело Ади никуда не исчезло: проклятие было снято.       Добравшись до суши, Люцифер падает на песок, моментально превращаясь в пламя. Расходясь по песку, оно мечется в разные стороны, то охватывает весь пляж вплоть до скал, то сжимается в маленький комок, в конце концов вновь обращаясь в сломанного демона с поникшими крыльями. Поднимая мокрые от слез глаза на встающее солнце, он наблюдает за насыщенными розовыми оттенками, растворившихся в ярком оранжевом свете, наверняка окрасившими небо Обливиона первый раз за несколько веков. На фоне неописуемой зари он вдруг замечает движение: какая-то белая птица промелькнула в небе, направляясь в его сторону. Опустилась рядом: миниатюрная белая голубка, с любопытством разглядывающая плачущего демона. Действительно: такое не каждый день встретишь.       Снова поднимает взгляд на солнце, которое ему не суждено было увидеть.       И продолжает повторять себе, что самый красивый рассвет наступает после самой темной ночи.