Издевательства - это часть семейной жизни.

Они шли в полной тишине. Только шелест листвы под ногами был слышен среди крон деревьев. Первым нарушил молчание Цижэнь: — Как ты себя чувствуешь? — голос его был ровный и спокойный. — Всё хорошо. — Вэй Ин остановился и указал на небольшой камень. — Присядем. Так зачем вы пришли? — Ты бледен. Вот, возьми. — протянутую корзину так и не приняли. — Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это ещё в Гу Су. Не думаешь? — Вы знали? Как долго? — У Сянь с удивлением смотрел на старика. Значит Старейшина знал, кто он. Тогда почему молчал? — Только ты обращался к Ван Цзи «Лань Чжань». — Лань Цижэнь присел на камень, поставив ношу рядом. Ему нравился удивлённый взгляд Старейшины Илина. Не каждый день такое можно увидеть. Сам же омега присел рядом. Он смотрел куда угодно, но только не на собеседника. Глаза его часто моргали, руки перебирали складки подола. Точно нашкодивший ребенок, он не мог найти слов. Этот человек не любил его с самого начала, кричал и бранил за все проделки. А шалил он похуже Сычжуя, тот ещё был мал и алкоголем не увлекался, наверное из него выйдет вылитый Лань. В кустах зашуршало, кролики пришли на проверку новой территории. На их появление Старейшина Облачных Глубин закатил глаза. Похоже, он ожидал появления этой пушистой свиты. Самый упитанный вышел к камню и принюхался. Он увлечённо обнюхивал человека в белом. Поиск сменился негодованием, а именно попыткой забраться на камень. Взобраться зверушке помог У Сянь. Он с интересом наблюдал, как кролик царапает корзинку с гостинцами. — Что тебе нужно в корзине, пушистик? Господин Лань, отдайте ему содержимое. — попросил Вэй Усянь. На него уставились сразу две пары глаз. Сам предмет интереса зашуршал. Зазвенели бутылки, и к ним выпрыгнул чёрный кролик. Маленький и в крошках от печенья. Он зевнул и странно попятился подальше от белого собрата. Тот наступал. И тут началась погоня. Кролик, что поменьше, стартанул с камня и помчался в кусты. Следом за ним — белый. На все это смотрели два удивлённых заклинателя. — Он съел печенье с перцем, — глаза пожилого мужчины, широко распахнутые, смотрели на кусты, где сейчас была погоня дня. — Зачем вам печенье с перцем? — находясь примерно в таком же состоянии, спросил омега. — Ты просил. — Впервые вижу кролика, который обожает перец. — Я тоже. Походу поймали. Смотри. И действительно, на поляну волокли прожорливого кролика. Белый тащил его за шкирку, фырча от меха, который так и лез в нос. Чёрный не сопротивлялся. Он спокойно стряхивал крошки с мордочки. — Ван Цзи с тобой также возился. Сходство на лицо. Я хочу сказать только одно. Ты уже заплатил за свои ошибки. Сейчас у тебя новая жизнь, муж и будущий ребёнок. Я прошу тебя вернуться. — впервые в жизни Цижэнь позволил себе взять кого-то за руки и легонько сжать в своих ладонях. — Лань Хуань будет против. Он злится на меня. — С каких пор тебе так важно его мнение? А за то, что он наговорил, мы прямо сейчас его и накажем. Пойдём. — Куда? — Естественно обратно, а то эти мальчишки точно найдут приключения. — Я не уверен, что это будет правильно. — сомнений и правда было много, но его грубо потащили с камня. — Надоели вы мне все. Я стар. Я хочу внуков. И так с вами, и эдак. Хочу покоя. — теперь раздражение сидело в Цижэне. Он и так уже переступил через все свои принципы. — Я даже перед этими мальчишками так не распинался, а тут ты. А ну марш! — тыкнув пальцем в том направлении, откуда они пришли, старик быстро пошёл по тропе, жалуясь на то, какая нынче молодёжь упрямая. Под эту тираду они спустились обратно. За камнем, словно за щитом, сидел А-Нин. За барьером в почтительном поклоне сидели все трое альф. Отчитывала их та самая целительница. Она строго топнула маленькой ножкой. И снова запричитала: — Ты старший? — указала она на Сичэня. Тот кивнул. — Сейчас пойдёшь и попросишь прощения. Ясно? — За что? — мужчина не вполне понимал, за что его ругают. Но меткий щелбан в лоб остановил череду вопросов. — Ты своего брата любишь? Счастья ему желаешь? — Желаю. — синхронно ответили Лань Хуань и Цзян Чэн. Это поставило всех в неловкую паузу. — Так и желайте. А ты, муж и отец, чего молчишь? С беременным мужем надо быть обходительным, выполнять капризы. Ведь капризы — признак хорошей матери. — Я бы так не сказал. Янь Ли вообще ничего не просила. Вела себя, как полагается… — бурчал Цзян Чэн. — Это ты такой умный, глава ордена Цзян, чтобы учить меня, что и как? Молчать! — А-Чэн сдался и опустил голову. Его давно так не ругали, словно он мальчишка, посмевший натаскать в комнату щенков, тем самым выжив своего брата из комнаты. — Вот это я понимаю — дрессировка. — стоя за барьером, смеялся Вэй Ин. В кустах привычно зашуршали. Один кролик тащил другого. — Вот почему у вас так все просто? Пришёл, забрал, ушёл. Протягивая руку, чтобы взять кроликов, У Сянь не ожидал, что на него начнёт нападать белый кролик. Он защищал своего друга, воинственно топая лапкой, ушки торчали домиком. — Брат, а это случайно не твоя пара кроликов? — шепнул Сичэнь Ван Цзи. — Мгм. — не менее удивлённо кивнул Лань Чжань. — Сичэнь, иди сюда. — велел Цижэнь. На его виске пульсировала жилка. — Теперь твоя судьба в руках Вэй Ина, но сначала извинись. — Нет. — Я тебя и не просил, я приказываю. На это Первый Нефрит издал странный звук. Значил он полное несогласие. За полы одеяния Цижэня подергали. Это был Вэй Усянь, он загадочно смотрел на свою будущую жертву. В глазах загорелись недобрые огоньки. — Я знаю как пытать таких, как ваш старший племянник. А-Нин, придержи-ка любимого родственника. — все притихли. Сичэня скрутили, перед этим сняв верхние одежды. Зловеще смеясь, омега надвигался на альфу. — Ну что, готов к лютой каре? Немногие смогли вынести эту адскую пытку. — Вэй Ин, не надо. — всполошился Ван Цзи. Он подошёл к барьеру. — Я же должен показать, что я хороший родственник. Цзян Чэн, помогай. На счёт три… — но его брата все ещё ругала знахарка. — Ладно. Сам справлюсь. А-Нин, тащи его сюда, за камень. Так, совсем ничего не понимающего адепта затащили за ближайший камень. Было тихо только первые несколько минут. Затем всхлипы и дикий смех, только голос У Сяня мог перекричать эти стенания. — Сдаешься, или продолжить? — Мы, адепты ордена Гу Су, не сдаемся, хахаха. — А-Нин, держи его крепче, ещё минут десять и он выдохнется. Мужайся, друг мой. Так где там у тебя… — Нет, не делай этого. Я больше не могу. — взывала жертва. — Ещё немного, и ты сам родишь, да? Ну ничего, как только признаешь поражение, я, так и быть, отпущу тебя. — У Сянь запыхался, тяжело щекотать такого крупного адепта, с детьми проще. Когда силы совсем закончились, А-Сянь вышел из-за камня и сел на его выступ с другой стороны. Следом вышел Вэнь Нин. Он с ужасом косился на своего господина. Тот был действительно жесток с этим Ланем. Кстати о нем. Лань Хуань весь в слезах, со связанными руками своей же лентой, выполз на глаза ошарашенной публики. В таком состоянии он даже связно предложение сказать не сможет, не то что встать. — Первый Нефрит признал свое поражение. Господин Цижэнь, семейные узы налажены. Пойдёмте обратно, но только А-Нин с нами. — сладко зевая и потягиваясь, Вэй Ин встал с камня и прошёл сквозь барьер. Как только он преодолел невидимую материю и оказался вне территории горы Луанцзан, к нему поспешил Лань Чжань. — Не смотри на меня так. — У Сянь виновато посматривал на своего мужа. — Ты… — глаза альфы блестели недобрым. На виске, как и у дяди, выступила пульсирующая венка. — Я. И что дальше? Накажешь меня? — дразнить злого Хангуан-цзюня было весело, но сейчас он и правда может наказать. — Накажу. Прямо сейчас. — только Лань Чжань собирался приблизиться к Вэй Усяню, на него стали нападать два белых кролика. Они явно охраняли что-то, а это что-то чёрного цвета прицепилось к подолу одежды Старейшины Илина. — Накажет он меня, ха. Ты мою охрану видел? Бойся мою стражу. — парень не удержался от смешка. Так как удивлённый Лань Ванцзи не мог к нему подойти из-за маленьких зверят. Чёрный кролик не собирался спускаться и благородно восседал на ткани. Удачно прыгнув, Лань Чжань преодолел разделяющее их расстояние, не наступив ни на одного питомца. Стоя так рядом, он обнял стан своей судьбы, пусть неугомонной, но такой любимой и дорогой. Плеч коснулись чужие тёплые руки, чуть сжимая. Такие разные, противоречивые. — Не уходи. — Куда я уйду. Моё место рядом с тобой и нашим будущим ребёнком. Связь сердец протянута одной нитью судьбы. Одна жизнь. Одно время. Когда души разных людей соприкасаются, они способны узреть истину каждого. Глаза напротив были прекраснее чего-либо, увиденного каждым из мужчин. Руки альфы опустились чуть ниже, прижимая Вэй Ина ближе. Сопротивления не последовало, только заинтересованность и любопытство. Жар окутал их тела, лица находились в сладкой близости от поцелуя. Омега не ожидал, что его просто шлëпнут по мягкой половинке. — Сказал же, что накажу тебя. — абсолютно серьёзно заявил Ван Цзи. Истинная наглость. У Сяня никогда никто не шлепал по попе. Если А-Чэну иногда доставалось такое наказание от мадам Юй, то он долго ни с кем не разговаривал, считая это оскорбительным видом порицания. Но приёмного ребёнка никто не смел наказывать на этот манер, и мальчик с юных лет запомнил эту унизительную кару. Позади пары засмеялись и прыснули: — Беги, Ван Цзи, беги. Теперь тебе точно голову оторвут. — веселье главы ордена Цзян прервать смогли только шиканья со стороны госпожи Линь Линь. Женщина без интереса смотрела на происходящее. До этого её сердце пропустило удар от «весенней картины любви», шлепок же испортил весь настрой. «А все так хорошо начиналось...» — Ты! — вскричал А-Сянь. — Меня даже родители не били по месту, что ты атаковал! — Иногда полезно испытать нечто новое. Ну что, пошли домой? — Лань Чжань, как ни в чем не бывало, развернулся и быстрым шагом покинул открытую местность. — Стой, кому говорят! Я тебя сейчас сам накажу. Вернись, Лань Гэгэ! — следом за своим мужем бежал У Сянь. Следом прошествовали А-Нин и мадам Линь Линь, рассуждая на тему лекарств и трав этой местности. Цижэнь подобрал чёрного кролика и засунул его обратно в корзинку. Кролики должны вернуться домой, а это был единственный способ, не включая их хозяина и его супруга. — Эй, ушастый, твой друг у меня. Хочешь получить его обратно, пошли домой. — Дядя, они так не пойдут. — Лань Хуань привёл себя в порядок, только красные глаза и встрëпанные волосы выделяли его из привычной аккуратности. — Тогда займись этим. — помолчав, он добавил. — Я знаю, что ты беспокоишься за Ван Цзи, но теперь все закончилось. Мне нелегко далось это решение, но я люблю вас, мальчики, и желаю вам только счастья. Так, что плохого, если он нашёл свое в этом парне? Да, не подарок, но в каждом есть недостатки. — при упоминании о «подарке» Старейшина откашлялся. Он чувствовал, что с появлением Вэй Ина Облачные Глубины будут на ушах до конца столетия. — Боги, дайте им разумное дитя. Это он ещё не знал, что устроила зелень в Гу Су…