Любовь такая разная...

Андрей вернулся поздним утром, часам к двенадцати, когда Катя уже вовсю переживала и не находила себе места, и было уже думала звонить Вано, чтобы узнать телефон Тамарки, но здравый смысл все-таки восторжествовал, поэтому она решила заняться готовкой обеда. В кулинарных способностях она была не сильна, зато много раз участвовала в приготовлении пирожков вместе с мамой, поэтому решила, что пирожки-это то, что сможет ее отвлечь от нехороших мыслей, а еще повод порадовать Андрея. Мука, яйца и прочие необходимые ингредиенты без труда были найдены, но не было главного-дрожжей. Мама несколько раз учила Катеньку делать опару, но сейчас она была уверена, что с такой сложной задачей не справится, и за дрожжами решила спуститься в магазин. В магазине вместо дрожжей она увидела готовое тесто и решила не испытывать судьбу; первые в жизни пирожки можно было печь и из готового теста, а уж с начинкой она точно справится. Когда партия очень даже прилично выглядящих пирожков румянилась в духовке, послышался шум открывающейся двери, и в квартиру вошел довольный Андрей, державший в руках огромный пакет. — Катька, как твои дела? Не соскучилась? — крикнул он с порога. — Привет, — Катя пыталась скрыть радость и волнение, — все хорошо. — А что это тут происходит? — Андрей появился с пакетом на кухне. — Ничего себе, Катенька готовится к замужеству! — он взмахнул руками. — И похоже делает успехи! — Нет, ты что… Я просто хотела что-то приготовить. У меня мама часто их пекла, и я решила, что точно получатся…- Катя опять оправдывалась. — Сто лет не ел вкусной домашней выпечки, — Жданов принялся распаковывать свой пакет. — Я тесто только купила, — жалобно пискнула Катя. — Это им как-то повредит? — Андрей доставал пакеты с фруктами и еще какими-то продуктами. — Я вот витаминчиков прикупил, деньги пришли… Тут тяжелые времена обещают, отец звонил. Еще и деньги меняются…-он в задумчивости взъерошил волосы. — Ну свое тесто намного вкуснее, только я не уверена, что оно бы у меня получилось. А что будет? Что обещают? –Катя напряглась. — Я думаю итак вкусно, запах уже сейчас умопомрачительный, а я еще ничего не ел. Катя хотела было спросить, а почему его Тамара не накормила завтраком, но не решилась и отвернулась к плите проверять готовность пирожков. — А что будет? Что будет… кризис будет, и по всей вероятности дефолт… Ну кризис-то уже начался. У меня отец ночами не спит, думает, как бы фирму удержать на плаву в будущем. Похоже придется выходить на российских поставщиков, если доллар себя дальше так вести будет…- рассуждал Жданов. — Андрей, а ты понимаешь во всем этом? Ты помогаешь своим родителям с их делами? — Кое-что понимаю, конечно. В старших классах школы, когда все только развивалось, постоянно до ночи торчал, вникал в производство. Потом меньше стал, только летом на каникулах. — Ты не планируешь потом помогать родителям с их делом? — Нет, там есть кому помогать. У отца есть партнер — Юрий Воропаев, а у него трое детей — Сашка, Кира и Кристина. Я там лишний. И я не считаю этот бизнес серьезным. Да, он сейчас приносит деньги, и да, пока мало конкурентов подобного толка. — Почему ты так считаешь? Да, я вспомнила, что ты говорил про партнера своего отца. — Катенька, по факту фирма занимается пошивом одежды по зарубежным лекалам, хотя есть свой достаточно талантливый модельер Милко Вуканович. Он, конечно, очень вредный, но не об это речь. Это получается просто копирование и продажа по более низкой цене, нежели зарубежные аналоги. — Моя мама тоже всегда старалась брать выкройки из иностранных журналов, по нашим часто криво получалось. Жданов усмехнулся: — Если ты хочешь сказать этим, что у нас нет возможности делать свои качественные модели, то ты ошибаешься. Я больше, чем уверен, что Милко, хоть и сильно капризный, но на многое способный, тем более у него уже достаточно опыта, и он может привнести свое. Но это риск, очень большой риск. Как говорит отец: «В бизнесе прежде чем, что-то предпринимать, нужно всегда просчитывать все ходы и возможные риски». — Я еще в этом совсем ничего не понимаю. Бизнес для меня вообще не понятен. Папа мой вообще считает, что все бизнесмены- спекулянты. Я тоже долго так думала, потом поняла, что это не так. — Ну бизнес без прибыли жить не может, в каком-то роде- любой бизнес- это спекуляция на чем-то. Но когда ты что-то создаешь, ты же имеешь полное право на этом зарабатывать? Ведь правильно? — Да верно. — Я вот мечтаю, что у меня будет своя медицинская клиника. Точно еще с профилем не определился, но точно это будет связано с ведением беременности. И это тоже будет бизнес, я ведь планирую зарабатывать на предоставлении услуг. Катя завороженно смотрела на Андрея, а в голове крутилось «Ничего себе…ничего себе…» и прочие слова восхищения, а потом проснулась маленькая циничная Пушкарева: « А может тогда его клиника поможет завести мне ребенка, и мне не нужен будет муж?» «Пушкарева, о чем ты думаешь? У тебя пирожки скоро сгорят», -ответил ей разум. — Ой, Андрей, пирожки готовы. Давай пробовать. — Ммм, — протянул Жданов. — Тише, они еще очень горячие, — Катя почти стукнула Андрея по руке, когда тот тут же потянулся за свежеиспеченным пирожком, но остановилась в сантиметре от его руки, будто она была тоже раскаленной. — Ну ладно, я пока кофе сварю и фрукты помою. На столе источал аромат и пар свежезаваренный кофе, на тарелке лежали нарезанные фрукты, а Андрей сидел, зажмурившись от удовольствия, и ел пирожок, причем с середины, держа его двумя руками. У Кати от этой картины заходилось сердце, и пирожок казался безвкусным, она лишь тянула кофе, стыдливо выглядывая из-за широкой кружки. — Катя, я тебя замуж не отдам. Не-не. Либо под расписку, чтоб тебя отпускали. Вот мать женит меня на ком-нибудь, а ты будешь приходить и печь мне пирожки. Катя чуть не выронила кружку из рук. — Ну ты что, я ж пошутил. Я думаю, мы будем дружить семьями, и пирожки мне все равно будут доставаться. — Андрей, правда вкусно? — смогла спросить Катя. — Конечно, это божественно. Я растолстею скоро, Тамара меня бросит, но я не расстроюсь- пациенты толстых докторов вроде больше любят. — Почему? — Катя рассмеялась. — Да с Вано недавно в журнале статистику смотрели. Понимаешь, толстый человек на подсознательном уровне кажется спокойнее и безопаснее. А как быть нервным, если пирожков таких наелся? — Не знаю, — Катя покачала головой. — Я придумал, мы Томку тоже на пирожки подсадим. Она растолстеет и не будет меня ревновать. — А она согласится? — Она мне не сможет отказать, — Жданов хитро улыбнулся. — Так что, Катенька, тебе нужно будет только производить пирожки в нужном количестве. — Андрей, телефон, — вдруг сказала Катенька. — Да кто бы это, черт. У меня руки жирные, — Жданов нехотя пошел в коридор. — Обязательно куплю трубку на кухню… Катя, а это тебя! Оказалось, звонила Алена, которая узнала у Вано номер Жданова, и звала Катю прогуляться с ней по магазинам, Пушкарева принялась было отказываться, но увидела говорящий взгляд Андрея и услышала, что гулять полезно, поэтому пришлось согласиться, еще и это был удобный случай подумать насчет жилья, тем более теперь был вариант откупиться от опеки Жданова пирожками. Девочки сидели на холодной скамейке в парке. Дул ледяной сырой ветер, и с деревьев облетали остатки листвы. На соседней аллее стояла обнявшись пара и самозабвенно целовалась. — Алена, слушай, — Катя решила начать разговор. — Я хочу снять квартиру. Одноклассница на нее непонимающе уставилась. — Я не могу больше стеснять Андрея. — Катюха, ты все-таки дура. — Я знаю, что я меньше тебя в жизни разбираюсь, но мне нужно как-то снять жилье, чтобы хозяева мне сдали и не обманули. — Так попроси Жданова или напиши родителям, в чем проблема? — Нет-нет, ты что, он меня не пустит, а родителям нельзя. Ты не знаешь моих родителей? — Катюха, если б меня такой мужик не пускал, то я бы наоборот в ножки ему кланялась и не пыталась за спиной свинтить. — Алена, ну пожалу-у-уйста, — жалобно скулила Катя, — мне некого попросить. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Спросить у кого-нибудь из одноклассников или твоих знакомых, может их родственники сдают комнату недорого? — А сама ты не можешь? — Не могу, я не решусь. — Ну Катюха, я всегда знала, что у тебя с головой не все ладно… Катя сердито посмотрела на нее: — Почему ты думаешь, что я сумасшедшая, коль бегу от Андрея? А ты знаешь, каково это жить с чужим человеком? — Ой, такой чужой… не знаю, ну-ка расскажи. Он тебя насилует по ночам? — у Аленки в глазах появились ехидные искорки. Катя засмущалась и отвернулась. — Ну-ну, ты что отворачиваешься, — Алена схватила ее за плечи и пыталась развернуть на себя, — Что это правда? У вас было? — Ничего у нас не было, — резко ответила Катя. — А хочешь? — Нет, я тебе уже говорила. — Катюха, ты точно шизанутая. А он предлагал? — Нет. — Точно? Может намеки какие делал? — Какие такие намеки? — Ну там обнимал невзначай… Катька, ты что совсем что ли того… По-моему, если парень тебя хочет, сразу понятно. Он и смотрит по-другому. — Как? — Извини, показать не могу, ты у меня не вызываешь таких желаний. — Алена, ну помоги мне, пожалуйста. — Давай Жданова у тебя попробую увести или родителям напишу. — Нет! Не смей! — Катя смотрела на подругу страшными огромными глазами и тяжело дышала. — А что сделаешь, если посмею? — Я…Я тогда все родителям напишу про твоего дядю. У меня знаешь отец какой? Алена не могла сдерживаться и прыснула от смеха: — И что ты напишешь, а? — Все! Что он обманул про Алевтину. — Ой, и кто же тебе поверит… И ни в чем он не обманывал. А ты забыла от кого зависит, дадут ли вам квартиру или нет? — Прости меня, я не подумала. Давай забудем, что я тебе сейчас сказала? Я ничего не буду писать, я очень благодарна твоему дяде. — Ладно не тараторь, я бы сама от него свинтить не против, было б куда и были б деньги. У меня то нет такого Андрюши… Катя, я тебя раскусила, — Алена вдруг в оцепенении от удивления уставилась на подругу. — Ты влюбилась в своего Жданова, а он-то как раз как мужчина на тебя не обращает внимания. Вот ты и бежишь. Ха! — Это не правда! — закричала Катя и вскочила со скамейки. — Я не влюбилась! Ты поняла? Мне он не нравится как мужчина. Алена спокойно продолжала сидеть и разглядывать купленную косметику. — Слушай, тут мне Ленька передал вчера, что ты вскружила голову его другу и отказала. А он ждет свидания. Может сходишь? Клин клином так-то? Я вон поняла, что от Вани долго еще ждать всего придется, какой-то он странный и нерешительный… — Вот и схожу! — Катя гордо выпрямилась и повела головой. — Только пусть он меня лично пригласит! — Намек понят, — Алена довольно улыбнулась. — Ладно постараюсь я для тебя что-нибудь узнать. Катя от радости бросилась к ней обниматься. — Катька, ты лучше так своего Андрюшу обними, может и не придется съезжать-то. Катя ее не слышала, прекратила объятия и уже просто стояла и улыбалась серому осеннему небу. Учебная неделя настигла Пушкареву интенсивной подготовкой к олимпиаде по математике и русскому языку: приходилось допоздна задерживаться в гимназии, поэтому Алене про разговор она не напоминала и терпеливо ждала. Андрей же стал удивляться «нешкольной» нагрузке и в один вечер утащил Катю с собой в небольшой спортзал, открывшийся недавно около дома. «Решил вспомнить былое, а то мышцы от этой учебы с ума сходят», — пояснил он по дороге Кате, которая шла и высчитывала вероятность своего провала, ибо отношения с физкультурой у нее были «химические» по словам Кольки, а это означало, что вызывали столько же проблем, сколько и химия. Глобального провала не случилось, Андрей сдал ее на руки улыбчивой молодой девушке-тренеру, объяснив, что руки и мозги в силу разных причин задействовать нельзя, девушка покивала головой и увела Катю на занятие в группу, состоящую из людей различного возраста, пола и физических способностей. Как потом она услышала, это была группа восстановительной физкультуры, поэтому ничем серьезным ее не мучали, и Катя даже с удовольствием поделала упражнения. После посещения спортзала Жданов долго стоял в прихожей перед зеркалом в одних джинсах и разглядывал свое тело, недовольно качая головой. Катю не настиг бы очередной приступ тахикардии, если бы она не решила отвлечься от чтения и сходить на кухню за шоколадкой- после занятия ужасно хотелось чем-то перекусить. — Катька, мне по-моему пахать и пахать. На Аполлона не тяну и близко, — окликнул ее Жданов. — По-моему, все в порядке, -Катя пожала плечами и поспешила скрыться на кухне. Шоколадка была съедена целиком, вместо запланированных двух долек. К пятнице у Андрея похоже образовались какие-то проблемы в университете, отчего он утром проснулся в нервном настроении, выпил кофе, извинился, что не сможет довезти Катю в гимназию, и убежал на учебу. Спросить о случившемся Катя не решилась, чтобы не нервировать его больше. Ситуация, видимо, усугубилась, потому что, когда вечером он зашел в квартиру, Катерина безошибочно, еще спиной поняла, что ее «братец» был сгустком негативной энергии, она поежилась, потому что не покидало ощущение, что сейчас почему-то достанется и ей. Это было то состояние человека, когда виноваты в отвратительном настроении все, кто попадает в поле зрения. За все время их знакомства и совместного существования Катя видела Андрея в злом состоянии духа, но это было незначительно, и она бы скорее его назвала добродушным ворчуном в такие моменты, но, возможно, просто за это время его никто не приводил в такое состояние, а сейчас же надвигалась гроза. Катя очень хорошо определяла такое настроение у своего отца, и лучшим спасением всегда было просто спрятаться или уйти на улицу. Сейчас эти варианты были не очень возможны, поэтому оставалось ждать и узнать, как Андрей ведет себя в гневе. Он как раз медленным шагом, молча, не снимая куртку, шел прямо к Кате, сидевшей за кухонным столом. — Катенька, — его глаза сузились, а она инстинктивно вжалась в спинку стула, — какого черта! Я не понимаю. Какого черта ты действуешь за моей спиной! — он говорил зло и медленно. — Мы же все с тобой обсудили и обо всем договорились. Я не понимаю, что не так! Катя испуганными глазищами смотрела на Андрея и судорожно вспоминала, где она провинилась. Оказывается, причиной гнева была она, и это было страшно. — Скажи мне, что я делаю не так? Я стараюсь, забочусь о тебе, хотел, чтоб ты себя свободно чувствовала. Разве я заслужил, чтобы за моей спиной ты хотела сбежать? Разве так делается? Это такая благодарность? Слезы сами потекли из глаз, Катя лишь могла вымолвить: — Я не… не хотела, я не думала, что это для тебя так важно… Я очень благодарна тебе… — Да ну? Тогда какого черта? Ты думаешь, я не узнаю? Ты забыла, что твоя подружка общается с моим другом? Ты была уверена, что она умеет хранить секреты? — Андрей нервно ходил по кухне и почти кричал. — Перестань реветь, ты не такая маленькая. И мы договаривались. — Я хотела как лучше… Я же затрудняю твою жизнь, я вижу…-Катя отчаянно всхлипывала. — Что ты видишь? Я хоть раз сказал тебе, что ты мне мешаешь? Я хоть раз сделал тебе плохо? — Нет… — Тогда, Катя, почему ты так делаешь? Если хочешь отдельную комнату, то есть же гостиная, есть кухня… Давай купим другой диван. В конце концов, почему нельзя подойти и поговорить со мной? Я разве кусаюсь? Ты вообще себя ведешь странно и скрытно. Я тебе доверяю, между прочим. И сразу доверял. — Андрей… Андрей…-Катя запиналась, но нужные слова не шли. — Что Андрей? –тот злым потемневшим взглядом смотрел на нее. — Зачем ты это все делаешь? Зачем я тебе нужна? Зачем ты заботишься обо мне? — Катя, я тебе раз десять уже точно говорил. Ты плохо усваиваешь уроки. Почему ты считаешь, что я не должен о тебе заботится? — Ну кто я такая? Ты меня случайно увидел в больнице. Я понимаю, что тебе меня стало жалко. Я представляла из себя жалкое зрелище. Но сейчас зачем? Зачем тебе это? У тебя своя насыщенная жизнь, я только помеха в ней. — Зачем? — Андрей помедлил минуту. — Да ты права, когда я тебя увидел, мне стало действительно тебя жалко. Огромные глаза, в которых затаился страх перед миром, и первое, что я хотел, — вытащить оттуда этот страх. Тебя нельзя было оставлять в этой больнице, чтоб ты совсем не разуверилась в этом мире. — Но сейчас… Сейчас я же поправилась, я очень благодарна тебе за это, но я же теперь могу жить самостоятельно. — Ты уверена? Катя, а ты вообще допускаешь такую возможность, что люди могут делать что-то просто так… — Андрей, не надо…-Катя закрыла лицо руками. — Что не надо? — он приблизился к ней, но взгляд оставался темным и непроницаемым. — Не надо меня жалеть! — Ах вот оно что…-Андрей остановился. –Ты думаешь, я из жалости бегаю тут за тобой? Да я как раз тот тип людей, которым жалость не очень близка. — Тогда почему? -Катя отчаянно смотрела на Жданова, словно его ответ был чем-то вроде помилования. — Ну раз тебе так хочется… Я, пожалуй, открою тебе правду. Хотя ты сама могла о многом догадаться, — Андрей вдруг выбежал из кухни, а вернулся, держа в руках маленькую фоторамку, и дал ее в руки Кате. — Смотри… Это была едва цветной фотопортрет молодой женщины, с красивыми большими темными глазами и почти черными пышными волосами, убранными сзади. Она смотрела задумчиво и мечтательно, как смотрят творческие люди в процессе рождения идеи, и чуть улыбалась уголками губ. Улыбка отдаленно напоминала улыбку Андрея, а еще эта женщина имела определенное сходство с портретом бабушки, стоявшим в гостиной на пианино. — Твоя мама? Маргарита? — тихо спросила Катя. — Ах, да. Ты же не видела Маргариту. Нет это не она, но она моя мама, — Андрей говорил это, в задумчивости глядя в окно, гнев ушел с его лица, и теперь он был похож на человека, обдумывающего какой-то решительный шаг. — Не Маргарита? — с огромным удивлением воскликнула Катя. — Постой. Нет, я не имею никакого права спрашивать тебя… Гримаса боли исказила до этого ровно-спокойное лицо Андрея, он повернулся и взглянул на Катерину с отчаянием: — Да ты не имеешь никакого права. Да это моя родная мама. Я не знаю, почему я тебе это говорю. Этого почти никто не знает. — Она.она жива? — Нет. Кухня стала вдруг такой крохотной и душной. Серый свет проникал сквозь тюль и не мог расширить пространство, наполненное отчаянием. Андрей сел за стол и опустил голову. Катя не шевелилась и боялась задавать вопросы. — Маргарита ее двоюродная сестра, да она стала мне матерью. Она тоже всегда любила отца. Отец ее. Возможно, потом даже больше, чем маму… — Тебе больно от этого? Можешь не рассказывать… — Нет, — резко ответил Андрей.- Не в этом дело. Маргарита очень старалась, она и до смерти мамы очень много времени проводила со мной и меня любила, да и я ее. Иногда, когда я был совсем маленьким, и мне казалось, что моя мама меня не любит, я даже хотел, чтобы она стала моей мамой. — Почему твоя мама умерла? Что случилось? — Она заболела после родов моей сестры, после той ошибки, сделанной неопытной акушеркой. Болезнь развилась стремительно и через три месяца ее не стало. Господи, я тогда чуть не умер от горя. Маргарита спасла меня и отца, она вернула нас к жизни. — Ты называешь ее иногда матерью, ты смог ее полюбить так же? — Нет, я ее никогда не называл и не назову мамой. Она мне дала материнскую заботу и любовь, но она мне не дала понимание. Господи, — Андрей вновь вскочил из-за стола, — я так хотел сестру, так надеялся, что она станет мне родным и понимающим человеком, а я буду защищать ее от всего мира, беречь, прятать для нее самые вкусные конфеты и просить Милко сшить для нее самые лучшие платья. У нее будут мамины глаза, такие же теплые и понимающие. Я так завидовал Сашке Воропаеву, когда его сестра Кира защищала его перед родителями, рассказывая, что весь вечер он гулял с ней, а не с одноклассницей. Но почему-у-у? За что Бог отнял у меня двух самых дорогих людей? –Андрей прислонился лбом к стене. Катя медленно подошла к нему и подняла руку, вероятно, чтобы утешить. Он это почувствовал и повернулся к ней. В глазах его стояли слезы. — Когда я увидел тебя тогда в больнице, я не знаю почему, но я почувствовал, что это вот моя сестренка Катя пришла ко мне. Ее обидели, а я должен ее защитить. Я смотрел на тебя и думал, что ты можешь стать мне родным человеком, другом, неужели я ошибся? А впрочем да, я сам себе все это выдумал, ты другая Катя, — он махнул рукой и пошел из кухни. — Андрей, подожди…-Катя кинулась за ним. — Что? — его взгляд вновь стал злым и темным. — Прости меня, я не знала… — Вот сейчас только меня не надо жалеть, хорошо? — он одевал куртку. — Андрей, у тебя же есть друзья, разве я могу их заменить? — Катя, знаешь, друзья… Друзья –это хорошо… Да… Знаешь, люди умеют носить маски… Вот я смотрел в твои глаза и не видел маску, а тут я их вижу каждый день… И это не то… Хотя, какое теперь дело, — Андрей открыл входную дверь. — Андрей постой, куда ты? — К друзьям. И кстати…-он еще раз внимательно посмотрел на Катю, — они не знают и десятой части того, что я тебе сказал. И не вздумай плакать, пока! — и он захлопнул за собой дверь. Катя еще минут пять гипнотизировала входную дверь, осознавая, что сейчас произошло. Андрей. Такой взрослый и сильный, и такой беззащитный уязвимый мальчишка… Кате было страшно видеть его слезы, она хотела броситься к нему и обнять, но понимала, что это ему не нужно, потому что в ту же секунду его взгляд вновь темнел: он вспоминал, что обижен и резко закрывался. Катя, сама того не хотя, предала его. Хотелось рыдать навзрыд, не прекращая, потому что в здравом уме анализировать то, что ей сказал Жданов, не получалось. Катя добрела до кухни, взяла лежавший на столе портретик, еще раз внимательно посмотрела на эту женщину, пошла в спальню, бросилась на кровать и плакала уже горько, без остановки. На улице было давно темно, она не знала сколько прошло времени, но знала, что Андрей скоро не вернется. Она походила по квартире, пристроила портрет на фортепьяно рядом с дедушкой и бабушкой, удивилась похожести бабушки и мамы, вдруг захотелось увидеть отца Андрея, но общего семейного портрета не было, а она не замечала, чтоб у Андрея где-то были фотоальбомы, искать же не собиралась. Ночь прошла в тяжелых размышлениях, попытках уснуть, бесцельном хождении по квартире. Утром Катя поняла, что нужно обязательно себя чем-то занять, потому что она сходила с ума. Лучшего занятия, чем выпечка пирожков, она не придумала. Она вдруг поняла, что в этом есть какой-то ритуал: мама пекла пирожки, их небольшой жилище наполнялось ароматом выпечки, все успокаивались, и все вновь казалось таким правильным. Дрожжи уже были заблаговременно куплены, поэтому Катя замесила самостоятельно тесто и не рассчитала количество- его оказалось слишком много. Когда она, вымазанная в муке, сидела за столом, заполненным раскатанными заготовками под пирожок, и выкладывала разнообразную начинку, в квартиру вошли — Андрей, Вано и Тома, весьма в приподнятом расположении духа.