two thousand seven plus

Казалось, Роджер в принципе не способен поступать так, как поступают разумные и эмоционально стабильные люди (к которым он себя не причислял), но именно это он и делал, немного нервно закидывая в рюкзак третью банку энергетика и домашнюю футболку. Действительно, он и не думал, что так быстро помирится с Фредди, в знак этого соглашаясь прийти к нему на ночёвку. Конечно, ведь он был счастлив. По крайней мере, ему так казалось. Да, хорошее настроение — штука подозрительная, и даже если Роджер чувствовал себя неплохо, он то и дело думал о том, что в любой момент всё может измениться. И сейчас он немного боялся. Во-первых, кто знает, не поссорятся ли они с Фредди снова. Конечно, Роджер этого не хотел, но если Меркьюри ляпнет что-нибудь, что ему понравится, вряд ли будет так же круто, как было сейчас. А во-вторых… Брайан. Такой далёкий раньше, и такой пугающе близкий сейчас. Вчера они разошлись, кратко договорившись пока что ничего не говорить ни Фредди, ни Джону. По крайней мере, в школе… В которую Роджер так и не пошёл, возможно, испугавшись, а может и правда чувствуя себя не очень хорошо. Сказать по правде, он лёг только в восемь утра, а в это время стоило бы выходить дома. В любом случае, друзья уже привыкли, а учителям было плевать, как и матери, которая даже не знала о похождениях сына (и слава Богу). И Тейлор чувствовал себя чертовски влюблённым. До признания он неосознанно сдерживал чувства внутри себя, боясь каждого своего слова к Брайану — сейчас всё это исчезло. Ну, почти. Он всё ещё не был уверен, что Мэй действительно чувствует такое к нему, Роджеру, слабаку-барабанщику, только бросившему антидепрессанты и постоянно плачущему по поводу и без. Ведь сам гитарист был совсем другим. В любом случае, Брайан пригласил его в гости завтра, и Тейлор безумно трусил, а потому волновался уже несколько часов с того самого момента, как получил сообщение. И он не знал, как скроет это волнение перед Фредди. Да, наверное, он быстро выдаст себя. Конечно, как не поделиться с лучшим другом таким событием? На улице было ужасно холодно, приближались рождественские каникулы, и, если честно, Роджер ужасно ждал их. Кто знает, может, как только пройдут праздники, что-нибудь изменится? Хотя, скорее всего, нет — в январе он часто чувствовал себя особенно плохо. Впрочем, Брайан мог помешать этому, верно? Конкретно сейчас холод проблемой не был — до Фредди идти было два шага. — Привет, — выдохнул Роджер, когда друг открыл дверь, впуская в прихожую холод с лестничной площадки. — Опоздал? — Это было ожидаемо, — усмехнулся тот, скидывая капюшон старой серой толстовки с эмо-котом на груди (сам Меркьюри давно считал её дурацкой, а потому носил в основном дома). — Где Каши? — В комнате, — Фредди пожал плечами. — Нужно что-нибудь, или сразу пошли ко мне? — Что мне может быть нужно, — усмехнулся Роджер, быстро раздеваясь и первым проходя к другу в комнату. После банки энергетика на двоих и обсуждения последних скучных новостей Фредди наконец спросил с улыбкой: — Но у тебя же сейчас хорошее настроение, верно? — Ну типа, — насторожился Роджер. — А что такое? — А мне и интересно, что такое, — так же хитро прищурился Меркьюри, но барабанщик сдержался, повторяя его ухмылку. — Ты же знаешь, я эмоционально нестабильный. — Да, но… — И никаких но! — Тейлор отпил ягодный энергетик, обновляя Инстаграм, но не находя там ничего интересного. — Как знаешь, всё равно потом расскажешь, — усмехнулся Фредди, переворачиваясь на спину и смотря куда-то в потолок. — Расскажешь же? — Мне нечего рассказывать, — снова закатил глаза Роджер, прекрасно понимая, что рассказать придётся. Потом. — Ага, ага, — хихикнул друг. — Ты спать не собираешься? — Не знаю, я встал в четыре дня… — А я-то думаю, что тебя в школе не было… Роджер улыбнулся и дотянулся до выключателя света, погружая комнату во тьму. — Хочешь спать — спи. — А вот и не буду, — фыркнул Фредди, отворачиваясь от него к стенке. Он немного помолчал, после чего всё же обернулся, сверкая кошачье-карими глазами в темноте. — Кстати, помирись с Дики, ясно? — Откуда ты… — Роджер нахмурился, вспоминая, что неслабо сорвался на Джона этой ночью, когда они переписывались. — Он тебе рассказал, да? — Он переживает, — поджал губы Меркьюри. — Ему и так тяжело, а ты ещё сильнее нагнетаешь. — Почему это ему тяжело? — фыркнул барабанщик, переворачиваясь с бока на живот. — Потому что в его жизни многое происходит, а тут ещё и мы со своими проблемами, — серьёзно ответил Фредди. — Знаешь… Мне кажется, он винит во всём себя. На это Тейлор не нашёлся, что ответить, поэтому через несколько секунд просто вздохнул: — Ты серьёзно? — Да, помирись с ним, пожалуйста, — последнее слово звучало с таким нажимом, что на просьбу всё это уже не походило. — Но… — хотелось съехидничать и поиздеваться над другом просто из принципа, но… Что-то заставило Роджера не делать этого. — Или я с тобой дружить не буду, — для большей вескости добавил Меркьюри. — Ну Фре-е-ед, — это барабанщик промычал уже чисто для галочки. Тот тихо рыкнул, тоже переворачиваясь на живот и глядя прямо в глаза. — Научись разделять чужие эмоции, — почти по слогам проговорил он, выглядя чуть ли не враждебно. Роджер опустил глаза, чувствуя, как бегает взгляд. Ничего не говоря, он просто плюхнулся обратно на бок, включая телефон. Вокалист, неодобрительно фыркнув, поступил так же, отворачиваясь. — Я ему написал, — наконец пробурчал Тейлор, пихая его в плечо, а потом и вовсе вытаскивая из-под головы мягкую подушку и тыкая ей в лицо Фредди. — Ты что творишь?! — тут же взвился тот, хватая свою, и после небольшой потасовки всё же моля о пощаде. — Всё, всё, хватит, хватит… — Иди, целуйся со своим Ди-ики, — съязвил Роджер, тоже уже уставший и даже немного потный. — Защитничек… — А вот возьму и пойду, — хихикнул друг. — С ним целоваться — одно удовольствие. — Уверен, не такое, как с Брайаном, — ляпнул барабанщик, за секунду переходя из режима «большой-большой секрет» в режим «шокирующие новости». — Знаешь, он чудесно целуется… Хотя… Ладно, вру, он в этом полный профан, не то, что в той же физике. — В смысле, — Фредди на несколько секунд замер, пытаясь понять, что имеет в виду друг. — Нет, подожди, ты… Ты о чём вообще? — Угадай, — фыркнул Тейлор, усмехаясь. Наверное, потом он пожалеет, что так рано рассказал обо всём, но сейчас сердце билось в весёлом предвкушении от шока Меркьюри. — Ну уж нет, объясняй, — нахмурился тот. — Ни за что не поверю, что ты всё-таки признался ему. — Я ему не признавался, он первый, — ухмыльнулся Роджер. — А, ну слава Богу, — Фредди вдруг скопировал его ехидную улыбочку, смотря в глаза. — Я думал, вы никогда с этим не разберётесь. Тут уже барабанщик нахмурился, пытаясь понять, на что намекает друг. — То есть ты хочешь сказать, — медленно проговорил он — Что ты всё это время знал, что он?.. Получив энергичный кивок, он чуть не задохнулся от возмущения. — Предатель! — Сам ты предатель, а я просто хороший друг, — рассмеялся Меркьюри. — Брайан бы не обрадовался, если бы я… — Ну и ладно, — перебил его Роджер. — Лучше бы порадовался за меня… Ну, за нас. — Обязательно, — покивал Фредди. — Так вы реально целовались? — Реальнее некуда, — усмехнулся барабанщик. — И как оно? — Я же уже сказал, это был его первый поцелуй, — хихикнул Тейлор. — Какой ужас, — округлил глаза друг. — Ты лишил поцелуйной девственности бедного гота! — Ага, и потом ещё помаду сто лет оттирал… Как вы с Дики без этого обходитесь? — Всегда носим салфетки и мицелярку, — пожал плечами Меркьюри, смотря куда-то в потолок. — И на свидания я губы не крашу. — Не уверен, что Брайан пойдёт на такой шаг, — фыркнул Роджер. — А вы уже точно-точно встречаетесь? Тейлор поджал губы, опустив взгляд. — Завтра я иду к нему, там и обговорим всё, наверное… Фредди смерил его оценивающим взглядом, прищуриваясь и кивая каким-то своим мыслям. — И ты вот так вот пойдёшь на свидание? — Я не уверен, что это свидание… — промямлил барабанщик, тут же поднимая глаза на него. — Что значит «вот так вот»? — Вот так, — Меркьюри коснулся его волос, свисающими с плеч сосульками. — К примеру… Когда ты последний раз мылся? В темноте вряд ли было заметно, но Роджер порозовел, тут же отводя взгляд обратно. — Это не… — Ясно, — вздохнул Фредди. — Сходи в душ перед встречей, а? — Не хочу, — отрезал Тейлор, продолжая абсолютно честно. — Мне там… тревожно. — Настолько? — конечно, друг и так всё знал. — Послушай, ну не можешь ли ты никогда не ходить туда? — Может и могу… — Ещё одно слово, и я затащу тебя в душ прямо сейчас, и буду стоять за занавеской у ванны, чтобы ты никуда не улизнул и ничего не боялся, — прищурился Фредди. — Могу даже спинку потереть. Роджер, фыркнув, пихнул его в бок. — Иди ты… — он немного помолчал, что-то обдумывая. — А может… За дверью постоишь? Твои родители же не услышат с другого конца квартиры?.. — Уверен, что нет, — хихикнул Меркьюри. — Погоди, ты серьезно? — Не знаю, а ты? — Не знаю, а ты? Они рассмеялись, пихаясь, пока Роджер всё же не соскочил с кровати (на самом деле он чуть не упал). — Тогда пошли? — А пошли! Таких странных ночёвок, как у этих двоих, не было ещё ни у кого.

***

Роджер был эмоциональным. Чертовски эмоциональным. Именно поэтому, когда он увидел Брайана, встречающего его у ворот, сил на сдерживание бури где-то в сердце просто не осталось, и, несмотря на недосып, он сорвался с места, не давая гитаристу даже «Привет» выдохнуть, обвивая его шею руками и утыкаясь в грудь так, будто не думал ещё пять минут назад, что не сможет и слова вымолвить. — Привет, — пробубнил он куда-то в район скрытой чёрной рубашкой ключицы Мэя. Руки тряслись от волнения, и Роджер боялся, что не может этого скрыть. В мозг полезли эгоистичные мысли о том, что Брайан мог бы подержать его за эти самые руки. Нежно, тепло. Размечтался. Что ж, возможно. Но Тейлор любил фантазировать. Мэй помолчал, и сердце забилось быстрее — а вдруг он против таких объятий? Точно, он же не любит прикосновения… — Привет, — наконец тихо проговорил он, и Роджер почувствовал, как руки гитариста неловко обвивают его спину. В душу закралось чувство вины, и как бы Тейлор не пытался его игнорировать, всё же пришлось отстраниться. — Прости, — выдохнул он, стараясь успокоиться — руки всё ещё дрожали. Коротко улыбнулся, чтобы не быть совсем уж грустным, но волнение всё так же било ключом. — Всё хорошо, — Брайан тоже то ли улыбнулся, то ли просто дёрнул уголком губ. Он не коснулся руки Роджера, просто проводя его во двор, а оттуда в дом, но Тейлор самонадеянно подумал, что, скорее всего, гитарист просто не привык к этому. Он так близко. Стоит только руку протянуть, и вот уже Роджер может коснуться того, кого не мог достичь, казалось, вечность. У него роскошные кудри чуть ниже плеч, у него по три колечка в каждом ухе, у него тяжёлый взгляд и тёмное сердце, но… Но он чертовски дорог Тейлору. Позавчера они целовались на крыше, а сегодня у Роджера дрожат руки и сердце бьётся так, будто это оно — барабанщик Queen, причём играющий без выходных. Сегодня они должны окончательно разобраться в своих чувствах. — Ты нервничаешь? — будто бы бесцветно проговорил Брайан, кивая Тейлору на аккуратно заправленную кровать и садясь рядом, но в его глазах, кажется, промелькнуло что-то вроде заботы. Роджер боялся держать зрительный контакт, а потому не понял точно. — С чего ты взял? — Твои руки. Мэй неловко коснулся пальцев барабанщика, которые, кажется, задрожали ещё сильнее, а потом, осмелившись, всё же чуть сжал их в своих сухих и тёплых ладонях. — Прости, — с улыбкой пожал плечами Тейлор, чувствуя, что ещё немного, и его всего начнёт потряхивать так, как было с руками. — Я это не контролирую. — Я понимаю, — Брайан смотрел на их руки, поглаживая большими пальцами тыльные стороны содранных об стену комнаты ладоней. — Я тоже волнуюсь… Наверное. — Хорошо… То есть не хорошо, но… — Роджер постарался собрать все свои мысли в кучку, чтобы не налажать. — Я рад, что мы понимаем друг друга. — И я, — только и выговорил Мэй на выдохе. Говорить дальше обоим было страшно. Да, Тейлор, кажется, успокаивался из-за движений Брайана, но этого не было достаточно для того, чтобы набраться уверенности в себе. Её, будто какое-то нежное и капризное растение, приходилось экстренно выращивать внутри души самостоятельно, используя все возможные силы. — Всё ведь хорошо? — наконец выдавил из себя Роджер, нервничая. — Что именно? — голос гитариста чуть не сорвался, кажется, из-за чего Тейлор сделал вид, что он тоже неслабо волнуется. — Ну… — он затаил дыхание, понимая, что всё же нужно сказать. — Мы же можем… Встречаться? Брайан вздохнул, и его большие пальцы на какое-то время остановились, из-за чего Роджеру стало в разы страшнее. — Я никогда ни с кем не встречался по-настоящему, — промямлил гот, и, хоть Тейлор и боялся сейчас, даже так он не смог не признать, что из уст «непробиваемого» Мэя это звучало по-особенному мило. — Это ничего, — он проговорил это то ли с нежностью, то ли с ещё большим страхом. — Ведь ты не можешь никогда не делать этого. — Я думал, могу. — А ты больше думай. Напряжение постепенно рассасывалось, и вот уже Роджер неловко улыбался, глядя в глаза Брайану, который наконец решился поднять взгляд. — Пожалуйста, не бойся, — он постарался сказать это как можно мягче. — Ты и сам боишься… — Ой, знаешь что! — Тейлор заозирался вокруг, чтобы как-то отвлечься и разрядить обстановку. — Можно взять гитару? Он показал на акустику в углу, кажется, ту самую, на которой он играл в тот день… Сейчас это не было важно. — Конечно, — качнул головой Брайан, и барабанщику показалось, что он улыбается. Или не показалось. В любом случае, ему очень хотелось увидеть улыбку Мэя ещё не раз, и гораздо шире. В воздухе всё ещё висела какая-то неловкость, и потому Роджеру было особенно страшно играть песню из любимого альбома. — Я не очень хорошо играю, — поделился он опасениями, быстро вспоминая аккорды, но Брайан лишь пожал плечами. — Что ты будешь играть? — I Love You, — улыбнулся Роджер, наигрывая первый аккорд и раздумывая над тем, как сыграть мелодию точнее — он почти не учил эту песню. — И я, — начал было Мэй, но — Тейлор успел заметить! — порозовев, отвернулся, бурча. — То есть… Ты о песне, да? — Не только, — кажется, барабанщик всё же смутился — всё же подобные слова они говорили друг другу чуть ли не впервые, не считая того раза на крыше… — А… — только и смог выдавить Брайан, и так бы они и молчали, если бы Тейлор не начал нервно перебирать струны, пытаясь не опозориться. Он действительно любил играть I Love You, но не был уверен, что делает это правильно. Он заметил, как прислушивается Мэй, и попытался понять по его чуть ли не каменному лицу, всё ли делает правильно. Впрочем, на это у него оставалось не так много оперативной памяти, ведь большая часть сознания была занята тем, что вспоминала аккорды. — Родж, — наконец прозвучало короткое слово, и Тейлор тут же остановился, затаив дыхание. Брайан, кажется, ещё не называл его так. — Да? — Тут… Можно, я помогу? — никогда ещё Мэй не выглядел настолько неуверенным, смущённым. Почему он такой? Всегда холодный, невозмутимый, после вчерашнего вечера он стал как будто… Другим собой? Это напоминало загадку, что-то, что было глубоко внутри гитариста. Что-то, что смог поймать он, Роджер Тейлор. Это льстило, но умиляло. На самом деле он просто был чертовски счастлив. — Я сделал что-то не так? — Нет, — тряхнул кудрями Мэй отводя взгляд. — То есть да, просто хочу показать… Он снова посмотрел на Роджера, и в его глазах промелькнуло что-то… С таким взглядом он терпеливо объяснял физику им с Фредди во время перемен. — Там другой бас, — наконец сказал он. — В припеве, в том аккорде, где… Он неловко положил пальцы на гриф, и сердце Роджера чуть не выскочило из груди — спиной он чувствовал Брайана, и, кажется, их обоих это чертовски смущало, но… Им обоим хотелось этого. — Вот тут, — гитарист сыграл несколько аккордов, переставляя пальцы. — Бас на полтона ниже, чем тоника. — Серьёзно? — Тейлор нахмурил брови, пытаясь повторить у себя в голове мелодию. А ведь точно… Кажется, всё же он зря забил на проработку деталей. — Да, и смотри… — Брайан выдохнул у него над ухом, и фокусироваться стало ещё сложнее. — Вот тут… Несколько минут ушло на этот спонтанный урок музыки, и, хоть Роджер был и удивлён, он не мог не почувствовать, как под пальцами Мэя струны будто… Оживают. То, как гот говорил об определённых частях партии с удивительным блеском в глазах, будто это не он постоянно «шутил» о своём желании умереть, будто это не он со злостью избил того, кто хотел продать Роджеру таблетки. — И выходит… — уже без помощи Брайана барабанщик сыграл кусочек припева, тихо пропевая слова. — Tomorrow I’ll tell you that… — он вдохнул, невольно поднимая глаза на гитариста. — I love you. Минорный аккорд застыл в воздухе, заставляя тишину звенеть ещё громче, контрастируя с ней и вливаясь в неё. Казалось, сейчас весь мир недвижим вместе с этим моментом. Чертовски захотелось поцеловать Брайана, чьи ненакрашенные губы были так близко. Кажется, оба боялись делать первый шаг, но… — Можешь… Поцеловать меня? — послышался еле слышный шёпот, а Роджера не приходилось просить дважды. Оба не заметили, как гитара была чуть ли не вслепую отставлена в сторону. Оба не заметили, как Тейлор оказался на коленях у гитариста. Оба не заметили, как неловкий разговор перерос в долгие, слишком долгие поцелуи.

***

Пожалуй, ванная была одним из любимых мест Роджера. Тут он мог посидеть в тишине, не думая о том, что мать может вломиться в любой момент — замок был хоть и старым, но надёжным. На самом деле никто и не ломился особо, но закрытая дверь сама по себе давала чувство спокойствия, хоть это и могло быть глупо. Он аккуратно поддел край цветного пластыря на руке. Да, на всех порезах уже образовалась прочная бурая корочка, которую очень хотелось сковырнуть, но кое-как Роджер держался (пластыри в этом неплохо помогали). Сегодня он не чувствовал такого сильного желания причинить себе боль, как это было обычно. Сегодня он не хотел наказывать себя. Завтра? Кто знает. Он снова думал о Брайане. Может, это глупо, и Роджер просто маленький влюбчивый эмо, в каждое чувство вкладывающий всего себя, но сейчас ему просто хотелось погрузиться в эту любовь, пусть и такую странную, немногословную, передающуюся в основном через касания — Мэй не очень-то любил говорить о том, что чувствовал. Или не умел. Скоро заживут, наверное, — подумал Тейлор, приклеивая пластырь обратно и опуская рукав толстовки.