two thousand seven plus

— Идиотизм полный. Не думал, что так много проблем прибавится. Они с Роджером гуляли уже второй час. Парк был почти пуст, и Джон с восторгом рассматривал почти облетевшие деревья, думая, что теперь, в городе, даже такие минуты единения с природой ценны, как никогда. Тейлор всё говорил и говорил о Бене. Казалось бы, эта тема должна стать запретной, но Джон видел, что другу необходимо выговориться, поэтому только рад был выслушать его. На второй же день после расставания Роджер сломался — рассказал всей группе о таблетках. Дикон прекрасно помнил, как чуть не расплакался, заметив, как дрожат при этом руки барабанщика. Он и раньше подозревал, что у того гораздо больше проблем, чем кажется на первый взгляд, но подобная зависимость… Это было хуже, чем он думал. Это было ужасно. Фредди, по-видимому, уже всё знал — немудрено, лучший друг — и потому первый подошёл, чтобы сжать руку Роджера в жесте поддержки. Джон, не сдержавшись, тоже обнял его, чувствуя тёплый вздох где-то у уха. Брайан Тейлора даже не коснулся. Но можно было услышать тихое «Сочувствую». И, по мнению Дикона, это было лучшим проявлением чувств Мэя. И вот теперь Тейлор распинался на эту тему уже добрых полчаса. — Понимаешь, — рассказывал он, старательно отводя взгляд. — Я ведь не в аптеке эти таблетки покупал. — А Бен был как-то связан… С этим? — осторожно спросил Джон, шагая рядом. — Вот именно, что был, — невесело фыркнул Роджер. — Без него вход туда мне закрыт… Дикон решил не спрашивать, куда именно. — Поэтому теперь мне негде покупать их, — закончил Тейлор. — Конечно, у меня есть заначка… Там несколько пузырьков. А вот это было уже серьёзно. С таблеток просто так не слезть — вчера ночью Джон прочитал про это очень много, и понял, что отучить Роджера от этой гадости будет очень и очень тяжело. На самом деле он так же отыскал информацию о конкретно тех таблетках, что принимал Тейлор (Фредди по секрету сообщил название), и оказалось, что они не такие уж и сильные, но, похоже, самоубеждение так же играло свою роль в этой истории — барабанщик уже успел рассказать, как ему плохо бывает, если он, например, забывает таблетки дома и не оказывается там до вечера. — Значит, тебе нужно переставать принимать их, ясно? — серьёзно спросил он, останавливаясь и глядя на Тейлора. — Это ведь… Ужасно. — Только не начинай, а? — закатил глаза тот. — Я всё прекрасно знаю, но… Я пока не могу просто взять и слезть с этого дерьма. — Я помогу, — качнул головой Джон. — Мы все поможем, и Брайан с Фредди тоже. — С Фредди ты особо не общаешься, — заметил Роджер. — Или нет? Дикон удивленно посмотрел на него — сказанное Тейлором было правдой, но неужели это так заметно? Они с Фредди все ещё перебывали в странном состоянии «ещё не друзья, но уже и не коллеги». Общались исключительно о каких-то делах группы, остальное время Джон проводил либо с Брайаном, либо с Роджером. И это напрягало. — Ну… — после некоторого замешательства проговорил он. — Да. Но это не важно, мы же тебе помочь хотим. — А почему? — то ли Роджеру правда было интересно, то ли он пытался перевести тему. — Не знаю, Родж, — Джон вздохнул. — Просто… С ним как-то все по-другому. Например ты… Ты откровенный. А Фредди более закрытый. — Ну ты же общаешься с Мэем. А он вообще… — Это другое. Тейлор весело хмыкнул: — Ну да, конечно, «вы не понимаете, это другое», так что ли? А может, — он кашлянул. — Фредди тебе просто нравится? — В каком смысле? — удивлённо спросил Джон, хмурясь. — А в таком, — ухмыльнулся Роджер. Дикон покрутил пальцем у виска. — Родж, я натурал. — Ага. Потом ночью Джон ещё думал над словами друга. Но, боже, что за бред? Просто ему интересен Фредди и он не знает, как к нему подступиться. С каждым ведь бывает.

***

Работа в студии продолжалась — Меркьюри был уверен, что они пройдут в следующий этап, ведь «наша песня великолепна, дорогуша!», а потому уже который день побуждал всех к усиленному мозговому штурму, но в результате всё сводилось к тому, что они с Мэем по очереди наигрывали какие-то простые мелодии на гитаре или фортепиано, периодически перескакивая на что-то популярное, Роджер к ним присоединялся, а Джон просто смотрел на эту вакханалию и улыбался. Иногда даже подыгрывал на синтезаторе. Но вот сочинением песни это назвать было сложно. — У меня что-то крутится в голове, только не могу понять, что, — раз за разом повторял Фредди, но этого было явно недостаточно. Сегодня история повторялась — думая о том, как же круто вот так вот просто сидеть, ничего не делая, Тейлор болтал о чём-то с Джоном, вяло прислушиваясь к длинной импровизации Фредди на фортепиано. — И всё же второй альбом мне нравится больше, — говорил Дикон, бесцельно листая учебник английского. — Но это только моё мнение! — Ну и бред, первый — классика, — отвечал Роджер, пытаясь открыть очередной энергетик. В последнее время он хлестал их всё больше, потому что Джон оказался прав — необходимо было хотя бы немного ограничить себя в поглощении таблеток, а это оказалось не так уж и просто. И несмотря на то, что сердце иногда слабо покалывало, а на локтях появлялась странная сыпь, держащаяся по нескольку суток, Роджер не мог отказаться от сладкой энергии в чистом виде. Это помогало. Помогало меньше рыдать по ночам, когда он думал о Бене и обо всём, что произошло на днях. Да, Джонс оказался полной мразью, но отвыкнуть от утренних поцелуев, подколок и мягких объятий было не так уж и просто. Всё же Роджер его ещё немного любил. Или это просто привязанность? — Блять! — выругался он, когда неожиданно поддавшаяся крышечка провалилась вниз, и часть ярко-розовой из-за красителей жидкости выплеснулась на белую толстовку с тонкой розовой надписью «This flower’s already dead». — Сука… Это была последняя толстовка, которую он хотел бы испачкать. — Ой, — вздрогнул Джон. — Помочь? — Как, интересно? — зло отозвался Тейлор, стряхивая капли энергетика с пальцев. — Ну, у меня есть толстовка в шкафчике… На случай, если замёрзну. — Что у вас тут происходит? — это Меркьюри оборвал свой сумасшедший реквием на клавишных и подошёл к ним. Брайан как всегда наблюдал издали, словно всеми силами пытался не контактировать с людьми. — Ничего особенного, — огрызнулся Роджер, чувствуя, что всё больше заводится. Казалось бы, обычный энергетик, но отсутствие нормального сна, а также ограничение в таблетках и тонны кофеина в крови давали о себе знать. — Ну раз ничего особенного, почему ты тогда такой злой? — улыбнулся кончиками губ вокалист. Тейлор фыркнул, еле сдерживаясь, чтобы не сказать ему что-то очень грубое. — Может, всё же переоденешься? — тихо спросил Джон, касаясь его руки. — Пойдём? Иногда Роджера бесило это постоянное спокойствие и соучастие. — Ладно, — выдавил из себя он, несколько раз выдыхая. Под испытующим взглядом Фредди они вышли из студии, шагая по полупустым коридорам школы. — Сейчас, — бросил Дикон, открывая шкафчик. На его лице, как всегда, витала призрачная полуулыбка, словно в любой момент он был готов взять за руку и проговорить что-то вроде: «Не волнуйся, всё хорошо. Я с тобой». Неожиданно захотелось сбить эту улыбку с лица. Не из злых побуждений, просто ради интереса. — А чего ты ничего не сказал Фредди? — протянул Роджер, опираясь на соседний шкафчик. — Какой-то ты с ним… Зажатый. — А должен был? — удивился Джон, доставая-таки тёмно-коричневую одноцветную толстовку. — Он меня, кажется, ни о чём не спрашивал. — О том, что происходит, он спрашивал нас обоих. Может, он тебе всё же нравится? Басист покачал головой, всё ещё полуулыбаясь. — Нет, Родж. Прекрати уже. — Это хорошо, — Тейлор тоже улыбнулся, уже зная, что скажет дальше. — В смысле? — Ну… Вот представь, влюбился бы ты в него, а что дальше? Ведь это не так просто, как гетеросексуальные отношения. Один каминг-аут чего стоит, да? Дикон удивлённо нахмурился, чуть сильнее сжимая в руках ткань толстовки, а Роджер, наблюдая за его реакцией, продолжал, понимая, что уже не может остановиться. — Да, гомофобия ведь ещё существует… Ну и сам Фредди, представь, как бы он отреагировал? Вы же в одной группе, просто так перестать общаться не можете, и вам пришлось бы просто избегать друг-друга до самого окончания школы… Глаза Джона расширились, и он приоткрыл губы, словно не решаясь что-то сказать. — В общем, если ты влюбишься в него, вряд ли это будет взаимно, да. Знаешь, сколько у меня неудачных влюблённостей было? О… Однажды мой возлюбленный меня ещё несколько месяцев после признания преследовал, а его компания била меня за школой, а потом… А что потом? Потом появился Бен, чья компания была гораздо влиятельнее, а Роджер оказался под его защитой. Тейлор уже хотел было сказать что-то ещё, но подняв взгляд, с удивлением обнаружил, что Джон, приоткрыв губы, еле сдерживается, чтобы не… Расплакаться? По крайней мере, кажется, его расширенные в страхе глаза блестели. — Роджер, — наконец выдавил из себя он. — Я не хочу влюбляться в него… «Ага, значит, всё же у него были мысли об этом…» — заметил Тейлор, чувствуя, как злость постепенно утихает. Внезапно в голову ударили мысли о том, что он добился цели — довёл Джона. Но… Зачем? Сердце сжалось, когда он кинул ещё один взгляд на друга — тот, сжав губы, тяжело сопел, ожидая хоть какой-то поддержки. — Я… Чёрт, ему что, придётся извиняться? — Знаешь, Джон, думаю, сейчас уже всё не так плохо. Да и Фредди… Другой. — Я не влюблюсь в него, — тихо проговорил тот. — Конечно, конечно. Просто… Не принимай всё близко к сердцу, ладно? — Роджер и сам уже занервничал, смотря на непривычно сжавшегося Дикона. — Ладно, — послышалось в ответ. — Я пойду, хорошо? Переоденься. С этими словами басист быстро закрыл шкафчик, сунув толстовку Тейлору и стремительным шагом удалился в сторону студии.

***

Брайан не знал, почему в студию Дикон вчера вернулся непривычно погрустневшим и зажатым, хоть и пытающимся шутить и улыбаться. И он не знал, почему сегодня Джон таскался, словно зомби, с синяками под глазами и вымученной улыбкой. На вопрос, всё ли в порядке, он ответил, что ему всю ночь снились кошмары, не раскрывая их содержания. Мэй не привык спрашивать о подобном, а потому принял такой ответ. Ему и самому снились кошмары. В последнее время всё чаще. К середине дня такое поведение начало пугать. Дикон всё ещё отнекивался, всеми силами пытаясь дать понять, что всё в порядке, но почему он тогда так настойчиво избегал Фредди? И слепой бы заметил, как поспешно Джон отсаживается подальше от вокалиста, будто случайно залипая в ленту в Твиттере и «забывая» о том, что находится вокруг. Не то, чтобы Мэй волновался, но… Ладно, он волновался. И это даже пугало. В кафетерии он снова осторожно поинтересовался: — Не расскажешь, о чём кошмары? И чуть было не добавил «Может, я могу чем-то помочь?». Придурок, просто придурок, браво. Ему, чёрт возьми, не так уж это и важно. Он не собирается никому помогать, ясно? — Ничего особенного, правда, — поморщился Дикон. — Просто глупые фантазии, вот и всё. Не волнуйся. — Я не… — Правда, Брайан, спасибо, я очень это ценю. Слабо улыбнувшись, он быстро качнул головой, показывая, что тема закрыта. Никогда ещё Мэй не чувствовал себя настолько навязчивым. Обычно он молчал. Просто молчал. Возможно, ему было плевать на остальных, но что-то в Джоне было такое, из-за чего в душе просыпалось неизвестное раньше чувство соучастия и страха за неприметного на первый взгляд басиста. Может, просто потому, что и сам Дикон всегда спешил на помощь в случае чего? В любом случае, забить на это ну никак не выходило. Слишком уж подавленным выглядел Дикон. Весь урок углублённой математики Брайан думал, что же могло так сильно расстроить обычно весёлого и спокойного Джона. Прокрутив в голове события вчерашнего дня, он понял, что погрустнел тот после того, как ушёл к шкафчикам с… Тейлором? Ну конечно, во всём опять виноват Роджер. Почему-то Мэй даже не удивился. Ужасно хотелось во всём разобраться, но… Он не волнуется за Джона. Тот справится сам, верно? — Мэй, я не мешаю вам витать в облаках? Вы уже сделали тест? — Нет. — Тогда займитесь делом, пожалуйста. Проклятая школа.

***

И всё же к последнему уроку он не выдержал. Бросил Тейлору короткое «Надо поговорить» и решительно отошёл в сторону, как раз в тот уголок, где никто не мог их увидеть. — Что не так? — ухмыльнулся Роджер. — Потерял мел для пентаграмм, или не хватает крови девственниц для ритуала? Что ж, спешу огорчить, я не девственница. Мэй выдохнул сквозь зубы, чтобы прямо сейчас не сделать… Что-нибудь грубое. — Что с Джоном? — спросил он, игнорируя эту наглую улыбку, заставляющую зло сжать кулаки. Тейлор тут же немного притих, но всё же проговорил, хоть и без прошлого запала. — О чём ты? Давно нормальных людей не встречал, что ли? — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Иногда этому придурку хотелось врезать. Но Брайан, конечно, держался. Вообще-то у него было неплохое самообладание. — Нет, не знаю, — фыркнул Роджер. Мэй раздражённо закатил глаза. — Он весь день ходит, как зомби, говорит, что ему всю ночь снились кошмары… Не из-за тебя ли? — Что за бред, — как-то криво и уже не весело усмехнулся эмо. — А ты что, волнуешься? Идиот. — Ничего подобного, просто… — Брайан сделал лишь секундную паузу, чтобы придумать оправдание для Тейлора, а заодно и для себя. — Просто важно, чтобы на репетициях все чувствовали себя нормально. — Ну да, — хмыкнул тот, снова расплываясь в улыбке. — Значит, не такой уж ты и бука, верно? — Не верно. То есть… Мне просто плевать, понял? — вконец разозлился и запутался Мэй. Этот барабанщик так бесил его… — Короче говоря, я без понятия, что с ним, — слишком быстро выпалил Роджер. — Я могу идти? — Не можешь, — фыркнул Брайан. — Я прекрасно видел, что после того, как вы отошли, чтобы ты переоделся, он пришёл… Странным. Перестань придуриваться. — Тебе показалось, — голос барабанщика звучал всё с меньшей уверенностью. Кажется, он совсем не умел врать. — Не показалось. — Ну ладно, — почти прорычал вмиг начинающий раздражаться Тейлор. — Я ему кое-что сказал. Не твоё дело. — Подробнее, — насторожился Брайан. Так и знал ведь, что тут что-то нечисто. — Ну… Слушай, это не очень-то важно! — Важно. Роджер опустил взгляд, вмиг становясь не таким наглым и проговорил, пряча глаза: — Я сказал ему, что будет плохо, если он влюбится во Фредди. — Чего-о?! Подобное было последним, чего Брайан ожидал услышать. — Интересно, и как у вас до такого разговоры дошли? — он постарался сказать это как можно более безучастно, но голос почему-то дрогнул. — Он сказал, что не может наладить контакт с Фредди, и у него с ним другие отношения, — буркнул Роджер. — И я предположил, что он мог влюбиться. — А потом сам же и сказал, что это плохо? — Да… Мэй зло фыркнул, поражаясь тупости барабанщика. — Идиот. — Я не имел в виду ничего плохого! Просто рассказал правду, — заспорил тот. — Сам-то… Но Брайан не хотел говорить о том, что и без того было ясно. Он просто развернулся и ушёл, оставляя Роджера одного в углу школьного коридора.

***

Несмотря на перерыв в репетициях — «Наберёмся все вдохновения, дорогуши, раз пока ничего не выходит!» — через пару часов ничегонеделания Брайан понял, что не может так. Джон отказался от прогулки с Тейлором, и уже это заставляло насторожиться, как никогда. Слишком уж Дикон был… Социальным. Стараясь не привлекать внимания, Мэй выскользнул из дома, шагая в направлении дома Дикона, надеясь, что тот находится там. Однажды они заходили за гитарами перед репетицией вместе, поэтому Брайан прекрасно помнил, где именно расположена квартира друга. Друга? — Я могу войти? — не здороваясь, спросил он, когда дверь ему открыл по-домашнему растрёпанный и удивлённый Джон. Он был в больших домашних штанах и футболке, а каштановые волосы разметались по плечам, хотя в школе Дикон обычно аккуратно расчёсывал их и укладывал за спиной, а иногда и в хвостик собирал. Повезло ему — если Брайан кое-как завязывал собственную шевелюру, эффекта от этого почти не было: вьющиеся пряди быстро выбивались из причёски, всё так же спадая на лицо. Но он уже привык. — Эм, привет, — проговорил тем временем Джон. — Да, конечно. Ты что-то хотел? — Поговорить, — ответил Брайан, сдерживаясь, чтобы не поморщиться. Слишком много он сегодня говорил это слово, учитывая, что в целом он ненавидел разговаривать. — Есть время? — Оу, конечно, — всё так же непонятливо пожал плечами басист. — А о чём? — Сам понимаешь. Через десять минут они уже сидели на кухне, и перед Мэем стояла чашка ароматного цветочного чая. Он решил не говорить, что в целом не особо фанат чая. Не время. Кухня у них была небольшой, но уютной. Всё ещё виднелись следы переезда, хоть и в целом казалось, будто Диконы живут тут вечность — слишком уж обжитым всё выглядело. Видимо, деревенские — настоящие мастера уюта. Как оказалось, отец Джона уехал на работу, мать — по магазинам, а брат, кажется, делал уроки у себя в комнате. Удобно. — Так что ты хотел? — он сел напротив, смотря на Брайана усталым, но заинтересованным взглядом. — Я знаю, о чём вы говорили с Тейлором вчера, — решая не тянуть, выложил Мэй. — Это потому ты избегаешь Фредди, верно? Дикон вздрогнул, испуганно глядя на него. — Нет, ты чего… — он покачал головой. — Ну ладно, может быть… Но я не специально, честно! — Не специально избегал человека? — Так… получилось. — Слушай, — почти рыкнул Брайан, всё ещё не веря, что сейчас сидит на чужой кухне и практически утешает человека. — Возможно, это не мое дело, но какого черта ты вообще этого боишься? — Брай, я не влюблён в него, — устало проговорил Джон, опуская голову. — Просто слова Роджера несколько… Напугали меня. По-другому. — Значит, об этом были твои кошмары? — Да. Похоже, Дикон просто сдался, не привыкнув врать людям. Ну и хорошо, не придётся вытаскивать всё клещами, как из того же Роджера. — Так какова же причина страха? — Я… — вздохнув, Джон устало помассировал виски. — Просто мне страшно, что в случае чего все от меня отвернутся. Даже… Даже Фредди. «Значит, Меркьюри всё же имеет какой-то особый статус?» — хотелось спросить Брайану, но он промолчал, вместо этого качая головой: — Тейлор бред сказал. Перестань верить каждому слову этого придурка, ясно? Даже если — просто представим — ты бы влюбился во Фредди, будь уверен, он не стал бы тебя осуждать. — Но… У нас в деревне геев не очень-то любили, — нерешительно возразил Джон. — Тут не деревня. Больше тебе скажу, в прошлом он был в отношениях как с девушками, так и с парнями, ясно? — А… Много их было? — немного обеспокоенно спросил Дикон, всем своим видом пытаясь не выдавать, что всё-таки хоть чуть-чуть, да заинтересован. — Мы не об этом сейчас, — увильнул Брайан. — Просто пойми, что никто тебя не осудит, если ты полюбишь того, кого хочешь. Он отхлебнул-таки чай. Было не так уж и плохо, как он думал. — Я понял. Но я в него не влюблён. И… Спасибо, Брайан. Он положил руку на руку Мэя. И тому даже не захотелось её отдёрнуть.

***

Чашка, край которой чуть запачкан чёрной помадой и суровый Брайан, сжимающий её в руках. «Говорили о важных вещах» — просто и лаконично. Ну, а что? Вещи-то действительно важные.