two thousand seven plus

— Дорогуши, я такое вам принёс! — Фредди сумасшедшим вихрем ворвался в студию, как часто было с ним в моменты вдохновения. Вообще-то они должны были репетировать песню Роджера, которую, к счастью последнего, приняли гораздо лучше, чем ему самому казалось перед тем, как он решился-таки её показать. — Новое оборудование? — заинтересованно поднял голову от диджейского пульта Джон. — Костюмы? — подскочил на месте Роджер. — Виселица? — зевнул Брайан, получая тычок от барабанщика. — Обо всём, кроме виселицы, мы ещё поговорим, — усмехнулся Меркьюри. — Но я, вообще-то, о песне. Будем выступать с ней в финале! — А какой там лимит песен или времени? — поинтересовался Дикон. — Нас не выгонят там? — Ещё чего, — фыркнул вокалист. — Три песни, и дело в шляпе! — А какая третья? — Роджер, явно заинтересовавшись темой, подошёл ближе. — Твоя, — вклинился в разговор Мэй, кажется, тоже понимающий, что тут есть, о чём поговорить. Джон наблюдал за этим с полуулыбкой. — Нет, подожди, — нахмурился барабанщик. — А вторая тогда какая? — Моя. — А-а-а… Это которая на фортепиано? — Ага. Меркьюри сложил руки на груди, наблюдая за обоими. — Закончили? — получив два абсолютно синхронных кивка, он продолжил. — Значит так, эти три песни будем исполнять, но нужно репетировать. К тому же, моя ещё не закончена, да и вы её не видели, а времени у нас не так много. — Зато песню Брайана мы почти идеально выучили, да и Rock It сносно, — пожал плечами Джон. — Думаешь, не успеем? Он наконец тоже подошёл ближе, розовея, когда Меркьюри, будучи в самых светлых чувствах сейчас, радостно клюнул его в щёку. — Успеем, конечно, но тормозить ни за что нельзя, — вынес он вердикт. — Я написал вступление, остальное сейчас додумаем. — Опять до девяти сидеть, — разочарованно протянул Роджер, но вместе со всеми подошёл к фортепиано, когда за него плюхнулся Фредди. Брайан коснулся локтя Тейлора, тихо говоря, надеясь, что слышит только барабанщик. — Если боишься идти в темноте, могу проводить, — он сжал губы, отводя взгляд. — Было бы чудесно, — не веря своим ушам, кивнул Роджер, но тут же был отвлечён нахальным Фредди. — Никакой лишней болтовни в студии! — да, судя по подобным высказываниям, Меркьюри был чудовищно воодушевлён. — Раз, два, три, четыре! Джон сначала даже не понял, что происходит. Руки вокалиста летали над клавишами фортепиано так, будто к ним были пришиты крылышки. Звуки были короткими и отрывистыми, но вместе составляли плавную мелодию, похожую на проворный ручей, текущий меж гор, или птицу, летящую в небесах. Сыграв ещё несколько нот, Меркьюри обернулся к остальным, улыбаясь во все свои тридцать четыре зуба. — Ну, как вам? — Ахуеть, — честно высказался Роджер, а Джон кивнул. — С ритма немного сбился под конец, — задумчиво проговорил Мэй, заставляя Фредди надуться. — Я же только сочинил! Дай время, и не буду! Тот лишь кивнул, поворачиваясь к нему и спрашивая: — А дальше что? — Придумаем! — махнул рукой Меркьюри. — Ну, слова у меня есть, но нужен переход… Он выудил из кармана рюкзака в чёрно-белую клеточку листок бумаги. — Вот текст. Джон с Роджером переглянулись. Кажется, они тут ничем помочь не могли.

***

Шли дни. Снег теперь шёл чаще, хоть и всегда таял — приближалась середина декабря, а вместе с ней и финал, волнение перед которым Мэй успешно отрицал как перед группой, так и перед собой. С каждым днём он всем своим чёрным сердцем чувствовал, как растёт потенциал группы. Казалось, каждый из них отдавал себя репетициям, не обращая внимания больше ни на что — пожалуй, с учёбой стало хуже даже у него, Брайана, хоть он и тратил ночи на подготовку к тестам. Ему было плевать на оценки. Абсолютно. Просто… Теперь, когда каждый из них стал ближе к группе и перестал отвлекаться на что-либо ещё (иногда Мэй со злорадством думал о Бене), группа стала в разы ближе и сосредоточенней, и работа шла гораздо быстрее. Песню Фредди, которую было решено назвать Seven Seas Of Rhye, они доработали, исправили некоторые строки и придумали переход, за счёт которого песня стала более плавной и законченной. Меркьюри предложил добавить в конце пару строчек из другой старой песни, но это они решили пока что не обсуждать. Брайан был абсолютно уверен, что они не только успеют закончить к финалу, но и неплохо подготовятся. Что будет после окончания конкурса — он не хотел думать. Заставлял себя не думать. Он вскинул голову от серого асфальта, в который пялился всю дорогу, когда услышал какие-то выкрики. До дома оставалось недолго, и он сразу понял, что орёт шпана, которой так много в его районе — будущая золотая молодёжь, развлекающаяся уже сейчас. — А ты перо возьми! Будем в индейцев играть! — Мне папа и так шапку как у них купил, и вообще, они у нее маленькие, — отвечал голос ребёнка чуть постарше. Мэй попытался вспомнить, чьи это могут быть дети, и нахмурился. Всё сводилось к одному. — Ладно, погнали, он мне надоел, — проговорил младший ребёнок, и Брайан увидел, как оба отходят к парню постарше. Парню в чёрной кожаной куртке, похожего на байкера, но с чёрными губами и кучей колец на пальцах. Алан… Ну конечно, это его младшие братья. И он просто стоял и смотрел, как они… Брайан наконец смог разглядеть, что именно делали дети и с кем. Маленькое беззащитное тельце какой-то птицы, теперь уже еле дышащей, выглядело до того страшно и жалко, что он не сдержался, чтобы не подбежать туда, хоть и знал, что Алан наверняка видит. — Чёрт… — прошептал он, аккуратно подбирая птицу, так, чтобы не тревожить явно сломанное крыло. — Всё равно сдохнет, — послышался знакомый голос из-за спины. — Не твоё дело, — фыркнул Брайан, вставая и сжимая зубы, чтобы не показывать волнения, которое сейчас рьяно рвалось наружу. — Как знаешь, — усмехнулся тот, и Мэю захотелось сделать что-нибудь очень плохое. Он не был против, когда проводились ритуалы с использованием уже мёртвых животных, но если над ними издевались дети, да ещё и под присмотром взрослых… — Удачи, гринписовец! — послышалось ему вслед, но Брайан только ускорил шаг, посматривая на птицу и надеясь, что успеет обработать её раны. До дома было недалеко. Он уже подходил к воротам, когда услышал оклик и нехотя оглянулся, стараясь не уронить птицу. Роджер. Как всегда абсолютно не вовремя. — Ты что тут делаешь? — фыркнул Мэй, стараясь не очень нервничать. — Гуляю, — Тейлор уже подошёл совсем близко, но птицу пока не заметил. — Один? — Фредди с Джоном… Заняты, — пожал плечами барабанщик. Брайану не вовремя подумалось, что Тейлору, наверное, ужасно одиноко, когда его друзья заняты друг-другом. — Ясно, мне надо идти, — Мэй понимал, что всё ещё должен «заботиться» о Роджере, но, во-первых, ему за это оценок не ставили, а во-вторых, сейчас было кое-что поважнее. И всё же Тейлор увидел, что держит Брайан. Увидел, и тут же отвернулся, закусывая покрытую блеском губу. — Тебе помочь?.. Гот фыркнул, понимая, что времени на споры не было от слова совсем. — Иди за мной, молча. Он быстро, как мог, открыл ворота, которые заедало в последнее время, замечая, что машина не стоит, а значит, дома вряд ли кто-то есть. Роджер поспешно устремился за ним, еле успевая за решительным и длинноногим Мэем. Через полминуты они уже были за домом, в том самом месте, где Брайан обычно хоронил всех животных. В месте, где он похоронил Адама. Понимая, что для эмоций сейчас не самое лучшее время, он аккуратно положил чуть живое существо на землю, стараясь не тревожить крыло и множество небольших кровящих ранок, находящихся на её теле. — Я быстро, — он показал Роджеру на место рядом с птицей и встал. — Куда? — За аптечкой, идиот. На самом деле Брайан даже не считал так. Просто он очень нервничал, но… Никогда не признался бы в этом. Сердце билось, как сумасшедшее, пока он бегал по всему дому в поисках перекиси и ваты — после того случая большую часть аптечки от него стали прятать. Ну конечно, они же не понимали, что Мэй не настолько идиот, чтобы пить зелёнку. Впрочем, он всегда сомневался в умственных способностях как родной матери, так и отчима. Когда он наконец нашёл всё, что нужно, нервы потихоньку начали сдавать. Он злился, ужасно злился на Алана, на детей, на себя, за то, что подобрал эту птицу. Но… Он не мог не сделать этого. Знал ведь, что не мог. И это бесило ещё больше. — Я могу как-то… — выдавил из себя было Роджер, когда гитарист влетел на задний двор, протягивая ему маленькую сумочку с лекарствами и перебивая. — Держи. Он быстро вылил полбанки, наверное, перекиси на кусок ваты и постарался успокоиться — в таких делах дрожащие руки были худшим врагом. Коснулся было ранки на теле птицы, но… Она даже не дёрнулась. Мэй уставился на неё. С каждой секундой взгляд глазок-пуговок становился всё менее осмысленным.

***

Роджер не знал, сколько минут прошло с того момента, как гот положил птицу обратно на промёрзшую землю, отворачиваясь и убирая перекись обратно в аптечку. Воздух был пропитан предзимним холодом и страхом, напряжением, натянутым нитью над ними. Ещё чуть-чуть — и лопнет. Плечи Мэя вздрогнули. Роджер ошалело уставился на него, успевая заметить, что чёрные губы как-то странно дрожат, прежде чем Брайан отвернулся. Чёрт. — Брай… — он протянул было руку к плечу гота, но так и не коснулся — знал, что нельзя. — Ты… — Всё хорошо. Голос Мэя был хриплым, словно он объелся лакричного мороженого (или что там готы любят?), и дрожал, дрожал так, как Роджер никогда не видел. — Ты старался, — вздохнул Тейлор, всё ещё ужасно растерянный. — Я мог её спасти. — Нет, не мог. Роджер вздохнул, понимая, что сегодня его время собраться. Он никогда не видел такого Брайана, и сейчас прекрасно понимал, что всё это может не очень хорошо закончиться. Гитарист обернулся, и Тейлор заметил, как непривычно размазана подводка в уголках глаз. Значит, всё серьёзно. — Все, кто рядом со мной, умирают, — кажется, Мэй пытался произнести это так сухо, как только мог, но вышло испуганно. — Брайан, она уже была при смерти, я же видел, — Роджер, скрывая волнение, поджал губы, убедительно глядя в каре-зелёные глаза гота, сейчас не такие уж и колючие. — Прекрати винить себя во всех бедах на свете. Тонкие пальцы коснулись его ладони. Тейлор буквально боялся шевельнуться. — Я не хочу жить. Не удержавшись, барабанщик всё же сжал руку Брайана, вздыхая. — Ты справишься. И на секунду ему показалось, что в глазах гота промелькнуло что-то, похожее на… Надежду. — Не знал, что у тебя… — он оборвался на полуслове, ловя себя на том, что следующими словами были бы «есть эмоции». — Что? — переспросил Мэй, снова отворачиваясь, потому что по щеке пробежала ещё одна чёрная от подводки слеза. — Такие классные волосы, — выкрутился Тейлор, ругая себя. — А, ага. Помолчав, гитарист всё же добавил тихо. — Спасибо. И было не совсем понятно, относилось это к тому, что Роджер был рядом, или к комплименту волосам.

***

До финала оставалось два дня. Вся группа была на взводе, и Джону постоянно казалось, что они чего-то не успевают. Фредди гонял их так, будто это был по меньшей мере всемирный благотворительный концерт, и потому все они приходили домой к ночи, уставшие, но с идеально отработанной программой из трёх песен. И вот теперь он тащил их с Брайаном костюмы — по крайней мере, Фредди сказал, что это они. Сам вокалист шёл рядом, тоже с сумкой — там был не только его костюм, но и какие-то принадлежности для шитья, если понадобится что-то перекроить. И теперь они направлялись к дому Мэя, где собирались померить всё это и решить, как именно они будут выступать. — Костюмы — такая же важная деталь выступления, как и само выступление, — рассуждал Меркьюри, важно шагая по полупустой улице. — Не зря же говорят, что встречают по одёжке! — Провожают-то по уму, — заметил было Джон, но получил только смех в ответ. — С этим проблем не будет, дорогуша! Фредди перехватил его руку, счастливо смотря глубокими карими глазами так, что Дикон чуть не остановился, как вкопанный, глядя на это чудо. — Мы победим, — воодушевлённо прошептал Меркьюри. — Ну конечно, — кивнул Джон и нажал на кнопку звонка на брайановых воротах. Снежинки кружились в потемневшем воздухе.

***

— Не пойму, они там скоро? — Роджер откинулся на аккуратно застеленной кровати Мэя, ощущая себя тут, как дома. — Мы за это время успели бы уже все костюмы мира перемерить! Брайан лишь замер, прислушиваясь. — Звонят, — наконец вынес вердикт он и вышел из комнаты. Даже не предложил с ним пойти, — немного обиженно подумал Тейлор и потянулся, вставая. Рюкзак с его вещами уже давно валялся посередине комнаты, да и вообще он уже успел насидеться тут, пока ждал Фредди с Джоном. Конечно, с Брайаном сидеть было странно-интересно — он почти всегда молчал, но даже так в воздухе висело какое-то чувство заполненности, будто всё, что Мэй хотел сказать, было понятно и без слов. Он так чётко и размеренно объяснял, зачем на потолке висит звёздная карта, и почему снял плакат с какой-то готской группой, что Роджер и не думал скучать. Проблема была только в том, что барабанщику очень хотелось покрасоваться перед всеми, а потому с нетерпением ждал, пока придут Фредди и Джон. — Только тихо, — предупредил Мэй, когда они втроём наконец ввалились в комнату. Роджер поспешно вскочил, чтобы дать «пять» обоим и что-то бросить Меркьюри. — Почему? — наивно поинтересовался Дикон, чуть наклоняя голову. — Моя сестра уже спит, — отрезал Брайан, чуть розовея и отворачиваясь. — У вас всё готово? — В лучшем виде! — Фредди решительно поставил сумку на кровать, отбирая у Джона костюмы и протягивая один из них гитаристу. — Вот, это твоё. Мэй нахмурился, забирая вешалку, накрытую чехлом и пытаясь разглядеть что-то через полупрозрачную ткань. — Он… Белый?.. — Тебе понравится, — заверил его вокалист и протянул такую же вешалку Джону. — Вот твой, он немного похож на тот, что у Брайана. — Откуда ты их взял? — поинтересовался Роджер, доставая свою одежду из рюкзака и взбивая пальцами волосы. — Мамина подруга работает в ателье, дала заготовки, — уклончиво ответил Меркьюри. — И я немного… Переделал. — А давайте так, — после небольшой паузы вдруг осмотрел всех Джон, радуясь пришедшей в голову идее. — Мы сейчас все отвернёмся, оденемся, а потом на счёт «три» посмотрим друг на друга! — Бессмыслица, — фыркнул Мэй. — А мне нравится, — улыбнулся Фредди, доставая свою одежду. — Тебе-то уж конечно, — фыркнул барабанщик и отвернулся. — Всё, давайте уже! Джон поспешно дёрнул головой, извлекая свой костюм, но всё же заметил на животе Роджера странные отметины, пока тот стягивал футболку. Впрочем, он тут же забыл об этом, натягивая на себя странное одеяние, свободное и, кажется, очень красивое. — Все готовы? — минут через пять произнёс он, поправляя галстук-бабочку на шее (это было его собственной идеей). — Секунду! — послышался возглас Меркьюри, но уже через пару секунд согласное мычание. — Я всё, — отозвался Мэй, а Роджер поддакнул. — Раз, два, три, — скомандовал Фредди и рассмеялся, когда друзья повернулись друг к другу. — Мы выглядим так, будто собрались в одно место, но договориться, как оденемся, забыли, — первым рассмеялся Роджер, поправляя тёмную футболку с изображением скорпиона с обложки первого альбома Your Physical Drama. — Вообще-то так и есть, — весело фыркнул Меркьюри, осматривая их всех. — Мда, несуразно как-то. На нём самом были облегающие чёрные джинсы с фиолетовыми вставками в разрезах, а также толстовка с капюшоном, но без рукавов, тоже чёрная, без рисунка. — Ещё браслет потом будет, — добавил он. — Чудесно, — улыбнулся Джон и посмотрел на Брайана — тот действительно был весь в белом, и широкие рукава его одеяния образовывали красивые складки. У Дикона и у самого было что-то похожее, но по плечам шли чёрные «шипы», к тому же на груди красовался замысловатый рисунок — бабочка со всем этим смотрелась очень даже гармонично. — Роджер, ты даже в школу одеваешься более замысловато, — заметил между тем Фредди, подходя к каждому и поправляя какие-то складки на одежде. — Дики похож на пингвина, но мне нравится, — тут он улыбнулся. — А Брайан… Тут вокалист нахмурился, отходя от гота на пару шагов и рассматривая его с прищуром. — Ну-ка, покрутись! Нет, ты какой-то слишком светлый… — А то я не заметил, — фыркнул Мэй и послушно сделал несколько оборотов вокруг себя, что достаточно комично смотрелось с его мрачным выражением лица. — А у тебя есть… — Фредди неопределённо покрутил в воздухе пальцем. — Такие же штаны, ну или похожие, но чёрные? — Естественно. — Чудесненько, надевай! Через минуту Брайан уже стоял перед ними в том же свободном одеянии, похожий на ночного мотылька, но на этот раз в чёрных, чуть расклёшенных брюках. Фредди чуть с сомнением, но уже более довольно кивнул и улыбнулся. — Вот теперь мы как настоящие… — ..Клоуны, — закончил за него Мэй. Роджер рассмеялся и зевнул, счастливо осматривая всех. — С такой одеждой мы точно всех порвём. Неожиданно Джон выпалил, смотря в основном на вокалиста. — А макияж будет?

***

Грохот со сцены оглушал. Фредди поспешно взбил волосы, поворачиваясь к остальным. — Дики, сейчас ещё одна группа, а потом мы, где твой макияж?! Джон вздохнул, стараясь не обращать внимания на хихикающего Роджера. — Я… Не умею. Меркьюри усмехнулся, решительно хватая с туалетного столика палетку тёмных теней. — Сказал бы раньше… — он дёрнул рукой, поправляя фигурный браслет на предплечье. — Главное, чтобы не свалился, чёрт… Раньше нормально держался, — тут он тряхнул головой, будто отбрасывая все мысли об этом. Джон попытался сдержать румянец, когда Фредди аккуратно коснулся кисточкой его век. Внутри всё переворачивалось, причём даже не из-за лица вокалиста так близко, а всего происходящего. Они прошли такой долгий путь. Они ссорились и мирились. Они проводили часы в студии. И вот они тут, в гримёрке перед решающим концертом. Готовы ли они? Брайан же старался подавить в себе волнение. Он хмурил брови, делая последние штрихи на собственных веках и нанося пудру, которую так ненавидел, но которая была необходима сегодня. Краем глаза он заметил, как Роджер проводит спонжем по губам, закрашивая их. — Хватит, — вырвалось у него. — Чего? — барабанщик обернулся, не накрасив и половины нижней губы. — Тебе не идёт, когда ты так делаешь, — немного колюче пояснил Мэй. — То есть… — он попытался исправиться, шарясь по туалетному столику. — Возьми лучше это. Он протянул Тейлору розовый блеск. Тот удивлённо приоткрыл рот, но взял, стирая тыльной стороной ладони ещё свежий тональник. — Думаешь, у нас всё получится? — он опустил небесно-голубой взгляд, и стало заметно, как его руки чуть подрагивают от волнения. — Обязательно.