two thousand seven plus

Молчаливый Джон беспокоил Брайана, но сейчас на душе было так дерьмово (видимо, не у одного него), что подобное поведение друга было даже в тему. На душе скребли кошки, и Мэй был несказанно рад, что он ходил в школу именно с Диконом, а не с тем же Роджером. Тем же Роджером, который не выходил из головы уже некоторое время, на которого Брайан разозлился, дав волю агрессии (пусть и достаточно пассивной) там, где нужно было быть мягким. Хотелось… Хотелось вернуться в прошлое, чтобы всё исправить, но Мэй слишком плохо умел выражать эмоции, чтобы знать, как же заботиться о тех, кого он любит. Зачем вообще всё это? Зачем заботиться, если он Тейлору точно не нужен? Зачем заботиться, если он не сможет дать ему ничего, кроме слёз, даже в том случае, если он по какой-то волшебной причине хоть немного нравится Роджеру? Зачем заботиться, если забота бесполезна, ведь сам Брайан понятия не имеет, насколько это нужно человеку? Насколько это приятно? Этого ему никогда не узнать. О нём никогда не заботились, наверное. — Ты в порядке? — хрипло спросил он у Джона, потеплее закутываясь в тонкий серый шарф, который по идее выполнял функцию элегантности, а не обогрева. — Ага, — бесцветно проговорил тот, поджимая губы. — Наверное. Не знаю. Брайану хотелось спросить, что беспокоит Дикона, дать совет, выслушать, но… Он представил, как это будет выглядеть с его стороны, и промолчал, лишь тихо вздыхая. Джон поймёт и так. По крайней мере гитарист на это надеялся. В школе было теплее, по крайней мере, отопление немного работало, а для Брайана холод был не самой большой проблемой. Если бы тут был абсолютный ноль, было бы вообще супер, — пронеслось в мыслях, и Мэй сглотнул, на самом деле ничуть не удивляясь подобным мыслям. Они были неотъемлемой частью его жизни. — Физика? — тихо спросил он у Джона, когда они закрывали шкафчики. На самом деле Брайан знал расписание наизусть, как своё, так и друга. — Ага, — вздохнул тот, как-то вымученно улыбаясь. Неважно он сегодня выглядит. Надо выяснить всё у Фредди, только вот… — Кудрявый, куда уставился? — раздался смех. Брайан хмуро поднял взгляд на усмехающегося Маццелло, стоящего в обнимку с Джонсом, а также на ржущего рядом Малека, того самого Малека, который… Гнев из маленькой горошинки на глубине души вырос в арбуз настолько быстро, что Брайан почти испугался, чувствуя разрастающийся магмовый шар в груди. Он так ненавидел сейчас. Три слова, но он был ужасно злым, злым настолько, что руки чуть ли не дрожали. — Ну же, чего молчишь, летучую мышь проглотил? — издевательски усмехнулся Джо, по-лисьи щурясь. — Заткнитесь, — процедил Мэй, понимая, что молчать тяжело, хотя раньше это выходило с удивительной лёгкостью. Дыхание перехватывало от растущей ненависти, настолько опасной, что, казалось, взрыва избежать не удастся. — А что такое, ты нас в жертву принесёшь? — это проговорил уже другой голос, не такой звонкий, но ещё более раздражающий. Ебучий торгаш. Дикон вдохнул, чтобы вмешаться… Но не успел. Брайан даже не знал, что может так. Представить себе не мог. Но он понял, что происходит, только когда увидел перед собой пытающегося отбиться Малека с хлещущей из носа кровью, почувствовал странную саднящую боль на костяшках пальцев, ощутил огонь, льющийся из души и дающий ему столько сил, что, кажется, он круче любого Супермена… И остановиться было уже невозможно. Хотелось сделать что-то ещё, нежели просто молотить по отвратительному лицу с выпученными лягушачьими глазами, выдирать всегда прилизанные чёрные волосы, пытаться сломать чуть выдвинутую вперёд челюсть с первыми волосками, даже сейчас гладко выбритыми. Он так ненавидел его, так ненавидел просто за его существование, за то, что он сделал с Роджером, человеком, который мог так многого добиться, не будь у него этих проклятых таблеток, из-за которых ему становилось только хуже, ненавидел за то, что был таким расслабленным после того, как сломал жизнь человеку. И пока Мэя оттаскивали от шокированного и испачканного в собственной крови Малека, Брайан искренне желал смерти всей компашке Маццелло.

***

— Брайан, ты… — Фредди бросился к нему, как только захлопнулась дверь кабинета директора. — Чёрт, ты вообще в порядке? Тебя исключат? Вообще-то Меркьюри был не таким разговорчивым, но сейчас, кажется, эмоции били через край, и Брайан его понимал. Хотелось сдохнуть, но вряд ли это бы могло послужить ответом на все вопросы вокалиста. — Не знаю, — а вот это стало именно тем, что нужно. — Не знаю. — Не могу поверить, что ты это сделал, — выдохнул Фредди, нагло игнорируя звонок. — Я не видел, но Дики сказал, что ты вмазал Малеку, и… — Мы можем поговорить о чём-то другом? — бросил Мэй, чувствуя пустоту, разрастающуюся в душе. Ему было страшно. Страшно, что друзья осудят, что учителя перестанут ставить хорошие оценки… Что Фредди узнает, почему именно он побил ученика выпускного класса, выглядящего хоть и ниже, но несколько мощнее отличника-дылды, который ест раз в сутки, если вспоминает об этом. — Конечно, извини, — выдохнул Меркьюри, всё ещё шокировано разглядывая Брайана. — Точно не хочешь об этом поговорить? — Точно. Они немного помолчали, привалившись к стене опустевшего с началом урока коридора. — Джон в порядке? — наконец спросил Мэй, сам не понимая, делает ли он это, чтобы поддержать разговор, или он правда беспокоится. — Он молчаливый сегодня. Фредди вздохнул, закусывая чёрную от помады губу. — Не знаю… Наверное, мне стоит рассказать тебе… Мы и сами толком не говорили на эту тему, потому что… Он прервался, и стало понятно, что виной всему Брайан. Стало ещё неуютнее — видимо, у друзей и так проблемы, а тут он в драку ввязался, находясь на грани исключения из школы. На этот раз эмоции были… Поражающими. Желание причинить боль взяло верх, и хоть Мэй знал, что когда-то это должно случиться, он и предположить не мог, что всё произойдёт именно так. — Прости, — выдохнул Мэй. — Если не хочешь рассказывать… — Нет, я должен, — покачал головой вокалист. — В общем…

***

Джон лежал на кровати, не в силах, кажется, пошевелиться. Точнее, шевелиться-то он мог, и даже листать ленту соцсетей, впрочем, не находя ничего интересного для себя, но всё это было как-то пусто. Он то и дело выключал телефон, откладывая его, думая о том, что стоит почитать книгу, отвлечься, но снова и снова зажигал экран, заново пролистывая все уведомления, лайкая посты, даже не читая их, чувствуя себя абсолютно пустым. Хотелось просто исчезнуть… На время. Он просто не понимал, что делает, зачем, и куда двигается. Пустота внутри росла, и он не знал, чего именно ему не хватает. Мутило, и глаза слезились то ли от тоски, то ли от слишком яркого экрана телефона, а слёзы бесцельно чертили дорожки по бледным щекам. Джону было страшно: он редко испытывал подобное. Казалось, весь его мозг выжат, и теперь он просто не способен испытывать вообще ничего. Он неплохо помнил всё, что происходило прошлой ночью. То, как, кажется, отрубился под утро, просыпаясь по будильнику, бодрым и даже немного отдохнувшим, но быстро теряя все силы. Было ли дело в недосыпе, либо в том странном веществе, оказавшемся, наверное, в чае… Он не знал. Фредди был прав. Чертовски прав ещё тогда. Дикон убеждал себя, что просто не мог знать, что так произойдёт, но на самом деле он понимал, что мог бы быть осмотрительнее. Из-за него Меркьюри пришлось долго мёрзнуть на зимнем морозе, пытаясь как-то успокоить и придать адекватный вид самому безобидному, казалось бы, человеку в их компании. Из-за него Фредди так переволновался, что, кажется, не спал всю ночь (судя по количеству беспокойных сообщений с утра). И именно Джон не поверил вокалисту, когда тот предположил наличие наркотика в чае ещё несколько дней назад. От опустошающих чувств хотелось выть. Было страшно, ужасно страшно. Страшно хотя бы от мысли о том, что Леннон, человек, которому Джон во многом абсолютно доверял, мог сделать такое. Да, возможно, это было совершенно неумышленно, ведь изначально преподаватель нёс чай явно не Дикону, но точно знать никто не мог. Просто от осознания, что вчера он был под кайфом, голова кружилась, и хотелось упасть на землю и никогда не вставать. Так что в школе Джон находился в полумёртвом состоянии. Он очень не хотел говорить что-то о своих чувствах другим, ведь он и сам не понимал, должен ли ощущать подобное, и уж тем более не знал, как именно ему могут помочь. Хотелось, чтобы всё это просто закончилось, и он снова мог радовать всех вокруг, не думая о том, что ему может быть плохо. Казалось, он не должен грустить. Он имеет право на эмоции, но чёрт, только не сейчас! Брайан выглядел жутко подавленным после драки. На его щеке остались царапины, а глаза выражали такую загнанность, что Джон понимал, что он должен хотеть утешить его, помочь… Но не хотелось ничего. Отсутствие чувств пугало похлеще мыслей о вчерашнем состоянии. Дикон будто одновременно волновался за всех: Фредди, который пожертвовал ради него сном и нервами, Брайана, не способного сдержать агрессию в сторону Малека (Джон не знал, что именно её спровоцировало, но наверняка это было что-то серьёзное), Роджера, который весь день шнырял по школе либо один, либо иногда обменивался парой слов с Меркьюри. Сейчас им всем как никогда нужна была помощь Джона, а он просто не мог собраться и заставить себя делать хоть что-то. Он прекрасно понимал, что должен. Но какой-то дурацкий инстинкт самосохранения, проявившийся так некстати, просто не давал позвонить кому-то из друзей, ведь и сам Дикон чувствовал себя просто паршиво. Они важнее, — твердил внутренний голос, но Джон прекрасно знал, что и он хочет находиться в сохранности, отдыхать… Борьба где-то в душе так выматывала, что после уроков он просто упал на кровать… И так и не встал до самого вечера — об уроках даже думать было страшно. Я такой ничтожный, — пришло в голову, и отогнать эту тёмную мысль не хватило сил. Джон просто продолжил думать её, медленно утопая в пучине апатии и самоненависти, такой спасительной, кажется, сейчас. Было страшно. Только вот бороться со страхом у Дикона уже не выходило. Кто-нибудь, на помощь. Прошу. Джон знал, что должен. Видел сообщения от Роджера и Брайана, отвечал только Фредди, и то не очень развёрнуто, каждый раз чувствуя, что просто не может взять и попросить о помощи. Он так привык к проблемам друзей, к тому, что он последний, кому требуется разговор и ободрение… И сейчас им всем нужно отдыхать, им и так плохо, просто не хотелось грузить их по новой. Каждый раз момент был не тот. Каждый раз Джон смотрел на клавиатуру, но не мог заставить себя написать хоть одно искреннее слово о собственном состоянии. Пять тридцать вечера. Он просто хочет заснуть и проснуться в нормальном состоянии… Но вместо этого снова обновляет ленту Инстаграма.

***

Болело всё. Роджеру иногда казалось, что на его теле просто нет живого места, и нередко это оказывалось чистой правдой. Ещё вчера он больше часа рыдал в ванной, попутно делая то, что запретил себе всего несколько дней назад, а теперь саднили даже участки на животе и рёбрах, которые он не трогал уже долгое время. Наверное, он просто слабохарактерный придурок, неспособный выкинуть лезвия, находящий единственное спасение в причинении себе боли. Идиот. Он слышал о том, что Брайан побил Малека. Сбежал с уроков почти сразу, как узнал об этом. Долго пытался осознать всё происходящее, утирая слёзы с измазанных в тональнике щёк, пачкая подводкой подушку, зная, что пока он один дома, абсолютно всем будет плевать на то, насколько громкие стенания он издаёт. Не верилось, что Мэй сделал это просто из-за Роджера. Скорее всего у него были давние счёты с Малеком. Тейлор просто не мог думать по-другому, прекрасно понимая, что он будет слишком самонадеянным, если решит, что он менее безразличен для хмурого гота, чем все остальные. А ведь Брайан, кажется, никогда не отличался драчливостью. Наверняка между ними с Рами уже было что-то серьёзное. А Роджера он просто ненавидит. Ненавидит так же, как Тейлор сейчас ненавидел себя. — Пиздец, — выдохнул Тейлор, как только Фредди ответил на видеозвонок, сдержанно улыбаясь. — Согласен, — кивнул Меркьюри, выглядя достаточно разбито, но, в целом, в пределах нормы. — Ты реально опять сбежал с уроков? — Ага, — Роджер перевернулся на бок, глядя опухшими от слёз глазами на друга и даже не пытаясь скрыть последствий истерики. — А ты остался? — Должен же был кто-то присмотреть за Дики… И за Брайаном. Тейлор кивнул — он уже был осведомлён об истории с наркотиками, так как получил несколько длинных голосовых сообщений ещё ночью. — Кстати, не знаешь причины столь внезапной вспышки ненависти к Малеку? — будто бы невзначай поинтересовался Фредди, даже через телефон умудряясь очень проницательно взглянуть на Роджера. Тот вздохнул, коротко кивая. — Я не уверен, но… Нет, глупо будет думать, что это так, и всё же… — И всё же? — кажется, вокалист заинтересовался, и Тейлору захотелось придушить себя. — Ну… — вздохнув, он поджал губы. — Я хотел купить у Малека таблетки, и сказал вчера об этом Брайану… — Подожди, — Фредди мигом притих, приоткрывая чёрные губы. — В смысле… Таблетки? Чёрт. Он точно разозлится. — Прости, — напрягся Роджер, уже чувствуя, что хочется плакать. — Он… Предложил мне, когда мне было плохо… И я согласился. — Боже, — Меркьюри, кажется, не мог подобрать слов, потому что снова сделал паузу. — Почему ты не сказал мне? Это давно было? Тейлор пожал плечами, хоть и знал, что Фредди вряд ли заметит это. — Не хотел… Чтобы ты злился. Послышался долгий выдох. — Я бы в любом случае злился, понимаешь? — Меркьюри помолчал, глядя куда-то мимо камеры. — Не на тебя… А вообще. И Брайан, наверное, тоже разозлился… Последнее он сказал еле слышно, но Роджер различил каждое слово и согласно кивнул. — Я… Тоже об этом подумал. Мы с Малеком должны были встретиться вчера, и он позвонил, когда Брай был рядом. — То есть ты так и не пошёл? — глаза Фредди загорелись надеждой. — Не-а, — поджал губы Тейлор. — Брайан был очень злым, и… И я чувствовал себя так… Хреново… Всегда тяжело говорить о собственных чувствах, даже с лучшим другом. И сейчас Роджер еле-еле выдавливал из себя слова. — Хоть что-то в этой истории хорошее, — цыкнул языком вокалист. — Надеюсь, ты не собираешься?.. — Не буду, наверное, — понял его с полуслова Тейлор. Он прекрасно видел, как тщательно подбирает слова Фредди, контролируя злость на ситуацию, и это давало ему надежду… Надежду, что, возможно, он не так уж и ужасен. — Спасибо. — За что? — За то, что бережёшь себя, — искренне улыбнулся Меркьюри, иногда бывающий абсолютно невыносимо сентиментальным, но зато честным. — Да не за что, — неловко улыбнулся Роджер, опирая телефон на балку кровати, чтобы открыть энергетик. — А что сегодня с Джоном было?

***

Брайан знал, что должен рассказать кому-то. Знал, что Дики, проницательный и всегда понимающий Дики наверняка уже давно догадался о том, что Мэю нравится Роджер. Именно поэтому написать несколько сухих, но содержательных сообщений не составило труда. Конечно, он не отвечает. У него тоже есть дела. Мэй поджал губы, упираясь взглядом в белый потолок. Он уже давно не чувствовал себя так… Беспокойно. Его постоянно что-то подрывало, хотелось что-то сделать, узнать, почувствовать… Но он не мог, ведь он ни с кем особо не общался как в реальной жизни, так и в Интернете. Где-то в глубине души зарождалась дурацкая, но почему-то кажущаяся справедливой обида. Чёртов Роджер, чёртов Меддоуз, чёртов Тейлор. Сумасшедший эмо, который разрушил мою жизнь, которой, казалось, и не было. Погрязший в зависимостях от людей, кофеина и антидепрессантов, запутавшийся, но по какой-то причине дорогой мне идиот. Проклятый Тейлор. Зачем ты существуешь? Ты смотришь на меня с таким страхом, и смотрел так ещё до того, как я избил человека. Человека, который хотел причинить тебе боль. Я сделал это из-за тебя, но узнаешь ли ты об этом? Да я лучше сдохну. Вообще-то Брайан в любом случае лучше сдохнет. Ведь мог Роджер как-то отреагировать на опрометчивый поступок Мэя, из-за которого его мать уже час беседует с директором по телефону? Нет, наверное, не мог, да и не должен. Казалось, Брайана разрывало — он не понимал, должен ли вообще что-то чувствовать, а если и должен, то что именно. Хотелось просто сжаться, заснуть, ограждаясь от всех проблем, но вместо этого Мэй уже час бесцельно смотрел на чертёж какой-то глупой задачи по геометрии, понимая, что ему на неё совершенно плевать. Повторяй, как заклинание. Мне плевать на Тейлора, плевать на Тейлора, плевать на Тейлора. А ему плевать на меня. Сердце забилось чаще. Брайан не будет плакать. Не будет плакать. Будет плакать. Будет. Слабак.

***

Джон шмыгнул носом, в очередной раз утирая слёзы и пытаясь понять, что же делать теперь. Он всё ещё не мог заставить себя написать хоть кому-то. Коротко ответил на сообщения Брайана, делая вид, что догадался о его симпатии (ха) к Роджеру без посторонней помощи, послал пару весёлых гифок Фредди, прокомментировал все мемы, отправленные Тейлором. Да, так и не скажешь, что ему хреново. Телефон завибрировал. 19:09 От: b.o.nn.e помнишь, я обещал тебе ночевку? :) 19:09 От: b.o.nn.e тебе разрешат сегодня? Джон улыбнулся.