Любовь такая разная...

Доехали в целом спокойно, без катастроф, только Катя перестала ощущать реальность и находилась в каком-то сомнамбулическом состоянии. Парни, успевшие стать лучшими Алёнкиными друзьями и ехавшие в Питер то ли в поисках работы, то ли приключений, нехотя помогли Кате вытащить ее неподъемные чемоданы из вагона, бросили их на бетон, потом долго обнимали Аленку, а Кате быстро махнули рукой. -Привеет северной столице! — заголосила Алена, а Катя беспокойно озиралась по сторонам, выискивая брата Степана Аркадьича, хотя не имела представления, как он выглядит. Людей было слишком много, и все куда-то спешили, некоторые даже пару раз запнулись о Катины чемоданы. -О, дядя Виталик! — крикнула Аленка и, схватив свой легкотранспортабельный чемодан, рванула навстречу низкому полноватому и лысоватому с очень пухлыми губами мужчине, одетому в коричневый клетчатый пиджак. Катя пыталась потащить свой груз, но поняла, что ей это не по силам и осталась стоять на месте. -Здравствуй, девица-красавица! Как дела? -Все отлично! — и Алена подняла большой палец вверх. -Как доехала? -Жить можно! Хочу в душ! — Это понятно, — дядя Виталик слегка улыбнулся, но улыбка у него плохо получалась, и глаза были каким-то глуповатыми с хитрецой, но очень серьезными, — А это кто? Подружка? — указал он на Катю. -Одноклассница и олимпиадница, — фыркнула Алена, — Вас же за нее просили? -Вспомнил! — мужчина направился к Кате и протянул руку: -Виталий Аркадьевич! -Здравствуйте, Катя! — выпалила она и потрясла его за руку. -Очень приятно, — и Виталий Аркадьевич смерил Катерину взглядом, будто оценивая ее математические способности. -Ну что девчонки, по домам! — и взмахнув, рукой он зашагал прочь на выход из вокзала. -Виталий Аркадьевич, — промямлила Катя, — помогите мне, пожалуйста. Вам моя мама огурцов соленых передала и варенья. -Огурчики уважаю! — и он попытался схватить Катенькины чемоданы, но без определенной физической подготовки поднимать и особенно нести их было сложно. И все-таки спустя пятнадцать минут, пыхтя и обливаясь потом, и проклиная огурчики и всех женщин на свете, директор гимназии дотащил чемоданы до серебристой десятки, стоявшей недалеко от входа в Ладожский вокзал. Аленка в это время шла рядом, легко катя свой чемодан, и разглядывала всех проходящих мимо людей, убеждаясь, что одета она для такого города очень даже модно. Катя плелась позади, запинаясь о каждую неровность на дороге и сгорая от стыда. Похоже банки с огурцами определили ее судьбу в гимназии. — Сначала везем Екатерину к Алевтине, а потом уж домой, так что потерпи! — сказал Виталий Аркадьевич, усаживаясь за рулем и смотря на нахмурившуюся племянницу, которая, устроившись на переднем сиденье, разглядывала свой облезающий ярко-розовый маникюр. Катю усадили назад вместе с двумя чемоданами, которые не поместились в небольшой багажник автомобиля и норовили ее придавить, хотя движение машина еще даже не начала. Юная девушка с трудом ориентировалась в происходящем и теперь сидела тихонько как мышь, стараясь придержать злополучный багаж. Ехали куда-то очень далеко, за окном автомобиля мелькали в основном серые одинаковые дома, и Катя все ждала, когда ж она наконец-то увидит Петербург, который был изображен на фотографиях в книгах. Она была уверена, что вокзал находится далеко на окраине, а сейчас они едут непременно в центр. В поезде Катя купила у женщины путеводитель по городу с основными достопримечательностями и картой метро. Подземки Катя откровенно боялась, помня как она еще в пятилетнем возрасте потерялась в подземелье в Москве и перепугалась настолько, что оказалась в больнице в шоковом состоянии. И с тех пор она так и не была в других крупных городах. Петербург ей не казался таким огромным как Москва. И девушка решила, что до гимназии можно будет ходить пешком, а так лучше перемещаться на автобусе. К автобусам она тоже не привыкла, но ездила на них в своей жизни куда чаще, чем на метро. Телевизор дома для девочки был почти под запретом, да и показывал он отвратительно, поэтому представление о городе она имела только по картинкам в немногочисленных книжках, да с уроков литературы. Красивых домов с картинок она так и не увидела, автомобиль зарулил в какой-то небольшой дворик и остановился около обшарпанной пятиэтажки из белого кирпича. -Приехали, — объявил Виталий Аркадьевич и стал выбираться из машины, чтобы спасти Катю от чемоданов. — Как тебе Питер? — лениво спросила Аленка. -Еще не поняла, — честно призналась Катя. На полуразвалившейся лавочке около подъезда сидели два грязноватых мужика с пластиковыми бутылками дешёвого пива. — Вы к кому это такие приехали? К Альке что ли? — К ней, — спокойно ответил Виталий Аркадьич, а один из мужиков встал и пошатываясь изобразил некое подобие стены, растопырив руки в разные стороны: — Вход платный! -Огурцы принимаете? — спросил Аленкин дядя. -Какие? -Соленые. -Не меньше трех литров! — У нас больше, — и Виталий Аркадьевич принялся открывать самый тяжелый Катенькин чемодан, но его ждала неудача-там лежали книги. Катя ошалело смотрела на это действо, понимая, что Россия везде одинаковая. — Екатерина, вы оказывается обманщица! -Н.нет, — заикалась Катя, — огурцы в другом. Виталий Аркадьевич извлек сверху две банки огурцов, сунул их в руки довольным пьяницам и потащил ненамного полегчавшие чемоданы в подъезд. -Пока! До встречи в школе! — помахала рукой оставшаяся в машине Алена, и Кате ничего не оставалось, как идти следом за Виталием Аркадьичем. Подъезд встретил их темнотой, запахом сырости и грязными крашеными когда-то синей краской стенами. Взбираться пришлось по темной лестнице аж на четвертый этаж. -Екатерина, я не знал, что по математике существует столько книг, сколько их в вашем чемодане, — ворчал Виталий Аркадьевич. -Там не по математике. -Любовные романы? -Я их не читаю. -Это правильно, любовные романы смещают неокрепшие мозги. Значит Вы фантастику предпочитаете. -Не-ет. -А что? Я других жанров не знаю, — и Виталий Аркадьевич уже звонил в старенький звонок около оббитой коричневым дерматином двери. Дверь отворилась спустя некоторые время, и на пороге их встретила женщина неопределенного возраста с ярко накрашенными глазами, черными буклями, похожими на парик, и темно-бордовом халате восточного типа, вышитым золотой тесьмой по манжетам и отвороту и протертым около карманов и на локтях. -Деревня приеха-а-ала, — пропела хриплым голосом женщина, оглядев Катю и ее чемоданы. -Екатерина, это Алевтина Афанасьевна, она тебе все объяснит. Завтра жду в десять в гимназии. До встречи, счастливо оставаться, — и Виталий Аркадьевич быстро выбежал из квартиры, хлопнув дверью, и только гулом отдавал его скорый топот по лестнице. -Екатерина, -ухмыльнулась Алевтина, — ну что ж, Екатерина, пройдемте. Катя последовала за ней по скрипучему паркету, пытаясь параллельно осмотреть квартиру. Стены прихожей, представлявшей из себя вытянутый, узкий и темный коридор, были оклеены какими-то темно-коричневыми обоями, имевшими когда-то золотое тиснение, на полу лежал старый паркет, давно просящий ремонта, а прямо у входной двери стояло какое-то подобие вешалки для одежды, на которой висели какие-то непонятные одеяния вроде пальто и одинокий зонт-трость с резной, но изрядно потертой красивой деревянной ручкой. Сразу слева от входной двери, как успела заметить Катя, был проход на кухню, а теперь же они остановились в центре коридорчика, около запачканного зеркала в старинной раме, напротив которого были простые дешевые двустворчатые двери, ведущие в какую-то комнату. -Это моя опочивальня, туда носа не совать, — предупредила Алевтина. Катя кивнула головой. Через пару метров в закутке обнаружилась еще одна дверь в комнату, где предстояло жить ей. Обитель представляла из себя помещение около восьми квадратных метров, что вызвало у Кати небольшой восторг, так как они вместе с родителями ютились на двенадцати квадратных метрах. Бывшие когда-то желто-зеленые обои были почти содраны, около маленького окошка стояла старая голубая школьная парта с таким же стулом, а у стены находилась старая советская кровать с сетчатым основанием и открытый стеллаж, на верхних полках которого стояла пара книжек, а внизу было сложено одеяло и еще какое-то постельное белье. — Здесь мой отпрыск раньше жил, располагайся. Как устроишься, приходи на кухню, расскажу, где еду брать и как до школы добраться. Уборная — соседняя дверь, увижу хоть каплю воды на полу — пойдешь искать другое жилье. И да, возвращаться домой не позднее восьми, и чтоб никаких друзей! — погрозила кривым указательным пальцем Алевтина. -У меня их нет, — тихонько ответила Катя. — Скоро появятся, — прохрипела тетка. — Еще не шуметь, и ключи я тебе завтра сделаю, только мне деньги нужны для них. И белье сушить в своей комнате, а утюга у меня не имеется. Я по европейским стандартам живу. -Да-да, хорошо, — ответила Катерина, пытаясь сообразить причем здесь какие-то европейские стандарты и утюг. -Жду на кухне, — Алевтина вышла, хлопнув полуживой дверью.