two thousand seven plus

Глаза упрямо слипались. Чёрт бы побрал эту бессонницу — навязчивые облака мыслей, заполняющие голову, приходили как всегда в самое неподходящее для этого время, и всю ночь Брайан мучился, разгребая эти горы мусора. Мусора и тревоги. Впервые в жизни он был без понятия, что будет дальше. Не то, чтобы раньше он был экстрасенсом, но он прекрасно видел перед собой линию собственной жизни, а точнее, то, что ждёт его в конце. Нет, смерть по-прежнему виделась ему как нечто близкое и неотвратимое (и он не был против), но прямая линия, по которой он твёрдо шагал к цели, вдруг превратилась в череду непонятных ям, гор и ухабов. Жизнь мешала ему умереть. Вчера утром Джон написал в общий чат, несколько сообщений о том, что неплохо бы было им всем выехать куда-нибудь, чтобы отдохнуть. Брайану в целом было плевать, что делать и с кем, и зачем вообще Дикону понадобилось это всё (хоть он и догадывался), но на этот раз его почему-то одолело странное волнение. На сообщение Джона первым откликнулся Меркьюри: несмотря на непонятные вещи, творящиеся между ними, — о них Брайан знал из первых рук, — они продолжали общаться, но через бездушные буквы на экране было сложно понять, что именно чувствуют эти двое. Только вот Мэй прекрасно видел разочарование на лице Фредди в тот день. Он знал, что приглашение на свидание было не таким беззаботным, каким казалось со слов вокалиста. Говорят, эмо верят в любовь на всю жизнь. Глупцы. Брайан в любовь не верил вообще, как и во что-либо ещё. И вообще, тогда выходит, что Роджер будет любить Джонса вечно? Надо будет спросить его об этом. Или нет. Не надо. Фредди тогда предложил на одну ночь съездить в старый загородный дом, в который они с семьёй выезжали только когда родителям давали отпуск летом, то есть раз в пару лет. По словам Меркьюри, погода намечалась неплохая, а значит, можно взять спальники и переночевать там, в верхних комнатах. Тейлор отозвался через пару секунд — он был невероятно энергичен, записывая сразу несколько голосовых о том, как ему хочется поехать с ними за город. Поразительное рвение, только вот почему? У Брайана возникло стойкое ощущение, что всё это не просто так. Пришлось согласиться. Так что ночью он не мог сомкнуть глаз, погруженный в мысли о том, что же готовит грядущий день. Весь вечер он потратил на разыскивание очень старого спального мешка, а так же безуспешно пытался подшить чехол для гитары (Фредди попросил взять всех, «кому не сложно»), разползшийся в самый неподходящий момент и искал другой, старый, далеко не такой удобный. Все вещи полетели в рюкзак, кое-как разобранный после больницы — Брайан не был уверен, что там осталось что-то важное, поэтому решил не вытряхивать всё до конца. Пусть лежит, как лежит. И вот теперь он шёл к остановке — чехол для гитары оказался ещё хуже, чем он мог представить, и теперь приходилось постоянно поправлять лямки и одновременно кое-как тащить рюкзак. Брайан злился, невероятно злился. В то же время глаза у него слипались, зуд в голове возвращал к мыслям о тёплой кровати и мягкому, тёмному сну. После больницы проблем с бессонницей стало меньше, но он до сих пор не мог спать больше шести часов, то и дело подскакивая на кровати в три часа ночи. Кошмары не снились. Он просто не мог спать. Не мог. — Ура, вот и ты, — улыбнулся Дикон, когда Мэй подошёл к остановке. Остальные стояли тут же — сонный и растрёпанный Роджер и спокойно улыбающийся Меркьюри. — Не опоздаем? — обеспокоенно спросил Тейлор, разворачиваясь к Фредди и ненароком задевая часть гитары, висящей на плече у Брайана — тот еле сдержался, чтобы не выругаться прямо на остановке. — Успокойся, — осадил его удивительно спокойный (для его-то положения) вокалист. — автобус подъедет через несколько минут. — Точно? — как-то удивительно доверчиво, но смущённо спросил Джон, кажется, чувствуя себя несколько не в своей тарелке после последних событий. — Не буду же я врать, — усмехнулся Фредди, но Мэй заметил, как на несколько секунд на него лицо наползла тень каких-то непонятных сомнений и… Страха? Значит всё же волнуется. Гитара ужасно мешала. Он раздражался всё больше — зачем вообще согласился на эту сомнительную поездку? — Помочь? — Джон обернулся к нему, смотря прозрачными серыми глазами снизу вверх. — Кажется, гитара тебе мешает… Брайану неожиданно пришла мысль о том, что несмотря на то, что акустические гитары имелись у всех, взял её только он. Какого чёрта? — Сам справлюсь, — он немного самодовольно вздёрнул подбородок, наблюдая, как подъезжает их автобус. Ему не нужна была ничья помощь. «Не потому ли это, что у Дикона и так куча проблем?» Ещё чего. Просто он не идиот, чтобы сваливать всё на других. С чего бы ему волноваться за этого придурка?

***

Ехали они около получаса, но даже за это время Тейлора, судя по всему, укачало, потому что из автобуса он выходил мертвецки бледным — это было видно даже под тем толстым слоем тональника, который он наносил каждый день. Если честно, Джон за него немного волновался. Похоже, Роджер привык молчать о своих проблемах, не надеясь на чужое сострадание, но ведь не так трудно попросить помощи, если тебя, например, укачивает, верно? — Ты как? — спросил Дикон, подходя к другу. — Нормально, — качнул головой тот, потягиваясь. Кажется, на свежем воздухе ему становилось лучше. Джон нахмурился, окидывая его взглядом, но решая не спорить. Вздохнул полной грудью — кажется, они проехали не так много, но тут, на автобусной остановке среди высоких сосен воздух был совсем другим. Пахло смолой и чем-то чистым, словно это было отдельной частью лесного аромата. — И куда нам идти? — весело спросил уже немного оживившийся Роджер, поворачиваясь к Меркьюри, что-то быстро листающего в телефоне. — Тут далеко? — Минут десять, — улыбнулся тот, и Джон сдержал порывистый вздох. Он не знал, что делать. Был в абсолютной растерянности. Да, он нисколько не колебался, когда отказывал в свидании, но теперь… Он не знал, что и думать. Почему-то создавалось ощущение, что сама жизнь толкает их с Фредди друг к другу, но Дикон не был абсолютно уверен, что им это нужно. Во-первых, он плохо знал Меркьюри. Он не понимал, что у него внутри. Словно это было что-то более ужасное, чем душевные переживания Брайана или Роджера, какая-то физическая боль… Да, было видно, что Фредди истощён, но что крылось за этими тонкими запястьями и острыми, чертовски острыми скулами? Что бы там не говорили, Джон всеми силами пытался понять вокалиста. Но теперь… Теперь он просто не знал, чего хочет. Он ведь не хотел влюбляться. Правда не хотел. И теперь всеми силами убеждал себя в том, что Меркьюри ему и в помине не сдался. Вскоре они все взошли на крыльцо старого деревянного дома. Кажется, Брайан при этом недовольно фыркнул, а Тейлор присвистнул. Джон ещё раз огляделся — участок почти полностью был заполнен соснами, из-за чего создавалось ощущение жизни в лесу, хотя, понятное дело, это было не так. За время, проведённое в городе, он уже отвык от чистого воздуха, пропахшего опадающими листьями и лужами под самыми высокими деревьями, и вот теперь на Дикона разом нахлынули воспоминания о беззаботной жизни в деревне. Ведь, если подумать, за это время многое изменилось. Очень многое. — Ты идёшь? — спросил Роджер, пихая друга в плечо. Тот поднял на него немного испуганный от неожиданности взгляд и кивнул. — Всё, отдыхаем, — выдохнул Фредди, когда они вошли в небольшую кухню. — Кто чем хочет заняться? Он решительно поставил на стол рюкзак — только сейчас Джон понял, что он выглядит тяжелее, чем у остальных. — Что это? — спросил он, уже строя догадки. Меркьюри, кажется, даже немного смутился. — Это на случай, если кто-нибудь проголодается. Точно, кто-то же вчера делал в беседе пару упоминаний о том, что перед поездкой надо сходить в магазин за едой. Кажется, это был… — Супер, — ухмыльнулся Тейлор, потянувшись к рюкзаку. — Чипсы есть? Вокалист покачал головой: — Только овощи. Джон удивлённо посмотрел на него — такая возможность накупить кучу вредных вкусностей, а он взял овощи? Впрочем, с его явными проблемами с питанием всё логично, но разве не должен тогда Фредди, напротив, хотеть набрать вес? Ладно, Дикон совсем в этом не разбирался. Но обязательно разберётся. И вовсе не потому что Меркьюри ему нравится. Просто он беспокоится за друга, вот и всё. — Тогда нужно что-то приготовить будет? — осторожно спросил он, уже боясь, что готовить заставят его, и тогда вся группа ещё долго не сможет репетировать из-за болей в желудке. — Я не умею, — быстро выпалил Фредди. — Я тоже, — вздохнул Дикон, посматривая на набитый продуктами сундук. — А я не знаю, что и как, — продолжил цепочку барабанщик. — Короче, тоже не очень-то умею. Все взгляды обратились на безмолвного до этого момента Мэя, хмурой тучей сидящего ближе к углу кухни. — Мне плевать, — отозвался тот. — Могу приготовить. Джону показалось, что он согласился это только ради того, чтобы быть подальше от остальных. Но ведь на самом деле Брайан не такой, верно? — Было бы круто, — улыбнулся Дикон. — Только не сейчас, — это Меркьюри, поправив волосы, встал с хлипкой табуреточки и начал доставать из рюкзака пакетики с едой. Действительно, там были исключительно овощи. — Ясен пень, — усмехнулся Роджер. — Тогда чем займёмся-то? Джон на пару секунд задумался, прокручивая в голове все варианты времяпровождения, которыми они занимались в деревне. — Карт ни у кого нет? — наконец спросил он, всё же не сдерживаясь и тоже вставая, чтобы помочь вокалисту. Ответом ему было гробовое молчание. Впрочем, через несколько секунд Меркьюри, прошуршав пакетом с огурцами, воскликнул: — Точно, где-то тут был «Скрэббл»!

***

Уже два часа они сидели над этой незамысловатой игрой, в которую Джон играл впервые в жизни, но она ему уже нравилась. На открытой веранде было почти тепло, особенно под пледами, которые принёс мёрзнущий Фредди. Листья, казалось, укрыли уже всё вокруг, необычайно красивым цветастым ковром бросаясь в глаза и даря необыкновенное «домашнее» чувство в области сердца. Дикон и забыл, какой осень бывает красивой. Конечно, разгоралось немало споров — чего только стоила перепалка Роджера и Брайана на тему того, существует ли слово «бэтмобиль», но тем не менее каждый, кажется, получал своеобразное удовольствие от поиска слов в маленьких пластмассовых квадратиках с нарисованными буквами. — И снова я на первом месте, — провозгласил Фредди, записывая свой счёт в заметки в телефоне. — Ты и был на первом месте, — подметил Тейлор, пустыми глазами вглядываясь то в игральное поле, то в собственные буквы. — Ну да. Видимо, эта игра действительно поднимала настроение обычно хмурому или зажатому Меркьюри, расцветающему только во время исполнения их песен. И дело было даже не в том, что по очкам он был в серьёзном отрыве от остальных, просто в глазах вокалиста сверкал чисто детский восторг, когда он складывал из очередного непонятного набора букв обыкновенное, а иногда, напротив, замысловатое и длинное слово. Джон только познакомился с правилами игры, но он был готов играть вечно, только чтобы видеть эту счастливую улыбку на лице Фредди. Может, если бы не он, идиот, отказавший тогда в свидании, теперь Меркьюри бы улыбался ещё ярче? Дикон постарался откинуть эти мысли в то же мгновение. Он не должен. Он не хочет на свидание. А если не хочет, то и не обязан на него ходить. Свидание? Что это, вообще, за бред? Только вот было страшно за Фредди. Главное, чтобы он не расстроился. — Искажение?! — удивлённо выдохнул Роджер. — Да как ты вообще такие словечки выдумываешь? — Капелька фантазии, — усмехнулся в ответ вокалист. Не было похоже, что он расстроен. Но кто знает… Джон, почти не задумываясь, сложил слово «Дом», видя, что его набор букв не позволяет лучшего, за ним Роджер выложил «Веселье», получая презрительный фырк от Мэя — тот уже давно, кажется, что-то придумал, и теперь с почти гордым видом выложил длиннющее «Археология». — Ребят, вам не кажется это бессмысленным? — простонал наконец Тейлор, откидываясь на спинку стула и плотнее закутываясь в плед. — Я голодный. К тому же все мы знаем, кто выиграл. — Ну конечно я, дорогой, — кивнул Меркьюри. — Но разве тебе не интересно? — В таких количествах… — Роджер покачал головой. — Тогда сделаем перерыв на обед? — Джон посмотрел на остальных, пытаясь понять, стоит ли начинать складывать поле. — Только когда наш любезный Мэй его приготовит, — ехидно ухмыльнулся Тейлор. Не говоря ни слова, Брайан встал со стула, откидывая за спину несколько отросших вьющихся прядей. — Тебе помочь? — всё так же с насмешкой продолжил барабанщик, стряхивая буквы с доски под возмущённый вздох Фредди. Но ответ его несколько озадачил. — Если не трудно, — кивнул Мэй. Минут через пятнадцать они опять ссорились, но выглядело это даже забавно: дылда-гот и практически миниатюрный эмо выясняют на повышенных тонах, как правильнее резать помидоры. Джон даже сфотографировал.

***

К концу приготовления салата Брайану удалось убрать Тейлора с пути. Да, он сам, по сути, попросил помощи (было мерзко признавать это), но барабанщик оказался ещё более несносным, чем он ожидал. Они спорили буквально по каждому поводу, так что послать его за греческим сыром в ближайший магазин было неплохой идеей. Так что теперь он мелко шинковал зелень, задумавшись о том, всем ли понравится этот салат. Нет, ему было плевать, но любопытство брало верх. Вот Меркьюри, наверное, в целом не будет есть. Теперь Брайан знал, почему.

***

— Боже, этот чай… — Фредди отпил ещё глоток — кажется, он уже немного успокоился. — Что-то не так? — насторожился Мэй. — Нет, наоборот. Меня тошнило, прежде чем я пришёл к тебе, но этот чай… Благодаря ему мне снова лучше. — Ясно, — Брайан отставил наполовину пустую чашку. — Разве ты не сам добивался этого самочувствия? А как же булимия? — У меня нет булимии, — фыркнул Меркьюри, тут же испуганно вздрагивая. — Подожди, откуда ты вообще знаешь, что… — Ты упал в обморок в больнице, а с виду выглядишь, как мешок с костями, обтянутый кожей, — мигом отозвался гитарист, перебивая. — Это не булимия, — улыбнулся (впервые за это время!) Фредди, поправляя розовую прядь, выбившуюся из причёски. — Я не очищаюсь, у меня нету постоянных срывов на еду, ясно? Брайан чуть не сказал, как всегда, что ему плевать, но что-то внутри заставило его остановиться. Ну и бред. — Тогда с чего ты вообще начал всё это? — эти слова вылетели помимо его воли. Ведь на самом деле ему так наплевать на группу. На каждого из них. — Я… Я хотел быть, как Коби. — Коби? Фредди поднял на него неожиданно впалые от плохого самочувствия карие глаза. — Был… Один блоггер. Я читал его пару лет, а потом он завёл себе отдельный блог о похудении. И мне понравилось. Там были такие красивые фотографии, они совсем не похожи на моё тело… Он ненадолго замолчал, словно боясь сказать что-то лишнее. Брайан его, кажется, понимал. Фу. — Так что я нашёл диеты. Это было год назад, и я срывался, ничего не выходило. Тогда я забил. Но месяца полтора назад нашёл тот блог, и фотографии вдохновили меня ещё больше. Брайана так и подмывало бросить колкую реплику вроде: «Невероятно интересно», но вместо этого он продолжил слушать, отпивая чай. — Знаешь, он так похудел, — продолжал Фредди. — Он — мой кумир. Я хочу так же… — То есть не-худые люди некрасивые? — поднял брови Мэй, потихоньку начиная… Интересоваться? — Нет! — тут же встрепенулся вокалист. — Есть очень даже красивые… — он задумался (интересно, о ком?) — Просто я хочу быть худым, вот и всё. Это мой выбор. Последнее, что Брайан любил — это читать лекции. По крайней мере, когда знал, что не будет услышан. А Меркьюри явно не любил эти лекции слушать. — Понятно. Он встал, ставя чашку в раковину. Очень хотелось задать один вопрос, но он был не уверен, что хочет слышать ответ. С другой стороны… — А сейчас ты не худой? — Не-а. Так Брайан и знал. Он прекрасно понимал, что Фредди уже надоели постоянные наставления о том, как правильнее худеть и как лучше выглядеть. Сейчас ему была нужна молчаливая поддержка, без постоянной жалости и беспокойства. Нет, Мэй совсем не хотел поддержать его. Просто он любил молчать.

***

Потихоньку подкрадывался вечер. Роджеру здесь не очень нравилось. Точнее… Нет, было весело качаться на качелях на улице с Джоном, красть у Брайана кусочки сыра, который тот нарезал и обмениваться умопомрачительными шутками с Фредди, но Тейлору всё же казалось, что это не его место. Просто не его, и всё тут. Пожалуй, идеальнее всех вписывался Джон. Он выглядел абсолютно гармонично среди старых деревянных шкафов, наполненных старыми пыльными книгами, или фотографируя какую-нибудь необычайно красивую сосну, или просто рассматривая какие-то листья, лежащие на земле. Он был будто создан именно для такого мира. Тихого, красивого и безлюдного мира. А Роджер больше любил шумиху. Он мечтал о большом трёхэтажном коттедже с отдельной студией и колонками по всему дому. Чтобы можно было включать любимую музыку так, чтобы слышали все окрестности, чтобы можно было закатывать сногсшибательные вечеринки и делать всё, что захочется. Мэй тут тоже выглядел по-дурацки. Для милого загородного домика он выглядел слишком… Мрачно. Хотя, если посадить куда-нибудь на пыльный чердак… Мда, вряд ли ему это понравится. Где бы Брайан выглядел гармонично, Роджер не представлял. Только если… Он вспомнил, как идеально вписывался гот на фоне серых многоэтажек, с тлеющей сигаретой в руках и абсолютно умиротворённым выражением лица. Хоть картины пиши. Увидеть бы его ещё… таким. Потом. Сейчас же на улице всё холодало, тени становились длиннее, а в доме Фредди зажёг свет, жёлтый, приятный, домашний свет. Они переместились в гостиную, причём Дикон предложил разжечь камин в гостиной, якобы «Так будет не только теплее, но и уютнее». На розжиг ушёл час — больше всего во всём этом разбирался сам Дикон, но по-настоящему весело огонь разгорелся только после каких-то непонятных манипуляций Мэя. Ну да, он же умный. А ещё Джон сбегал в магазин, потратив все деньги, что взял, на какао и пачку зефирок, и теперь радостно варил напиток «по особому рецепту», перекидываясь с Роджером какими-то репликами и пытаясь насвистывать что-то, отдалённо похожее на «Happy New Year». Похоже, его не очень волновало, что до Нового Года ещё несколько месяцев. — Брайан, ты же будешь какао, да? — спросил Дикон, разливая ароматную жидкость по чашкам. Тот, кажется, немного напрягся, но всё же с еле заметным сожалением произнёс обычную для него фразу: — Мне плевать. — Тогда на тебя тоже разливаю, — кивнул Джон и кинул по парочке зефирок в каждую чашку. Роджеру невольно показалось, что этого маловато. Ничего, ещё исправит. — Я вообще не буду, — тут же встрепенулся Меркьюри, кажется, за обедом почти ничего не съевший. Дикон нахмурился. — Фредди, ну пожалуйста. Это вкусно, просто попробуй. — Я… — вокалист вздохнул, сникая. — Ладно. Иногда Роджеру казалось, что между этими двоими что-то происходит, и он единственный не знает об этом абсолютно ничего. И вообще — Фредди согласился выпить какао? Но разве сейчас не на три часа больше шести? Это что, сон? Роджер не был готов говорить об этом, но одно он знал точно — если Меркьюри ест, это хорошо. Джон всё не успокаивался, не только раздав каждому по чашке с какао (Роджер под шумок стянул горсть зефирок и кинул себе), но ещё и сбегал на веранду за пледами, после проходя вдоль полок с книгами и задумчиво спрашивая: — А давайте почитаем вслух? — В смысле? — не понял Фредди, бесцельно болтая в чашке ложечкой. — Типа как в школе? — Да, но только читать будем, что хотим, — Джон провёл пальцами по корешкам старых книг, останавливаясь на одной. — Как насчёт Роберта Бёрнса? — Это кто? — Роджер отпил какао, жмурясь от удовольствия. — Ты серьёзно не знаешь? — фыркнул Мэй. Казалось, настроение у него упало. — Я не обязан знать всех писателей, — огрызнулся барабанщик. — Это поэт, — подметил Фредди и кивнул. — Да, можем почитать. Всё равно делать больше нечего… — Ура! — Джон уселся на одно из пяти мягких кресел, укладывая книгу на колени. — Тогда я начну, а потом по кругу? — Мы как в средневековье, — буркнул Тейлор, чья очередь была следующей. — В средневековье книг не читали, — снова поправил его Брайан, и Роджер еле сдержался, чтобы не ответить что-нибудь едкое. На несколько секунд воцарилось молчание, нарушаемое лишь шелестом страниц, и наконец Дикон тихо начал, сделав глоток какао: — Пора отчалить кораблю, на много дней, на много лет… Роджеру было не очень интересно, но постепенно он кое-как начал слушать, то и дело прерываясь на какао. Когда книга перекочевала к нему, он прочитал несколько коротких стихотворений, то и дело сбиваясь. — Ну не дано мне, — пробурчал он, закончив. Фредди понимающе кивнул, — не первый год знакомы, — и принял книгу из его рук, быстро пробегая глазами по строчкам и нарочно выискивая самые пылкие любовные стихотворения. А потом книга перекочевала к Брайану. Тейлор не ждал ничего особенного от гитариста, но… Каждая строчка, прочитанная им, эхом отдавалась где-то в глубине души. Каждое слово, буква, звучали необыкновенно тепло, спокойно и умиротворённо, словно стихи в устах Мэя жили отдельной жизнью. Даже в песнях Роджер не слышал столько чувства, сколько сейчас было в стихах, что читал Брайан. Невероятно. — В горах моё сердце, а сам я внизу, — закончил наконец Мэй, поднимая голову от книги. Его чашка была пуста. А Роджер… Роджер заслушался. Вот блин. И снова пауза, длящаяся несколько секунд, повисла в воздухе. — Тогда теперь снова я? — нерешительно спросил Джон. Но Мэй покачал головой, вставая с кресла. — Я спать, — проговорил он. — Уже? — удивился Фредди. — Устал, — коротко пояснил Брайан, выходя из комнаты. Роджер доедал растаявший зефир из чашки.

***

Через несколько минут ему стало скучно. Джон бесцельно листал книгу, читая вслух только отдельные строчки, которые ему особенно нравились, а Фредди пил какао мелкими глотками, задумавшись о чём-то. Ещё днём они положили в обе спальни, что имелись, по два матраса, и теперь Роджер раздумывал, куда же ему идти. С одной стороны, они с Брайаном особо не близки, да и тому не очень понравится его присутствие, но с другой… Последнее, чего Тейлору сейчас хотелось — быть одному. Ничего ведь не будет, если он поспит в одной комнате с этим букой? Брайан ещё не спал, когда Роджер вошёл, чуть не забыв постучаться. — Что ты тут делаешь? — гот даже не поднял головы от экрана смартфона. — Тоже спать хочу. Мэй всё же заблокировал экран, наконец смотря на барабанщика. — Здесь? — Ну да, — Роджер пожал плечами. — Ты же не против? — Да мне плевать, — впрочем, другого ответа и не ожидалось. Ещё несколько минут Тейлор рылся в рюкзаке, гремя энергетиком, припасённым на утро и извлекая тёмно-синий спальный мешок. Наконец ему удалось нормально развернуть его и достать всё, что требовалось. — Что это? — Роджер аж вздрогнул, когда услышал вопрос Мэя — обычно тот не был таким разговорчивым. — Где? — он обернулся, глядя на предмет, лежавший на его матрасе. — А, это… Будешь смеяться? Брайан ещё раз смерил взглядом небольшого плюшевого льва с голубыми глазами-пуговицами. — Нет. Просто спросил. Он уже разложил свой спальник — тут Роджер понял, что впервые видит Мэя в подобии пижамы — свободной серой футболке и чёрных, чисто пижамных штанах. Невольно представились комплекты, которые действительно подошли бы готу, но вряд ли бы он согласился их надеть, верно? Тейлор ещё немного порылся в рюкзаке, доставая бутылочку с прозрачно-розовой жидкостью и несколько ватных дисков. — Подожди, — он обернулся к Мэю. — Ты что, с макияжем спишь? Только сейчас он заметил, что губы Брайана всё такие же угольно-чёрные, а глаза, кажется, немного подведены, как и обычно. — Не твоё дело, — фыркнул тот. «Ладно, может потом смоет» — подумал Роджер, заходя в ванну с пижамой-кигуруми в одной руке и всем остальным в другой. Но когда он через пять минут открыл дверь в комнату, переодевшийся и полностью умытый, Мэй всё так же листал ленту в Инстаграме, даже не думая ничего делать с макияжем на лице. — Брай, а ты знал, что спать, не умывшись, чертовски вредно для кожи? — абсолютно без намёка спросил Роджер, плюхаясь на свой матрас. — Почему ты вообще не хочешь смыть косметику? — Не тебе решать. Тейлор покачал головой, откручивая крышечку и доставая из рюкзака ещё один диск. Возможно, знаний у Мэя было больше, чем у всей группы вместе взятой, но сейчас он вёл себя, как полный идиот и упёртый баран. — Что ты, блин, делаешь? — гот невольно отпрянул, когда его губ коснулось что-то мягкое, влажное и прохладное. — Не мне решать, а твоей коже, — пробормотал Роджер, настойчиво проводя ватным диском по губам гота ещё раз. — Не дёргайся, ясно? — Идиот, — фыркнул Брайан, но двигаться перестал, отводя взгляд куда-то в сторону. Тейлору даже не верилось, что сейчас этот постоянно хмурый и абсолютно нетактильный гот позволил ему снять макияж, даже почти не обзываясь. У него явно прогресс. Сейчас атмосфера в комнате была абсолютно другой, не такой, как в больнице или в студии. За окном разлилась ночная чернота, пахло деревом и средством для снятия макияжа. — Тут я сам, — буркнул Мэй, забирая у Роджера второй ватный диск и быстро стирая подводку с век. — Доволен? — Ещё как, — хмыкнул тот, вставая, чтобы выкинуть мусор в ведро в ванной. Вот теперь ему действительно хотелось спать.

***

Джон закрыл книгу, думая, что и сам вымотался за день, но спать пока не может. Есть дела поважнее. — Фредди? — он поставил книгу на полку, тут же оборачиваясь к вокалисту, что-то листающему в телефоне. — Надо поговорить. Было тяжело решиться на это, но чувства, копящиеся в нём, были сильнее, и он просто не мог молчать обо всём, что думал. — Что такое? — Меркьюри поднял голову от экрана, чуть приподнимая брови. Казалось, только сейчас он заметил, что они с Джоном остались наедине, и, видимо, несколько напрягся. — Мне… Мне жаль. Дикон сел на ближайшее кресло рядом с Фредди, стараясь набраться храбрости. — После того дня ты… — Всё в порядке, — прервал его вокалист. — Я в норме. — Но ведь это не так. Джон неловко коснулся пальцев Фредди, выдыхая: — Если я отказался тогда, ещё не значит, что мне на тебя плевать, понятно? Я… Мне нужно в этом разобраться. Меркьюри лишь подавленно кивнул, не отдёргивая руку. — И я всё ещё беспокоюсь за тебя, — продолжал Дикон, всё более распаляясь. — Ты же причиняешь вред своему организму! Наверное, Фредди сейчас хотелось закатить глаза, но, по-видимому, он сдержался, ограничившись лишь коротким вопросом: — Ну и что с того? — Как что? — возмутился Джон. — Я прочитал, что каждый час в мире от расстройства пищевого поведения умирает один человек, а это совсем не мало. Послушай… — У меня нет никаких расстройств, ясно? — фыркнул Меркьюри, раздражаясь. — Это самые обычные диеты. — Но… — Не хочу об этом слышать. Ты в этом совсем не разбираешься, ясно? Дикон сжал губы, несколько секунд просто глядя в глаза Фредди и рефлекторно убирая руку. — Я просто хочу помочь, — наконец проговорил он, чувствуя, как в груди разливается что-то, отдалённо похожее на обиду. Тоска, вот, что это такое. — Мне больно видеть, как ты истязаешь своё тело в поисках идеала, который гораздо ближе, чем тебе кажется. Я беспокоюсь за тебя. Глаза вокалиста расширились, было видно, что Джон попал, куда нужно. — Я… Ладно, прости, — он опустил голову, из-за чего пурпурная прядь, заправленная до этого за ухо, упала на глаза. — Я просто устал от всего этого. — Я понимаю, Фредди, — Дикон тут же сменил твёрдый тон на спокойный. — Просто знай, что я готов тебя поддержать. Не нужно запираться в своих проблемах в одиночестве. В груди снова противно заныло, но теперь это было что-то гораздо более светлое — может это из-за того, что Меркьюри сжал его пальцы, заметно нервничая, а может просто потому, что Джон выговорил всё, что держал в себе так долго. — Но ведь ты отказал мне в свидании?.. — зачем-то переспросил очевидное Фредди. — Я же говорил, я просто не могу… — Ну вот и я не могу. Не могу говорить об этом… Пока что. Джон на секунду замер, переваривая услышанное, а после кивнул. — Хорошо. Тогда давай хотя бы на время забудем об этом? — Ладно. — И допей какао, — не выдержал Дикон, посматривая на чашку в руках Фредди. — Пожалуйста. И тот не стал спорить.

***

Когда Джон всё же заснул прямо на кресле в гостиной, Меркьюри аккуратно встал, оглядываясь в поисках его рюкзака. Достал тёмно-зелёный, пропахший дымом и хвоей (видимо, походный) спальник, расстегнул молнию сбоку и укрыл получившимся «одеялом» басиста. А потом затушил камин, достал собственный спальный мешок и улёгся на ближайшем диване. Кому вообще нужны эти спальни?

***

На следующий вечер, счастливо, хоть и устало улыбаясь, Джон быстро подписал фотографию: раскрытый фотоальбом привычно лежал рядом. «Это всё было не зря» — Брайан что-то серьёзно объяснял насупленному Роджеру с ножом в руке. Выглядело даже жутко.