two thousand seven plus

— Да не насыпай ты так много, с ума сошёл? — Дикон рассмеялся, перехватывая запястье Роджера и морща нос от облачка муки, взметнувшегося вверх. — Ты не понимаешь, — заспорил тут же барабанщик, ставя мерный стакан рядом с миской с тестом. — Торт, он… Он особенный. Он должен быть большой и вкусный. На часах была половина шестого — до прихода Фредди и Брайана оставалось достаточно времени, чтобы приготовить всё, что нужно, главное не тормозить. С Тейлором готовить было одно удовольствие, и Джон был уверен, что отпразднуют прохождение в финал они так же весело. — Знаю, но… — Джон с улыбкой покачал головой. — Не переусердствуй, ладно? Не тебе одному его есть. Роджер чуть сник, качая головой. — Дики, а что, если только нам с тобой… Ну… Дикон хотел переспросить, что именно тот имеет в виду, но уже сам всё понял. — Он поест, обещаю, — серьёзно произнёс он. — И Брайан тоже… Надо только попросить хорошо. — Я не умею просить хорошо, — фыркнул Тейлор. — Ты же знаешь, он меня ненавидит. — Брось. — Серьёзно, я ему неприятен. Джон неожиданно вскинул брови, пусть замечание было и не очень уместно. — А тебе это важно?.. — Нет, — барабанщик тряхнул головой, отводя взгляд (возможно только потому что перечитывал рецепт). — Это не имеет значения. — Как знаешь, — Дикон потянулся к ложке, чтобы перемешать и так уже достаточно густое тесто. Несколько секунд прошло в молчании. — Хорошо, что вы с Фредди помирились, — неловко проговорил Дикон, энергично перемешивая тесто. — Точно, — кивнул Роджер, тут же расплываясь в улыбке, но по-прежнему особо не вливаясь в разговор, что казалось немного странным. — Кстати, насчет Фредди… — Джон замялся. Он знал, что должен сказать то, что хотел уже некоторое время, но это было ужасно тяжело. Тяжелее, чем он мог себе представить. — Что такое? — Тейлор поднял взгляд от экрана телефона, заинтересованно блестя глазами. — Я… Слушай, ты же уже целовался раньше? Как бы Дикон не старался сдержать краску, заливающую его щёки, получалось сомнительно, поэтому он просто уставился в тесто, окончательно смущаясь. — Будто ты не знаешь, — усмехнулся Роджер в ответ, тут же округляя глаза. — Подожди, ты что, хочешь… — Не знаю, кажется… — Джону сейчас хотелось провалиться сквозь землю. — Не знаю. Я даже не знаю, как это делать. — Дики, — Тейлор хихикнул, чувствуя себя, кажется, абсолютно непринуждённо. — Я не буду учить тебя целоваться, ты же понимаешь? — Ну… Да, — Дикон тоже хмыкнул, стараясь разрядить обстановку и нашарил рукой ситечко для муки. Нет, целоваться с лучшим другом он точно не собирался. — Всё само собой произойдёт, особенно если ты с Фредди целоваться собрался, — снова то ли подшутил, то ли поддержал Роджер, так же нагло улыбаясь. — И… Тут он вздрогнул, уставившись на миску. — Куда ещё муки? Густое будет! И так уже…

***

Джон поджал губы, вспоминая о том разговоре, пока Меркьюри запивал единственную найденную таблетку от боли в желудке водой у Дикона в комнате. — Ты бы полежал… — Джон коснулся локтя вокалиста, когда пустой стакан оказался на столе. — Хотя бы пять минут. — Да ладно, всё в порядке, уже проходит, — улыбнулся тот, но по больному виду было прекрасно понятно, что всё это неуместная храбрость. — Пожалуйста, — Дикон, не сдержавшись, заглянул в глаза Фредди, стараясь выглядеть как можно более убедительным. Он ужасно волновался за того, кого любил — теперь уже точно. И хоть это чувство по-прежнему вызывало некоторый страх, Джон наконец стал с этим работать. И Меркьюри послушно кивнул, сдаваясь то ли Дикону, то ли боли, которая наверняка ещё не утихла. — Как себя чувствуешь? — тихо спросил Джон, садясь рядом с вокалистом, аккуратно прилёгшем на застеленную кровать. — Тебе честно, или чтобы не грузить? — Честно, конечно же. — Хреново. Но не беспокойся, это пройдёт. Дикон покачал головой, в очередной раз думая, что Фредди совсем не щадит себя. На самом деле очень хотелось помочь, но… Он не знал, как. Каждую секунду его преследовал страх сделать, сказать что-то не так, навредить, но даже вместе с этим чувством только с Меркьюри Джон чувствовал себя действительно собой. Не нужно было притворяться кем-то особенным, чтобы Фредди его любил. Было в этом что-то тёплое, греющее душу. — Я… Могу что-то делать? — сердце забилось чуть чаще, но пока что в основном из-за желания помочь. — Нет… Да. — Что? — Может… Полежишь рядом? — Фредди тут же спохватился, прикрывая чёрные губы ладошкой. — Ничего такого, и только если ты хочешь! Но Джон только улыбнулся. — Хочу. И он немного смущённо опустился рядом, так, что их головы находились на одном уровне. Сейчас они были невероятно близко, и… Нет, я не смогу. — Дикон отвернулся, сжимая губы. Фредди манил, контакт с ним был самым желанным запретным плодом, но сколько бы Джон не старался пересилить себя, у него не хватало смелости, чтобы сделать то, о чём мечтал уже несколько дней. Казалось, сделав это, он перейдёт черту, которой пока что удавалось успешно избегать. Да, для себя он уже решил, что они с Меркьюри не просто друзья — это стало ясно ещё в тот день, когда они решили «просто попробовать», но на что-то большее идти самому было страшно. А Фредди никогда не сделает чего-то без разрешения Дикона, они оба это знали. Это было ужасно мило и абсолютно правильно, но… Иногда хотелось неожиданностей. Если бы сейчас Меркьюри поцеловал Джона, он бы не сопротивлялся. Но вокалист, конечно, этого не сделал. — Кажется, уже не болит, — вскоре шепнул он. Дикон расплылся в улыбке. — Ты молодец, Фредди, — тихо проговорил он, глядя в глубокие карие глаза. — И самый прекрасный в мире. И он действительно так думал.

***

Новый день встретил Роджера ледяным ветром с самого утра, но даже так весь снег растаял за день, и теперь земля просто обледенела. Даже в пять часов дня всё вокруг пахло инеем, и становилось понятно — зима не за горами. Он вышел из автобуса, энергичным шагом. направляясь к месту, о котором рассказывал Джон. Вообще идея сделать Мэю сюрприз, встретив его после занятия в центре психологической помощи подросткам была достаточно дельной. Тейлор прекрасно знал, что Брайан сначала сделает вид, что ему плевать, но после будет тихо и с расстановкой рассказывать, что именно они сегодня делали на занятиях. Он пришёл ровно вовремя, и из коридора как раз начали выходить подростки, видимо, с того самого занятия. Но Брайана среди них не было. — Роджер! Это что, ты? — послышался весёлый голос из-за спины, и, обернувшись, Тейлор нос к носу столкнулся с Реджинальдом Дуайтом, тем самым весёлым геем, подтирающим ему сопли после расставания с Беном. — Нет, не я, — съязвил барабанщик и рассмеялся. — Ты Брая не видел? Он должен был с вами заниматься… — Да, он занимался, — как-то загадочно улыбнулся Реджи. — Но несколько человек Пол оставил на пятнадцать минут, чтобы с каждым переговорить индивидуально и дать задания для восстановления. — Задания? — Ну, знаешь, вроде какого-то действия, которое надо выполнять до следующего занятия, и это помогало восстановиться… Так просто не объяснишь. — Я, кажется, понимаю, — Роджер кивнул, поправляя лямку рюкзака. — Значит, ещё минут пятнадцать его не будет, да?.. — Может и больше, а может и меньше, — задумчиво ответил Реджи. — Он же там не один. — Понятно… — Тейлор переминался с ноги на ногу, не зная, что ему делать дальше. — Слушай, может тогда сходишь со мной к фортепиано в холле? — неожиданно предложил Дуайт. — А то Берни сегодня придти не смог, а одному играть скучно… — Ты играешь? — Ещё как, — самодовольно усмехнулся он. — Ну так что? Роджер задумался. Будет глупо, если он сейчас уйдёт, и они с Мэем совершенно по-дурацки разминутся. — Я… Напишу ему. Быстро настрочив пару предложений о ситуации он нажал «Отправить» и улыбнулся Реджи. — Ну, пошли? — Наконец-то!

***

— Брайан? — Я Мэй, — он встал с пластмассового стула, не трудясь над осанкой и еле сдерживая зевок. В комнате уже никого не было, видимо, Пол решил вызвать его последним. Что ж, Брайану и на это было абсолютно плевать. — Прости, — абсолютно обезоруживающе улыбнулся Маккартни. Иногда его способность мгновенно адаптироваться и выглядеть при этом естественно ужасно раздражала. Впрочем, Мэя как раз раздражало многое. — Я хотел дать тебе несложное задание, надеюсь, ты не против? А у меня есть варианты ответа? — подумал Брайан, но на деле просто коротко кивнул. — Быстрее. — Конечно, если у тебя автобус, скажи сразу, — кивнул Пол, и, получив покачивание головы, продолжил, немного ускорив речь. — В общем, это задание на социальные взаимодействия. Я знаю, что тебе сложно первым начать делать что-то для других, поэтому, думаю, будет полезным предложить тебе всю следующую неделю заботиться о любом человеке из твоего окружения, а потом рассказать о впечатлениях на группе. Что думаешь? А Брайан думал многое. Сначала он даже не понял смысла задания, а когда до него дошло, долго не мог осознать, что Маккартни предложил ему такое. — Мне… Ухаживать… За кем-то?.. — он отделял каждое слово, сам пытаясь увидеть во всём этом смысл. — Да, именно так, — кивнул психолог, спокойно улыбаясь и пялясь кукольными глазами. — Поверь, иногда забота, проявляемая тобой, имеет чудесный эффект. К тому же, возможно, тебе и самому этого иногда хотелось, не думаешь? — Не думаю, — фыркнул Мэй. — В любом случае, что скажешь? — Мне не о ком заботиться. Пол покачал головой, чуть задумываясь. — Но у тебя есть друзья, ты же можешь взять кого-то из них? Брайан уже открыл рот, чтобы ответить (он сам не знал, что именно), когда в кармане прозвенел телефон. Он быстро посмотрел на экран, приподнимая брови, внешне ничуть не удивляясь безрассудности Роджера. — Мне нужно идти, меня ждут, — пожалуй, излишне быстро выпалил он, и, конечно, это не укрылось от огромных (а может, в этом дело?) глаз психолога. — Это кто-то из друзей? — Роджер мне не друг, — начал было Брайан, но быстро умолк, уже хватаясь за ручку двери. — А кто? — прилетело в спину. — В любом случае, ты бы мог позаботиться… Но Мэй уже вылетел из кабинета, ненавидя себя за то, что наговорил лишнего. Кто для него Роджер? Он не знал.

***

В последнее время на улице заметно похолодало. Солнце уже почти не показывалось из-за плотной серой завесы то ли облаков, то ли смога, и думая об этом, Джон невольно содрогался. Однажды Брайан рассказывал ему о проклятии серого дыма, закрывающего небо над мегаполисами, когда заводы особенно «продуктивно» работают. Какое-то время ему даже снились кошмары о том, как тёмный воздух врывается ему в лёгкие, и он задыхается, но… Сейчас он почти не думал. Он всё чаще думал о Фредди. И сейчас это было очень даже актуально, ведь именно он шёл рядом по парку, смущённо касаясь лишь кончиками пальцев руки Дикона, именно он улыбался краешками как всегда чёрных губ, именно он слушал рассказы Джона о последних прослушанных альбомах и смеялся, когда они обсуждали финал. — Дорогуша, мы будем первыми, как были всё время до этого, — утверждал он. — Знаешь, сейчас я понимаю, что если ты испытал, что значит быть первым, то второго номера уже недостаточно. Так что… — Мы выиграем, Фредди, — кивнул Дикон, всё же решаясь взять его за руку, но тут же отпуская её, потому что заметил кое-что интересное. — Смотри, какой красивый! Он наклонился, поднимая ярко-красный кленовый лист, с обидой обнаруживая, что он мокрый и испорченный с другой стороны. И закусил губу, когда из кармана почти в лужу выскользнуло что-то в голубой блестящей упаковке. — Ты уронил, — тут же встрепенулся Меркьюри, поднимая предмет и протягивая Джону… Но посмотрел на упаковку. Гематоген. В животе предательски заурчало. Сегодня он только пил кефир с утра — вчерашний ужин в желудке долго продержаться не смог, и какое-то время Фредди даже радовался этому. Раньше ему казалось, что всё нормально и так и должно быть, но… Вскоре он понял, что происходит что-то странное. Он начал замечать, что другие люди не сканирую штрих-коды в магазинах, чтобы узнать калорийность продуктов. Не берут безкалорийную колу, хоть она и немного дороже обычной. Не избегают собственного отражения в витринах. — Прости, — Джон поспешно забрал у него гематоген. — Если ты хочешь… Сказать следующие слова Меркьюри было ужасно сложно. Но он пообещал себе быть абсолютно искренним с Дики, ведь тот просил держать его в курсе и действительно волнуется, хоть Фредди и привык делать вид, что всё в порядке. — Я буду чувствовать вину, — выдохнул он, отдёргивая руку от хрустящей обёртки. И Джон в тон ему кивнул, всё прекрасно понимая. — Ты справишься, — он засунул руку со сладостью в карман, поднимая на вокалиста прозрачный серо-зелёный взгляд. И Меркьюри вдруг отчётливо понял, что ради улыбки в этих глазах готов на всё. Ну… Практически. Ещё сам не понимая, что он делает, он перехватил руку Дикона, мягко сжимая запястье. — Справлюсь, — он сжал губы, опуская взгляд куда-то на дорожку, покрытую мокрыми листьями. — Только давай напополам… — Ты уверен, Фредди? — казалось, Джон и сам испуган не меньше. Ну конечно, он ведь не знает, как именно поступать в таких ситуациях. Меркьюри и сам иногда терялся, не понимая, чего он хочет, и он знал, что если даже он не может помочь себе, то другие и подавно. Возможно, это было лишь минутным наваждением, но сейчас он очень хотел этот гематоген. Ради Дики. Ведь он будет рядом. Всё будет хорошо? Именно вопросительный знак. — Пока я не передумал, — фыркнул Фредди, уже думая, во сколько калорий ему обойдётся эта безумно сладкая половина. Он боялся еды, он не привык бороться со страхами вот так, но нужно было просто сделать это. Ради Джона. Ради… Себя? От сладости чуть не затошнило, но он видел улыбку Дикона, скромно откусывающего от своей половинки и быстро глотал то, что так любил в детстве, но возненавидел из-за калорийности позже. Период этой особенной ненависти к себе длился не так долго, но уже дал плоды. Иногда Фредди не хотелось ничего, кроме того, чтобы всё просто закончилось. Возможно, количество еды было слишком мизерным, но пока что желудок никак не реагировал. — Передохнём? Джон, поддерживающе сжимая руку, поманил Меркьюри к ближайшей лавочке, смущённо улыбаясь. — Ты молодец, Фредди. И в его голосе было столько искренности, что сердце заходилось в сладостном биении. И за что Фредди заслужил такого доброго и ласкового Дики? Ещё несколько минут они болтали о чепухе, и Джон держал его за руку, перебирая пальцы, и Меркьюри чувствовал себя так хорошо, будто не съел только что гематоген, будто не ненавидел себя каждую секунду жизни, будто всё у него было хорошо… А потом Дикон поднял голову, удивлённо смотря на кого-то за спиной Фредди. — П-привет, Джо, Бен, — его голос, видимо, случайно сорвался, и Меркьюри обернулся, тоже глядя на ехидно смотрящих на них парней, судя по всему, так же прогуливающихся. — О, какая честь, приветствие от самого бесполезного человека в школе, — фыркнул Бен, явно намекая на недавние предложения сбора средств для экологии, выдвинутые Джоном — компания Маццелло их активно высмеивала. — Валили бы вы отсюда, — тут же начал заводиться вокалист. После того, что Бен сделал с Роджером, ему было противно смотреть на обоих. — Барби-уродин не спрашивали, — фыркнул Джо, тут же поворачиваясь к Джонсу. — Пошли, Бенни. Тот кивнул, глядя на Маццелло как-то по-особенному и они оба гордо пошагали в собственном направлении, тут же переключаясь на оживлённое обсуждение чего-то. А Фредди остался смотреть в пустоту. В ушах шумело. Между двумя событиями, произошедшими сейчас виделась чудовищная связь, и от этого становилось так невыносимо больно и противно, что хотелось выть от боли и страха. Он съел гематоген. Он урод. — Фредди? — его руки коснулись, и вокалист вздрогнул, вовремя вспоминая, что это Джон. — Я урод, — не сдерживаясь, прошептал он, чувствуя, как в глазах начинает щипать. — Это он урод, — видимо, так же вырвалось у Дики, потому что он тут же замолк, с широко раскрытыми глазами вглядываясь в лицо Фредди и сжимая руку ещё сильнее, будто это прикосновение могло спасти мир. — Я просто хочу сказать, что не считаю так. Но Меркьюри уже не мог говорить. Он чувствовал, как чувство ненависти к себе холодной липкой лужей расплывается по груди, словно слова Джо были пулей, выпущенной с холодным расчётом прямо в сердце. — Дики, я… — он всё же уткнулся в плечо Джону, оказываясь близко, но ничуть не смущаясь — сейчас было совсем не до этого. Он не знал, сколько времени он тихо дрожал всем телом, уже не думая о потёкшей подводке, но боясь, что запачкает куртку Дикона. Он не знал, сколько времени Джон поглаживал его по спине, тихо и невесомо, ведь такие прикосновения были сокровищами, просто так не дающимися. Он не знал, сколько времени слышал его почти бессвязный шёпот, твердящий о том, что Фредди прекрасен, что эти двое не заслуживают, чтобы он из-за них убивался, и ещё много всего. И он не знал, через сколько времени Дикон настолько осмелел (но Меркьюри это… нравилось?), что уже несколько раз сухо коснулся губами волос, думая, наверное, что Фредди не замечает. Но даже несмотря на это его всего разрывало изнутри. На самом деле лишь часть его сознания была с Джоном. Другая… Другая ненавидела себя и всё, что заставило его думать об этом. Подташнивало, хотелось прямо сейчас забежать за какое-нибудь дерево и очистить желудок, просто чтобы перестать чувствовать вину за съеденное, перестать думать о еде и о её влиянии на организм. Чтобы оно было — и прошло. Но он не делал этого, ведь Джон держал его за руку, одновременно помогая и удерживая рядом, поглаживая по сгорбленной спине и иногда почти уже без стеснения переходя на растрёпанные во все стороны убитые авитаминозом волосы. И несмотря на ненависть к себе, Фредди чувствовал эту странную, нежную любовь. Не понимал её, ведь как его, урода, можно любить, почти не верил, но чувствовал. И от этого противную кляксу в груди иногда заливало приятным теплом. Но дыхание сбилось, и хоть слёзы уже иссякали, пустота внутри только расширялась, а сам Меркьюри то и дело вздрагивал от судорожных истерических вздохов. — Фредди, — Джон прошептал это чуть ли не на ухо, но вокалист поднял голову, глядя на него мокрыми глазами. — Они правда того не стоят, и… И сердце Меркьюри пропустило удар, когда лицо Дикона оказалось ещё ближе, а его губы коснулись впалой, влажной от слёз щеки. А потом ещё несколько ударов, когда Джон прошёлся поцелуями чуть ли не до уголка губ вокалиста. Из головы разом вылетели все мысли, и оставалось лишь сжимать его пальцы, пытаясь понять, как реагировать на всё это. Рана от оскорбления Джо ещё сочилась кровью, но всё это отходило, на второй план. — Прости, — Дикон тут же порозовел, отворачиваясь, но всё так же крепко держа руку Фредди. — Я перегнул, да?.. — Совсем нет, Дики, — хрипло выдавил из себя Меркьюри, боясь спугнуть момент и почти неумышленно загоняя слёзы глубоко в душу. — Совсем нет. И уже сам обнял его. Оба чувствовали себя странно.

***

— Только мы ненадолго, ладно? — Роджер еле успевал за Реджи, хотя, казалось, тот был на голову его ниже. — Не хочу опаздывать, Брайан будет ругаться. — А тебе это так важно? — хихикнул тот, ещё сильнее ускоряясь, ориентируясь в этом запутанном месте, как в собственном доме. — Поверь, он побухтит немного и отстанет. — Говоришь, как Фредди, — хихикнул Тейлор, но покачал головой. — Нет, не хочу его расстраивать. — Почему? Но барабанщик лишь тряхнул головой. Он не знал, почему ему так важно одобрение Брайана, и, если честно, сейчас думать об этом не хотелось. Откуда-то донеслась спокойная, чуть приглушённая музыка. Реджи тут же замедлил шаг, приостанавливая Тейлора за запястье, которое тот тут же отдёрнул. — Придётся немного подождать, — шепнул Дуайт и выглянул из-за угла коридора, поманив Роджера за собой. Барабанщик тут же уставился туда, откуда доносилась спокойная игра на фортепиано. Человека, сидевшего за ним, он никогда не видел, но выглядел он забавно: соломенные волосы, закрывающие мочки ушей, круглые очки и спокойная улыбка, в то же время излучающая какую-то силу. Тёмно-синяя рубашка накинута на белую футболку, что неплохо гармонировало с джинсами. Весь этот человек словно светился спокойствием и мощью, словно спящий лев, но угрозы не чувствовалось. Роджер был не очень-то хорош в чтении человеческих душ, и даже так понимал это чрезвычайно точно. Человек запел. Негромко, словно сам себе (скорее всего, так оно и было), но его голос был до того пронзительным, что различить слова даже с акцентом не составляло труда. Он пел о мире, любви и единстве, но вкупе с внутренней силой и уверенной подачей это смотрелось совсем не наивно. Было видно — этот человек готов бороться за мир. Забавный абсурд. — И мир жить будет, как один… — на вполне логичной ноте закончил он, и Реджи наконец вышел в холл, поманив за собой Тейлора. — Джон, можно мы теперь? — он держался с этим незнакомцем на равных, по-видимому, зная абсолютно всех в этом центре. — На пятнадцать минуток! — Только если пообещаешь больше не переделывать песни Элвиса, — хмыкнул тот, вставая из-за фортепиано, даже не думая здороваться (казалось, это его стандартная форма общения). — Со стихами у тебя проблемы. — Ага, — кивнул Реджи, ничуть, видимо, не обижаясь. — Просто поиграю песни, которые мы с Берни сочинили, ну и ещё там… — Всё что угодно, но не твои стихи, — вскинул руки в примирительном жесте «Джон». — Имей в виду, я в соседнем кабинете, всё слышу. Его лицо приняло язвительное выражение, так, что становилось понятно — ему палец в рот не клади. Роджер без опаски разглядывал этого странного и забавного человека, ухмыляясь. Наглецы ему нравились. — Ой, точно, — встрепенулся Реджи, поворачиваясь к Тейлору. — Роджер, это мистер Леннон, он из Клуба Любви и Добра… — Роджер, — кивнул барабанщик, всё так же открыто смотря на (по-видимому) очередного преподавателя. — Как пианино просить, так Джон, а как знакомить с дружками, так мистер Леннон, — несколько недовольно фыркнул тот. — Ладно, Роджер, так Роджер. Тейлор еле сдержался, чтобы не рассмеяться — таким забавным казался акцент мистера Леннона. В обычной речи обнаруживалось, что половину букв он просто-напросто проглатывает, из-за чего создавалось ощущение, будто он говорит любую фразу в несколько раз быстрее остальных. — Развлекайтесь, — это Джон уже махнул рукой, подходя к разукрашенной всеми цветами радуги двери. — Обязательно, — хмыкнул Реджи и плюхнулся на стул, кажется, абсолютно автоматически выпрямляя спину и правильно ставя ноги. После «горба» Брайана это смотрелось непривычно и немного забавно. — Ну, что сыграть? — Что-нибудь весёлое, — предложил Роджер, опираясь на крышку и спокойно улыбаясь — от старого фортепиано пахло деревом и спокойствием, и вообще всё вокруг в этом центре было антонимом тревоги. И почему Брайан не любит это место? Пару секунд Реджи думал, после чего ударил по клавишам, мигом превращаясь (Тейлор аж вздрогнул) из скромного старшеклассника в сумасшедшего. — Надзиратель затусил в окружной тюрьме, — почти проорал он, весело улыбаясь и уверенно стуча по клавишам. — И была там тюремная группа… Роджер ошалело уставился на него, вслушиваясь в музыку. Это не было похоже ни на одну из песен, что он слышал ранее. Что это вообще такое?.. В каждом слове Реджинальда звучали сила и неудержимое веселье, и почему-то барабанщику явно представлялись и другие партии этой песни, а ещё танцующие девчонки в разноцветных платьях с юбками-колокольчиками и задорные белозубые улыбки. Такие песни, наверное, поют, перехватив микрофонную стойку покрепче. — Твоя? — только что и сумел выдавить он, когда Дуайт закончил, стараясь отдышаться. — Ага, — кивнул тот, уже через пару секунд зарываясь смехом. — Шучу, это Элвис. Из Элвиса Роджер знал только имя. — А разве мистер Леннон не просил… Реджи затряс головой. — Он просил не переделывать слова! — он усмехнулся. — Это из-за того, что со стихами у меня беды. Не могу ни строчки написать, не понимаю, как. — А-а-а, — Роджер многозначительно кивнул. — Круто… На самом деле он не знал, как выразить всё, что чувствовал. Эта музыка была другой. Бунтарской, но не как у Your Physical Drama. Яркой, сильной, сумасшедшей, но до ужаса… Стильной? — Это называется рок-н-ролл, — улыбнулся Дуайт, кажется, всё же замечая потрясение барабанщика. — Мы с Берни тоже его пишем. Хочешь послушать? Роджер молча кивнул. Он почти ничего не знал о рок-н-ролле, но уже, кажется, начинал влюбляться. Реджи на пробу пробежался по клавишам, слагая ноты в изящные аккорды и, стараясь, вывел первую строчку. — Помню рок я, ещё молодой… И Тейлор исчез. Растворился в этой удивительной музыке. ..Когда он вышел из холла, спеша к уже ждущему Брайану, он был под таким впечатлением, будто слушал рок-н-ролл весь день. И даже почти не обратил внимание на несвойственную для Мэя реплику. — Рад тебя видеть.

***

Два часа ночи были для Тейлора самым продуктивным временем. После отмены таблеток бессонница нередко мучила его, наполняя сердце тревогой, но в этот раз всё было по-другому. Его наполняла лёгкая эйфория, пока он записывал в мятом блокноте слова песни, сочинённой буквально только что, не забывая мелко надписывать аккорды. Он давно не писал хороших песен, но на этот раз он чувствовал — это понравится даже привередливому Фредди и буке-Брайану. — Я ещё не закончил, но мне кажется, выходит что-то крутое, почти как рок-н-ролл, — проговорил он в микрофон телефона, откладывая гаджет на кровать рядом и пропевая первые слова, путаясь в аккордах и сбиваясь с текста. Впрочем, голосовое он всё равно отправил. К счастью, ответ пришёл быстро. 02:19 От: captain.fantastic гспд, это шедевр!!! обязательно покажи это остальным, ок? брайан на занятии говорил что вы к конкурсу готовитесь, будет супер!!!!!!!! 12:19 От: lonelystar_pinky ой спасибо!!!!!!!!!!!!!!!!!! 12:19 От: lonelystar_pinky я обязательно покажу им На самом деле Роджер и без похвалы понимал, что у него получился шедевр. — Лишь только слышу… Этот рок-н-ролл… — он снова провёл по струнам, отрабатывая только что придуманное.

***

До прогулки с Фредди оставался час. Дикон был безумно рад, что им удалось посвятить друг-другу целые выходные, хоть и переживал из-за вчерашнего случая. Конечно, всё закончилось хорошо, и Фредди удалось успокоить, но Джон всё равно ужасно волновался. С каждым днём скулы Меркьюри только заострялись, и он голодал так, будто это было целью его жизни. Думая об этом, Дикон чувствовал ужасную боль. Он посмотрел множество видео, прочитал бесчисленное количество статей, но даже так не мог до конца понять Фредди, узнать, как ему помочь. Я не хочу, чтобы он умирал. Слёзы снова навернулись на глаза, и Джон поспешно затряс головой, стараясь отвлечься. Обычно в этом помогала лента любой из соцсетей, но в этот раз его зацепила странная группа с названием «То чувство, когда ты басист». Если честно, Дикон не видел ничего особенного в своей роли в группе, но стало интересно. То чувство, когда группа устроила вечеринку, но ты басист и тебя не позвали — с удивлением прочитал он. Смысла мема он не понял, но продолжил листать. Судя по всему, эта группа оскорбляла басистов. И это было странно, ведь ребята, кажется, никогда ничего не говорили о подобной моде — полистав другие группы, Джон обнаружил, что шутки об этом прослеживаются везде. Басисты бесполезные. Басисты странные. Басистов никто не любит. В ужасном настроении он вышел из дома. Всё это начинало пугать. Стоя на условленном месте, он продолжал прокручивать ленту группы, читая всё новые и новые оскорбления. А что, если так думают все? И Роджер, и Брайан, и… Фредди? Ведь, если подумать, он правда не так уж и много делает для группы. Фредди немного опаздывал. Джону становилось грустно.

***

В данный момент больше всего Фредди ненавидел себя за опоздание. — Дики! — наконец он подлетел к серому рабочему зданию, у которого его должен был ждать Джон. — Прости, солнце, я немного забыл о времени… — Ага, — кивнул тот, и его голос показался Меркьюри каким-то бесцветным. Он… Переживал о чём-то? — Всё в порядке? — Да, — кивнул Дикон, выдавливая из себя улыбку. — Прости, просто… — Ты можешь рассказать мне, — Фредди смотрел на Джона уже с нескрываемым беспокойством. Странно было видеть обычно весёлого Дики с дрожащими губами и бегающим взглядом. — Я… — он всхлипнул. — Зачем я тут? — Где? — В группе? На несколько секунд повисла гробовая тишина. — В смысле — зачем? — осторожно спросил вокалист. — Ты наш басист… — Нет, просто… Вот Брайан сочиняет красивую музыку и стихи, Роджер самый весёлый и тоже пишет, ты… Ты вообще задаёшь весь стиль… А зачем нужен я? Я даже песен почти не пишу… Фредди замер, вглядываясь в напуганные глаза Джона. Было слишком тяжело поверить, что именно это волновало его всё это время. Глупый… Какой же он глупый. — Дики, — он заставил его поднять взгляд, подходя ближе и мягко, без намёка касаясь подбородка. — Ты что, забыл? Без тебя не было бы Queen. Ты — наше связующее звено, лучшая часть команды, и ты этого не знал? Джон отрицательно покачал головой, смаргивая слезинку. Сердце Фредди забилось в сладкой боли. — Боже, ты меня так напугал… Глупый, — вокалист спокойно нашёл руку Дикона, закусывая губу. — Мы все тебя любим, и… Я тебя люблю. Он чуть не вздрогнул, потому что давно не говорил эти слова настолько искренне и в такой обстановке. Это волновало. И Дикона волновало тоже. Джон поднял глаза, глядя в карюю глубину, понимая, что сейчас должен быть тот самый момент, как в детском мультике про принцесс, как в любом романтическом фильме. Дул ветер, а он был в одной лишь бежевой ветровке, но сейчас ему было не холодно. И Фредди заметил, как потемнели серо-зелёные глаза. Взгляд Джона… Он был не таким, как в тот день в студии. Теперь там читалось желание, но это даже не пугало, а, скорее, наоборот подначивало. — Можно я тебя поцелую? — казалось странным, что вопрос задал Дикон, но Фредди не придал этому значения, счастливо кивая, и… Не успел даже шевельнуться, прежде чем чужие губы коснулись его. Запоздало пронеслась мысль о помаде. Пронеслась — и исчезла.

***

«Мы выглядим, как дураки» — с улыбкой подписал Джон, на этот раз доставая другой альбом для фотографий. Он твёрдо знал, что карточку, где они с Фредди улыбаются в камеру с размазанной по губам чёрной помадой, он не покажет никому.