two thousand seven plus

— Дедушка, дедушка! Он подбежал к пожилому человеку, сидящему в кресле. — Наконец-то ты приехал! Ты ненадолго? — На этот раз да, — добродушно улыбнулся тот, потрепав мальчика по макушке. — Недельки две ещё поживу у вас. Нужно приглядеть за тобой, пока мама в роддоме, да и потом… — Ура! — мальчик устроился у деда на коленях, болтая ногами. — Она уже уехала! — Да, я видел в окно, — кивнул дедушка. Мальчику подумалось, что, должно быть, это будут самые счастливые две недели в его жизни. — Расскажешь что-нибудь? — Конечно, только сначала… — он осторожно переместил мальчика на пол и встал. — Сначала какао, — с этими словами он направился в кухню. Через десять минут они уже сидели в гостиной у камина, оба с горячими чашками и абсолютно счастливые. — А теперь, а теперь? — Теперь расскажу. — Про потоп? — Про потоп, — и он начал рассказывать. Одна за другой представали перед глазами мальчика картины: Бог снисходит к старику, решив уничтожить всех людей на Земле, и тот ужасается, слушая его. Неожиданно лицо напуганного Ноя стало каким-то особенно реальным. Он стоял перед людьми, шокированный, но спокойный внешне и говорил, простирая руки к толпе. — Слушайте же люди Земли, — с дрожью в голосе говорил он. — Слушайте же меня, отныне я Пророк. Земля будет дрожать, а после разрешится, и смерть опустится на неё, и гроза опустится на неё, и воды опустятся на неё. Слушайте же, люди Земли, план мой, спасайтесь же пара за парой, бросайте же сокровища свои, бегите же… Он видел бледные лица людей в толпе, беззвучно шевелящиеся в мольбе губы, слышал плач и повторяющийся раз за разом шёпот, пробирающийся в самое сердце и оседающий в нём неприятной липкой жижей. «Слушайте безумца» А тот лишь продолжал, по прежнему смотря в толпу словно невидящим взглядом. — И лишь одно спасёт нас, и имя спасению нашему Любовь, лишь любовь и Мир спасут нас, так прислушайтесь же, дети Земли. Никто не смеялся над безумцем. Ему показалось, что он ослеп — всё вдруг начало чернеть, словно зрение покидало мальчика, голос Пророка же звучал всё яснее. «Слушайте безумца»

***

Брайан нехотя перевернулся на бок, выключая будильник. Дурацкий сон, дурацкое утро. Он ненавидел просыпаться рано, он вообще ненавидел просыпаться. Ещё несколько минут ушло на проверку соцсетей и попытки выбраться из-под одеяла без потери драгоценного тепла. Не вышло. У него вообще никогда ничего не выходило. Теперь нужно было собраться как можно быстрее, чтобы не застать всю семью за завтраком — младшие братья и сестра просыпались чуть позже, как и родители, обычно отвозившие их в школу. Думая об идиотском сне, он стоял под холодными струями душа и пытался очистить голову от мыслей, тяжёлых и серых, как его жизнь. Вот бы просто ничего не чувствовать. Кудри сохли долго, а фен использовать в привычку не входило, ведь тогда на голове начинал царить ещё больший бардак. Каждую секунду казалось, что из-за этого потечёт подводка, поэтому Мэй старался краситься перед самым выходом. «Слушайте безумца…» — думал Брайан, откусывая от тёмно-красного яблока и сутулясь. Из этого может что-то выйти, но зачем? Всё бессмысленно. Целых полчаса ушло на то, чтобы ровно подвести глаза и накрасить губы чёрной помадой. Пудру он не использовал из принципа, хотя у готов это было популярно — в любом случае из-за сидения дома и природной предрасположенности кожа у него была достаточно бледной, в некоторые моменты становясь белой, словно лист бумаги. К тому же этот эффект усиливался, из-за чёрных элементов в макияже и тёмных волос. Когда он спускался по лестнице к прихожей, чтобы выйти в школу как можно раньше, по коридору к нему пробежала Агата — самая младшая в семье, темноволосая девчушка пяти лет. Она не ходила ещё в школу, но вскакивала рано. — Блай, опять уходишь? — она надула губки, смотря на него. Тот вздохнул, стараясь не смотреть на неё. — Ухожу. Пока. — А можно с птичкой поиглать? Брайан вздохнул. Агата обожала играть с его вороном Адамом, обычно сидящим в клетке в его комнате. И что ответить? — Можно. Только… Только когда я приду, — он сжал чёрные губы в тонкую нитку и проскользнул мимо неё. Он быстро выскользнул из своего дома и проследовал к воротам, не оборачиваясь. Было как-то тошно — может, из-за особенно тяжёлого утра, может, из-за просьбы Агаты, а может из-за воспоминаний о встреченном позавчера новеньком, теперь липнущем к нему, словно в школе не было больше людей, с которыми можно бы было пообщаться. Тем более, что сам Мэй на эту роль подходил, пожалуй, даже хуже, чем повариха в кафетерии. Чёрт, а вот и он. — Мэй! — он подошёл ближе, оглянувшись на свою многоэтажку. — Привет! Брайан сдержанно кивнул, не смотря однокласснику в глаза. — Слу-ушай, — протянул Джон, глядя на него всё так же добродушно, но пристально. — Неловко тебя просить… А можно мне с тобой сегодня в школу пойти? И на уроках… Я кроме тебя больше никого не знаю. «А как же те двое клоунов?» — Ладно, — чуть хрипло проговорил Мэй, мысленно проклиная голос, подводящий в неподходящий момент. В это же время он мысленно пытался смириться на нахождением человека в близком окружении. «Конечно, Дикон не сделал мне ничего плохого, — думал он, молча идя к школе. — Но доверять я бы ему не стал. Пока что.» Тут же он еле заметно мотнул головой. Готы никому не доверяют. Они, как и он, ненавидят людей и общение с ними. А Джон вполне был похож на человека. — Что-то не так? — мигом заметил мимолётный жест одноклассник. — Я могу уйти! — Ничего, — напряжённо ответил Мэй. — Это к тебе отношения не имеет. Врал. — Тогда… — Дикон снова вздохнул, розовея, — Можно я буду называть по имени? Просто я его до сих пор не знаю… Он растерянно смотрел на гота, явно смущаясь такого вопроса. — Брайан, — коротко кивнул тот, стараясь не злиться. Да кто он вообще такой? С другой стороны, с Джоном он уже общался больше, чем с кем-либо из одноклассников. Фантастика. Некстати пришло в голову, что любого другого Брайан бы уже оттолкнул, наглухо отказавшись взаимодействовать. Но Дикону он почему-то решил продлить «испытательный срок», после которого любой мгновенно отправлялся в игнор. Мэй предпочитал общение в Интернете, но даже там у него не было близких друзей. Зачем? Любой друг предаст, у каждого найдётся скелет в шкафу, из-за которого будет плохо и неуютно. Идеальных людей не существует, к тому же даже идеальный человек не может понравиться всем. Как минимум потому, что Мэй ненавидел всех людей. — Круто, — обрадовался Джон. — Кстати, я почитал про эмо, и… Брайан устало поморщился. Опять о них. — Не надо, — он помотал головой. — Не хочу о них говорить. Кажется, слишком резко, но Дикон лишь кивнул, послушно замолкая. — Прости, — выпалил Брайан, уже ненавидя себя за это. С каких пор он вообще извиняется перед кем-то? — Ничего, — Джон тут же разулыбался. — Давай о другом. Какой твой любимый предмет? Он так уставился на Мэя, наивно ожидая ответа, что тот, сдавшись, пробурчал: — Физика. Он не любил её, но ненавидел меньше всего остального. — Ого, у меня тоже, — обрадовался одноклассник. — И математика, да? Формулы классно запоминать, и вообще… Вы уже собирали что-то с электричеством? У нас с этим напряжёнка была, деревня же, но я видел парты в классе, они созданы для лабораторных работ! Брайану оставалось лишь кивать, не удосуживаясь вставлять какие-либо фразы в диалог, и за это он был благодарен Джону. Стоп, благодарен? Нет, нет, и ещё раз нет. Его болтовня отвлекала, вот и всё.

***

Мисс Дарлинг сегодня была какой-то особенно весёлой. Их уроки социализации (новое введение государства, по мнению Брайана, глупое) и так обычно происходили в очень позитивном ключе, но теперь учительница так светилась счастьем, что стало неуютно. — Ребята, — начала она, как только все расселись вокруг нескольких круглых столов. — Рада видеть вас здесь. Для начала давайте скажем по комплименту человеку справа, после чего перейдём к чудесной новости! Эти «комплименты человеку справа» были направленны на способность видеть хорошее в людях, но Брайан нарочно всегда садился так, чтобы справа стояла кадка с высоким лимонным деревом, отгораживающим его от человека, сидящего на той стороне. Способ был глупый, как и то, от чего им нужно было избавиться, но он работал, а это было очень важно. — Брайан, — послышалось справа. Мэй обернулся. Джон смотрел на него, полуулыбаясь и рассматривал. — У тебя сегодня очень красиво подведены глаза, — хмыкнул он. — Эта штука и должна быть такой неловкой? Давно Брайану не хотелось усмехнуться так, как сейчас. Но он сдержался. — Спасибо, — фыркнул он, по-прежнему не улыбаясь. — Думаю, да. — Но я правду говорю, ты не подумай, — спохватился одноклассник. — Спасибо, — повторил Мэй. — Тебя там… Он отвернулся, кинув взгляд на Фредди Меркьюри (так он себя называл, по крайней мере), как раз тронувшего плечо Джона, чтобы сказать ему комплимент. Эмо. Идиотские создания, романтизирующие боль и слепо надеющиеся, что если они будут постоянно ныть и вспарывать животы мягким игрушкам, это чем-то поможет прогнившему обществу. Нихрена это никому не поможет. Позёры. — У тебя такие ресницы длинные, — донеслось до него. — Не красишь, случайно? — Н-нет, — пробормотал Джон. — Спасибо… у тебя тоже. — Я-то крашу, — хмыкнул Меркьюри. — Могу и тебя научить. Хотя ты и так выглядишь чудесно… Брайан еле сдержался от раздражённого фырканья. Эта напускная развязность была невыносимо-мерзкой. — Уверен, ты тоже. А где Роджер? — простодушно поинтересовался Джон, и по его тону сложно было понять, специально ли он перевёл тему. — Сбежал с урока вместе с Джонсом, своим бойфрендом, — в голосе Фреда послышалась улыбка. — Ты должен был заметить их вчера, они в каждому углу обжимаются. — Ага… Мэй всё же поморщился, вспоминая самую сладкую и противную парочку в школе — Тейлора и Джонса. Они постоянно целовались в школьных коридорах, вызывая умилённые визги девочек, любительниц смазливых мордашек и ругань учителей. Когда же эти двое ссорились, Тейлор ходил весь в слезах, то и дело сбегая с уроков (как будто он и так редко это делал) и стараясь скрыть порезы на запястьях, Джонс же делал вид, что ничего не произошло и по-прежнему ходил со своей компашкой умалишённых старшеклассников, издеваясь над каждым, кто им не нравился. Надо сказать, что Брайан был как раз одним из тех, кому нередко попадало от Маццелло и его компании (в которую входил и Джонс, и, кажется, Тейлор). С каждым разом мест, где можно было спрятаться от них, становилось всё меньше и меньше, и Мэя это напрягало. С другой стороны, пусть бьют. Ему, в общем-то, плевать. — Готовы? — весело спросила учительница. Вопрос, судя по всему, был риторический. — Фонд Jellyfish House организовывает музыкальный конкурс на свободную тему! В классе повисла абсолютная тишина. Наконец какая-то девочка, имени которой Брайан не знал (как и большинства в его же классе) проговорила: — Ой, а я вчера видела рекламу на YouTube! Там приз… — Запись собственного альбома, — закончила учительница. — Предлагаю кому-нибудь поучаствовать! У нас ведь много талантливых ребят, верно? Класс молчал. — Наш талант — уклоняться от любого задания, — хмыкнул Меркьюри с задней парты. Брайан не видел его, но был готов поспорить, что сейчас на него лице блуждает насмешливая улыбка. По классу покатились смешки. Идиоты. «Слушайте безумца» — выводил он на листке, набрасывая следом какие-то странные и несвязные стихи. Впрочем… — Это точно, — жизнерадостно отозвалась тем временем учительница на слова Фреда. — В таком случае, ты, как самый талантливый, и поучаствуешь! — Я?! — дёрнулся тот. — Конечно! Где Тейлор? Пусть и он с тобой будет, вы же друзья, вот и устройте дуэт, — кивнула мисс Дарлинг. — Отстоите честь школы, в конце концов! Главное — не победа, а участие. Брайан с некоторым злорадством услышал, как голос Меркьюри дрогнул. — Он… Немного опаздывает. Хорошо, мы поучаствуем, дорогуша. — Я мисс Дарлинг, — нахмурилась учительница. — А я так и сказал, — и глазом не моргнул Фред. В классе снова начали посмеиваться. Брайан просто набрасывал текст стихотворения, мысленно вырисовывая что-то, похожее на мелодию. Надо будет попробовать, когда нечего будет делать, и когда он получит доступ к гитаре. Просто так. «Слушайте безумца» — он подчеркнул эту фразу на бумаге и стал терпеливо ждать окончания урока.

***

Перед предпоследним уроком Брайан подошёл к шкафчику, прижимая кипу учебников к груди. Ему надоело таскать такую тяжесть с собой, необходимость постоянно подходить к шкафчику тоже бесила. Джон всё это время таскался за ним, как собачка, хотя в принципе не мешал, а иногда даже оказывался полезным, что, в принципе, так же не особо волновало Мэя. — Так что эта учительница нам там особо не мешала, — продолжал очередной рассказ из деревни Дикон. Как ни странно, несмотря на всю свою простоту, эти истории были достаточно интересными, чтобы Брайан их запомнил (чего демонстрировать он, конечно, не стал). Он начал медленно загружать учебники в шкафчик, пытаясь вспомнить, куда же дел начатый текст того стихотворения. — Что это? — Джон подобрал с пола листок бумаги. О нет. — Люди Земли, — задумчиво прочитал Дикон, глядя на текст, написанный мелким размашистым почерком. — Брайан, это твоё? — Моё, — процедил Мэй. — Отдай. Джон послушно протянул ему листок, ещё раз глянув туда будто ненароком. — Но Брайан… — Не надо, — тот поспешно сложил стихи и убрал их в шкафчик поглубже. — Не хочу об этом говорить. Его и правда раздражала сложившаяся ситуация. Никто не должен был видеть этого, но Джон… — А ты послушай, — настойчиво проговорил Дикон, смотря на Брайана. — Прости, что я прочитал кусочек, но это чудесные стихи! Я видел у тебя в Инстаграме фотографию гитары, почему ты не пишешь песни? Ты бы мог и это на музыку положить. — Не хочу. Не важно, — Мэй мотнул головой. Добавлять «Не твоё дело» почему-то не хотелось. В конце-концов, он сам виноват. — Дикон, снова здравствуй, — вдруг послышался знакомый голос, и, к ужасу Брайана, к ним подошёл Меркьюри, этот надоедливый костлявый нытик со слащавыми фразочками. — Привет, Фредди, — добродушно улыбнулся Джон. Мэй внутренне сжал кулаки. — Черня-явый, — послышалось сзади, и Брайан резко обернулся, со злостью упираясь во взгляд голубых глаз под чёрными, с комочками туши ресницами. — Чего надо? — грубо пробормотал он, смотря в пол и сутулясь. Очень вовремя эти двое пришли, как же. — Слышал, всё ещё пытаешься переманить новенького на свою сторону, — насмешливо проговорил Тейлор, улыбаясь. — Смирись уже, никто не захочет вызывать с тобой Сатану. Брайан почувствовал, как краска приливает к щекам. Фред тем временем бесстыдно щебетал что-то, отвлекая Джона, и среди его речи отчётливо слышались выражения «такой ангел» и «с этим чертом из табакерки». Дыхание участилось от гнева. — А ты чего так напрягся, чернявый? — продолжал издеваться блондин, нагло глядя прямо в глаза Мэю, отчего становилось жутко неуютно. — Бо-оже, какой же ты идиот… Брайан честно не заметил, когда Дикон обернулся к ним и как-то наивно-гневно посмотрел на Роджера. — Перестаньте, пожалуйста, оба, — выпалил он, блестя глазами. — И Фредди, и Роджер! — О чём это ты? — с наигранным удивлением спросил Меркьюри, смотря на него. Мэй заметил, что щёки Джона раскраснелись от гнева, и вот он уже тараторил, глядя на Тейлора: — Как тебе не стыдно! Брайан вам обоим ничего не сделал, старается с вами не ссориться и никого не оскорблять, а вы чем ему платите? Роджер стоял, приоткрыв рот, несколько шокированный таким отпором. — Он, между прочим, никогда не оскорблял вас и вашу культуру так открыто, — продолжал Дикон, всё больше распаляясь. — И вы должны быть счастливы, что он так спокойно относится к вашим нападкам, будьте добры отвечать ему тем же! И вообще, — он окинул взглядом всех троих. — Если бы я больше знал о готах, может, я бы тоже захотел им стать. Брайана словно ледяной водой окатили. Он хотел было что-то сказать, но все слова куда-то делись. Это вот этот готом стать хочет?.. Тейлор, кажется, тоже приоткрыл рот, опомнившись и усмехнувшись чертовски нагло. — Родж, — цыкнул Меркьюри. — Вообще-то… Мэй удивлённо посмотрел на него. Кажется, из них троих, как ни странно, Фреда эта сбивчивая речь потрясла больше всех. Джон тем временем перевёл взгляд на Брайана, и с чисто детской наивностью в глазах серьёзно проговорил: — Заебали. Мэй постарался не показывать своего удивления, но глаза его всё же расширились, а вот Фредди вскинул брови и проговорил, качая головой: — Ангел ещё и матерится? Тейлор ухмыльнулся снова, сверля Джона взглядом. — А что такого? — удивился тот. — И вообще, никакой я не ангел… Просто, ну правда, прекращайте это! Меркьюри, прикрыв глаза, покачал головой, улыбаясь. — Мы видим… Мэй смотрел то на одного, то на другого, пытаясь понять, что происходит. Не то, чтобы ему было не всё равно, но ситуация вырисовывалась странная. — Короче, пошли, Брайан! — фыркнул Джон, кажется, оскорблённый таким отношением к себе и требовательно посмотрел на гота. Тот поспешно тронулся с места, и они быстро зашагали по коридору, направляясь к нужному классу. — Хочешь стать готом, серьёзно? — прошипел Мэй, лавируя между спешащими куда-то младшеклассниками. Кажется, это был первый раз, когда он первый начал разговор. — Ну, — замялся Дикон, чуть покраснев. Кажется, он ещё не до конца успокоился. — Почему нет? Ты против? Брайан лишь устало покачал головой. — Да нет.

***

После уроков Мэй закинул на плечо сумку, оглядываясь на Джона, и думая, стоит ли… — Что-то не так? — спросил тот, замечая этот взгляд. Брайан поспешно потряс головой. — Нет, ничего. Иди домой без меня. — Почему? — Мне нужно зайти в студию… За гитарой. — Тут есть своя студия?! — в глазах Дикона промелькнуло что-то, похожее на радость. — Настоящая? С инструментами и микрофоном? — Ну да, — Брайан уже жалел, что сказал ему это. — Там репетиции. — А можно… — Джон уже сам, видимо, смутился своего энтузиазма. — Можно с тобой? «И вот что с ним делать?..» — Ладно, пошли, — вздохнул Брайан и зашагал в сторону студии. Вскоре они вошли в средних размеров зал. Невысокая ступенька отделяла зону «сцены» от зоны с диджейским пультом и прочим оборудованием. — Ва-а-ау, — протянул Дикон, рассматривая ударную установку, стоящую в углу и проводя пальцем по клавишам синтезатора. — Как же тут круто… Мэй пожал плечами и взял с подставки чёрную гитару достаточно устаревшей модели, но зато в прекрасном состоянии, и начал быстро подкручивать колки. — Вам можно забирать инструменты? — удивился Джон. — Это моя, — как всегда коротко ответил Брайан, усаживаясь на ступеньку «сцены». Очень хотелось проверить ту самую мелодию прямо сейчас. Зыркнув на новенького, увлечённого рассматриванием аппаратуры, он провёл по струнам, достав из кармана медиатор — а это оказался не он, а небольшая монетка, но ему подумалось, что и так сойдёт. Через несколько аккордов он начал тихо нашёптывать слова песни, отмечая для себя, что мелодия вышла что надо. «Слушайте безумца» Неожиданно он услышал, как к звучанию гитары примешивается что-то ещё. Не переставая играть, он обернулся на Дикона, с весёлым взглядом играющего басовые ноты на синтезаторе рядом. — Ты что делаешь? — прервавшись, нахмурился Брайан. — Красивая мелодия, — Джон пожал плечами. — Она для твоих стихов, да? — Не важно. Мэй снова начал тихо играть, что-то запоминая. На этот раз Дикон не подыгрывал — похоже, понял, что для Брайана это слишком личное. Послышался какой-то щелчок и жужжание. Снова прервавшись, Брайан обернулся. — Ты выглядел таким сосредоточенным, — виновато улыбнулся Джон, держа в правой руке старый полароид (кажется, он ещё позавчера на крыше у него был), а в левой фотографию. — Прости. — Ничего. Сердиться на этого новенького было просто невозможно.

***

Маркер вкусно пах спиртом. «Первый школьный друг-гитарист!» — вывел Джон на обратной стороне фотографии и вставил её в фотоальбом, шурша плёнкой.