Любовь такая разная...

Затащив кое-как за один раз весь ворох пакетов и чемодан, Андрей тяжело все это побросал на пол в прихожей и увидел внимательно смотрящую на него Катю. — Привет, как здоровье? — Привет, Андрей! Спасибо, хорошо. — она недоуменно смотрела на кучу пакетов. — Ответ не принимается. Сейчас будем обедать и проходить дневной осмотр. — Как дела в университете? — спросила Катенька, пытаясь теребить мнимый подол футболки. — А что там, все хорошо. — Андрей.Ты в гимназию ездил? — Да. — Что там сказали? — Что ты отъявленная двоечница. Катенькины глаза стали огромными. — Шучу-шучу, все хорошо. Твоя очень милая классная руководительница даже порывалась заниматься с такой талантливой девочкой дома. — Татьяна Алексеевна? — Вроде она. А что в этом удивительного? По-моему, нормальная практика для учителей. — Нет. ну у нас с ней проблемы были. — Да, она сказала, что ты очень застенчивая, — Андрей направлялся в спальню, на ходу сбрасывая пиджак, а Катя спешила за ним. — Она что-нибудь спрашивала про меня? — А что она должна была спрашивать? — Жданов остановился около шкафа и принялся расстегивать рубашку. Катенька смутилась и поспешила выйти. — Вправду застенчивая, можешь просто отвернуться, а можешь и нет- я-то не стесняюсь. Она еще пожалела тебя и сказала, что тебе достаточно пока читать книжки. Кстати, я тебе их привез. — Мои учебники? — Да и еще чемоданчик с какой-то литературой. Очень легкий. — Извини, пожалуйста. — За что? — За тяжелый чемодан. — Мне полезно подкачаться. Катя опустила глаза в пол. — Как Алевтина? Были письма в ящике? — Алевтина была очень рада, что ты у нее больше не живешь, а письма были, вот два — Андрей вытащил конверты из кармана пиджака. — Так сначала есть, а потом почитаем, иначе я умру от голода. Жданов захватил пару пакетов из общего вороха в прихожей и рванул на кухню. Катя, заметив, что остальные пакеты были наполнены какой-то одеждой и не рискнув спросить, для кого это, пошла за ним. — Кать, а у тебя очень строгие родители? — Андрей попутно кромсал колбасу и сооружал какое-то подобие солянки, а Катин желудок начинал петь песни от вкусных запахов. — Папа да, а мама добрая, но она папу слушается. — Кать, просто тебе лучше уйти, наверное, из твоей гимназии. И родителям надо все написать. Или позвонить, если можно. — Как уйти? — Катенькины губы задрожали, а из глаз закапали слезы. — Они сказали, что выгонят меня? — Нет-нет, тебя никто выгонять не собирается, наоборот, все желают скорейшего выздоровления. Просто ваш директор, мягко скажем, очень странный тип. — Виталий Аркадьевич? — Да он. Тебе он не кажется подозрительным? — Алена говорила, что у него много работы, оттого все его странности в поведении. — Алена-то откуда знает? — Она его племянница. — Опа-на. А еще она про него ничего не говорила? — Ну он строгий, хочет, чтоб она хорошо училась, и она сама тоже хочет. — То есть учится она плохо? — Не то чтобы… Сейчас у нее четверки. — Значит не дура… А Виталий Аркадьевич как к тебе относился? Только честно. — Нормально. Только…только просил, чтоб я Алене помогала учиться. — А к остальным он как? — Я не знаю, он у нас уроки не ведет. — Одноклассники что про него говорят? — Смеются. Еще его Варкашем зовут. — Хм, производное от имя-отчество? — Нет, говорят, что он вор и алкаш. — Это уже интересно, а ты видела, чтоб он пил? — Только кофе из граненого стакана. — Точно кофе? — Не знаю, пахло как кофе. — А Алевтина? Он к ней как? — Приносил еду в пакетах, так нормально. — А она значит тебя просила не говорить ему о своем пьянстве? — Да. — Ты считаешь это нормально? — Я не знаю, я не привыкла жаловаться, и мне жить где-то надо было. -Родители тебе другое жилье не могут подыскать? — Андрей поставил перед Катенькой тарелку с ароматно-пахнущим супом и отрезал кусок не менее ароматного хлеба. — Ой, голодный ребенок, смотри взглядом не съешь все, сейчас буду кормить. — Папа с мамой деньги на квартиру откладывают, папе скоро на пенсию. — Так вроде же квартира бесплатно положена? — Ну.- Катя пожала плечами. — Понятно все, — Андрей принялся кормить Катеньку, которая с завидным аппетитом поглощала приготовленным им обед. — Вкусно? — Очень! — Хоть кто-то оценил мои кулинарные способности. Я рад. — Ты вкусно готовишь, почти как мама. — Ничего себе, я очень польщен. Просто солянка у меня лучше всего получается. — И омлет очень вкусным был. — Спасибо, значит с голоду ты не помрешь, — Андрей вытирал салфеткой Кате рот и улыбался. — Я все ем. — Вот молодец. Идеальный ребенок. Хорошее воспитание. И родителей расстраивать не любишь. Чай будешь? — Если можно. — Отчего ж нельзя. Катеньке стало очень тепло и уютно от вкусной еды и хотелось прожить как можно больше вместе с Андреем, хотя бы пока не снимут гипс, а потом что-нибудь придумать, может даже вернуться к Алевтине и остаться в гимназии. — Андрей… — Да, Кать, — Андрей заливал кипятком какой-то очень ароматный чай. — Можно у тебя пожить, пока мне вот это не снимут? — она показала на гипс. — Я потом тебе заплачу, я могу потом у тебя убираться и на работу устроюсь, листовки, например, клеить. Я знаю, несовершеннолетних берут. Я правда-правда заплачу за все, только не сейчас. Я хочу в гимназии учиться. — Катенька, — Андрей рассмеялся, а нее стали опять наворачиваться слезы, — только не плачь, а то девочек с зареванными глазками никуда не берут. — Я не буду. — Вот хорошо. Кать, я тебя никуда не выгоняю и даже, наоборот, хочу тебе предложить остаться у меня просто так. Нельзя же загубить перспективного математика. И мне будет хорошая практика по уходу за пациентом. — Неет, я заплачу потом, мне родители деньги пришлю-ют, — рыдала Катя. — За уход тоже запла-ачу. — Кать, Катюша.- Андрей присел перед ней на корточки и заглянул в глаза. — Я признаюсь тебе, что ты очень похожа на мою неродившуюся сестренку. Я, когда тебя увидел, сразу понял, что не могу тебя оставить. А сестры братьям разве платят за что-то? Катя перестала вхлипывать. — Андрей. Андре-ей. Я не знаю, что тебе сказать. У меня тоже нет брата. И ты очень хороший. Таких как ты не бывает. — Ну вот, — Андрей резко вскочил и принялся разливать чай. — Катюш я про письма же забыл, сейчас вскрою. Какое первое будешь читать? От родителей? Или от какого-то Зорькина? — Колька написал! — воскликнула Катя. — Кто такой Колька? Твой друг? — Ага. Мы с первого класса вместе сидим. — Здорово, у меня в Москве тоже есть друг, с которым мы с детства мяч гоняли. — Он уехал туда учиться? — Нет, это я сюда. А он остался. — Ты из Москвы? — Да. — А почему сюда переехал? Петербург нравится? — Не совсем, просто в Москве не поступил и от родителей сбежать хотел. Ну и здесь квартира была. — Трудно одному жить? — Нормально, я привык, даже наоборот, хорошо. А ты что спрашиваешь? Разве не знаешь? — Я еще не поняла, ну и ты же.ээ. — Катя запнулась. –Мужчина, а мужчинам трудно там стирать, гладить, посуду мыть. — Если умело пользоваться техникой, то сойдет. На держи, я письмо от родителей распечатал. — Андрей, понимаешь, я не очень хорошо вижу, ты бы не мог почитать. — Кать, а что ж ты сразу –то не сказала? Я ж еще видел, что ты щуришься. Я ж тебе одежды купил, а очки-нет. — Одежду? Мне? Зачем? — Как зачем? Что за глупые вопросы? Вот так в футболке моей будешь и на улицу ходить? — Нет. — Ну вот не задавай глупых вопросов. — Спасибо большой, Андрей. — Вот примерь лучше мои очки, вдруг подойдут, а так мы сейчас оденем обновки и пойдем в оптику, а потом еще в больницу надо успеть. Ты, кстати, как? Сильно все болит? — Нет, нормально. — Нормально это как? — Ну я терплю. — Кать, может укол? — Лучше не надо. Я не люблю. Я боюсь… — Я ж небольно, я умею. А то я болван, забыл, что тебе просто даже дышать трудно, и мучаю тут тебя. Но если аппетит хороший, значит не все так плохо. — Нет, не надо уколов. Лучше чаю. У меня правда ничего не болит, ну почти. — Я вот взял и поверил. Ну чай так чай. Сейчас заварим тебе зелье, — Андрей полез в шкафчик за коробочками, а Катенька, нацепив его очки пыталась разобрать текст. Текст все равно расплывался, поэтому Андрею пришлось самому читать письмо. Мама писала, что назаготавливала на зиму всевозможных грибов, которыми были сейчас богаты леса, и говорила, что зиму обещают холодную и снежную, но несколько банок она обязательно вышлет Кате, спрашивала опять про гимназию, одежду, Алевтину и всевозможные бытовые мелочи, и хватает ли Катеньке денег. Жаловалась, что у отца проблемы с получками, только он в этом не сознается и все хорохорится, еще у них какие-то трудности из-за новых реформ, и опять им не видать квартиры. Андрей улыбался, когда это все читал, а Катя внимала каждому слову. Дальше шел текст от отца, который говорил, что Катюха у него боевой солдат и молодец, коль в гимназии у нее все спорится, и мол Аленка в письмах своему отцу тоже ее хвалит. Просил не ударяться вслед за Аленкой по парням, так как ей еще очень рано, и советовал сначала закончить гимназию, потом институт, и наконец, выходить замуж за достойного человека, а они с матерью всячески поспособствуют ее дальнейшему получению хорошего образования. — Ну и отец у тебя, — сказал Андрей, когда закончил чтение, — так-то он во всем прав, но я понимаю, почему ты хочешь остаться в Петербурге. Катя кивнула, что-то тщательно обдумывая. — От Коли будем читать письмо? Или сначала за очками? — За очками лучше. — Хорошо, нечего чужим личную переписку читать. Катя удивленно посмотрела на Андрея, будто не считала его чужим.