I'll be with you from dusk till dawn

      С утра, не успеваю я продрать глаза, в мой номер влетает Пульхерия вместе с троицей подготовителей, имен которых я так и не запомнила. После сна лицо у меня опухло, волосы спутаны – словом, выгляжу я точно не лучшим образом, - но команда в один голос щебечет, какая я красавица и как чудесно я буду сегодня выглядеть.       - А что у меня будет за платье? – кокетливо интересуюсь я у стилиста.       - Увидишь вечером, - отмахивается она. – Займитесь волосами!       Меня ведут в ванную, где отмывают до блеска и натирают лосьонами. После я сижу, едва двигаясь, в кресле и поглощаю доставленный в номер завтрак, пока команда подготовки колдует над моими волосами и ногтями на ногах. Интересно, к чему мне педикюр?       Спустя несколько часов, когда волосы на моей голове уложены идеальными гладкими волнами и покрыты лаком так, что не один лишний волосок и не подумает начать топорщиться, приходит Пульхерия с кучей каких-то баночек и кистей и отдает распоряжение сделать мне маникюр, после чего снова уходит.       Все трое скрупулезно работают над каждым моим ноготком, затем натирают тело непонятным кремом с мельчайшими блестками, которые не видны, пока я не двигаюсь – тогда моя кожа начинает блестеть волшебным мокрым эффектом, словно я только что вышла из воды.       Судя по всему, тема моря и воды со мной навсегда благодаря Финнику Одэйру.       - Потрясающе, - говорю я, разглядывая свою будто бы мокрую руку, и подготовители радостно хлопают в ладоши.       После перерыва на обед я чувствую, что устала сидеть без дела в номере, будто статуя, но выйти наружу мне не разрешают – чтобы не испортить творение их трудов. Наконец возвращается Пульхерия с большим чехлом для одежды и небольшой коробкой. Меня тут же вынимают из халата, не стерев ни единой блестки с тела, и облачают в тонкое белье, на этот раз просто приклеив к груди округлые чашки, придающие ей немного объема.       Из чехла на свет появляется платье, и я завороженно смотрю, как стилист осторожно надевает его на меня, поправляя складки и потуже утягивая лямки на плечах. Краем глаза я вижу себя в зеркале и не верю, что это я. Тонкая, почти невесомая материя движется волнами, стоит мне сделать хоть одно движение, а цвета на ткани едва различимо меняются от бирюзового до бледно-синего. Летящая юбка закрывает ступни, и моих ног даже не видно – создается ощущение, будто я по пояс в воде. Хотя нет, не так.       Будто я сама и есть – морская вода.       Провожу ладонью по лифу и талии – здесь Пульхерия добавила немного тонкого, едва различимого светлого кружева, создающего эффект пены, которая появляется, стоит волне разбиться о камни. Лямки платья сходятся спереди в одной точке слишком низко между ребрами, а спина и вовсе абсолютно открыта благодаря юбке, которая начинается только на талии – очевидно, стилист решила показать немного кожи в этот особенный день.       Несколько минут я не в силах оторвать глаз от отражения в зеркале, пока команда подготовки не извлекает из коробки босоножки на тонком каблуке, обвивающие ступню тонкими кожаными лямками, и не заставляет меня в них влезть. Благодаря каблукам я кажусь еще выше, стройнее и пластичнее.       - Это… очень, очень красиво, Пульхерия, - наконец выдавливаю я, осторожно поглаживая ткань юбки, словно боясь, что она испарится. – Спасибо.       - О, дорогуша, - растроганно произносит стилист, поправляя мои локоны. – Сейчас добавим макияжа и ты совсем готова.       Пока команда подготовки невесомыми прикосновениями кисточек наносит косметику на мое лицо, в моей голове крутится фраза, которую Пульхерия повторяет уже вторую нашу встречу. «Совсем готова». Будто я оставленная в духовке птица, совсем готовая к подаче на стол.       После нанесения макияжа мое лицо покрыто тонкими штрихами теней и бликов, благодаря которым мои и без того большие глаза широко распахнуты и, кажется, занимают половину лица, а губы выглядят раза в два пухлее, чем есть на самом деле, благодаря влажному блеску.       Время близится к началу интервью, и меня наконец выпускают из комнаты под строгим конвоем стилиста и команды подготовки. В общей комнате уже ждет Нерей – у него-то подготовка явно заняла меньше времени – и менторы вместе с Калхвичем.       - Ты очень красивая, - доброжелательно говорит мой напарник, и я замечаю, что он волнуется.       Сам он тоже выглядит отменно – статный темно-голубой костюм, рубашка с вышивкой, волосы зачесаны на один бок, кажется, ему даже нанесли немного макияжа, чтобы кожа выглядела идеально ровной.       - Спасибо, да и ты не хуже, - улыбаюсь я.       - Отличная работа, Пульхерия, - негромко говорит Одэйр, не сводя с меня глаз.       Эта фраза никому ничего не скажет – просто дежурный жест вежливости. Но я знаю, что она означает – идея Финника о заказе моего платья исполнена в точности.       - О да, вы все славно потрудились! – Калхвич едва ли не лопается от счастья, кружа вокруг нас на своих каблуках. – Пора показать это публике!       Дружной толпой мы отправляемся к лифту и спускаемся вниз - там уже выстроилась небольшая очередь на улицу, где оборудовали большую сцену специально под интервью. У самого выхода вместе со своей командой стоят Аурика и Ламберт – оба в белом и золотом, сияющее платье девушки облегает ее, демонстрируя красивые формы, а узкая юбка разрезается от самого бедра до лодыжки, добавляя наряду пикантности. Кажется, сегодня все решили заявить о своей сексуальности, чтобы завлечь толпу.       Аурика издалека будто бы незаметно меня разглядывает, но, едва я ловлю ее взгляд, демонстративно отворачивается. Мы, конечно, союзники, но я не сомневаюсь – едва выпадет шанс, она первой попытается прикончить меня.       - Две минуты! – визжит один из капитолийцев-организаторов с маленьким наушником и планшетом в руках, пробегая мимо нас к Первому и, проверив готовность трибутов, снова убегает.       Звучит музыка и я слышу оглушающие крики, аплодисменты и гул – боюсь даже представить, сколько зрителей собралось снаружи. Сцену я не вижу, но слышу громкий голос и смех Цезаря Фликермена, он приветствует всех и объявляет о начале интервью. Вызывают Аурику.       Девушка выходит, выпрямившись так, будто ее кто-то тянет наверх за волосы, и плавно качает бедрами – ходить на каблуках ей, похоже, не в новинку.       - Не робей, - раздается у меня над ухом.       Я оборачиваюсь и вижу Финника, который стоит совсем близко. Нерей болтает с Мэгз, а Калхвич вместе с командой подготовки и стилистами увлечен трансляцией интервью Аурики на большом экране возле лифта. На нас двоих никто не смотрит.       - Помнишь, что репетировали? – добавляет Одэйр, подбадривающе улыбаясь.       - Да. Спасибо… - нерешительно отвечаю я. – За платье. Очень красивое.       - Пустяки, - уголок рта Финника приподнимается. – Это ты красивая, хоть оно и не отстает.       Я смущаюсь и явно краснею, когда звонок оповещает об окончании интервью Аурики и ее земляк покидает зал вслед за ней. Жаль, я все пропустила.       Одэйр с невинным видом присоединяется к смотрящим интервью на экране, и через несколько минут менторы вместе с командой подготовки отправляются занимать места в зрительном зале, оставив Калхвича одного. Смятение сковывает меня. Слишком откровенное поведение Финника и близость моего собственного выхода не дают собраться с мыслями, поэтому я запоминаю отдельные урывки интервью – Шанталь в черном платье с ослепительно блестящими прямыми волосами (может, это парик?), Гор, неуместно подшучивающий, но вызывающий смех у зрителей, маленькая Зозим, которую избавили от очков и нарядили в оранжевое платье с рюшками.       У меня подкашиваются ноги и я отчаянно боюсь грохнуться с каблуков, когда звенит звонок, оповещающий об окончании интервью мальчика из Третьего, и Калхвич под руки подводит меня к дверям. Сердце колотится где-то в горле.       - Поприветствуем первого трибута из дистрикта номер четыре – Энни Креста! – слышу я крик Цезаря, двери распахиваются, меня ослепляют софиты и оглушают аплодисменты. Молясь только о том, чтобы не распластаться прямо на сцене, я как можно изящнее шагаю к Цезарю, замечая, как красиво развевается мое платье.       - Привет, Энни! – улыбаясь во все идеально ровные зубы, приветствует меня ведущий.       - Здравствуй, Цезарь, - отвечаю я, на миг смущенно опуская ресницы и надеясь, что я выгляжу достаточно скромно и девственно по меркам Финника Одэйра.       - Не могу не отметить, как чудесно ты выглядишь, - махнув рукой на мое платье, верещит Фликермен, обращая на него внимание зрителей. – Не правда ли оно совершенно волшебное?       Толпа согласно улюлюкает, и я краснею так сильно, как только могу.       - Ну-ну, Энни, не скромничай, - подбадривает Цезарь. – Ты уже удивляла нас своим костюмом во время Парада, теперь это платье – кажется, у твоего стилиста открылось второе дыхание!       Все негромко посмеиваются, Пульхерия отвешивает низкий поклон. Действительно, после множества костюмов из рыбацких сетей сотворить такое сможет не каждый.       - Но эти наряды лишь украшают и без того их прекрасную обладательницу, - льстиво продолжает ведущий. - Могу поспорить, в родном дистрикте мальчики не дают тебе проходу, а?       - Никто из них меня особенно не интересует, Цезарь, - загадочно говорю я. – Да и сложно по достоинству оценивать молодых людей, когда твой ментор – Финник Одэйр.       Толпа смеется, кто-то возмущенно взвизгивает.       - Ох-ох-о, ты абсолютно права, Энни, - соглашается Фликермен. – Но что насчет него? Какие советы дает тебе Финник? Ведь Игры совсем скоро, каковы твои планы?       - Он говорит мне… просто быть собой, - я смущаюсь, и зрители умиленно вздыхают. – Я хочу выиграть, не притворяясь для этого кем-то другим.       Даже удивительно, как я смогла так быстро и убедительно придумать настолько тотальную ложь.       - Это замечательный совет, - Цезарь подмигивает Одэйру, сидящему в первом ряду. – Я уверен, что тебе под силу стать победительницей, Энни Креста. Восемь баллов! Результат, достойный профессионала, но ведь ты не из их числа? Как это произошло?       - Мне не нужно быть профессионалом, чтобы быть достойным соперником, - просто отвечаю я, игриво улыбаясь, и кто-то из зрителей одобрительно свистит. Этот ответ мы как раз вчера репетировали с Финником.       Не знаю, получается ли у меня скрывать свое волнение за загадочностью – сердце у меня до сих пор бьется так громко, что кажется, это слышно даже первым рядам.       - Вне всякого сомнения, - тепло улыбается Цезарь, погладив меня по руке; звенит звонок. – Леди и джентльмены, подарите этой загадочной девушке свои овации – Энни Креста, дистрикт Четыре!