two thousand seven plus

Больше всего в жизни Фредди боялся набрать вес. На какую бы еду он не посмотрел, в голове были лишь мысли о том, сколько же калорий тут находится. Кусая очередное яблоко или принимая от Роджера леденец, которые тот часто раздавал на репетициях, он думал: а какая цифра будет после этого на весах? Впрочем, он не взвешивался — дома были только старые весы, а школьные медосмотры удавалось прогулять. Ему чертовски нужно было похудеть. Он по-прежнему видел в зеркале лишь обросшего жиром уродца, но… Несмотря на частые боли в желудке, от которых хотелось лезть на стенку, несмотря на слабость и головокружение, в последнее время Фредди чувствовал небывалую лёгкость. Словно находился в невесомости. Движения от этого становились плавными и неточными, но ощущения были непередаваемыми. Совсем немного до идеала. С начала репетиций прошло больше двух недель, и теперь песня звучала почти законченно. Они наконец-то сыгрались, и Фредди чувствовал себя всё увереннее даже с Брайаном — ведь теперь он знал, каким может быть гот, если общаться с ним в менее формальной и обязывающей к чему-то обстановке. К тому же, несмотря на внешнюю отрешённость и холод ко всему, внутри — Меркьюри почти не сомневался в этом — этот мрачный подросток был гораздо мягче. Об этом говорила даже его песня: если не думать о том, что по сути она о смерти, в целом всё это походило скорее на сказку. Красивую, необычную сказку. Одной из немногих проблем коллектива был Роджер. Нет, он великолепно справлялся со своей задачей барабанщика, даже подсказывал иногда очень удачные музыкальные ходы Мэю (что всегда ужасно бесило того), но тем не менее он периодически пропускал репетиции или «уходил пораньше», что мешало работе в целом. Виной этому безобразию, конечно же, был Бен Джонс, бесивший Фредди ещё больше с тех пор, как в его жизни появился этот конкурс. Из-за запретов своего недалёкого бойфренда Тейлор то и дело срывался на кого-нибудь, либо же просто ходил подавленный до тех пор, пока не съедал две таблетки из своего странного пузырька, о котором, как он думал, никто не знал. На самом деле Меркьюри видел таблетки в руках у друга уже очень давно. Он даже смог разузнать, что это, подглядев надпись, когда Тейлор первым вышел из раздевалки перед уроком физкультуры. Оказалось — антидепрессант, да ещё и рецептурный. Фредди с Роджером были друзьями, но тогда почему тот не рассказал ему, откуда и зачем таблетки? Впрочем, зачем — прекрасно понятно. Так же было прекрасно понятно, почему Роджер никогда не носит футболки, почему прячет запястья и отдёргивает руки, если кто-то хочет схватить повыше кисти. Возможно, и сам Тейлор понимал, что все давно знают, но не хотел говорить об этом. Именно поэтому Фредди не лез. Он был уверен, что друг знает, что делает. Почти уверен. Несмотря на подобные проблемы, отношения в группе заметно улучшились. Брайан всё чаще разговаривал, что для него само по себе являлось сенсацией, Роджер тоже стал более открытым перед всей группой, особенно перед Диконом. Да и вообще коллектив «новенького» принял с радостью. Джон будто был тем самым человеком, что держал всю группу вместе. Несмотря на то, что во время репетиций он вёл себя достаточно тихо, почти не предлагал идей, не пел и лишь задумчиво перебирал струны бежевой бас-гитары (иногда настолько отрешённо, что Фредди хотелось его нарисовать), он активно общался с каждым из них, особенно часто гуляя с Роджером или переписываясь с Мэем. От желания стать готом он успешно отошёл, хоть и не рассказал, почему. В целом Фредди поддерживал это решение — ну какой гот из этого мальчика-одуванчика? Между ними с Меркьюри всё ещё была какая-то стена. Даже скорее стеклянный барьер, тонкий и непреодолимый. В отличие от остальных Фредди было трудно открыться посторонним, хоть и всё, что делал Джон так или иначе подталкивало сделать это. Конечно, странным было уже то, что открылся Мэй. Меркьюри видел, что между ними с Диконом уже установилась крепкая дружба, что уж говорить о Роджере, всё чаще пропадающем на прогулках именно с Джоном. Они могли просто стоять и смеяться над какими-то глупостями, пока Фредди с Брайаном обсуждали улучшение мелодии и тонкости записи. Песня казалась какой-то незаконченной. Будто не хватало маленькой детали. Многоголосье. Они так и не придумали, что с ним делать.

***

В тот день они решили сделать небольшой перерыв перед репетицией — было особенно много уроков, но пока Мэй, не теряя времени, делал домашку прямо в студии, а Фредди листал ленту в Инстаграме, рассматривая худые талии и ноги, Роджер с Джоном решили, что самое время погулять. Понятное дело, только им этого хотелось, поэтому их в студии и не было. Странно, но к Джону Бен Роджера не ревновал. Дикона вообще по всей школе воспринимали, как ребёнка — девчонки знакомились с ним, чтобы помочь освоиться или поболтать о чём-то, не думая о флирте, а парни относились со спокойствием и иногда — с пренебрежением. Сам Фредди всё так же чувствовал, что пока что не может осознать, каково это — открыться перед тем, кто привык, что с ним общаются открыто. А Джон, видимо, чувствуя это, не лез, давая привыкнуть к себе. Сам он всегда чувствовал, когда в общении пора остановиться. — Ай, отцепись, — послышался смех их-за двери. Уже через секунду в студию ввалились Роджер с Джоном, причём на колене у последнего красовалась ужасного вида кровоточащая рана — такие обычно бывают у детей, разве что Дикону пришлось закатать штанину, чтобы ткань не испачкалась. Мэй лишь дёрнул головой, не отвлекаясь от параграфа по истории, но Фредди поспешно вскочил с места. — Что стряслось? — он подошёл к своему рюкзаку, а не к ним, потому что прекрасно знал ответ на этот вопрос — Тейлор снова пытался научить Джона кататься на своём дурацком скейте, красиво раскрашенным самим Меркьюри в чёрно-розовую полосочку. Обычно Роджер заявлял, что называть это чудо стоит не иначе, чем «эмокат». Звучало не так уж и плохо. Именно из-за таких же ссадин, но на ногах Тейлора Фредди всегда носил с собой какие-нибудь антибактериальные салфетки — сам друг был тем же раздолбаем и купленную в аптеке пачку терял в течение суток. — Ой, да и так пройдёт, не первый раз же, — хмыкнул Роджер, когда Меркьюри сосредоточенно вынул салфетку из хрустящей пластиковой упаковки. — Ты всегда их с собой носишь? — удивился Джон, садясь на стул и рассматривая «травму». — Не стоит… — Ещё как стоит, дорогой, — тряхнул головой Фредди, хотя от этого в глазах заплясали зайчики: сегодня он лишь выпил энергетик, любезно предложенный Тейлором (от него живот не болел, и всё же было так много сахара, что много лучше не пить). — Хочешь заражение крови заработать? — Ну ты и фантазёр, — улыбнулся Дикон, но всё же позволил обработать колено, отвернувшись, когда Меркьюри коснулся разодранной кожи салфеткой. — Щиплет? — поинтересовался тот. — Немного. Сейчас пройдёт… Роджер, всё ещё наблюдающий за этой сценой, хмыкнул: — Ты ещё подуй, мамаша. Он бесцеремонно достал из рюкзака Меркьюри бутылку с водой, которой тот обычно заполнял желудок, чтобы не урчал и сделал несколько глотков, «незаметно» проглотив таблетку. Фредди, непонятливо нахмурившись, посмотрел на него, а после улыбнулся и коротко подул на колено Дикона. Тот вздрогнул и чуть не попал ногой в лицо вокалисту, хихикнув: — Щекотно же! — тут же успокоившись, он посмотрел на Меркьюри. — Спасибо. Это было очень мило с твоей стороны. И он очаровательно улыбнулся, разом освещая этой улыбкой всю студию. Фредди улыбнулся в ответ. Заслужить одобрение от Дикона было почему-то особенно важно. — Закончили? — послышалось из угла студии, где как раз сидел Брайан. — Мы всё ещё собирались репетировать, если, конечно, у Джона не болит нога. Последнее он произнёс вполголоса, словно стеснялся собственной… Заботы? Едва ли это можно было так назвать, к тому же всё оттеняло холодное выражение на лице гота. Но Фредди всё чаще казалось, что Брайан скорее не хочет дружить с кем-то, чем не может. — Конечно, — Меркьюри выкинул покрытую алыми пятнами салфетку в мусорное ведро у стены, потягиваясь. — Давайте обсудим песню? Мне кажется, в ней чего-то не хватает, — он улыбнулся, замечая короткий кивок Мэя. — А по-моему, самое то, — непонятливо нахмурился Роджер, шурша обёрткой очередного клубничного чупа-чупса. — И добавить нечего, по времени самое то выходит. — И всё равно, — покачал головой Фредди. — Нужно что-то… Другое. Какая-то добавочная часть. Что-то похожее… На те строки о «человеческом зоопарке»! Многоголосье, Брайан, помнишь, как я говорил? Мэй уже неделю не напоминал, что его нужно называть по фамилии. Кажется, это было хорошим знаком. — А я уже говорил, что без хора такое не сделать, — вздохнул он. — Знаю, но ты только представь, как несколько человек по очереди повторяют одну и ту же фразу, причём с интервалом, — Фредди попытался спеть то, что имел в виду, но вышло не очень понятно. — То есть ты хочешь, чтобы разные части хора пели одно и то же, но с разными задержками? — переспросил молчавший до этого Дикон. — Типа… Как же это называется… Канон? — Странная идея, — заметил Роджер, получая уничтожающий взгляд от Брайана. — А в этом конкурсе участвуют только те, кто сами играют музыку? Диджейскую берут? — продолжал расспрашивать Джон. — В смысле на компьютере написанную? — Меркьюри нахмурился, вспоминая условия конкурса, которые читал не очень внимательно. — Берут, — ответил за него Брайан. — Но при чём тут это? — Ну, — пожал плечами Дикон. — Мы бы могли написать в программе то, что хочет Фредди, если это невозможно… Ну или настроить по-другому микрофон, но я не умею. — А в программе писать умеешь? — хохотнул Роджер с леденцом за щекой. — Вообще-то умею, — пожал плечами Джон и оглядел остальных. — А вы что, нет? — Нет, — опешив, произнёс Меркьюри. Очередное незаменимое умение у этого, казалось бы, тихого деревенского парня. — Где ты научился? — в свою очередь настороженно спросил Брайан. — Ну, у меня есть ноутбук, скачал на него программу и по видеоурокам узнал, как делать простые вещи, — Дикон всё так же удивлённо смотрел на них по очереди, кажется, всё ещё не веря, что оказался настолько нужным. — С ума сойти, да ты полон сюрпризов, — наконец, отойдя от первого потрясения, воскликнул Фредди. — Так чего мы ждём? Завтра же тащи свой ноутбук сюда, создадим шедевр! Роджер неодобрительно хмыкнул, а Мэй постарался сохранить безучастное лицо. Сегодня ночью Меркьюри не будет спать не только из-за голода.

***

Через пару дней всё было готово. Они научились ставить «компьютерную часть» точно в тот момент, когда это было нужно, предварительно изучив правила конкурса: подобного запрещено не было. Фредди всё больше поражался, с какой точностью Джон понимает, что от него требуется, не ища внимания или благодарностей. Казалось, он просто делает привычную работу, и делает её с большой радостью. Брайан остался доволен результатом, буркнув, что вышло так, как нужно. Но Меркьюри заметил, как на секунду чёрные губы тронула мимолётная улыбка. И вот, наступил решающий день — генеральная репетиция. Сегодня они прогоняли песню в последний раз, решив записать видео на конкурс завтра же. Так проходили первые два этапа — заочно, нужно было лишь отправить выступление на электронную почту. Если, конечно, они пройдут во второй. На кону стояла судьба песни — на самом деле они всё ещё не решили, стоит ли вставлять многоголосье, которое успели отработать не так тщательно, как любой другой момент. Основное «против» принадлежало Роджеру. — Звучит по-идиотски, как будто мы решили поиграться с компьютером, — спорил он, стоя посередине студии и ковыряя щепку, отслаивающуюся от полумёртвой палочки. — И так нормальная песня, чего вам неймётся? — Она не должна быть «нормальной», милый, она должна быть идеальной, — вздохнул Фредди, повторяя это далеко не в первый раз. — Именно, — покачал головой Мэй, которого, кажется, эта ситуация крайне бесила. — Меня это раздражает, — сжал губы Тейлор, кидая палочки на пол. — И песня… Дурацкая. — Что? — Брайан рывком встал со ступеньки «сцены», в несколько шагов оказываясь рядом и кипя от гнева. — А ну повтори… — Тупая песня, — повторил Роджер, нагло поднимая взгляд. — Идиотская, ясно? «И чего он так взвинтился…» — подумал Фредди, наблюдая за перепалкой. Обычно даже Тейлор был куда сдержаннее, но сегодня весь день ходил сам не свой, то и дело вздрагивая, что-то набирая в телефоне и нервно оглядываясь по сторонам. — Значит так, — Мэя, кажется, трясло от злости. — Песню написал я, и именно я выбираю, как она будет заканчиваться, понял? А если что-то не нравится… — А вот возьму и уйду! — не давая договорить, выпалил Роджер, почему-то всхлипывая. Джон, до этого молча наблюдавший, чтобы вмешаться в случае чего, подскочил на месте. Но барабанщик уже хлопнул дверью студии. — И… Что это было? — растерянно проговорил Фредди, ошарашенно смотря на Мэя. — Да мне плевать, — тот фыркнул и отошёл обратно к излюбленной ступеньке. — Пусть дуется, сколько хочет… Мне-то что. — Я схожу за ним, ладно? — вот уж кто действительно волновался за происходящее. В голосе Джона звучало неподдельное беспокойство и страх, кажется, не только за то, что группа может лишиться отличного барабанщика, но и за конкретно его состояние. «И как у него нервов хватает за всех волноваться?» — невольно подумалось вокалисту. А Дикон прошагал через всю студию и вышел за дверь, поспешно направляясь туда, откуда слышались приглушённые всхлипывания. Оказалось, далеко Роджер не ушёл: закрыв лицо руками, он сидел на небольшой скамейке в школьном коридоре. — Родж? — тихо спросил Джон, оказываясь рядом. — Что случилось? Тейлор вздрогнул и поспешно вытер щёки руками, смазывая те тонны подводки, которые всегда красовались у него на веках. — Ничего, всё нормально, — выпалил он, отводя глаза, полные слёз. — Неправда, — покачал головой Дикон, садясь рядом и замечая, что на коленях у Роджера лежит телефон (переписывался с кем-то, что ли?). — Да просто… — барабанщик, начав было фразу, словно всхлипнул и зажмурился. — Джон, можно тебя обнять? «Боже…» Обычно весёлый Роджер теперь выглядел так одиноко и жалко, что Дикону самому захотелось разрыдаться. Выдохнув, он придвинулся и прижал к себе Тейлора, не вовремя думая о том, что на белой рубашке останутся пятна от подводки. Ну и ладно. Похоже, не в силах больше сдерживаться, Роджер снова разрыдался, вжавшись в чужое плечо. Не то, чтобы это было очень громко, но плечи блондина так тряслись, что Дикон понял — произошло что-то очень-очень плохое. Когда рыдания немного поутихли, он решился спросить, коротко поглаживая друга по плечу, и думая, как же успокоить его: — И всё же… Что случилось? Тейлор помолчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями и несколько раз шмыгнул носом. — Бен, он… Не знаю… Наверное, я виноват… Джон нахмурился. Он давно знал, что вся группа, помимо самого Роджера, считает Джонса очень плохим человеком, но сам боялся так открыто выступать против — мало ли он чего-то не знает? — Что он сделал? — Он… Ну, так уже было… Он просто игнорирует меня… Не отвечает нигде, и в школу не пришёл даже… Роджер снова разрыдался, и Дикон вздохнул, размышляя, что же с этим делать. Бен определённо вёл себя очень странно, а Тейлор был в таком ужасном состоянии. Очень не хотелось судить чужие отношения, зная ситуацию только с одной стороны, но выглядело как-то слишком безнадёжно. К тому же… «А ведь я ещё никогда не видел Роджера плачущим… Да и вообще грустным.» — Боже, Родж, — Джон выдохнул это, не зная, что говорить дальше. На сердце было тяжело от чужой боли. — А такое… Бывало раньше? Тейлор промычал ему в плечо что-то согласное, и Дикон сглотнул. — Часто? — Это третий раз… Роджер ещё несколько раз шмыгнул носом, и, отвернувшись, вытер глаза, оставляя на щеках чёрные разводы. — Я… Джонни, я не знаю, что делать… Его губы дрожали, и Дикону было чуть ли не физически больно смотреть на это. — Может, попьёшь? — он кивнул на ближайший питьевой фонтанчик. — И расскажешь мне всё. Ладно? Хоть за две недели он и узнал много нового об отношениях Бена и Роджера — а ведь они казались такими счастливыми, когда он увидел их впервые — он всё ещё боялся, что не знает многого вроде вот таких вот случаев. Невозможно понять, что сейчас чувствует Тейлор, и невозможно понять, какой на самом деле Джонс. Вдруг у него есть причины на подобное поведение? Просто Джон очень не любил судить людей. Пока Тейлор пил, всё ещё всхлипывая, Дикон раздумывал, что делать. Он боялся давать какие-либо советы — вдруг ещё хуже сделает? Это ужасно давило, но выслушать Роджера нужно. Ведь если не он, то кто? Наконец Роджер сел обратно: весь дрожащий и сжавшийся, сейчас он меньше всего был похож на жизнерадостного «розового» эмо, всегда шутившего над всеми. — Так что? Как вы раньше выходили из этой ситуации, и как он её объяснял? — спросил Джон, подождав несколько секунд и задумчиво коснувшись руки Тейлора — тот тут же сжал его пальцы, явно нервничая. — Он просто писал, будто ничего не было… Приглашал гулять и всё такое… — Но ты же спрашивал, что произошло? — Он говорил, что просто устал, — всхлипнул Роджер. — Не знаю… Наверное, так и должно быть? — Нет, Родж, не должно, — не сдержавшись, покачал головой Дикон. — Мне кажется, с вашими отношениями… Что-то не так, — он поспешно продолжил, видя, что друг собирается возразить. — Серьёзно. Ни у кого так не бывает. Он постоянно расстраивает тебя, ограничивает, но каждый раз ты ему прощаешь… Почему? Тейлор прерывисто вздохнул, кажется, теперь не так уверенный в своих словах. — Я… Я люблю его… Джон кашлянул, смотря Роджеру в глаза. — А он достоин твоей любви? Тот закусил губу, не отвечая — но Дикон был уверен, что он прекрасно его понял. — Джон… Дикон внимательно посмотрел на Тейлора, наклонив голову. — Да? — Я ненавижу быть грустным. — Я понимаю. Через десять минут они вернулись в студию, Роджер — с заново (хоть и неаккуратно) подведёнными глазами, благо, подводка по счастливой случайности оказалась в кармане; Джон — уставший, но уверенный, что смог хоть чем-то помочь другу.

***

Фредди заметил следы слёз на щеках Тейлора — такое сложно утаить, тем более, если до этого Роджер весь день нервничал и срывался на всех. Было видно, что что-то произошло, или… Происходит и сейчас? — Вернулся, истеричка? — нервно выдохнул Мэй, действительно перенервничавший за это время и чуть было не решивший, что барабанщик в самый решающий момент просто ушёл из группы. — Вернулся, — хмуро бросил Роджер, которому, видимо, полегчало — по крайней мере, так показалось Фредди. Но Брайан, кажется, успокаиваться не собирался. — Ты хоть понимаешь, как заставил нас всех нервничать? — он почти набросился на Тейлора, кажется, пытаясь не повышать голос. — У нас тут, блять, конкурс на носу, через неделю последний день отправки видео! — Отъебись, а, — всё так же устало покачал головой Тейлор. — Ты меня достал. Невольно Фредди подумалось, что сейчас эти двое словно поменялись местами: Брайан наседал, непривычно злой и разошедшийся, а Роджер закатывал глаза и фыркал. Тем не менее голоса всё нарастали, и буквально через несколько минут оба орали друг на друга. — Ребят, — попытался было привлечь их внимание Джон, но остался неуслышанным и обречённо вздохнул, обхватывая голову руками. Вскоре он снова встал, на этот раз немного увереннее. — Брайан! Брай! Он подошёл ближе к орущим друг на друга (хорошо, что хоть до швыряния друг в друга предметами пока не дошло) Мэю и Тейлору. — Джон, свали, будь добр, — огрызнулся на него гот. — Нефиг было утешать этого придурка. — Да что ты знаешь, — вмиг вспылил Роджер, чьи щёки от гнева пылали красным, а волосы походили на хаос. Спор возобновился с новой силой, но Фредди заметил, как нерешительно и непривычно напугано отступил Дикон. — Всё нормально? — спросил он, подходя к нему. — Да, — выдохнул тот. — Я… Я сейчас вернусь. И он вышел из студии, оставляя Меркьюри с двумя орущими друг на друга идиотами. Через десять минут ссоры, свидетелем которой Фредди невольно стал, он начал беспокоиться. «Они похожи на супругов» — думал он, всё больше волнуясь за пропавшего Дикона. Кто знает, вдруг он встретил Маццелло с остальными, или ещё что похуже? — Я за Джоном, — коротко бросил он, но Мэй с Тейлором, кажется, даже не заметили этой реплики, продолжая что-то рьяно доказывать друг-другу. В коридорах было совсем пусто — времени было уже около шести вечера, все школьники, даже те, кто оставался после уроков по каким-то причинам в большинстве своём разбрелись по домам. Фредди невольно порадовался, что учителя не выгоняют их и дают репетировать до семи. Подумав, что логичнее всего было то, что Дикон вышел в туалет, он направился туда. К тому же, он сегодня переел, и уже целый час думал о том, что было бы неплохо очистить желудок как минимум потому, что тот нестерпимо болел. Но только если Джона там не будет. Впрочем, стоило лишь Фредди переступить порог туалета, как он понял — никакой «очистки» сегодня не будет. Прислонившись к стене, басист смотрел в потолок, а по его щекам… Текли слёзы? — Джон? — тут же подлетел к нему Меркьюри. — Что случилось? Тот дёрнулся, блестящим взглядом смотря на него. — Ох, — он поспешно вытер слёзы. — Фредди, а ты… — Решил узнать, где ты так долго ходишь, — решительно покачал головой вокалист. — Рассказывай. — Да ничего такого, — вздохнул Дикон, утирая рукавом слёзы и шмыгая носом. — Просто… Нет, я не должен этого говорить. Меркьюри, нахмурившись, тронул его за плечо. — Если это связано со мной, я пойму, — он сам не знал, почему моментально принял всё на свой счёт — может, что-то было с интонацией Джона, а может, роль сыграла плохая самооценка. — Я сказал что-то не то? — Нет, ты тут не при чём! — поспешно замахал руками тот. — Точнее не совсем ты… — Тогда в чём дело? Дикон поднял на него мокрые глаза и выпалил: — Вы все такие депрессивные, — он тут же мотнул головой, словно сказал не совсем то, что имел в виду. — Я хотел сказать… Вам сейчас так плохо, я же вижу, у Роджера вон вообще… И я не знаю, как вам помочь! Я даже не знаю, почему вам плохо… почти… Фредди растерянно глядел на него, дивясь, сколько мыслей, ужасных и грустных мыслей, оказывается, таится в голове у тихого басиста. — Боже, Джон, — он нахмурился и подошёл ближе, меньше всего сейчас желая видеть слёзы в этих обычно спокойных глазах. — Мы все хороши, верно? — Ага, — всхлипнул тот, отводя взгляд. — Нет, я вас понимаю, и… — Мы тебя тоже понимаем, — отрезал Фредди. — Я точно понимаю. Не сдержавшись, он всё же прижал к себе это маленькое сейчас существо, кажется, переживающее все проблемы сразу за троих. «А ведь если подумать, — пришло в голову вокалисту — сколько же на него навалилось… Брайан, то и дело резко отзывающийся в сторону чего угодно, Роджер, глотающий таблетки, словно конфеты, ещё и я, наверное, иногда как зомби шатаюсь… Бедный Джон.» Сейчас он не задумывался о том, как близко друг к другу они находятся. Главным было лишь успокоить Дикона. Через несколько минут тот неловко расцепил объятия, улыбаясь кончиками губ. Фредди посмотрел в его глаза — кажется, теперь они были сухими. — Спасибо, Фред, — серьёзно проговорил Джон. — Это именно то, что мне было нужно. — Дикки… — выдохнул Фредди первым, что пришло ему в голову — так он басиста ещё никогда не называл. — Если что — мы все всегда готовы поддержать тебя, правда. Мы же понимаем, что не только у нас бывают… проблемы. Он сглотнул, чувствуя, как внутри что-то сдавило желудок и поспешно улыбнулся. — Дикки? — удивился Джон, тоже тепло и искренне улыбаясь. — Почему нет? — пожал Фредди плечами. Он совсем не умел успокаивать людей.

***

На следующий день в фотоальбоме Джона появилась новая фотография — на сей раз групповая, только самого басиста было плохо видно из-за вспышки, бьющей в лицо. «Группа в полном составе! Фредди назвал меня Дикки… А ещё мы записали песню!» Кажется, длиннее подписи ещё не было. Но это пока.