two thousand seven plus

Листья с деревьев медленно осыпались, и Джон рассматривал их, думая, что неплохо бы было собрать букет… Потом. Пятнадцать минут спустя, сдавшись, он посадил Уилла на такси. Тот не хотел идти пешком через весь город, а Джону, напротив, хотелось прогуляться. Нужно было многое обдумать. Из головы всё не выходили те слова Роджера, а заодно и Брайана. О любви. О свободе. О Фредди. Нет, конечно, Джон всю жизнь знал, что волен любить того, кого хочет, без ограничений на пол, но сам никогда об этом не задумывался. Он вообще не думал о любви, только читал о ней, либо видел вживую, но… Всё это всегда было как-то со стороны, будто это не то, что предназначено самому Дикону. Он помнил, как в средней школе «встречался» с ровесницей, познакомившись с ней на пятничной дискотеке. Длилось это около месяца, и он прекрасно помнил это чувство, царившее в сердце в первые недели их знакомства. Что-то лёгкое, волнующее и удивительное. А теперь он чувствовал это снова, хоть всё и было совсем по-другому. И его это пугало, невероятно пугало. На секунду показалось, что Фредди идёт ему навстречу. Нет, не показалось. — Привет, — удивлённо поздоровался Джон, подходя ближе. Вокалист был в непривычно «не-эмовской» одежде, и, к тому же, какой-то уставший. — Ты что тут делаешь? Тот посмотрел на электронные часы, чему-то кивая. — Гуляю, — просто ответил он, улыбнувшись. — А ты… Ах да. Снова это чувство. — А мне в другую сторону, — вздохнул Дикон, все ещё не зная, как продолжить разговор, чтобы не звучало слишком уж неловко. — И как ты до этого конца города так просто «догулял»… — Но ведь ты тоже?.. — хмыкнул Фредди. — А мне надо спортом больше заниматься, вот и всё. Джон окинул его фигуру коротким взглядом, внутренне не очень соглашаясь. Выглядело тело Меркьюри гармонично, разве что удивляла ужасная худоба, к тому же было непривычно видеть его в обычных джинсах и красной ветровке. — Да и я собирался уже разворачиваться, так что… — продолжил тот. — Ты же не против? Перспектива идти с недоступным Фредди почти до самого дома одновременно радовала и пугала. Но кто такой Дикон, чтобы бояться подобного? — Можем пойти вместе, — немного подумав, кивнул он. — Тут так красиво… И правда, в этой части города было гораздо больше деревьев, теперь совсем рыжих и ужасно красивых. Сейчас же они вообще находились на территории парка, тянущегося вдоль длинного проспекта, одного из самых крупных в городе. Меркьюри поднял голову, снова улыбаясь. — И правда, — согласился он. Какое-то время они шли молча, и Джон полностью увлёкся рассматриванием прекрасных видов, жалея, что не взял фотоаппарат. Остановив Фредди, он всё же сделал несколько снимков на телефон, внутренне понимая, что это совсем не то, что на полароид. Впрочем, даже там у него в фотоплёнке хранилось огромное количество различных пейзажей или просто коротких фотографий. — Ты всегда так много фотографируешь, — заметил Меркьюри, наблюдая за тем, как Джон перемещает телефон в поисках идеального освещения и по возможности бликов. — Ну да, — кивнул тот. — Просто… Когда я вижу что-то красивое, я хочу оставить это у себя в памяти, а потом, может, показать другим. Но мир такой красивый, что я фотографирую постоянно. — Мир… красивый? — задумчиво переспросил Фредди, улыбаясь каким-то своим мыслям. — Ну конечно, точно. Красивый. И он так лучезарно улыбнулся, что Дикон серьёзно растерялся. А может такое действие оказали сами слова вокалиста. Или это чувство в глубине сердца. — А всё же, почему ты так далеко гуляешь? — наконец спросил Джон, меняя тему. — Если даже не любуешься природой? — Да просто, — отмахнулся Меркьюри, через несколько секунд наконец сдаваясь. — Шаги считаю. — Зачем? — Захотелось. По выражению лица друга Дикон понял, что ему не очень приятно говорить на эту тему, а потому замолк, вздыхая. Рядом с ним он почему-то чувствовал себя немного скованно, боясь сказать что-то не то, хотя, казалось бы, главной королевой драмы у них в группе был Роджер, а Фредди напротив никогда не жаловался ни на что, кроме идиотов-учителей (сам Джон их такими не считал). А потом раздался звонок Роджера.

***

Его трясло от гнева и тупого бессилия первые десять минут дороги к дому. Было даже страшно, ведь по сути… Брайан прав. Тейлор нытик, просто нытик, боящийся собственных слабостей и только перебивающий одну боль другой. Но руки уже не саднили, а в душе было пусто. Обычно от пустоты спасали… И вот тогда он обнаружил пропажу таблеток. Медленно прокрутил в голове события до ссоры — вот он крутит баночку в руках, зевая, вот ставит на стол… Ставит на стол. А потом — гитара, «Come To Church», порезы, он уходит, обещая себе не возвращаться в ближайшее время… Но ведь придется. Сейчас каждая таблетка на счету. Ворота почему-то были открыты, хотя Роджер отчётливо помнил, как что-то внутри щёлкало, когда он выходил. Машин при этом у дома не было, значит, Мэй всё ещё один. Дверь была распахнута, как будто… Как будто что? Тейлор точно хлопал ей, выходя, так что же произошло? Может, Брайан смотрел ему вслед и забыл закрыть её? Звучит, как полнейший бред. — Брайан? Тишина. Только из крана на кухне изредка падает пара капель. Не разуваясь, барабанщик прошёл туда, тут же бросаясь к столу — там стоял заветный оранжевый пузырёк, но… «Пустой?» Ещё ничего не понимая, он сунул его себе в карман, замечая чёрную ручку, одиноко валяющуюся на столе («И почему Мэй её не убрал? Он же такой аккуратный…») и задумчиво посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. Наверное, гитарист у себя в комнате. Спросить, куда делись таблетки, необходимо. Вдруг их съел его этот ворон? Тогда жалко его. Роджер всегда знал, когда пора остановиться, сколько таблеток съесть можно, а когда перебор. Он редко принимал помногу, к тому же старался пореже запивать энергетиками, просто для того, чтобы не откинуть коньки. И он прекрасно знал, что для ворона (наверняка) даже одна таблетка — конец. Зря он не разулся — теперь придется идти в чужую спальню в кедах. Ладно, это не так уж и фатально, разве что разъярённый Брайан его убьёт. Ничего, бывает. — Брайан? — он невольно приглушил голос, заметив, что гот лежит на кровати. Казалось бы, он спит, но кто спит поверх одеяла и в одежде? Стало страшновато. Ворона в углу комнаты почему-то не было. Тоже странно. — Ты спишь? — глупый, пожалуй, вопрос, но что ещё остаётся? — Эй, ау… Мэй почему-то не отзывался. Роджер подошёл ближе, касаясь плеча гота. Тишина. Начало подташнивать. Половина его лица была закрыта густыми волосами, но даже так можно было заметить это непривычно спокойное и умиротворённое выражение, приоткрытые чёрные губы, тёмные от макияжа веки и безмятежный вид в целом. Только сейчас Тейлор понял, что в целом Брайан достаточно красивый. Но было не до этого. От страха безумно колотилось сердце — казалось, он находится в кошмарном сне, и не знает, что происходит. Хотя подозрения уже закрались в его напряжённое сознание, он ещё не верил в собственные предположения. Только вот нельзя заметить записку на тумбочке, так ясно говорящую о том, что это… «Суицид.» Только сейчас Роджер понял, что Мэй если уже не умер, находится, возможно, в критическом состоянии. Таблеток было слишком много, чтобы без вреда для здоровья принять за один раз. Руки затряслись от адреналина и всепоглощающего ужаса. — Чёрт-чёрт-чёрт, — шептал он, с бешено колотящимся сердцем набирая впервые за всю жизнь понадобившийся номер скорой. Невпопад отвечая на вопросы диспетчера он всё же вспомнил адрес Брайана, на вопрос «Что случилось?» лишь бросив короткое «Передоз, кажется.» Может, гот просто заснул, а он зря паникует? Нет, не зря. Ведь он не просыпался, хоть его впалая грудь и вздымалась, медленно и невыносимо редко. Если честно, Роджер и сам не понимал, что сейчас делает. Он только чувствовал, как слёзы текли по щекам, пока он набирал номер Фредди. — Что такое, дорогуша? Я тут, видишь ли… — Брайан принял мои таблетки, — выдохнул Роджер в трубку, перебивая друга. В трубке повисло молчание. — Как много? — наконец проговорил он, кажется, понимая, что имеет в виду Тейлор. — Достаточно, — его всего трясло, и он присел на краешек кровати рядом с безмятежно спящим Мэем. — Я нашёл его, он не просыпается… Голос сорвался, и он часто задышал, пытаясь остановить слёзы. Фредди потрясённо выдохнул в трубку. — И ты думаешь… Он оставил записку? И скорую, ты её вызвал? Пытаясь взять себя в руки, Роджер всё же проговорил, пока не накрыли рыдания: — Да, Фред, оставил. Он… Специально. Скорая едет, но… — Чёрт, — Меркьюри ненадолго замолчал, чтобы вскоре выпалить: — Прячь записку. — Чего? — это было точно не тем, что ожидал услышать Роджер, утирая слёзы и пытаясь успокоиться, из-за того, что как же, чёрт возьми, ему было страшно. — Его же в психушку посадят, понимаешь? — кажется, и у Фредди уже дрожал голос. За окном завыла сирена. Барабанщик вскочил, хватая записку, чтобы сунуть её в карман и выбежал из комнаты, чтобы спуститься к врачам. — Я тебя понял, — тихо проговорил он в трубку и сбросил вызов, быстро спускаясь по лестнице. Сердце ныло. Так ли он хотел заполнить эту пустоту?..

***

Фредди задумчиво выключил телефон, кидая взгляд на обеспокоенного Дикона, сидящего рядом. Они остановились отдохнуть спустя примерно час пути, и до дома оставалось совсем немного, но… Но теперь сердце билось в бешеном ритме — они с Мэем, может, были и не очень близки, но достаточно, чтобы Фредди затошнило от страха за гота. Или это всё проклятый голод? — Фред? Фредди! — послышалось сбоку, и Меркьюри вздрогнул, всем телом поворачиваясь к Джону. — Да, прости… — Что-то случилось? Его разрывали противоречия. С одной стороны, такой сострадательный и близкий всем, особенно Мэю, Дики обязательно должен узнать. Но с другой стороны… «Как же его это ранит.» — Фредди, ну ответь! Я же вижу… — У Брайана кое-что случилось, — уклончиво ответил он, сжимая руки в кулаки. Да, скрыть такое волнение было действительно непросто. Кто знает, может, Роджер не успел. — Что? — тут же напрягся Джон. — Я могу как-то помочь? В этом был весь Дики. — Нет, — неожиданно для себя Меркьюри даже усмехнулся, но получилось нервно. — Не можешь, — и, не сдержавшись, прибавил. — Вряд ли ему может помочь кто-то из нас. Паника нахлынула, сжимая сердце железным кулаком и заставляя задышать чаще. Не в силах больше держаться, Фредди сжал руками виски, пытаясь не думать о том, что может произойти с гитаристом. Он ведь знал, какие у Роджера таблетки. Если сам Тейлор так беспокоится, значит, и остальным стоит это делать. Но Джон, кажется, уже понял, что всё очень плохо, потому что схватил Фредди за запястье, стараясь заглянуть в лицо и тихо, но чётко проговорил: — Он что-то с собой сделал? Только сейчас Меркьюри заметил, что и у него дрожат губы, и нервничает басист, кажется, ещё больше — об этом так же говорили расширенные в страхе глаза и прерывистое дыхание. — Он съел таблетки Роджера, — выдохнул Фредди, наконец поняв, что молчать нельзя. — Много таблеток. Джон вздрогнул, как от удара током: вокалист понял, что его глаза наполняются слезами. — Всё будет хорошо, — попытался исправить положение Меркьюри, но первая капля уже поползла по щеке басиста, и Фредди, не зная, как действовать в подобных ситуациях, просто приблизился, кладя руку ему на плечо. — Он… — всхлипнул Дикон. — Я ведь знал, что такое может произойти… Я… Он сжал тонкое запястье друга, опуская взгляд, и, кажется, стыдясь слёз. — Роджер вызвал скорую, — перебил Фредди, не в силах наблюдать за этим и всё же аккуратно обнял басиста, чувствуя, как тот сжимается, всхлипывая. — Ты не виноват, ясно? Его и самого трясло от беспокойства за друга, но теперь напряжения добавило ещё и состояние Джона, для которого новость, видимо, оказалась ещё более ошеломляющей. Он вздрагивал в руках Меркьюри, стараясь, кажется, всхлипывать потише, и внезапно Фредди понял, что только он сейчас в состоянии хоть немного утешить это напуганное создание, впервые столкнувшееся с настолько ужасными тяготами жизни. — Мы обо всём узнаем первыми, — почти шептал уже он. — Роджер позвонит и всё расскажет, всё будет хорошо…

***

Это ложь, что когда мы умираем, мы видим какие-то пророческие сны или что-то ещё. Смерть похожа на сон, самый сладкий, самый лучший сон в мире. Вас окутывает умиротворение, спокойствие невиданной раньше мощи. Ничто уже не важно, вы тут навечно. И вам очень хорошо. — Не засыпай, слышишь, не засыпай, — слышалось откуда-то сверху, но почему он не должен засыпать? Ведь там гораздо лучше, а тут… Тут он чувствует ужасную тяжесть, кажется, что притяжение сейчас расплющит его в лужицу, маленькую кровавую лужицу. Там он тела не чувствовал. Визжали сирены. Он не знал, сколько времени прошло, пока не послышалось: — Он приходит в сознание. Всё тело сковала невероятная усталость. Заснуть уже не получится — это Брайан понял после первой же попытки. Он приоткрыл глаза, и, кажется, даже это давалось ему с невероятным усилием. Мама. Ну конечно она тут. — Боже, — вздохнула она, кажется, почти плача. Врач проверила рефлексы и задала несколько простых вопросов вроде имени и даты рождения. Мозг, кажется, у него почти работал, хоть и с трудом, но слабость… Он не мог и руки поднять. Теперь они с матерью были одни в большой палате, кажется, неплохой частной больницы. Ну да, в другую его бы не повезли. Интересно, сколько она заплатила? На самом деле где-то в глубине души он с самого начала знал, что ничего не получится. Ещё какое-то время мать причитала, глядя на недвижимого Мэя и что-то твердила про любовь и поддержку, но как же ему было плевать на это. Абсолютно. — Надеюсь, ты скажешь врачам, что это был не суицид, — наконец проговорила мама, кажется, успокоившись. — Ты прекрасно знаешь, что тебе за это будет. Знаешь ведь? Фыркнув, Брайан бросил: — Психушка, благодарю, знаю. Может, там ему и лучше будет? — Так вот, мы ещё поговорим на эту тему, — всё твёрже говорила мать. — А пока придумай… Что-нибудь. Например, что случайно съел не те таблетки, ты же ими травился? — Ими. — И откуда ты их взял… Вопрос, кажется, не подразумевал ответа, но… «Я практически украл их у того друга, помнишь, я говорил? Он открытый гей и зависим от этих таблеток уже долгое время, а я просто взял их и принял сразу много, правильно ведь поступил?» Ну конечно правильно. Только сейчас в голову пришло, что, наверное, Тейлор его и нашёл. Значит, должен быть где-то поблизости. — Где Роджер? — прохрипел Мэй, всё же смотря на удивлённую мать. — Тот одноклассник, который зашёл к тебе за учебником? — удивилась та. Если бы у Брайана были силы, он, может быть, даже рассмеялся бы. — Да. — Он очень волновался, но сказал, что должен рассказать всё вашим друзьям. Чуть позже они придут, ты же не против? Ну да, теперь же ещё и Джон с Меркьюри знают. Превосходно. Впрочем, Брайану было плевать. Он же говорил, что хочет сдохнуть. Вот и подтверждение. — Окей, — он уже не мог нормально мыслить — слабость навалилась с новой силой, и он закрыл глаза. — Уходи. Может, это было грубо, но он хотел спать.

***

Спустя почти сутки его состояние улучшилось: к койке уже не приплющивало так, словно он находился на Юпитере, а голова раскалывалась чуть меньше. Он даже смог сесть и ответить на несколько вопросов зашедшей в палату медсестры. К счастью, «объяснение» нашлось быстро — игрался с друзьями таблетками, пришёл домой, захотел спать, темнота. Всё гениальное просто, а тупым Мэй себя точно никогда не считал. — К тебе друзья, — сообщила медсестра, и непривычное слово резануло слух. Разве у него есть друзья? — Брайан, боже, всё хорошо, — первым воскликнул Джон, врываясь в палату, и Мэй поморщился. Вслед за басистом вошли Фредди и Роджер, причём последний держал в руках подозрительного вида коробку. — Мы так волновались, — Дикон присел у его кровати, обеспокоенно вглядываясь в бледное лицо. Захотелось напомнить о личном пространстве, но было лень. — Ещё раз такое случится — убью, — фыркнул Меркьюри, и тут же сам хмыкнул от абсурдности собственных слов. — Ты меня понял. — Ага, — настроения отвечать длиннее как-то не было. Роджер же лишь виновато посмотрел на Мэя и всё же выдавил улыбку. — А мы тебе принесли… — он поставил коробку на прикроватную тумбочку, и Брайан невольно скосил глаза. — Вот, смотри. Он снял крышку, и гот еле сдержался от раздражённого фырканья: в коробке оказался отвратительного вида торт в розовой глазури, ещё и с каким-то узором поверх. — Это Родж придумал, да и готовил он в основном, — улыбнулся Дикон. — Мы подумали, тебе тут вряд ли сладкое дают… Брайан попытался вспомнить, когда вообще ел. Мозг услужливо подсунул смутные воспоминания о том, как его пытались накормить каким-то дурацким больничным супом, и он, кажется, даже проглотил пару ложек. Подивившись, как они смогли протащить эту гадость, он всё же послушно съел то, что протягивал ему Джон на пластмассовой ложке, наверняка купленной в ближайшем супермаркете. — Вкусно? — как-то даже с беспокойством спросил Тейлор, совершенно непохожий на Гордона Рамзи. Мэй еле заметно кивнул, снова удерживаясь, чтобы не поморщиться: он ненавидел сладкое, но не говорить же это… А вообще с каких пор он таким обходительным стал? Свалив всё на усталость, он съел ещё несколько ложек розовой гадости и хрипло проговорил: — Ладно, вы… — он очень выразительно посмотрел на Роджера. Было понятно, что им есть, о чём поговорить, да и сам барабанщик выглядел так, словно его разрывает от невысказанного. Не то, чтобы Мэй волновался за него… — Мы поговорим немного, ладно? — несколько нервно проговорил тут же Тейлор, оглядываясь на Фредди и Джона, наблюдающих за этими играми в гляделки. — Ладно, — тут же улыбнулся Меркьюри, хоть Брайану и показалось, что не очень искренне. Он тронул за плечо Дикона, и они вышли, оставляя гитариста наедине с Роджером. Стоило двери захлопнуться, как Тейлор всхлипнул, поднимая (оказывается) красные глаза на Мэя. — Ты идиот, Брайан, — он сидел на корточках у его койки, смотря на него снизу вверх напуганным и ничуть не грозным взглядом. — Ты же… Он всё же уронил голову на матрас рядом с рукой Брайана, и плечи его затряслись. Вот к такому Мэй точно был не готов. — Ты же мог умереть, — наконец глухо проговорил он, снова поднимая растрёпанную макушку. — Я знаю. Брайан, несколько растерявшись, качнул головой, почти не думая над тем, каким же идиотским было замечание барабанщика. — Придурок… В порыве эмоций Тейлор всё же приподнялся, утыкаясь Брайану в грудь, а тот прекрасно понимал, что не самое время отталкивать людей. Несколько минут Роджер всхлипывал, а когда затих, не двигался. Брайан даже начал молиться (кому?), чтобы этот идиот не заснул, но через несколько секунд Тейлор всё же поднял заплаканное лицо. Сейчас он выглядел как-то… По-особенному. Слетела маска счастья, которому обычно способствовали таблетки счастья, и теперь перед ним был самый настоящий страдалец-Роджер, к виду которого Мэй мягко говоря не привык. Вокруг его казавшихся огромными глаз толстым слоем была размазана подводка, а приоткрытые губы в кои-то веки порозовели. Щёки всё ещё были в следах от слёз, но Брайан лишь фыркнул, отворачиваясь: — Наконец-то успокоился… Последний шмыг Роджера прозвучал как-то даже обиженно, но Мэй, убеждая себя, что ему в целом плевать, сжал губы. — Это всё? Тейлор коротко кивнул, вставая. — Никогда больше так не делай, ясно? Не дожидаясь ответа он вышел из палаты, тихо прикрывая за собой дверь и утирая щёки рукавами какого-то полосатого джемпера. Брайан внезапно понял, что впервые человеческие прикосновения были ему настолько не противны.

***

Через пару дней, когда его состояние было почти в норме (разве что частая тошнота и круги перед глазами), они снова пришли узнать, как у Брайана дела. — Я так рад, что тебе уже лучше, — суетился Джон, как обычно пришедший раньше всех. Роджер тоже сидел на краю кровати, но, кажется, опять был под таблетками, а потому особых эмоций не проявлял. Брайан кивнул, думая, сколько ещё будет опаздывать Меркьюри. — Ребята!!! — ну конечно, стоило только подумать о нём… Несмотря на ещё более увеличившуюся худобу и явную слабость, глаза Фреда сверкали странным весёлым огнём. — Представляете, — выпалил он, плюхаясь рядом с Брайаном (ему начало казаться, что скоро места на его койке совсем не останется) — На конкурсе от Jellyfish House жюри выделило одну группу, уже в отборочных показавшую прекрасные результаты и прошедшую в полуфинал без особых проблем… Круто, да? — посмотрел он, почему-то, на Мэя. — И кто же эти счастливцы? — закатил глаза он, будто не понимая, к чему клонит вокалист. — Это мы, да? — весело улыбаясь, спросил Дикон и придвинулся ближе, сверкающим взглядом смотря на него. — Ну конечно мы, — усмехнувшись, тоже пододвинулся Роджер, вынырнув, похоже, из грёз. — Бинго! — всплеснул руками Фредди, и Джон радостно хмыкнул, наклоняясь к своему рюкзаку. — Я так и знал! — Только не опять, — выдохнул Мэй, глядя на полароид в его руках. Если честно, сейчас он и сам еле сдерживал улыбку. — Мы обязаны сделать совместное фото, — «включился» Тейлор. — Кстати… — Точно, у Роджера ведь подарок, — как-то хитро проговорил Джон, кидая многозначительный взгляд другу. — Точно, — кивнул тот, видимо, всё же нервничая. — Вот… Он расстегнул рюкзак и аккуратно достал… Мягкую игрушку? При ближайшем рассмотрении Брайан понял, что это никто иной, как обычный кролик «Хай Рэббит», но странного вида. «Ах да, так же делают эти… Клоуны.» Живот кролика был распорот и аккуратно зашит крупными розовыми нитками, похожие швы красовались на лапах и правом ухе кролика. Идиотизм. — Класс, — буркнул Брайан, всё же забирая «животное». — Вот с ним и сфотографируемся, — хмыкнул Джон. — Давайте, садитесь, я умею делать что-то вроде селфи. — Ну ты и изобретатель, — добродушно подшутил Фредди, садясь с Брайаном — Роджер сел с другой стороны.

***

Какой-то не очень счастливый Брайан со странным «Хай Рэббитом» в руках и улыбающиеся в объектив Джон, Фредди и Роджер прекрасно смотрелись среди белого больничного интерьера. «Мы чемпионы и мы снова все вместе!» — Дикон радостно отложил маркер, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Всё хорошо. Наконец-то.