two thousand seven plus

Когда Брайан уже подходил к собственному дому, телефон звякнул, сообщая о пришедшем сообщении. 18:16 От: lonelystar_pinky ты не против прийти через полчаса когда у меня мама уйдет???? Гот вздохнул: ему не хотелось думать о том, что Роджеру, возможно, стало хуже, но он предпочитал сразу думать о плохом. Впрочем, в таком случае он, наверное, позвал бы Мэя, невзирая на присутствие матери… 18:17 От: mayven Ок, без пятнадцати семь буду. Он не был уверен, что успеет ровно ко времени, ведь жил не так близко к Роджеру и остальным, но если поторопиться и просто переодеться дома… Эти полчаса пролетели быстро. Замок, кажется, был как-то сломан, либо Тейлор даже не заботился о том, чтобы закрывать его, потому что в квартиру Брайан вошёл без каких-либо препятствий, когда понял, что звонок не работает, а стук просто не слышно. Он нерешительно постучал по стене у двери, на этот раз получая реакцию: он даже не заметил, как откуда-то вынырнула светлая, как всегда нечёсаная макушка с беспорядочно выкрашенными в розовый прядями. — Ты пришёл, — выдохнул Тейлор, но готу показалось, что энергии в этом голосе уже почти нет — так, для показухи. Нельзя не заметить дрожащие от каких-то внутренних переживаний губы. Нельзя не заметить бегающие глаза и сжатые кулаки. Нельзя, нет, нельзя не заметить отчаяние, сейчас, видимо, наполняющее его. Роджер быстро показал, куда вешать одежду, и шмыгнул в одну из дверей в конце коридора, поманив за собой Мэя. Гот так же безмолвно вошёл, тут же осматриваясь. Беспорядочно развешанные плакаты с оборванными краями, логотипы эмо-групп, какие-то наклейки. Тяжёлые старые шторы, всё какое-то серое, веющее безнадёгой и постоянным контролем. Тяжело ему, должно быть. — Как себя чувствуешь? — уже более дежурно переспросил Брайан, всё ещё осматриваясь. — Нормально, — буркнул в ответ барабанщик, плюхаясь на скрипучую кровать и показывая на место рядом. Что-то в его интонациях определённо поменялось. Они помолчали. В этой тишине не было лёгкости, и даже безразличный обычно ко всему Мэй чувствовал, насколько гнетущей сейчас была атмосфера в комнате. — Брай, — наконец послышался хрип, и Роджер откинулся назад, теперь полусидя на кровати. — А мне обязательно быть отличником, чтобы меня любили?.. Что-то внутри взрывалось, когда голос Тейлора так дрожал. Но что? — Поверь, — наконец проговорил Брайан, чувствуя, что сейчас может это сказать — Тебе бы не хотелось быть отличником. Бессонные ночи. Паника из-за невыученного наизусть параграфа. Завышенные ожидания родителей, учителей и одноклассников. Отсутствие сил, но необходимость делать гору домашнего задания. Он слишком хорошо знал всё это. Слишком много думал об этом. Слишком боялся этого. Слишком часто был преследован этим. — Брай? — его плеча коснулась рука, и тут же исчезла — видимо, Роджер вспомнил о нелюбви гота к прикосновениям. — Что? — Если ты правда переживаешь, мы можем не говорить об этом. — Не обращай внимания, — Брайан фыркнул, качая головой. — Это не важно. Чуть помолчав, Роджер всё же вздохнул (гитарист снова заметил, как бегали его глаза): — Всё, что связано с твоими мыслями — важно. — Бред. — Брай, я не хочу спорить. И правда, голубые глаза с еле заметными жёлтыми вкраплениями выражали такую мольбу, что Мэю стало стыдно, что он вообще начал противоречить, хотя мог промолчать. И кто тут теперь идиот? — Как знаешь, — смог лишь выдавить он. Теперь нужно сменить тему. — Ты часто их покупаешь? — он показал на плакаты, которые буквально бросались в глаза своим буйством красок и тем (кажется, среди них даже было несколько аниме). — Не очень, — немного ошарашенно пожал плечами Роджер. — Мне часто Фредди дарит, если у меня денег на журналы нет… Ну и мама иногда заставляет снять всё, если злится, или замечает что-то… — Что-то типа этого? — Брайан, иронично выгнув бровь, показывая на распечатанную на принтере фотографию, где в плохом качестве было заметно двух явно целующихся на концерте музыкантов. — Да, — порозовел Тейлор. — Типа этого… Но я прячу её, если мама начинает. Интересно, зачем вообще тебе эта фотография, — подумал гитарист, но промолчал, добавляя. — Я думал, у тебя тут стена из банок из-под энергетиков, или что обычно ещё делают… — Мама выкинула её, — чуть ли не перебивая, покачал Роджер головой. — Но… Неожиданно он вскочил, тут же пошатываясь, но держась за кровать. — Мы с Фредди в мае ещё склеили автомат из банок, хочешь посмотреть? — он прикусил губу. — Тогда он ещё почти не худел… Автомат? — чуть не спросил Мэй, но эту идиотскую шутку тоже решил оставить лишь в своей голове. Он вообще не понимал, почему у него было такое настроение. — Хочу, — обречённо выдохнул он, наблюдая, как барабанщик извлекает из-под кровати массивное и создание чуть ли не в метр длиной, сооружённое из цветных банок энергетиков (сколько же их надо было выпить!). Облако пыли взметнулось вверх, и Брайан зажмурился, чувствуя себя престранно, но не сдерживаясь от чиха. Тейлор вздрогнул, явно не ожидая такого и будто еле сдержался от чего-то, поспешно отворачиваясь к окну. Гитарист невольно тоже обратил взгляд туда, замечая, что на улице снова повалил снег, на этот раз пушистыми и крупными, но мокрыми хлопьями. — Каждый раз, когда мы чего-то достигаем, будет идти снег… — задумчиво проговорил Роджер, вмиг опуская автомат куда-то на пол и становясь тихим. Мэй несколько удивлённо кивнул, понимая, что сейчас что-то происходит. Он не знал, почему, но сейчас он чувствовал себя другим человеком. Может, даже более похожим на… Себя самого? Нет, он не хочет об этом думать. — Так… Ты уже нормально себя чувствуешь? —после неловкой паузы всё же спросил Мэй, непонятно почему затаив дыхание. — Ну, лучше, чем?.. — Да, вроде бы да, но… — Что-то не так? Тейлор вздохнул, ёжась так, будто замёрз. Сейчас на нём были только футболка и растянутые домашние штаны, так что Брайан даже не был бы удивлён, если бы так и было. — Я… Всё испортил? Это из-за меня мы проиграли? — Заняли второе место. — Для Фредди это всё равно, что проиграть. Так что? Чёрт. Теперь не отвертишься. Гот вздохнул, невольно опуская глаза, хоть и понимал, что правда действительно необходима. — Думаю, твоя ошибка могла стать решающей. Несколько секунд Роджер сидел неподвижно, пока Мэй чуть ли не впервые в своей жизни нервно сковыривал чёрный лак с ногтей. — Фредди рассердится? — наконец почти прошептал барабанщик, кажется, готовый разрыдаться. Брайан дёрнул плечом, всё ещё понимая, что врать нельзя. — Вполне возможно, что уже. Он очень хотел записать альбом. — Мы все хотели, наверное… — из последних сил проговорил Роджер, поднимая к потолку блестящие глаза, видимо, чтобы сдержать слёзы. — Да, наверное… — Просто, — повернулся к Брайану Тейлор, всё с таким же отчаянным блеском в глазах. — Я очень волновался, понимаешь? Мне было страшно, казалось, я не смогу играть вообще! Понимаешь? И Мэй понял. Он действительно почувствовал бурю, бушующую сейчас в душе Роджера. Почувствовал и принял. Сейчас это было необходимо им обоим. Было физически тяжело смотреть на такого растерянного и напуганного барабанщика. Хотелось сделать что-то, лишь бы он не был таким, но… Брайан не умел. — Я понимаю, — только и смог, что сказать он. И прозвучало это, наверное, ужасно безэмоционально. — И что мне делать? — казалось, Тейлор сейчас даже не ждал ответа. Он забился в угол и обхватил руками колени, заставляя гитариста придвинуться ближе к стене, просто чтобы не свернуть шею. — Ты можешь поговорить с ним, извиниться, — предположил Мэй. — Он, конечно, расстроен, но должен понять. — Я не могу, — всхлипнул Роджер, снова отчаянно смотря готу в глаза. — Почему? — Он будет злиться. А что, если промолчишь, не будет? Брайан не знал, почему не высказал эту мысль. Не знал, почему просто вздохнул, не прерывая зрительного контакта. — Всё наладится. Правда. Тейлор молчал несколько секунд, утирая пару выкатившихся из глаз слезинок, после чего всё же проговорил, уже гораздо спокойнее. — Я постараюсь, наверное… — Хорошо. Брайан ужаснулся, понимая, что сейчас еле сдержал улыбку. Какой ужас. Нет, он должен контролировать себя. Показывать чувства, особенно в такие моменты — худшее, что может произойти с ним. Мало того, что Роджер наверняка не сможет полюбить его после разрыва с Беном — Мэй и сам не хотел этого. Ну да, возможно, он боялся. Нет, просто не хотел влезать в неприятности. Скорее всего этот поток откровенности у барабанщика вызван банальной благодарностью за чай и остальную помощь. Мэй не верил в любовь до гроба, но зная свои желания, мог поверить, что его чувства к Роджеру могут стать именно такими. Нет, он не влюбился. Он не влюбился. Не влюбился. Влюбился. — Тогда… — он поймал взгляд Роджера, вспоминая ту странную вещь, придуманную им во время празднования победы в полуфинале. Растопыренные ладони сами поднялись в воздух, и несколько секунд Тейлор просто смотрел на них, кажется, пытаясь понять, чего хочет Мэй. А когда понял… А когда понял, просто приподнялся и чуть ли не влетел в него, обнимая. На этот раз по-настоящему. И Брайан не сопротивлялся. Старая красная футболка на барабанщике была противоположностью дорогой бежевой рубашки Мэя — растянутая, износившаяся. Спина его почти не дрожала, разве что от сбивчивого дыхания. И, кажется, он всё-таки замёрз. В голову полезли глупые мысли, но Брайан просто откинул их. Он не тот, кто нужен Роджеру. Он не сможет дать ему много любви. Он просто… Просто гот, который не умеет выражать эмоции. По крайней мере, сейчас он не чувствовал неприязни к прикосновениям Тейлора. Вообще. Даже, возможно, было в этом что-то… Положительное? Мэю не хотелось об этом думать. Прошло несколько минут, за которые у Брайана в голове пронеслось столько мыслей, что он невольно подумал о том, что лучше бы на контрольных так было. И всё же он отстранился от Роджера, мигом делая безразличное лицо и молча несколько секунд. На рубашке остались следы от подводки, но он не обратил на это внимания. Надо что-то спросить. — Тебе уже лучше? Тейлор лишь шмыгнул носом, утирая серую слезу со щеки и хрипло выдыхая: — Спасибо, Брайан. Правда. — Не за что, — не сдержавшись, Мэй всё же отвернулся, краем глаза замечая на губах барабанщика полуулыбку. Вымученную, но искреннюю.

***

Вряд ли бы Фредди сейчас мог на чём-то сосредоточиться. Он пытался просто думать хоть о чём-то, но голова была тяжёлой, будто в неё насыпали камней. Устал, наверное. Ему не хотелось думать о «проигрыше». Об ошибке Роджера. Вообще ни о чём. Он правда устал, очень устал. После концерта он даже не переодевался, сил не было. Просто упал на кровать, бесцельно листая ленту Инстаграма. Буквы мелькали перед глазами, но фокусироваться на них было лень. Хотя… «Мне жаль, что Алекс ушла из жизни так. Помните, что может случиться, если вы зайдёте слишком далеко, хотя, многие из нас уже зашли.» «Алекс, прости, мы не уберегли тебя. Любим.» «Смерть Алекс — повод задуматься. Не для меня, но…» Фредди нахмурился, пытаясь вспомнить, о какой Алекс говорят абсолютно все блогеры, на которых он был подписан. Не стоит даже и говорить о том, что большинство этих блогеров были так или иначе связаны с похудением. Точно, Алекс. Та самая Алекс, блогерка, которая нравилась большинству таких, как Фредди, но абсолютно не впечатляла его самого. Он считал её посредственной, нецелеустремлённой. Скучной. А теперь… Теперь её нет. Чуть углубившись в тему, Фредди обнаружил, что она совершила самоубийство, оставив предсмертную записку примерного содержания «Я не могу справиться с расстройством. Думаю, будет лучше, если я умру». Там было гораздо больше, но мозг Меркьюри сейчас не усваивал чего-то ещё. Он слишком устал сейчас, слишком уставал в последнее время. Всплеск энергии, какой был на концерте, закончился вместе с мероприятием, и впереди Фредди видел лишь тьму. Алекс умерла. Взгляд Меркьюри упал на плотно закрытую дверь из комнаты. До кухни всего несколько шагов. Нет, он не может. Он отвернулся к стене, устало прикрывая глаза. Ему было плевать на Алекс. Но он задумался.

***

Брайан не очень верил в план Джона. Да, в целом что-то было в идее собраться в домике Фредди, как в прошлый раз, но что-то подсказывало, что всё уже будет по-другому. Они не будут читать стихи у огня, ссориться с Роджером, играть в Скраббл… Нет, такого уже не будет. Пройденный этап жизни, может, и неплохой (Мэй предпочитал не употреблять слова «чудесный»), но оставшийся в прошлом окончательно и бесповоротно. К тому же, они с Фредди умудрились приехать рано утром, в то время как Роджер проспал, и Джону пришлось ехать будить его. Безответственный Роджер. Неосмотрительный Роджер. Но… Почему Брайан не злится на него за это? — Потом пообедаете, получается, да? — оторвал его от раздумий Фредди, перемешивая салат, который сам же и предложил приготовить, чтобы не голодать. — Ага, пообедаем, — будто бы даже не поправил Мэй, рассеяно следя за тем, как вокалист убирает перекус в старый урчащий холодильник. — Когда они приедут? — Часа через три, если маршрутка вовремя приедет, — вздохнул Меркьюри. — Что будем делать? — Мне без разницы. — Кто бы мог подумать, — немного напряжённо фыркнул Фредди, косясь на остатки капусты. Гитарист приподнял брови. — Можем и сейчас пообедать, — он аккуратно собрал весь мусор, оставшийся от их готовки на скорую руку, закидывая его в пустую банку из-под горошка, а ту в мусорное ведро. — Нет, — поспешно фыркнул Меркьюри. — Просто думаю, куда её деть… Капустой можно уток кормить? — Любыми овощами практически можно, — пожал плечами Брайан, пытаясь понять, почему ему нравится перспектива покормить уток. — А что, есть где? — Тут недалеко, — весело кивнул вокалист, тут же доставая какой-то целлофановый пакетик и как можно мельче шинкуя туда капусту. — Тогда пошли сейчас? — Как хочешь. Через полчаса они уже стояли на достаточно шатком деревянном мостике, рассеяно бросая «корм» чуть ли не горстями ошалевшим птицам. — Так что… Теперь будет с группой? — будто бы безразлично внезапно проговорил Фредди, несколько перегибаясь через перила и глядя на наглого селезня, почти всегда доплывающего до еды первым. — А что не так? — Я имею в виду… Теперь у нас нет цели? Меркьюри прерывисто вздохнул, и было несложно догадаться, что его действительно волновал этот вопрос. — Люди находят цели в глупостях, ничего не мешает сделать нам так же, — фыркнул Брайан, кидая ещё горсть капусты уткам. — Если тебе надоело, конечно. — А тебе? Мэй задумался, рассеяно наблюдая за птицами. Будто не знал ответа. Будто не размышлял над этим ещё до финала. — Думаю, нет. — Мне тоже. Они помолчали ещё немного — опять же, с Фредди не обязательно было разговаривать, чтобы пространство не было заполнено, чтобы между ними не было какого-то особого общения, энергии, передающейся просто так, если вокруг тишина. — Кстати, — Брайан постарался сделать безразличное лицо, как вокалист несколько минут назад. — Я послушал вашу с Роджером группу… Он остановился, уже несколько жалея о начатой теме. — В смысле?.. — не понял Меркьюри. — Забей… — проговорил было гитарист, но всё же пояснил. — Я про Your Physical Drama. Фредди обернулся к нему, уже гораздо энергичнее, сверкая глазами. — И как тебе? — Сойдёт, — бросил Мэй. — Я хотел спросить… Что вообще значит этот Белый Фестиваль? — Любимый альбом Роджера, — хихикнул вокалист. — Ты же знал, да? — Нет, — соврал Брайан, поспешно переводя тему. — А твой какой? — Плач о горьком прощении, — мечтательно вздохнул Фредди. — А, этот. Мэй слушал его только один раз, кажется. В отличие от Фестиваля. — Так вот, Белый Фестиваль, — моментально отвлёкся Меркьюри. — История альбома заключается в том, что при рождении каждый из нас попадает на фестиваль, где видит себя… Но не того, кем становится, пока живёт, а того, кем является всю жизнь. Наилучшую версию себя. Не без недостатков, но… Это будто чистая личность. Без маски. Брайан задумывался, вспоминая примерные тексты песен. — Выходит, альбом — будто история главного героя? Тот сингл… — Да, он о том самом Белом Фестивале. Помнишь первые строчки? О том, как мать пела герою колыбельные о нём… — Помню. Ещё бы, это было первым и чуть ли не единственным, что Брайан запомнил. — Выходит, Фестиваль показывает идеального человека, когда тот рождается… И цель — стать таким в реальности? Фредди кивнул, мелко кроша капусту в воду. — Быстро схватываешь… — И каким ты видишь себя? Меркьюри вздрогнул, как бы задумываясь и щурясь в речную гладь. — Красивым, — наконец произнёс он. — Красивым и… Не таким растерянным. — А здоровым? Фредди промолчал.

***

С прошлого их визита в доме заметно похолодало, и хоть Фредди притащил две электрические батареи — по одной на комнату — даже там зябли руки, особенно у Роджера. Так что сейчас они быстро поужинали в одной из комнат, решив, что на веранде можно находиться только в куртках. Самое выгодное место досталось, пожалуй, Брайану — он сидел прямо на батарее, приняв устойчивое положение и вытянув длинные ноги в узких чёрных джинсах. Фредди с Джоном в обнимку устроились на краю кровати, а Роджер просто привалился к стене, чуть дрожа от холода. Мэй кинул на него взгляд: барабанщик и так выглядел совсем маленьким, но теперь совсем съёжился, кутаясь в синюю толстовку. — Роджер, — всё-таки вздохнул он, нехотя вставая. — Ты можешь сесть тут, если замёрз. Тот немного напугано поднял голову — кажется, он чувствовал себя ужасно неловко рядом с Фредди, ведь они, по-видимому, так и не поговорили о проигрыше и его причине. Брайана это раздражало, но… Он понимал Тейлора. Меркьюри тоже не шёл на мировую — по крайней мере, говорил он в основном с Джоном. — Я боюсь, мы поссоримся, если я не сдержусь. Ты же знаешь. Я могу сорваться. — вспомнил Брайан слова Фредди. — Знаю. У него были причины сбиться. — Ага. Просто мне нужно остыть. Но, кажется, Меркьюри всё равно не мог до конца простить лучшего друга. И это гитарист тоже понимал. — Спасибо, — хрипло выдохнул Роджер, розовея (от холода, наверное) и съёживаясь снова, но теперь уже у тёплой батареи. Мэй опустился на пол рядом, скрещивая ноги. Тёплое железо приятно коснулось спины. — Чем займёмся? — спросил тем временем Джон, хрустя ломтиками морковки. — Может… — подал голос Тейлор, осмеливаясь поднять голову и оглядывая присутствующих, — Может, устроим ночь секретиков? Брайан фыркнул, но промолчал. — Я имею в виду, по-моему, самое время, чтобы посидеть всем вместе, поделиться сокровенным, — не обратил на него внимания барабанщик. — Нет, если вы против… — Я за! — тут же протестующе покачал головой Дикон. — А ты, Брайан? Мэй кивнул головой — всё равно ведь не отвертится. — Фредди? — Да, я думаю, неплохая идея, — буркнул Меркьюри, опуская взгляд. — Помою только посуду. Он собрал у всех тарелки, вылетая из комнаты. Роджер шумно вздохнул. — Всё будет хорошо, — неуверенно выдавил Джон. — Ладно? — Конечно, — фыркнул Тейлор. А Брайан опять промолчал. Через несколько минут Фредди вернулся, причём не только с полностью смытым макияжем, а ещё и в большой пижаме-кигуруми в виде панды. — Все же пижамы тёплые взяли? — он поёжился, закрывая дверь прогретой комнаты. Брайан пожал плечами — он собирался, как и в прошлый раз, спать ровно в таких же домашних штанах и футболке. Джон ответил, что ему будет нормально в футболке и шортах, а Роджер порылся в рюкзаке, извлекая ещё одно кигуруми. Вокалист фыркнул, глядя на него и пояснил, заметив недоуменные взгляды Мэя и Дикона: — У нас парные. Через пару минут Тейлор вынырнул из ванной, тут же плюхаясь обратно на батарею, а потом сползая с неё и садясь рядом с Брайаном, спиной к теплу. Мэй отвёл взгляд. — Это что, бурый мишка? — по лицу Джона расплылась улыбка. Роджер радостно кивнул, тоже улыбаясь, пусть и немного смущённо. — Переодевайтесь тоже, — буркнул он. — Посиделки обязательно должны быть в пижамах… Вскоре уже все сидели на сдвинутых матрасах, завернувшись в одеяла, причем Тейлор, конечно, всё ещё чуть дрожал от холода. Свет решили выключить («Чтобы была атмосфера!»), и свет исходил только от экрана смартфона Фредди. — Я страшилок не знаю, — предупредил он, откладывая телефон и оглядывая всех. — Так что… Он немного нервно почесал нос и поёжился, будто чувствовал себя неловко, стараясь скрыть что-то. Брайан не любил додумывать, но выглядело это именно так. — Никто ведь не хочет спать, верно? — спросил тем временем Джон, розовея в ненавязчивых объятиях Меркьюри — в последнее время они сидели так всё чаще, по-видимому, привыкая друг-другу. Мэю были чужды эти нежности, но… Иногда он спрашивал себя: каково это, быть любимым? Чувствовать чужие прикосновения и доверять человеку, который обнимает тебя, спокойно, обнимает так, будто знает, что тебя это не потревожит. Каково чувствовать чужое тепло и не бояться, что потом последует удар? — Никто! — заявил Роджер, тут же закусывая губу и поворачиваясь к гитаристу. — Верно же? Тот кивнул, надеясь, что в темноте не очень видно, что он еле сдержал улыбку от такого странного вида Тейлора: было удивительно видеть его не просто смущённым, а явно чувствующим себя не так, как обычно. Видимо, «ссора» с Фредди повлияла на него неожиданным образом. — Тогда кто начнет рассказывать свой секрет? — задумался Дикон. — Как насчёт тебя, Брайан? Мэй нахмурился. — У меня нет секретов. — Тогда… Отвечай на вопросы, — с разгорающимся огнём в глазах выпалил барабанщик. Брайан пожал плечами, безмолвно соглашаясь и переглядываясь с Фредди: тот повторил жест гитариста, по-видимому, понимая, что остановить явно заинтересованных Тейлора и Джона не удастся. — Тебе… — задумался Роджер. — Тебе когда-нибудь признавались в любви? Гот вздрогнул, стараясь не обращать внимания на картины прошлого, проносящиеся перед глазами. Сглотнул, сдерживая воспоминания. Взял себя в руки. И, конечно, заметил, что точно так же, если не сильнее смутился Фредди, по крайней мере румянец обычно просто смуглых щёк был заметен даже сейчас. — Нет, — твёрдо произнёс гитарист, глядя в глаза Роджеру. — Ни разу. Не думаю, что вообще могу кому-то нравиться. Тот вздохнул, опуская глаза. — Что, прямо никому? Разве тебе не грустно от этого? — Мне плевать, — поджал губы Мэй. Снова соврал. Но заметил прищуренный взгляд Джона. — Ты скучный, Брай, — вздохнул Роджер, отворачиваясь. — Я думал, ты расскажешь что-то… Сокровенное… — А у тебя есть сокровенное? — тихо поинтересовался Дикон, тут же будто окрашивая своим голосом обстановку в более голубые, спокойные тона. Тейлор порывисто дёрнул плечами, тут же сдуваясь. — Может, потом расскажу. Если… Если получится. Брайан поднял брови. Он не понимал, как Роджер может так быстро менять настроение, как из сумасшедшего превращается в подавленного, но в этом было что-то неожиданное и необычное. — Тогда… — протянул он, чувствуя себя уже более свободно в этой обстановке и немного беспокоясь. — Фредди? — Я… — Меркьюри тоже нервно сглотнул, будто повторяя жесты Роджера. — Я не знаю. Все притихли, и напряжение за секунду возросло в несколько раз, будто кто-то поднял рукоятку в щитке с надписью «Не влезай — убьёт!». — Не знаешь? — почти прошептал Джон. — Не знаю, стоит ли это вообще рассказывать, — вздохнул вокалист. — Это даже не секрет, просто… Просто хотел сказать вам кое-что, но… Не знаю. — Фредди, ты же… Ты же понимаешь, что мы не будем смеяться, если что? — явно очень стараясь произнёс Роджер. Но Меркьюри не понимал. Он чувствовал, как сердце бьётся всё сильнее, как живот неприятно крутит то ли от недавно съеденной еды, то ли просто от волнения. Он не верил, что действительно скажет. Но только так он сможет действительно поверить сам себе. В последнее время он не могу думать ни о чём ещё, и… По сути, все и так знали. — Мне кажется, — выдохнул он, на секунду замирая, потому что горло снова сдавила судорога ужаса. — Мне кажется… У меня проблемы с питанием. Он знал, что скоро пожалеет. Тяжёлая тишина повисла в комнате. Было хорошо слышно, как несколько потрясённо выдохнул Джон, как нервно почесал шею Роджер, как сглотнул Брайан. — Фредди, — наконец послышалось от барабанщика. Хриплый голос дрожал, да и сам он выглядел напуганным. — Ты же знаешь, мы всегда готовы помогать, и… — Да, Родж, потому и сказал, — с каким-то страшным отчаянием в голосе проговорил Меркьюри, пряча глаза и сжимая руку Джона. Внутри всё переворачивалось с ног на голову, потому что он прекрасно понимал — вряд ли у друзей найдутся нужные слова. Он и сам не знал, что это за слова такие. — Ты не можешь контролировать себя? — голос Брайана звучал невозмутимо, но Фредди просто понимал, что и он, наверное, волнуется. Какой же он придурок. Заставил остальных беспокоиться. Нужна ли ему помощь на самом деле, или он просто требует внимания? — Знаете, ребят, я, наверное, погорячился, забудьте, — дёрнулся было он, чувствуя, как волнение нарастает. Но Джон снова мягко сжал его руку. — Разве тебе не важно это? — Важно, но… — Мы поможем, — перебил Дикон, и голос у него был одновременно спокойный и добрый, но такой… металлический. Не железный. Это мог быть какой-то мягкий металл, например, золото. — Мы все хотим, просто не знаем, как, но… Мы любим тебя. И Фредди было страшно признать, что одни лишь эти слова заставляют его чувствовать… Почти ничего. Кажется, он должен быть благодарен, но чернота в душе занимала слишком много места сейчас. — Знаю, — всхлипнул он, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от страха пустоты внутри. На его руку легла ещё одна ладонь. — Мы правда будем стараться, — тепло и хрипло прошептал Роджер. — Только расскажи подробнее, если можешь, — указательного пальца коснулись тёплые пальцы Мэя. — Мы попробуем. Одна. Одна-единственная слеза пробежала по щеке, сползая на шею и скрываясь где-то у капюшона. Фредди выдохнул, ёжась. — Я не знаю… — проговорил он, чувствуя, как от еле сдерживаемых слёз понижается голос. — Просто в последнее время я всё больше думаю о еде, и смотрю, как едят другие, и всё чаще мне хочется… — он остановился лишь на секунду, чтобы вдохнуть, не срываясь на всхлипывания. — Быть как они. И всё чаще я задумываюсь, стоит ли оно того… — Мне кажется, не стоит, — ляпнул Роджер. — Ну правда, я так считаю! — он нервно сжал губы, оправдываясь. — Фредди, ты очень красивый, ясно? — Ага… — Но мы не вправе навязывать тебе ничего, — добавил Джон, стараясь исправить ситуацию. — Просто не хотим, чтобы с тобой что-то случилось. Его голос всё ещё звучал решительно, но, если прислушаться, можно было заметить в нём нотки… Страха? Что-то кольнуло сердце. — Знаю, Дики, — выдохнул Меркьюри, избегая зрительного контакта. — Брай, ты согласен? — спросил Роджер, и вокалист почувствовал, как он немного дрожит. — Согласен. Душа ёкнула, и голова закружилась так, будто Фредди шагнул с обрыва. — Я вас люблю, ребята, — из последних сил проговорил он, чувствуя, как горячие слёзы текут по замёрзшим щекам, и отвернулся. Первым его обнял Джон. Наконец Роджеру надоело обниматься, и он отлип от лучшего друга, оглядывая стихшую группу. — Так, ещё кому-то есть, что сказать? — он посмотрел на Дикона, хитро прищуриваясь. — Дики, ты ещё ни одного секрета не рассказал! Тот мгновенно порозовел, опуская глаза. — Ну… Я могу, конечно… Но вы смеяться будете. Мэй фыркнул, а барабанщик, весело улыбаясь, кивнул. — Давай, колись! — Ну, — Джон посмотрел на Фредди чуть ли не с мольбой о помощи, но тут лишь качнул головой, хихикая — видимо, настроение у него поднималось. — Если это не что-то личное, колись! — Я… — Дикон сглотнул. — Однажды я… Украл из магазина. — И что украл? — энтузиазма в глазах Роджера немного поубавилось. — С ума сойти, наш примерный Дики! «Примерный Дики» вздохнул, понимая, видимо, что не отвертится. — П-презерватив… Несколько секунд в комнате было тихо, после чего Тейлор расхохотался, чуть ли не падая на матрас. — Презерватив? Господи, зачем? — и он рассмеялся снова, да так заливисто, что Фредди, до этого сдерживающийся, тоже захихикал, постепенно становясь громче и запрокидывая голову. — Я туда воды налил, — прошептал Джон, краснея, как помидор, и тоже начиная улыбаться. Роджер застонал, держась за живот. Вспышка. Все тут же умолкли, поднимая головы. — Извиняюсь, — Брайан опустил глаза на фотографию, выползающую из полароида, который всё это время лежал рядом. — Господи, ну и зубы, — ахнул Фредди, заглядывая ему через плечо. — Можно мы это выкинем? — Брось, ты чудесен, — хихикнул всё ещё красный Дикон, беря его за руку.

***

Да когда он спать собирается? Брайан перевернулся на бок, практически бесцельно листая ленту Инстаграма. Роджер валялся на таком же, как у него самого, матрасе неподалёку, и даже не думал прекращать листать Тик-Ток, в котором, судя по звукам, были в основном макияж, фанатские видео о Your Physical Drama и странные мемы. — Что думаешь о словах Фредди? — наконец послышалось от барабанщика, и Мэй поднял голову, несколько секунд просто обрабатывая услышанное. — А что должен? — Не знаю, — вздохнул Тейлор, чуть придвигаясь ближе и откладывая телефон. — Мы уже говорили об этом, но раньше он был настроен решительнее… Считал, что сам знает, сколько может голодать, что это полностью его дело, что мы не вправе ему указывать. Но я же знаю, что у него и правда проблемы… Ты же знал? — Догадывался, — покачал головой Брайан, телефон убирая, но на Роджера по-прежнему не глядя. — Не знаю, просто… Я не понимаю, он такой красивый, почему он не осознаёт этого? — в голосе барабанщика прозвучало практически отчаяние. — То есть ты не соврал, когда сказал ему это тогда?.. Тейлор ошалело посмотрел прямо в глаза Мэю. — А ты, что, соврал бы?.. — Красота субъективна. — То есть соврал? Брайан фыркнул, закатывая глаза. — Он… Гармоничный. По лицу Роджера постепенно расползлась ехидная улыбка. — Но не в твоём вкусе? Мэй фыркнул, отводя взгляд. — Думай, как хочешь. — А кто тогда в твоём? Барабанщик окончательно улёгся лицом к нему, кладя под подбородок подушку и зажимая её руками. Взгляд его выражал одновременно веселье и интерес. Там было ещё что-то, но… Брайан предпочёл не думать об этом. — Без понятия. Если хочешь разговаривать, говори о чём-нибудь другом, ясно? — Ладно, — прогнусавил Роджер, как бы показывая, что Мэй — полный зануда. — Так вот, я не знаю… Не понимаю, как, будучи кем-то вроде Фредди Меркьюри, можно ненавидеть себя. — А ты себя ненавидишь? Тейлор моргнул, переваривая услышанное. — Немного, — наконец сдался он. — Но не внешне. — Немного, — словно эхо, повторил, Брайан. Почему-то он был уверен, что Роджеру не нравится собственная внешность, но, кажется, он ошибался. — Я имею в виду… Как я могу не нравиться себе внешне, если я такой сексуальный? — губы барабанщика снова расплылись в медовой улыбке, но тут же снова опустились. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Мэй, замечая смену настроения. А что если… — До тебя домогались? И Брайан не знал, почему вообще задал этот вопрос. Почему его это волновало. Почему лишь от одной мысли об этом в его сердце что-то шевельнулось. Что-то, что, казалось, давно умерло. И почему стало так страшно, когда Роджер помрачнел ещё больше, отводя взгляд. — Я бы это так не назвал. Брайан правда старался быть спокойным. Старался. — Что ты имеешь в виду? — Я… Не хочу об этом говорить, — Тейлор отвернулся совсем, и гитарист заметил, как еле заметно дрожат его плечи. — Как знаешь. Он снова взял было телефон, но мысли о том, чему мог подвергнуться Роджер, просто-напросто не выходили у него из головы, переворачивая внутренности и не давая спокойно сосредоточиться на фотографиях. Барабанщик встал, ёжась от холода и выключая свет. — Я, наверное, спать. — Конечно. Но прошло полчаса, а Роджер всё так же ворочался, так и не заснув, а Мэй всё ещё думал о его словах, понимая, что у него слишком много мыслей насчёт того, что же могло произойти с Тейлором. И с каждой теорией становилось всё хуже. — Это был Бен? — наконец проговорил он, даже не будучи полностью уверенным, что его услышали. Но… — Он не домогался, — так же тихо выдохнул Роджер, на несколько секунд замирая, а потому всё же поворачиваясь к Брайану. — Тебе правда хочется слушать? Это… Ничего особенного в этом нет. Может я вообще сам виноват… Ты не можешь быть виноват в чужих домогательствах, хотелось закричать Брайану. Я должен знать, что ты в порядке, хотелось закричать Брайану. Всё, что связано с тобой — особенное, хотелось закричать Брайану. Но вместо этого он лишь коротко кивнул, шурша волосами о подушку. — Если тебе не больно вспоминать об этом. С каких пор он заботится о чужих чувствах? — Нет, я буду в порядке, — взгляд Тейлора говорил об обратном. — Просто… Один раз мы поссорились, потому что он хотел секса. — А ты?.. — А я нет. Барабанщик умолк, и было понятно, что он чертовски волнуется. — Просто… — наконец выдавил из себя он. — Мне было страшно. Казалось, что Бен… Слишком грубый? Не знаю, как сказать. — Ты не чувствовал себя в безопасности? — голос Мэя дрогнул, и он понадеялся, что этого не слышно. — Да, наверное, так. Мне и сейчас иногда кажется… Что в любой момент кто-то может дотронуться до меня так, что я потом… Не отмоюсь. Понимаешь? — Да. И Брайан правда понимал. Он ненавидел весь мир, но… Бена ненавидел больше всего.

***

Темнота успокаивала. Джону, вообще-то, было без разницы, есть свет, или нет — он никогда не боялся подкроватных монстров, разве что в детстве, но Фредди… Казалось, с выключенным светом ему комфортнее. Может, он просто не хочет, чтобы его видели. Они тихо лежали на сдвинутых матрасах, и Меркьюри молча перебирал пальцы Джона, иногда поднимая усталый, но с искрой радости взгляд. Спать не хотелось обоим. — Мы можем поговорить об этом, если хочешь, — не сдержавшись, прошептал через несколько минут Джон. Он знал, что просто не может сдержаться. Слишком он волновался о Фредди. Слишком часто видел статистику и плакал по ночам. Слишком часто думал: «А что, если…» — Ты будешь волноваться. — Ты важнее, — Дикон коснулся подбородка Меркьюри, заглядывая в тёмные, словно ночь, глаза. — Это не так красиво, как кажется. — Я знаю. Фредди вздохнул, опуская голову и придвигаясь ближе. Джон постарался не выдавать волнения, когда немного жёсткие от краски волосы коснулись шеи –, это вокалист удобно устроился в объятиях (в конце концов, под двумя одеялами, да ещё и вдвоём было гораздо теплее). — Знаешь… — прошептал он, наверное, пытаясь определиться, с чего начать. — Раньше я думал, что достигну идеала, и что голод станет приятным со временем… — А теперь? — Джон осторожно перебирал его волосы, стараясь не сбить с мысли. Тепло в его сердце сменялось обжигающими волнами, оставляющими волдыри и ноющую боль. — А теперь голод — это просто лучшее, что может предложить мне мой организм. Если я ем, то мне кажется, что я не заслуживаю этого, ведь еда стала… Словно наградой. Я слишком привык к такому. — Наградой? — Просто еда стала слишком ценной. Раньше я просто питался, даже не задумываясь о том, что именно ем… Теперь же я знаю калорийность буквально всего, что существует в этом мире, и… Вижу только цифры. Вижу и понимаю, что не могу себе позволить. — он помолчал ещё немного. — Я понял, что со мной что-то произошло только тогда, когда увидел, что диеты — не только худые ноги и трёхзначные числа в недельных отчётах за питание. Люди могут… Умирать. Не только от истощения, у этого есть и другие последствия… Просто я не сразу осознал этог. Думал, меня это не коснётся, я же умный, — он саркастически сморщил нос. — Но Фредди, — Джон на секунду остановил руку, поглаживающую волосы вокалиста. — Разве ты не заслуживаешь чего-то хорошего, даже если это еда? — Нет, наверное, — послышался вздох. Чёрт. Дикон сполз вниз, снова заглядывая в глаза ужасно смущенного и напуганного вокалиста. — Ты заслуживаешь всего в этом мире, ясно? — он несколько секунд помолчал, стараясь принять более убедительный вид. — Даже если сам так не считаешь… Пожалуйста, не забывай говорить, если станет хуже. Если, конечно, хочешь, — тут же поправился он. — Хочу, наверное, — снова будто с сомнением проговорил Фредди. — Иногда мне кажется, что я не заслуживаю восстановления, и вообще… Не знаю, смогу ли. Скорее всего нет. — Сможешь, — решительно отрезал Дикон. — Я помогу, но… Ты и сам должен постараться. — Постараюсь ради тебя, — впервые за долгое время губы Меркьюри тронула грустная, но искренняя улыбка. — Ради себя в первую очередь, — возразил Джон. Повисло молчание, в котором был слышен лишь короткий поцелуй в губы, инициатором которого был вокалист. Так протянулось несколько минут — тихих, но спокойных. — Кстати, а вы с Брайаном раньше… — Джон нахмурился, вспоминая, что хотел задать вопрос. — Встречались? Меркьюри дёрнулся, потрясённо глядя на него и розовея. — С чего ты взял? — Ты так смутился, когда Роджер задал тот вопрос… Послышалось тихое хихиканье — кажется, вокалист еле сдержался, чтобы не расхохотаться в полный голос. — Божечки, это правда так выглядело? Дикон мелко кивнул, окончательно тушуясь. — Просто моя бывшая девушка была раньше влюблена в нашего обожаемого гота, — всё ещё со смешинкой в голосе проговорил вокалист. — А мне нравилась она. Однажды я краем глаза подглядел… Как она призналась ему в любви. И взял ситуацию в свои руки. — Это что, Остин, с которой мы на химию ходим? — улыбнулся Джон, чувствуя, как ему тоже становится смешно от собственной фантазии. — Она самая. Дикон хихикнул, целуя Меркьюри и абсолютно случайно увлекаясь так, что это продолжалось ещё несколько минут, в течение которых они устали, в конце концов просто лёжа и рассматривая друг друга с горящими взглядами. — Пойдём завтра утром на пробежку? — наконец спросил Фредди.

***

Ночь у Джона была чуть ли не бессонной, но он не собирался отдыхать после приезда домой. И вот уже целый альбом с фотографиями за последние насыщенные дни — с начала концерта до завтрака в домике Фредди — красовался на полке рядом с полароидом. На последней странице, конечно, красовалась та самая, сделанная Брайаном с подписью «Никому больше не доверю свой самый главный секрет!» Дикон надел рюкзак, быстро проверив, всё ли он взял с собой перед поездкой в Клуб Любви и Добра.