two thousand seven plus

Почему ему вообще приходится это делать? Какого чёрта, зачем он вообще придумал это? Брайан ненавидел дурацкие идеи, приходившие ему в голову, ненавидел свою неожиданную импульсивность, проявляющуюся в самые неподходящие моменты. Казалось бы, он должен сначала думать, а потому уже делать, но нет. — Мам? — после короткого стука он заглянул в комнату. — Что-то случилось? — кажется, она была удивлена. Ну да, он же не общается с ней ни о чём, кроме школы и младших. — Нет, ничего. Конечно, Брайан волновался. Он вообще злился из-за того, что должен спрашивать маму о таких вещах. Но, наверное, стоит. В любом случае, однажды она бы узнала. — Тогда?.. — Можно… Можно мне пригласить кое-кого к нам? Мать нахмурилась. Ну да, он же никогда о таком её не спрашивал, хотя его друзья нередко приходили к нему, правда, в основном в те моменты, когда никого не оказывалось дома (непозволительная роскошь для многодетной семьи). — Ну конечно, — кивнула она. — Когда? — Нет, ты не поняла, — Брайан надеялся, что его сдержанный дрожащий вздох не будет слышен. — На ночь. Вот и всё. — Надеюсь, не перед школой? Да почему она так спокойна? — На этих каникулах. Может завтра. — А кто это? Один из твоих друзей? Вот и всё. Мамины глаза полны спокойной заинтересованности, а у Брайана чуть ли не дрожат руки. Кажется, он давно так не волновался… Ладно, это бред, последние события только и делают. Что заставляют его нервничать. — Мы встречаемся, — он выдавил это на одном дыхании, тут же жалея о сказанном. — Его зовут Роджер. На этот раз пауза была пугающе долгой. Секунд пять, не меньше. — Хорошо, — наконец выговорила мать, и Брайан заметил, что она, кажется, улыбается. — Давно? — Не очень. Сейчас Брайан не мог говорить много — все силы уходили на сдерживание эмоций, так и плещущих из него… Возможно, мама это чувствовала. — Ты можешь пригласить его поужинать с нами завтра, — тем временем предложила она. — И он останется у нас на ночь. Ты серьёзно? — Ладно. Он развернулся, выходя из комнаты. Прошло несколько дрожащих секунд, прежде чем он всё-таки выговорил: — Спасибо.

***

Да, Роджер вёл себя, как дурак. В любом случае, Брайан другого и не ожидал. На самом деле, ему это даже… Нравилось? Да нет, он просто привык, и всё. Ничего особенного в этом нет. Он пнул его ногу под столом, потому что Тейлор, кажется, собрался играть с детьми в «кто попадёт виноградом в рот первее», а готу не хотелось показывать своего парня настолько ребёнком. С другой стороны, так ведь и есть, зачем врать? — Что такое? — возмущенно шепнул Роджер. — Ничего, — обреченно вздохнул Мэй. — Постарайся быть поспокойнее, а? Тот лишь вздохнул, закатывая глаза. Даже так сегодня он выглядел великолепно: зелёная футболка почти в обтяжку (на плече был какой-то рисунок, но Брайан не рассмотрел), светлые джинсы и полосатые красно-белые напульсники. Из волос почти вымылась розовая краска, но они всё так же торчат во все стороны, видимо, не очень аккуратно выпрямленные. И носки с вышитыми кружками пива. Самое то для знакомства с родителями парня. Как всегда, почти никаких деталей, но всё так же безупречно, пусть и немного забавно. На самом деле… Рядом с Роджером, как бы они оба не были одеты (на Мэе так и вообще красовался широкий бордовый свитер), всё становилось каким-то другим. Дети как будто вели себя приличнее, в то же время устраивая полный дурдом, мама, смеясь, подкладывала всем еды, хотя Брайан уже объелся, отчим подшучивал над всеми и хвалил великолепно приготовленное мясо. Наверное, оно правда было вкусным… Мэй не пробовал, и не собирался. Сейчас Брайан чувствовал себя героем какой-то семейной комедии среднего качества. — А можно будет посмотлеть мультики с Блайаном и Лоджелом? — Агата подняла молящие глазищи на маму. — Можно, — улыбнулась та, сажая дочь на колени. Кажется, ей понравился Роджер, — с удивлением понял Брайан. И почему он так рад этому? Неужели ему правда важно, чтобы его парень понравился родителям? Да нет… Опять чертовски много противоречий. Тупой разум спорит с тупым сердцем, и, как всегда, Мэй не знает, какой выбор сделать на этот раз. Плевать. Будь, что будет.

***

— Ну смотри, мы можем посмотреть страшилку… — задумчиво протянул Роджер, переворачиваясь на спину и скрипя раскладушкой, стоящей недалеко от Брайановой постели (гот хотел уложить туда Тейлора, но тот отказался). — Но я не люблю страшилки. — Тогда зачем нам смотреть их? — не понял Мэй, чуть сдвигая брови к переносице и обновляя Инстаграм сто раз подряд. — Ну вдруг ты захочешь, — пожал плечами Роджер и зевнул с абсолютно невинным видом. — А что ты тогда хочешь? — Не знаю, — замялся Брайан. — Я… никогда не смотрел ничего с кем-то кроме семьи, — он опустил взгляд на экран, стараясь не показывать странного смущения, которое тут было совсем ни к чему. — Вау, — протянул барабанщик, глядя на него, кажется, со смесью удивления и... любви? — Нужно исправлять, да? Гот пожал плечами. В результате был выбран какой-то странный романтический фильм про рождественских эльфов — явно не то, что Брайан выбрал бы, если бы с ним не было Тейлора. В любом случае… Сейчас ему почему-то не важно было, что смотреть, и это казалось удивительным, ведь обычно Мэй старался каждую секунду провести с пользой (а потом проводил часы на кровати, просто глядя в потолок, но потом сильно винил себя за это). Было даже немного интересно. — Можно я?.. — в какой-то момент послышалось от Роджера. — Что? — гот отвлёкся от экрана, смотря на него. — Можно я… Положу голову тебе на плечо? Тейлор закусил и так ободранную губу, смотря то ли с хитрым весельем, то ли со смущением. А ведь раньше он никогда не задавал вопросов насчёт личного пространства. — Можно, — Брайан постарался звучать холодно, но, кажется, барабанщик даже не заметил этого усилия, с удовольствием укладывая лохматую макушку на плечо Мэя. Он тёплый… Невовремя Брайан понял, что надо было поинтересоваться, не холодно ли Роджеру (сам он уже давно привык игнорировать чувство холода) и, возможно, сделать им обоим какао. Я же ненавидел вкус какао? Персонажи на экране как раз мирились, и, наверное, эта сцена предполагалась самой романтичной во всём фильме — эльф и человеческий парень стояли под снегом, почти целуясь. Рождественского настроения в этом не чувствовалось, но… Мэй почувствовал ёрзанье сбоку — это Роджер несколько нервно ворочался, укладывая голову на плече гота по-другому. Чёрт. Он хочет, чтобы я его поцеловал, да? Нет. Брайан просто не может этого сделать. Слишком… Рано? Что делать? Еле слышно (по крайней мере, он надеялся) вздохнув, он уткнулся в пахнущую клубникой макушку Роджера, стараясь абстрагироваться от происходящего. И всё-таки шмыгнул носом, переплетая их пальцы и чувствуя, как Тейлор сжимает его ладонь. Так много непонятных чувств. К концу фильма, несмотря на удивительную развязку, Роджер начал клевать носом. Ну да, он чуть не уснул ещё когда они с детьми смотрели мультики, из-за чего Брайану пришлось тормошить его (после же Тейлор уверял, что совсем не хочет спать). И… В конце концов Мэй не заметил, как барабанщик окончательно уснул на его кровати. Разбудить? Нет, похоже, придётся действовать иначе. Пошли титры, и нужно было предпринять что-то… Например, просто укрыть его одеялом (благо, к концу фильма Роджер переместился с плеча гитариста обратно на подушку), и… Спать с ним? Мэй окинул разметавшиеся по подушке тусклые золотые пряди и вздохнул. Уснул он на раскладушке, прикрывшись несколько коротким для его роста одеялом.

***

Светло, но солнце не бьёт лучами в глаза, и Брайану не приходится жмуриться. Небо чистое, голубое, такое же голубое, как глаза… — Привет, Брай. Роджер смотрит на него открыто, не весело, но и не гневно. Просто смотрит. Его лицо абсолютно нейтрально, и Мэй не понимает, чего ждать сейчас. Удивительно, ведь обычно все эмоции барабанщика так легко прочитать по его лицу (если он не под таблетками, но такого не было уже давно, и, Брайан надеялся, не будет). Птичий крик. Очень знакомый птичий крик. Он сидел на плече Роджера. Всё такой же блестяще-чёрный, нахохлившийся, спокойный… Такой же спокойный, как и Тейлор сейчас. Брайан попытался позвать ворона по имени, но не смог. — Твоё время окончено, птичка, — тихо проговорил Роджер, кротко улыбаясь и осторожно гладя ворона по клюву. — Теперь я возьму это на себя. Получив в ответ согласный клёкот, Тейлор прикрыл глаза. Сердце Брайана сдавило железной клеткой чувств. Неужели ворон больше не вернётся? Шуршание крыльев — и вот он вспорхнул. Поднялся выше, улетая всё дальше в голубые небеса, чистые, спокойные, такие же, какой была его душа. А Роджер остался. Останавливать слёзы не хотелось — Мэй просто позволил им катиться по щекам, переводя взгляд на расплывающегося от влаги барабанщика. — Роджер, ты… — он сглотнул, стараясь немного успокоиться лишь ради того, чтобы задать вопрос. — Ты меня любишь? Тейлор не ответил, но в его глазах был ясно виден ответ. Его глаза и правда чистое небо, в котором видно всё. Но Брайан не понимал. Боялся понимать. — Обними меня. Роджер шумно вздохнул, медля, но всё же подошёл, утыкаясь носом в плечо Мэя и обхватывая его руками. Спокойно и нежно. — Да, — послышался его шёпот. — Да.

***

И, конечно, проснулся Брайан раньше Тейлора — тот всё так же раскинулся по его кровати звёздочкой, совсем тихо посапывая во сне. Удивительно, а ведь он говорил, что спит не больше шести часов. Судя по топоту снизу, дети уже проснулись, и теперь смотрели телевизор в гостиной, хрустя, как всегда, разбросанным по всему дому ими же печеньем. Попросив их быть чуть тише (он правда старался быть мягким), Брайан аккуратно, не шумя посудой, сварганил нехитрый завтрак из яиц, тостов и травяного чая. Не очень оригинально, но зато Роджеру наверняка понравится. Подумав, он положил на поднос пару полосок тёмного шоколада и поднялся наверх, со вздохом обнаруживая, что Тейлор всё ещё спит. Проснулся он лишь когда чай почти остыл, а Мэй, кажется, чертовски проголодался (что было странно, ведь чувство голода он также научился игнорировать). — Доброе утро, — выдавил он из себя, глядя на потягивающегося барабанщика, заспанного и ещё более лохматого (может, причесать его?). — Ты… Проспал завтрак. Ещё отвратительнее вещи нельзя было сказать? — Прости, — действительно с сожалением вздохнул Роджер. — А сколько времени? — Половина двенадцатого, — пожал плечами Мэй. — Ого, долго я… — барабанщик глянул на экран телефона, стирая какие-то уведомления. — Наверное, это потому, что я рядом с тобой чувствую себя в безопасности… И мне не тревожно. Он беззаботно ухмыльнулся, глядя смутившемуся Брайану в глаза. — Просто… Ты спал на моей мягкой кровати, — проговорил тот, отводя взгляд. — Будешь тосты?

***

Половина двенадцатого утра — отличное время для прогулок, и Джон это отлично понимал. — Ты завтракал сегодня? — он нежно сжал руку Фредди, спускаясь к пруду в парке. — Если нет, можем зайти в кафе и перекусить чем-нибудь лёгким. — Я поел, — покачал головой эмо. — Всё-таки не ребёнок! — А мне откуда знать, — хмыкнул Дикон, вздыхая. — Ты молодец. — Благодарю, — улыбнулся вокалист, плюхаясь на скамеечку. — Я… стараюсь. Хочешь ко мне в гости сегодня вечером? Джон замялся. — Если честно… — Ты хотел побыть с собой? — Ага. — Хорошо, — ничуть не расстроившись, Меркьюри положил подбородок ему на плечо, касаясь шеи губами и вызывая хихиканье у Джона. — Щекотно! Они помолчали, держась за руки и каждый думая о своём. — А Роджер сейчас на ночёвке у Брайана, — поделился Фредди, непослушно щекоча ресницами кожу Дикона. — Ага, он мне весь вечер писал, — фыркнул тот. — Мол, ему так с ним хорошо, и… Ладно, он тебе сам расскажет, да? — Обязательно, — хихикнул Меркьюри. — Как думаешь… — Джон проговорил это совсем тихо, будто опасаясь, что их могут подслушать. — Роджер уже рассказал Брайану о своих… Планах? — Не знаю, — пожал плечами вокалист, тут же переключаясь. — Но мы не будем говорить ему сами. — Естественно. Где-то вдалеке родители кричали детям, чтобы те не выходили на тонкий лёд пруда.

***

Немного смазанное фото голых веток деревьев заняло своё место в несколько потрёпанном фотоальбоме. «Гуляем с Фредди. Интересно, как там дела у Роджера и Брайана?»