two thousand seven plus

Утром Джон проснулся, тепло обнимая Фредди и думая, что лучше, чем этой ночью, он себя ещё не испытывал. Да, ему всё ещё было тяжело, и пустота внутри всё так же кусалась, но на этот раз всё было не так страшно, ведь рядом был дорогой человек. — Пора вставать, — прошептал он на ухо Меркьюри, выключив тихо звенящий будильник. — Может ну его? — промычал тот, зарываясь в отливающие рыжиной волосы. — Я хочу спать… — Я тоже, — зевнул Джон, и в голову тоже полезли мысли о том, как было бы сейчас круто размориться в тёплой постели, потом сделать вид перед родителями, что они идут ко второму уроку, а потом… Просто прогулять. Звучит как неплохой план. — Мне придётся сказать, что мы идём ко второму уроку, — хрипло предложил Дикон, с лаской глядя на Фредди, так и не разлепившего глаза. — Если у тебя нет долгов, конечно… — Было бы круто, — улыбнулся сквозь дрёму Меркьюри. — Я тебя люблю, знаешь? — Знаю, — хихикнул Джон, вставая в холодную комнату и чуть касаясь губ вокалиста своими. Хорошенько укрыл его одеялом, помня, как вчера Фредди попросил выключить свет, прежде чем разделся. Отмазаться перед родителями будет нетрудно. Но где-то внутри продолжал прогрызать себе путь в душе червячок вины и страха.

***

Они спали ещё несколько часов, иногда просыпаясь только для того, чтобы посмотреть на время и вновь провалиться в сладкую дрёму. Зимнее солнце уже начало заглядывать в окно, когда Джон обнаружил, что Меркьюри рядом нет. — Фредди? — он зевнул, заворачиваясь в одеяло и выходя на кухню прямо так, выглядя при этом, как большая моль. — Иди лежи, — хихикнул тот, в одной футболке и домашних штанах, которые, видимо, взял с собой, колдуя что-то у чайника. — Я всё в комнату отнесу, ладно? Фредди готовит поесть? — Ты сокровище, — улыбнулся Джон, на самом деле достаточно удивлённый. — Возвращайся скорее, хорошо? — Обязательно. Получив поцелуй в щёку, Дикон поплёлся в ванную, чтобы хотя бы прополоскать рот. День обещал быть чудесным, если бы не тяжесть в сердце. Как сейчас чувствует себя Роджер? Не причинял ли он боль себе снова? Ведь Джон знает, что именно послужило его хмурому поведению вчера, и… Ничего не сделал. Придурок. Дикон еле сдержал шмыганье, выходя из ванной и чувствуя, как разливается по телу ненависть к самому себе, как покидают силы, с помощью которых он обычно эту ненависть отгонял. Какой из него друг, если он даже выслушать не может? Кровать встретила спасительным теплом, но оно не спасало от гнетущего ужаса, сжирающего всё внутри, так что, когда Фредди вернулся с тарелкой бутербродов и двумя чашками зелёного чая, Дикону выть хотелось. — Ты в порядке? — Меркьюри тепло улыбнулся, ставя еду на прикроватную тумбочку. — Что-то нужно ещё? — Господи, ты такое сокровище, — выдохнул Джон, на самом деле тратя последние силы на выдумывание комплимента, потому что он никогда не умел преобразовывать любовь в звучащие искренне слова. — Просто… Он вздохнул, выдавливая улыбку. — Я устал, — только и смог сказать он, по сути, говоря не так много, но… Для него даже это было слишком большим откровением. Фредди понятливо кивнул, плюхаясь рядом и задумчиво глядя на собственные штаны. — Ничего не случится, если ты их снимешь, — пожалуй, грубовато, но со слабой улыбкой пробурчал Джон, поглаживая его руку. На что его сейчас бы точно хватило, так это на тактильные ощущения — для них не нужно было этих тяжёлых слов, над которыми нужно думать. Фредди отвлекал и лечил, тут уж ничего не поделаешь. — Конечно, — порозовел Меркьюри, но всё равно оказался наполовину под одеялом, которым Джон милосердно поделился, прежде чем стянуть предмет одежды. — Ты очень красивый, — проговорил Дикон наизусть заученную истину, несмело прижимаясь к Фредди поближе. — Правда. Ему правда казалось, что всё, что он говорит, похоже на ложь. Не из-за того, что оно ей являлось, а из-за того, что он слишком много думал, прежде чем сказать. Не будет ли это лишним, не будет ли Фредди от этого ещё неприятнее думать о своём теле? Больше всего на свете Джон боялся сделать хуже. — Я тебя люблю, — хихикнул Меркьюри, уже расслабившийся и устроившийся поудобнее. — О, и кстати… Он перегнулся через бортик кровати, дотягиваясь до чёрно-розового рюкзака и доставая оттуда небольшой предмет. — Ты не против? У Роджера стащил… — Ого, — Джон сел удобнее, глядя на электронную сигарету. — А мне можно? — Испортили ангелочка… — буркнул Фредди, но кивнул с ехидной улыбкой. — Ты бы знал, сколько раз я в деревне курил за гаражами, — самодовольно усмехнулся Дикон, счастливо думая, что наконец-то может отвлечься и отдохнуть. — Один раз, видимо, — фыркнул Меркьюри, затягиваясь и выдыхая ароматный пар. Джон принюхался — в воздухе повис запах сладкой клубники. Он перевесился через плечо Фредди, потянувшись губами к сигарете и тоже не сильно затягиваясь, когда вокалист двинул рукой навстречу. — Вкусно, — улыбнулся Джон, выдыхая пар через нос и откидываясь обратно. — Это Роджера жижа? — А как же, — кивнул Меркьюри, замирая. — Господи Боже, тебе так идёт этот пар… Дикон хихикнул, приподнимая брови. — Лучший комплимент в моей жизни, мистер Плохой Парень… — Я старался. Джон потянулся, отпивая чай и закутывая их с Фредди потеплее, хотя, по сути, уже согрелся. — Чем собираешься заняться? — Нарисовать тебя голым, а что? Дикон вздрогнул, пытаясь понять, шутит ли вокалист, глядя на его растянувшиеся в улыбке губы. — Трусы-то можно оставить? — Не-а. — А я всё равно оставлю, я стесняюсь. Меркьюри прищурился, выдыхая в сторону пар и тыкаясь острым носом в щёку Джона. — Да что ты говоришь… Через несколько секунд они уже валялись на одной подушке, деля затяжки на двоих и проверяя, как долго можно целоваться, если утро не бесконечное.

***

— Можно мне хотя бы одеяло накинуть? — фыркнул Джон, сидя на широком подоконнике напротив кровати и чувствуя, как снова покрывается гусиной кожей. — Я замёрз… На самом деле ему было не так уж холодно, но одеяло хотелось. — Нельзя, — отрезал Фредди, затягиваясь и что-то быстро зарисовывая в большом скетчбуке, который не поленился взять с собой. — Мне лень рисовать складки. Дикон сморщил нос, получая хмыканье на подобную мордочку и продолжая сидеть в неудобной, но зато, наверное, элегантной позе. Рядом с вокалистом ему было совсем не грустно, хоть он и понимал, что возникшую в сердце пустоту глупо постоянно заполнять общением — этот ресурс не вечен. Зато он мог отдохнуть — пожалуй, именно такой отдых и разрядка ему были нужны. — Не жадничай, — он протянул руку за сигаретой. Меркьюри «разрешил» (ага, как же) Джону сделать затяжку, наконец заканчивая с рисунком. — Всё, мне надоело, — он зевнул, откладывая рисунок и хитро глядя на тут же садящегося на подоконнике Дикона. — Иди сюда. Он распахнул объятия, тут же закутывая Джона в одеяло и зарываясь в его волосы. — Круто… — буркнул тот, на самом деле улыбаясь и прижимаясь к вокалисту — ещё никогда они не были так телесно близки, как этим утром. — Покажешь хоть? — Ага, — фыркнул Фредди, высовывая руку из-под одеяла, чтобы забрать скетчбук и продемонстрировать набросок Джона, сидящего на подоконнике, и в клубах пара особенно похожего на греческого бога. — Вау… — прошептал тот, проводя пальцем по бумаге и тихо улыбаясь. Сил на комплименты действительно не было. — Правда нравится? — Ну конечно же нравится…

***

Фредди натянул на голову чёрную шапку, с искорками в глазах смотря на Дикона. — Ну, тогда пока? — Ага, — улыбнулся Джон, уже по-домашнему одетый. — Жалко, что ты уже уходишь… Но он прекрасно знал, что скоро вернётся брат, и тогда родители могут узнать, что Дикон провёл весь день дома с Фредди. Так себе перспектива, хоть и лучше, чем если бы они обнаружили, что Меркьюри спал далеко не на раскладушке, так и не разобранной в комнате Джона. — Спасибо, что побыл со мной, — добавил Дикон, перебирая пальцы Фредди, получая такую же неловкую улыбку, как и у него, в ответ. Вокалист поправил малиновый локон свободной рукой, еле дыша и всё же делая шажок вперёд, чтобы коснуться не накрашенными губами губ Джона. — Обращайся. Через минуту его уже не было в квартире. Дикон прошёл в сразу ставшую какой-то серой комнату, плюхаясь пятой точкой на кровать и оглядывая всё, что осталось от лучшего в его жизни утра. Задумчиво покрутил в руках гитару, на которой изредка играл, взял пару аккордов, не заботясь о настройке и кинул взгляд на тумбочку. Чёрт, Фредди так и не съел свои бутерброды. 14:44 От: cheese1908 Дома обязательно покушай А ведь он знает, что не так оно работает. 14:44 От: cheese1908 Пожалуйста

***

Фредди издалека помахал Роджеру, подходя ближе — с последней физкультуры друг, по-видимому, сбежал. — Ну ты и предатель, — выдохнул Тейлор, как только они достаточно приблизились друг к другу. — Капец, можешь представить, как мне было стремно, когда вы с Дики не пришли? — С чего это? — выгнул бровь вокалист. — С того, — надулся Роджер. — С того, что мы с Брайаном на английском сидим капец близко, и вообще, мы из одной компании, а значит, и без вас должны быть вместе… А как мне быть с ним вместе, когда вас нет? — Легко и просто, — фыркнул Фредди, на самом деле прекрасно понимая, что имеет в виду Тейлор. — И вообще, что я теперь, должен был бросить Дики? Роджер наморщил нос, не отвечая. — Как Маццелло и компания? Ничего не было Брайану? Его исключают? — поинтересовался Меркьюри, тут же меняя тему. — Всё нормально, не исключают, — буркнул барабанщик, всем своим видом показывая, как обижен. Господи, ну и придурок, — закатил глаза Фредди, вздыхая. — А он в порядке вообще? Ну, Брайан. — Откуда я знаю, — зло посмотрел на него Тейлор. — Я не могу с ним просто так нормально общаться, ты понимаешь? — Понимаю, — рыкнул вокалист, тут же заводясь и не замечая, как они оба переходят на повышенные тона прямо посреди улицы. — Но ты можешь перестать так злиться из-за нашего с Дики ебучего прогула? — Не могу, — возмущённо выдохнул Роджер, впиваясь потемневшим от обиды взглядом в лицо Меркьюри. — Мне было тяжело рядом с Брайаном! — А Дики, думаешь, не тяжело было? — Фредди сжал зубы. — Ты хоть представляешь, как он устал без чужой поддержки, да ещё и после того, что испытал? Я был ему нужен, почему ты не можешь понять? Вы можете уже прекратить с Брайаном свою Санта Барбару и разобраться во всём, не приплетая при этом нас с Джоном? — Я тоже устал, — поджал губы барабанщик, кидая на Меркьюри злобный взгляд и ускоряясь. — Признайся ему уже, — выкрикнул вокалист, получая в ответ лишь недвумысленный жест. — И до этого момента нас, а особенно Дики, не трогай! Второй фак. Отлично. Поссорились.

***

Роджер злился, очень злился. Да, он должен был войти в положение Фредди с Джоном, да, ему стоило просто согласиться, но… Он слишком задолбался. Слишком напряжён был в последние дни. Сорвался, и даже не думал, чтобы извиниться. Истощён, устал и повержен. И ему правда было больно. И он правда просто не мог заставить себя сказать о том, что чувствовал. Он боялся лифтов, в минуты тревоги чувствуя себя там как взаперти, чуть ли не ловя панические атаки от страха падения, но на последний этаж с его физической подготовкой топать проблематично — поэтому он прошёл пешком лишь несколько пролётов, остальное время проводя на нервах и стараясь не смотреть в своё отражение в заплёванном зеркале. Хотелось свежего воздуха, домой не хотелось. Крыша встретила морозом и родным запахом какого-то вонючего дыма. Пусть и так, но тут хотя бы тихо. Он выдыхал пар из своего старого вейпа, того, который не позаимствовал Фредди, когда дверь на лестницу скрипнула, пропуская на крышу Брайана Мэя.

***

Он пришёл сюда, чтобы остыть, а не чтобы снова паниковать при виде Тейлора, выглядящего таким маленьким на фоне огромных серых многоэтажек. Но нет, этот эмо будто преследует его, хоть это и выглядит абсолютно наоборот. Было холодно, действительно холодно, и Брайан уже тысячу раз пожалел о том, что оделся не совсем по погоде. Волосы путались от ветра, и это раздражало, а учитывая его взвинченное настроение в последние дни, хотелось просто выть. Конечно, он не поздоровался с Роджером. Просто сжал губы и сел не очень далеко от него — в конце концов, это был и его любимый бортик тоже. — Привет, — он вздрогнул, когда услышал этот несмелый почти что писк, только сильнее сжимая губы. — Привет, — всё же чуть ли не выплюнул он, понимая, что, если не будет жёстким, не сможет совладать со своими эмоциями. Молчать, молчать, и снова молчать, пока Роджер не отстанет, оставляя Мэя наедине с чернотой в душе, от которой было больно, но по крайней мере она не удивляла неожиданностями. Из этого панциря было слишком тяжело выбраться, и, осознавая это, Брайан перестал бороться. — Прости, что ничего не сказал тебе тогда, — снова трусливо проговорил барабанщик, глядя, кажется, прямо на Мэя, сидящего напротив. — Мне плевать. — Ты можешь хоть раз вести себя не как мудак? — Тейлор нахмурился, как будто становясь смелее с каждой секундой. — Пожалуйста… В его голосе прозвучало отчаяние, но почему-то Брайана это ужасно взбесило — он хоть иногда может не канючить по поводу и без? — Я веду себя, как хочу, — гитарист наконец поднял голову и посмотрел в серые из-за цвета неба глаза Роджера. — Да, но… — тот нахмурился, что-то обдумывая. — Почему ты ведёшь себя, как мудак? — Потому что хочу, — отрезал Мэй. — Я не хочу с тобой разговаривать. — А я, думаешь, хочу? — вспыхнул барабанщик, расширяя глаза. — Мне надоело, что ты… — Послушай, мне плевать, — кажется, Брайан впервые настолько повысил голос, глядя на Роджера почти что со злобой и чувствуя, как всё горит внутри от непонятных чувств к этому невыносимому эмо. — Просто… Просто плевать. Он должен говорить это. Им обоим так будет лучше. — А я всё равно скажу, — фыркнул вздрогнувший Тейлор и начал с ещё большим запалом. — Меня бесит, что ты ведёшь себя высокомерно, как будто не знаешь, что чувствуют люди вокруг, хотя на самом деле это не так, но ты делаешь всё, чтобы никто этого не заметил, а ещё… Это бесит. Просто бесит. Брайан несколько секунд молча смотрел на него, пытаясь переварить эту сбивчивую речь, которая действительно попала, куда надо, пусть барабанщику об этом знать было не обязательно. — Так будь добр, перестань ныть по мелочам… — начал он, но тут же прервался, почему-то думая, что даже для него это слишком. — Ты ведёшь себе так, будто тебе одиннадцать, и… Ты слишком безответственный и легкомысленный. Я люблю его. Люблю его. Чёрт возьми. Брайану бы хотелось сказать что-либо ещё, но… Он просто не мог выдавить из себя ни единого слова. Роджер приоткрыл блестящие от бальзама губы, но тут же закрыл рот, кажется, обдумывая следующие свои слова… А потом всхлипнул и поднял вмиг ставшие мокрыми глаза. — Ты правда так считаешь? Мэй поперхнулся собственной издевкой, уже почти слетевшей с языка. Раз барабанщик плачет, то вряд ли пытается разжалобить — он ведь совсем не умеет скрывать эмоции. В сердце что-то опасно заныло, и он отвёл взгляд, бурча: — Нет. Слабак. Они сидели рядом ещё несколько минут, и, кажется, Роджер уже успокоился, пытаясь делать глубокие вдохи. Брайан оперся руками о край бортика, немного меняя позу на более… Открытую? Не смей делать то, что собираешься. — Кстати, — будто бы между делом тихо проговорил Мэй. — Ты… Мне нравишься. Заткнись, заткнись, заткнись… И он заткнулся. Не верю я в такую хуйню, — вздохнул Роджер про себя, горько усмехаясь. У Брайана в душе всё сжалось — ну конечно, всё так, как он и ожидал. Он так и знал, что Тейлор не отреагирует, ведь Роджеру нравится абьюзер Джонс, ведь Роджеру нравятся те, с кем весело, ведь Брайан — чёртово пустое место. Он умолк, поджигая сигарету и чуть ли не давясь горьким дымом, который медленно вылетал из его лёгких вместе с последней надеждой. Прикосновение. Брайан дёрнулся, чуть ли не задыхаясь от моря ощущений, пронзивших его тело — тактильность всегда была чужда ему. Он ошалело обернулся, глядя на вмиг отдёрнувшего руку и выглядящего сейчас максимально по-детски испуганным и смущённым. Долгая пауза. Показалось, что его сердце грохочет на всю крышу. — Прости, — наконец прошептал Роджер, весь сжимаясь. — Я всё не так понял. Не говори. — Нет, ты всё понял именно так. Брайану хотелось просто откинуться назад, чтобы пролететь пару десятков этажей и спокойно встретиться спиной с асфальтом… Но он лишь напрягся, прекрасно зная, что никогда ничто не бывает так просто. Ну, наверняка. — Брай, — неожиданно Роджер вздрогнул всем телом, выдыхая из лёгких, кажется, последние остатки воздуха. По его лицу потекли слёзы, и гитарист опешил, глядя на рыдающего Тейлора. И что с этим делать? Сам виноват. — Перестань, — несмело проговорил Брайан, на самом деле абсолютно не зная, как вести себя в подобных ситуациях. Барабанщик поднял лохматую от ветра голову, кажется, действительно стараясь успокоиться. Сердце болезненно сжалось. Что говорить? Что? — Я что, жалеть тебя должен… — да, вышло чересчур сердито, но по-другому Мэй просто не мог. — Ага, — всхлипнул уже отвернувшийся Роджер, и ситуация была бы смешной, если бы Брайану не было так страшно. — Я не умею. Барабанщик всхлипнул несколько раз, всё же несмело произнося: — Ты бы мог… Обнять меня? Если хочешь, конечно, или… В общем… Он снова выдохнул, сжимаясь в новом приступе рыданий — абсолютно неуравновешенный, но Брайана почему-то это не волновало. Умел ли он обниматься? Абсолютно нет. Впрочем, сделать это стоило. Неловко пододвинувшись, он кое-как обвил руками плечи Роджера, чувствуя себя странно. Эти худые плечи по-прежнему тряслись, и от этого было как-то страшно и неуютно, но почему-то Мэй был готов сделать всё, чтобы барабанщику стало лучше. Тот немного поёрзал, кажется, уже устраиваясь поудобнее, но по-прежнему дрожа. Они молчали, но Брайану казалось, будто с этой тишиной к нему приходит что-то новое. Руки Тейлора дрожали, и очень хотелось сжать их, чтобы избежать начинающегося, кажется, тремора, но было слишком страшно. — Ты… Ты мне тоже, кстати, нравишься, — наконец выдохнул Роджер, уже не рыдая, но по-прежнему дрожа. И что, этого ты добивался? Брайан так ненавидел совершать хаотичные действия. Так… — Прости, — проговорил Тейлор, и захотелось как-то улыбнуться ему, дать всё, что он попросит, лишь бы не видеть его таким. До чего ты докатился, Брайан Гарольд Мэй? — И что нам теперь делать? — Не знаю. Брайан попытался отвлечься, сжимая-таки пальцы барабанщика в ладонях, аккуратно растирая их, поглаживая мозоли от палочек и кое-как стараясь расслабить мышцы — кажется, это успокаивало их обоих. — Я… Мне кажется, я боюсь, — Роджер поднял на него глаза, глядя так, что внутри всё переворачивалось, хоть чуть подкрашенные ресницы всё ещё были мокрыми. — Мне кажется, я тоже. Никогда ещё Брайану не было так тяжело говорить правду. Пальцы Тейлора сжали ладонь, и было одновременно тепло и холодно, и гитарист одновременно любил и ненавидел этот момент. — А ты умеешь целоваться? — с каким-то затаённым смехом в голосе спросил Роджер — как у него так быстро меняется настроение? — Да, — соврал Брайан, понимая, к чему всё идёт, и почему их лица теперь действительно близко. — Сейчас проверим, — честно говоря, Мэй не был против, когда его губ коснулись чужие, и хоть ему было чертовски страшно, он попытался действовать так, как видел в тех немногочисленных фильмах и сериалах, которые видел. Выходило как-то не очень, судя по тому, что через некоторое время Роджер отстранился на пару сантиметров, смущённо улыбаясь кончиками губ — кажется, ещё бы чуть-чуть, и гитарист бы тоже улыбнулся. — Мне кажется, — на секунду Тейлор, кажется, испугался. — Ты уверен, что мы можем это делать? Брайан выдохнул, рассматривая блестящие и, к сожалению, перемазанные чёрным губы, не веря происходящему. — Если честно, мне плевать. Удивительно, но Роджер тут же расслабился, даже вновь начиная улыбаться. — Ты соврал, — сообщил он. Ну да, у тебя-то большой опыт с Беном, верно? Мэй постарался убить этот укол ревности, особенно если учитывать, что их с Роджером отношения (можно ли вообще верить в это?) были всё ещё под вопросом, и, к тому же, тот же самый Бен, если Брайан ничего не путал, а он не путал, причинял Тейлору невероятную боль, пытаясь делать то, к чему сам барабанщик был не готов. Наверное, девственник — лучше, чем опытный, желающий большего, чем… Если честно, Мэй и сам не знал, чего хотел. Он даже не мог представить, что он может мечтать о чём-то большем, чем продолжать играть с Роджером в одной группе. А теперь… Господи, какой же это стыд — в старшей школе до сих пор не уметь целоваться. — Прости, — выпалил Роджер, со смущением замечая, как сжался гитарист. — Знаешь… Я ведь могу тебя научить. Он хихикнул, кажется, тоже всё ещё опьянённый неожиданным завершением отвратительного вечера. — Не смешно, — фыркнул Брайан. И всё же ему было смешно.

***

Джон аккуратно погладил кончиками пальцев рисунок, на который готов был смотреть вечно. Интересно, он поместится на страничку фотоальбома?