Сладкое безумие

   Три громких стука в большую деревянную дверь заставляют вынырнуть Чую из раздумий. Он медленно переводит уставший взгляд на Дазай, внимательно осматривающейся и прислушивающейся к каждому шороху за дверью. Рыжий снова хмуро смотрит на чемоданы на колёсиках, которые он упорно тащил всю дорогу от литых ворот и до устрашающего вида огромных дверей. Это изрядно вымотало его, тем более после заката солнца комары стали кусаться до одури, а тащить два тяжёлых чемодана, идя на каблуках – сомнительное удовольствие. Чёртова Дазай сбагрила на него свои вещи, сказав, что он из них двоих мужчина, а теперь довольно щюрилась, искоса бросая на него насмешливые взгляды – кажется до сих пор мстила за тот бестактный вопрос. Тц.    В доме послышались тяжёлые шаги и двери распахнулись, а перед их взором предстала высокая женщина явно европейской внешности. Её жидкие тёмные волосы были собраны в тугой пучок и ни одной лишний волос не выбивалось из этой причёски; мутно-зелёные глаза придирчиво смотрели на них свысока, заостряя внимание на любых мелочах, а тонкие губы были в недовольстве изогнуты. На женщине было чёрное платье с белоснежными воротником и передником – характерная для прислуги одежда. Перед ними была никто иная, как экономка. Осаму с интересом вперилась взглядом разноцветных глаз в лицо женщины, а та в свою очередь лишь смерила девушку презрительным взглядом. — Новенькие? — строго спросила она, как-то недовольно хмурясь, переводя взгляд с одного на другого, о чём-то размышляя. — Да. — Тогда проходите, только смотрите не занесите грязь в дом. Шибусава-сама любит чистоту и порядок, — слегка раздражённо пробормотала она и под пристальным взглядом настырной женщины Чуя и Дазай пересекли порог, закрыв за собой массивные двери. Накахара удивлённо выдохнул. Да это целый особняк, словно они перенеслись на пару веков назад! Он и не подозревал, что среди современных аристократ оставались любители такого. Поистине большая люстра украшала просторный зал, ярко озаряя его, а приглядевшись рыжий заметил свечи вместо обычных лампочек. Наверняка, каждый вечер дворецкому или горничной приходилось брать стремянку и взбираться по ней, меняя свечи на новые и зажигая их, убирая воск. Напротив двери в противоположном конце зала была массивная лестница сделанная из тёмного лакированного дерева и ведущая на второй этаж. А стук каблуков по мраморному полу был особенно громким, пока они не ступили на мягкий ковёр. — Подъём в шесть, а после завтрак для прислуги. Потом каждому раздаётся задание на день, а в полдень наступает время обеда. В семь вечера подают ужин, а в десять отбой, — сообщила она, безэмоционально сверкнув глазами, словно говорила заранее заученный текст. Женщина свернула куда-то направо, не дойдя до лестницы и подростки поспешили следом за ней. — Вот там кухня, а здесь столовая для слуг. На втором этаже справа по коридору в конце ваша комната, а спальни хозяев налево. Вплоть до обеда следует вести себя предельно тихо, так как старший Шибусава-сама долго спит, — инструктировала женщина, уже поднимаясь на второй этаж по главной лестнице, а Осаму всё же удосужилась забрать свой чемодан из рук Чуи, так как этот подъём он бы явно не осилил. Хоть на этом спасибо. — С семьёй хозяина ведите себя предельно вежливо, особенно при хозяйке, так как она ненавидит грубиянов, — экономка неожиданно замолкла, остановив свой нескончаемый поток речи и на каблуках резко развернулась к ним, угрожающе посмотрев на обоих. Особенно грозно на Чую. — И чтобы никаких связей с хозяевами. Бывают у нас некоторые лёгкомысленные дамы, позволяющие себе такое, — она раздражённо махнула рукой, нежелая вспоминать этих особ и дождавшись кивка подростков, закончила: — Ваша комната дальше по коридору. На сегодня можете быть свободны, — и удалилась, громко стуча каблуками, исчезну так же быстро, как и появилась. — Какая-то она нервная, — сморщился юноша, а Осаму уже тянула его в сторону комнаты. Стук колёсиков чемоданов раздовался по всему коридору и некоторые двери стали со скрипом приоткрываться, а из них робко и с любопытством выглядывали девушки, провожая новоприбывших взглядом. Накахара тоже с неменьшим интересом рассматривал их, замечая, что многие из них едва ли достигли совершеннолетия. Наконец они добрались до последней двери в коридоре и зашли внутрь. Комната как комната. Приятного бежевого цвета обои, напротив входа небольшое окно с плотно задёрнытыми шторами, две кровати, шкаф и ванная комната. Словно в гостинице остановились.    Осаму тут же плюхнулась на дальнюю кровать, громко вздыхая, закрыв глаза. Тёмная толстовка слегка задалась оголяя живот и Чуя с любопытством заметил, что он тоже перебинтован. Она что, как мумия вся в бинтах?    Парень дотащил свой чемодан до ближайшей кровати и, сев на неё, с удовольствием скинул туфли на небольшом каблуке, которые уже намазолили ему за полдня ноги. Боже, какое блаженство... Было бы здорово снять платье и неудобный лифчик, но разве достанешь до этой чёртовой застёжки? Рыжий перевёл недовольный взгляд на Осаму. Ему вообще-то не помешала бы помощь. Но суицидница приоткрыв один глаз, весело наблюдает за ним, упорно ожидая просьбы и не собираясь совершать лишних движений без неё. Чёрт. — Дазай, — угрюмо позвал коротышка, красноречиво смотря на девушку. — Да-а? — раздражающе протянула она, хотя уже давно поняла, что Чуе нужна помощь. Неужели так трудно встать и помочь? И разве обязательно очередной своей выходкой доводить его до нервного срыва? — Помоги, — буркнул он и после выжидающего взгляда шатенки нехотя добавил: — Пожалуйста. — Так уж и быть, — снисходительно согласилась она, лениво перебираясь на кровать к Накахаре и усевшись у него за спиной, легко расстегнула замок на платье. Рыжий не без облегчения скинул с себя тунику и снова плюхнулся на кровать, взглядом прося Дазай расстегнуть застежка и на бюсгалтере. Холодные пальцы скользнули по затылку ниже вдоль позвоночника, заставляя вздрогнуть и выгнуться, а добравшись до застёгнутого лифчика, расстегнули его. Дазай с интересом провела пальцем по оставшемуся от нижнего белья красноватому следу, рассмотрела бледные крапинки веснушек на острых плечах, напоминающие брызги краски, и выделяющиеся позвонки на бледной спине. Обвела дуги выпирающих рёбер на исхудавшем теле, хмыкнув. Чуя явно недоедает. А Накахара даже не возмущался из-за лишних движений со стороны суицидницы. От усталости он засыпал и клювал носом, готовый провалится в сон, а невесомые и нежные движения лишь успокаивали, расслабляя. Девушка заметив его состояние, сняла резинку, распустив тугой хвостик, давая коротким рыжим волосам свободу. Со стороны юноши послышался облегчённых вздох. Похоже он совсем не привык к женским причёскам. Бледные пальцы зарылись в огненную шевелюру, заботливо массируя кожу головы. Ну ничего, Осаму мать постоянно заставляла заплетать непослушные волосы в тугой хвост или косы, и голова под вечер жутко болела, так что оставалось лишь сочувствовать Чуе. А последний млел от этих нежных движений, находясь в состоянии размягчения мозга, и готовый чуть ли не мурлыкать от того, как это было обалденно, спиной облокотившись на плечо шатенки и подставляя голову под ласкающие прикосновения. Осаму лишь усмехнулась. Накахара сейчас до ужаса напоминал ей рыжего пса, который впервые почувствовал заботу со стороны человека и льнул к доброй руке, плавясь в собственном удовольствии. Девушка уткнулась носом в рыжие волосы, полной грудью вдыхая аромат чего-то приятного и неуловимо сладкого, щекочещего ноздри. Кажется цветущих трав. Дазай определённо нравиться этот запах.    Со стороны парня послышалось тихое сопение, говорившее красноречие любых слов о том, что Чуя уснул. Похоже этот день и впрямь сильно вымотал его, раз он заснул в руках суицидницы, которая постоянно бесила Накахару. Бывает. Осаму выползла из-под заснувшего рыжего и укрыла того одеялом. Благо, что заснул он на собственной кровати. Было бы хорошо, чтобы тот не скидывал с себя одеяло во сне, иначе когда экономка пойдёт их будить утром, то непременно заметит мужское телосложение у некогда хрупкой девушки. Не хорошо получится. Шатенка бросила на прикроватную тумбочку женские вещи Чуи, которые он в полудрёме забыл аккуратно сложить на место, и задумчиво села на свою кровать. Особняк семьи Шибусавы огромен и окружён садом вплоть до ворот, а это весьма большая территория. Мори дал им две недели на то, чтобы раздобыть нужную информацию, но смогут ли они это сделать? Поиски непременно следует начать с кабинета Тацухико Шибусавы, но Дазай не думает, что попасть туда под каким либо правдободобным предлогом будет легко. Возможно, изначально следует расспросить слуг, ведь кому как не им знать интрижки и грязные секреты хозяев? Девушка удовлетворённо кивнула своим мыслям. Так она и поступит, главное чтобы коротышка никак не выдал их и не показывал всем подряд свои вспыльчивый характер и всё пойдёт, как по маслу. Но все эти переживания и планы могут подождать до завтра, потому что она тоже хочет спать, а подъём в шесть утра это вам не шутки. Осаму стянула с себя одежду и переодевшись в пижаму спокойно улеглась в кровать, щёлкнув выключателем. Спокойной ночи, слизняк.                               ***    Из объятий Марфея Чую выдернул резкий хлопок двери и уже знакомый голос экономки: — Подъём! — она обвела комнату хмурым взглядом и убедившись, что все обитатели проснулись, удалилась, громкой хлопнув дверью. Отвратительная женщина. От неожиданности парень подскочил, тут же натягивая одеяло до носа и ошалело оглядываясь. Ах да, он совершенно забыл, что вчера заснул не в своей комнате в здании Портовой Мафии, а в особняке семьи Шибусавы. Тяжело вздохнув, рыжий протёр слипающиеся глаза и перевёл взгляд на соседнюю постель. Дазай после ухода экономки тут же снова погрузилась в сон, видимо забыв о важности миссии. Наверно, её следует разбудить, хотя так не хочется этого делать. Ей же потом влетит за опаздание, а не Чуе.    Прислушавшись к звукам в коридоре и убедившись, что никто не собирается неожиданно врываться в их комнату, Накахара опасливо скинул с себя одеяло и подойдя к мирно спящей Осаму, неуверенно позвал: — Эй, суицидница, вставай, — ответом ему было тихое сопение. Не порядок. Уже более смело он потряс её за плечо, настойчиво будя. Кажется это подействовало, потому что шатенка лениво шевелнилась, уткнувшись лицом в подушку и вымученно застонав. Похоже кто-то вчера поздно лёг. Всё также не вставая с кровати, она повернула голову в сторону рыжего, приоткрыв один глаз. Чуя возмущённо скрестил руки на груди, показывая, что ей бы следовало поторопиться с просыпанием, так как он не намерен будить её второй раз. Широко зевнув, она вытащила тонкую перебинтованную руку из-под одеяла и задумчиво тыкнула пальцем в живот парня. Тот, вскривнув от неожиданности, отскочил от кровати, недовольно фыркнув. Осаму коротко хихикнула. Да что она себе позволяет? И его даже не волновало то, что он ещё не успел толком одется и расхаживал по комнате в одних боксёрах. Всё равно Дазай уже не раз видела его полу-голым, так чего стесняться?    Наконец-то Осаму поднялась с кровати потянувшись, а Чуя с любопытством заметил, что да же на время сна она не снимает бинты. — Чу-у-я, — позвала она, переводя взгляд на рыжего. — Что? — он вопросительно выгнул бровь, уставившись на девушку. — Когда экономка всех будила? —  Дазай подошла к шкафу занимающему место в углу комнаты и с интересом распахнула дверцы. На вешалках находились два чёрных платья с белыми передничками точь-в-точь повторяющиеся форму прислуги, которую шатенка успела заметить вчера. Оставалось надеяться, что одежда придётся им по размеру. — Примерно минут десять назад, ведь ты ни в какую не хотела вставать, к тому же ещё тыкаешься, — возмущённо сообщил парень, заглядывая ей через плечо. — Держи, слизняк, — девушка кинула ему в лицо одно из платьев, взяв другое. Отфыркиваясь, Чуя стащил одежду со своего лица, недовольно уставившись на Дазай, но тут же краснея вплоть до кончиков ушей и быстро отворачиваясь. Чёрт, у Осаму имелась дебильная привычка кидаться вещами и она совершенно не имела понятие о стыде и приличности! Вот и сейчас девушка без зазрения совести скидывала с себя футболку и пижамные шорты, чтобы одеть форму горничной, не капельки не смущаясь присутствия Накахары и даже не предупредив. Она вообще видит в нём парня?! О, боже, за что ему всё это? Не прошло и минуты, как шатенка прошествовала мимо него уже полностью одетая, не обращая внимания на жутко красного юношу, который облегчённо выдохнув, тоже стал одеваться. Что ж, хорошо что одежда оказалась ему в самый раз. Дазай между тем как-то остервенело расчёсывала волосы, кривясь от боли и борясь со спутанными локонами и клочками. Кажется кое-кто явно не привык уделять время своим волосам. У Чуи-то волосы короткие и достаточно было один раз провести по ним расчёской, да кривясь, собрать в тугой хвостик. Накахара вновь уселся на свою кровать, как-то лениво думая, что её следовало бы заправить и сонно уставился на Осаму. А у последней борьба с волосами продолжалось и было не ясно: расчёска сломается первой или шатенка вырвет себе приличный клок волос. Чуя склонялся к первому варианту. Но время то шло, а наблюдать за мучениями девушки надоедало, поэтому рыжий встал с кровати, недовольно фыркнув и подойдя к сидящей на постели Дазай, сказал: — Ну-ка, повернись, — девушка исподлобья глянула на него нечитаймым взглядом, но покорно повернулась спиной к юноше, отдав тому расчёску. — Чуя-кун решил помочь мне? — протянула она, чувствуя аккуратные прикосновениея к длинным прядям, которые совершенно не причиняли боли, если бы она продолжила заниматься этим сама. — Заткнись, — раздражённо цыкнул рыжий, продолжая бережно придерживать волосы у основания и упорно расчёсывать концы, боясь причинить боль. Но девушка молчала, не ойкая от боли, а значит у Чуи это получалось лучше, нежели у самой Дазай. На губах расцвела усмешка. Он никогда не расчёсывал волосы девушкам и уж тем более никогда не делал причёски, но руки почему-то сами потянулись к резинке, закрепляя на голове Осаму тугой хвост, а после скручивая его в баранку, наподобие причёски экономки, закрепив шпильками. Две непослушные пряди выскользнули из причёски, теперь обрамляя бледное лицо Дазай и Накахара посчитал, что так даже лучше. С гордостью создателя он наблюдал за своей работой, обходя и вновь осматривая её с разных сторон уж с очень довольным лицом, что Осаму не выдержала, подойдя к зеркалу в ванной и стараясь не смотреть на лицо, полюбовалось на творение Чуи. Ну как полюбовалось... Выглядело неплохо для первого раза, но немного растрёпанно, однако времени заморачиваться над этой ерундой не было, поэтому схватив растерянного юношу за локоть, она уверенно направилась к выходу из комнаты присоеденяясь к слугам, спешившим на завтрак, а рыжий последний раз вдохнул головокружительный аромат осени, которым пропахли волосы Дазай.                                ***    Небольшая столовая и около полсотни слуг начиная от обычных горничных и заканчивая садовником. Осаму задумчиво разглядывала столики, решая куда сесть и внимание её привлекла стайка молоденькие девушек в такой же как у них униформе. Усевшись за их стол и потянув за собой Чую, она обвела взглядом присутствующих. За столом повисло неловкое молчание. Первой тишину нарушила низенькая блондиночка с ясными голубыми глазами: — Вы же новенькие, да? — все девушки тут же встрепенулись и с ещё большим любопытством уставились на новоприбывших. — Они самые, — кивнула Дазай, подув на горячую рисовую кашу, которую сегодня подали на завтрак. — А вы тут уже давно работаете? — Нет, тут особо никто долго не задерживается, — пожала плечами блондинка. — Я тут всего два месяца. Многие сюда пошли чтобы подкопить денег на учёбу в институте, а раз зарплата хорошая да и работа не такая уж и сложная, то желающие постоянно имеются. — Так почему же слуги постоянно меняются? — осторожно продолжила расспрашивать Осаму, накручивая прядку волос на палец. — Дело в том, что жена Шибусавы-старшего просто невыносима. Она была дочерью важного политика и поэтому требовательна и высокомерна. Особенно придирчива она к девушкам, потому что постоянно подозревает их в связях со своими сыновьями. Многие, не выдержав, уволняются по собственному желанию, а особо терпеливых она выгоняет сама, — девушка морщится, раздражённо фыркнув. Похоже все служанки ненавидят жену Шибусавы лютой ненавистью. — Единственная женщина, которую она может терпеть в своём доме – экономка. — Поговаривают, что её не выгоняют только из-за того, что Шибусава-старший постоянно заступается за неё, — встряла в разговор другая девушка, заговорщески понизив голос до шёпота. Всё тут же навострили уши. — Ходят слухи, что они любовники, но если бы это обнаружила его жена, то экономка уже со скандалом бы вылетела из этого дома. Так что никто ничего точно не знает. — А что насчёт сыновей Шибусавы? — поинтересовался Накахара, внимательно посмотрев на горничных. — О, тут тоже не всё чисто, — с удовольствием отвечает девушка, видимо находя в сплетнях что-то будоражущее. Дазай это было только на руку. — Его старший сын – Тацухико Шибусава, словно кусок льда. Парню всего-то двадцать два года и уже является гордостью родителей. Шибусава-старший владеет обширной сетью банков Японии и собирается передать семейное дело в руки старшего сына. Завидный муж и поэтому многие девушки подбивали к нему клинья, но он крепкий орешек. Вежливо отшивал их или притворялся полным тупицей, не то что его младшый брат, — усмехается она, переглядываясь с другими девушками и те тут же согласно кивнули. — Младший брат? — заинтересовалась Дазай, ковыряя ложкой остывшую кашу. Да это не горничные, а настоящий клад для шпиона! Только дай им повод поболтать о хозяевах и понеслась! Остаётся только жадно ловить каждое слово, да задавать наводящие вопросы. — Да, тот ещё оболтус и бабник. Мальчишка заканчивает старшую школу, где учителя изо всех сил тянут его на "отлично", стараясь не огорчить состоятельных родителей, которые содержат школу, а парню хоть бы хны! Меняет девчонок, как перчатки и не брезгует переспать с кем-нибудь из прислуги, а некоторые только этого и ждут, но он быстро теряет к ним интерес. Мать, конечно, устраивает скандалы и регулярно вышвыривает провинившихся девушек, но сын постоянно выходит сухим из воды, — горничная хмурится, эмоционально стукнув кулаком по столу. — Так что мы обычно советуем новеньким не липнуть к этому мудаку, чтобы потом не слышать рыдания очередной глупой дурочки, — остальные девушки, как по команде, согласно закивали, одобрительно перешёптываясь. — Вот оно как, — шатенка задумчиво отпила чай из кружки, тут же поморщившись – сахара мало. Всё ещё размышляя, она запоздало заметила, что столовая почти опустела и многие слуги спешно покидали её. Кажется время завтрака уже закончилось и следовало бы поторопиться. Горничные, с которыми они разговаривали, тоже заметили это и быстро доедали уже холодную рисовую кашу, на ходу опустошая стакан чая. Дазай и Чуя последовали их примеру, и вместе с остальными служанками собрались рядом с массивной лестницей, ведущей на второй этаж, выстроившись в подобие шеренги. В доме стояла утренняя тишина и рассветные лучи солнца пробивались в окна, лениво освещая сонные лица слуг. Безмолвие нарушало лишь тихое копошение, мерное тиканье древних напольных часов, да звонкий стук каблуков экономки по мраморному полу, что сейчас, словно маятник ходила перед прислугой, с задумчивым видом сцепив руки за спиной и отдавая приказания по уборке определённых комнат. Остановившись перед Накахарой и Осаму, она нахмурилась, сверля подростков напряжённым взглядом и, по-видимому, задумавшись о чём-то, на мгновенье прикусила нижнюю губу. Наконец придя к какому-то выводу, она слегка кивнула сама себе, и небрежно махнув рукой, бросила: — Вы двое будете мыть окна в западном коридоре, — и уже переходя к другим горничных, она спешно добавила: — Чтобы к обеду было сделано. — Конечно, — кивнула шатенка, предупредив поток возмущений Чуи, который совершенно не привык, чтобы им командовал кто-то, кто не Мори. Взяв из небольшой кладовки пару тряпок и моющее средство с ведром воды, Осаму направилась в коридор слева от входа, попутно таща за собой рыжего, дезориентированного в подобного рода домах. Дазай сама жила когда-то в подобном, поэтому представление об общей планировке имела, что немало помогло. Уже скинув туфли, забравшись с ногами на широкий мраморный подоконник и выпрямившись во весь рост, девушка задумчиво натирала грязные окна моющим средством, иногда чихая от резкого запаха. Рядом с ней стоял Чуя, моя вторую половину окна и забавно подпрыгивая, чтобы достать до конца. А окна в этом доме были поистине огромные. Только встав на носочки Осаму могла помыть всё окно полностью, а таких в длинном коридоре было штуки три, да и со стороны улицы стекло тоже требовалось в чистке. Наверно, стоит попросить у садовника стремянку, ведь фундамент был высокий и возможность достать хотя бы до начала окна без посторонней помощи не пресдавлялась осуществимой. — Ну и что будем делать дальше? — спросил Накахара, усердно оттирая жирные отпечатки пальцев на стекле, забавно хмуря брови. Ну и кто же эти свиньи, чтобы лапать окно немытыми руками? Врезать бы им всем, да заставить мыть. — Думаю, стоит закончить со всеми окнами здесь, а потом уже чистить со стороны улицы, — ответила девушка, хотя прекрасно понимала, что рыжий имел в виду другое. Но надо же позлить Чую. А как иначе? — Ты прекрасно понимаешь о чём я, — парень на секунду отвлёкся от уборки и раздражённо посмотрел в глаза Дазай, блестевшие от ехидства. Та лишь игриво отведя взгляд в сторону, резко отвернулась от Накахары. Да что за игры, чёрт возми!? Они что, в детском саду!? — Нет, Дазай, ты ответишь на мой вопрос и перестанешь строить из себя чёртову дуру, — сквозь зубы процедил рыжий, дёрнув девушку за плечо и разворачивая к себе. — Иди нафиг, я ничего не буду тебе рассказывать, — перед лицом юношы тут же возник средний палец, который удосужилась показать ему шатенка, усмехаясь. Решила поиграться, значит так? — Сама иди нафиг, у нас тут вообще-то важная миссия! — вскипел Накахара, притягивая нахальную рожу Дазай за белоснежный воротничок платья к себе и сжимая мыльную тряпку в другой руке. — Я тебе морду вместо стекла начищу этой вонючей тряпкой, если не прекратить дурачиться! — Если ты и дальше будешь так орать на весь коридор о нашей секретной миссии, то тогда она рискует стать вовсе не секретной, — понизив голос, ответила Осаму, хитро сверкнув глазами. Чуя цыкнул. Чёрт, суицидница права, стоить немного потише объяснять, что он с ней сделает, если она не прекратит этот спектакль. — Тем более, — шатенка мёртвой хваткой вцепилась в запястье юноши и тот перевёл на неё слегка растерянный взгляд. Воспользовавшись секундной заминкой, она сжала свою тряпку в другой руке и с радостью первая прошлась ей по веснушчатой мордашке, — у меня тоже есть тряпка! — Накахара отступил на шаг, отпустив Дазай, отфыркиваясь и отплёвываясь, зажмурил глаза, потирая их рукой. Осаму лишь тихо хихикала, не видя пока в рыжем угрозу и наслаждаясь дезориентацией противника. — Сука! — выругался парень, наконец раскрывая глаза и в гневе уставившись на шатенку. — А если у меня будет химический ожог от всей этой дряни на тряпке!? — Можешь не беспокоится, коротышка. Моющее средство было сильно разбавлено водой и едва ли это причинит тебе хоть какой-то вред, — всё ещё смеялась девушка, потеряв всякую бдительность и весело щурясь. Такой поворот событий вовсе не устраивал крайне рассержанного Чую и он с чувством толкнул Дазай, лишь бы она умолкла. Осаму от неожиданности охнув, неприятно ударилась лопатками об откос, сползла вниз на широкий подоконник, вытянув ноги и болезненно шипя. — Больно, — тут же капризно сообщила она, исподлобья косясь на рыжего. Боль шатенка не переносила ни в каком виде и ужасно раздражалась, когда дело всё же доходила до этого. — Это карма, — гневно прошипел Накахара, вставая над четвереньки и подползая к шатенки, нависнув над ней. Дазай нахмурилась, скрестив руки на груди и про себя Чуя с удовольствием заметил, что тряпку она выронила. Ну и что она ему сделает? Сейчас Осаму Дазай безоружна и это рыжему до чёртиков нравится. Её постоянные насмешки над ним и подколы, которые серьёзно задевают по самооценки уже достали. А ей хоть бы что! Иногда в неё словно бы вселялся другой человек, умеющий быть заботливый и нежным, но в целом Дазай производила впечатление личности неприятной и богатой на различные оскорбления и колкости. Лицо шатенки всего в нескольких сантиметров от его собственного и парень может ощутить её дыхание на своей коже. Оно не учащённое – девушка не боится. Повисла напряжённая тишина и казалось бы все звуки в доме замолкли, а время остановилась. Было слышно лишь размеренно дыхание Осаму и чуть ускоренное от злости Чуи. Он шумно вдохнул, забивая лёгкие этим сладковатый ароматом отчаяния и безвыходности, что кружил голову. Она сама казалось бы окутана этой аурой отчаяния, а правый её глаз слегка посверкивал в свете дня своей жёлтизной, напоминая цветок энотеры*. Казалось бы, если хорошо прислушаться, то можно было услышать, как в унисон бьются сердца обоих слегка быстрей, чем обычно. А они лишь, не моргая, так бесстыдно смотрели в глаза друг другу*, ища в них ответы на свои немые вопросы, осторожно прощупывая почву под ногами прежде, чем с головой окунуться и даже захлебнуться в омуте мыслей. Первой тишину нарушила Дазай: — Рожу попроще сделай, — и совершенно недовольная таким раскладом позиций, резко согнула правую ногу в колене, подтянув к себе и тем самым сильно ударяя по подбородку Накахары. Неприятно щёлкнула челюсть и откинув голову назад, парень подался в противоположную сторону от шатенки, оперевшись руками за спиной и потирая ушибленное место. — Будешь знать как приставать к беззащитным девушкам, — Дазай подхватила с подоконника тряпку и поднялась, с победой усмешкой на лице смотря на поверженного рыжего. — Да эта беззащитная девушка сама кого угодно заставит рыдать, — проворчал парень, тоже поднимаясь и отряхивая подол платья. Неожиданный скрип двери в конце коридора вывел подростков из ступора, заставив вздрогнуть от неожиданности и быстро сделать сосредоточеный вид, как-то сумбурно натирая стекло огромного окна. Дверь хлопнула, закрываясь и послышался звонкий стук шагов по мрамору. Чуя косо глянул в сторону идущего, но смог заметить лишь белую макушку, прежде чем вновь отвернутся, спешно отводя взгляд. Шаги незнакомца приближались, а Накахара молился, чтобы тот ничего не слышал из их криков ранее и не стал задавать вопросы. Сердце забилось чаще, когда человек поравнялся с ними и остановился. Парень чуть ли не вжался в окно, мечтая стать одним целым с ним, когда почувствовал скользкий взгляд на своей спине. Незнакомец, наверно, прожег бы дыру в спине рыжего, но тут резко послышался звонкий шлепок, а после удаляющиеся шаги и самодовольный слегка хриплый голос: — Зачётная жопка! Дазай с интересом выглянул из-за откоса, встретившись взглядом с живыми красноватыми глазами, блестевшимы от насмешки. Это был не Тацухико Шибусава, но кто-то очень похожий на него. Младший брат. Юноша был бледен, как и полагается японским аристократам со светлыми, похожыми на снег короткими и растрёпаными волосами. Острые скулы и лукавая ухмылка, играющая на бескровных губах. Похоже девушкам он напоминал смазливого вампира из какого-нибудь дешёвого романа, и манил своей таинственностью и лирической романтикой. Не хватало только свидания под луной. Тц. Какая глупость. Парень отвернулся и продолжил свой путь по коридору, удалившись. Осаму перевела взгляд на Чую. Накахара мелко подрагивал, как-то остервенело сжимая в руках тряпку, вплоть до побеления костяшек. Лицо его была красное то ли от стыда, то ли от ярости, а может от всего перечисленного вместе. — Кажется ты ему понравился, — заметила шатенка, не удержавшись от колкого комментария. Хотя ей иногда следовало бы держать свой рот закрытым, но разве она могла удержаться от ехидных замечаний, что переполняли её? Всё ещё жутко красный Чуя, повернул голову в её сторону и по глазам девушки понял: сейчас она вновь с морозит какую-то глупость. — Урою, — шёпотом пообещал он, не совсем понимая к кому обращается: к Дазай, которая сейчас скажет очередную ерунду или к белобрысому, который нагло облапал его. Парня всё ещё слегка потряхивало от переполнявших его эмоций. Урод! Как он посмел шлёпнуть его по заднице?! Ещё будучи королём Овец, он за любой косой взгляд в свою сторону или насмешки тут же ломал руку неприятелю. А теперь!? Этому мудаку надо бы руки пообламать и ноги, и по этой роже пару раз заехать кулаком, чтобы потом ещё два часа харкал кровью, жалея о содеянном! Стереть эту усмешку с лица! Он, Чуя, парень и вовсе не собирается позволять распускать каким-то похотливым тварям руки в своём присутствии! — Кажется ты очень хорошо вжился в роль, что аж парни к тебе пристают, — выдал словоохотливый рот Осаму, и Накахара готов проклясть весь род человеческий, да выбить из её башки всю дурь. Удар приходятся по мраморному откосу, туда, где всего секунду назад была голова шатенки. Контуры тела обвалакивает алая аура, а в венах кипит кровь от ярости. Чуя взбешён. Девушка крепко сжимает плечо рыжего, аннулируя способность и наконец заметив в каком состоянии он находится, серьёзно говорит: — Чуя, чёрт возьми, соберись. Не время мерится кулаками и выяснять отношения. У нас важная миссия и нам нужно выполнить её. Я знаю, что тебе неприятная эта симпатия со стороны младшего сына Шибусавы-старшего, но в данной ситуации это может нам помочь раздобыть нужную информацию. Так что хватит, блин, заводится по любому поводу и успокойся, — она смотрит прямо в глаза своим пронзительным взглядом, а парень смотрит в ответ, не моргая. Через минуту он со свистом выдыхает и утыкается лбом в плечо немного растерянной Осаму. Он всё ещё напряжённо сжимает ладони в кулаки, предпринимает попытки расслабиться и успокоится, но гнев, бурлящий в крови не даёт это сделать. Чёрт, как это сложно бороться с собственными чувствами! Тем более Чуя всегда был импульсивен, подобно урагану эмоций. — Не получается, — немного жалобно отвечает Накахара, всё ещё утыкаясь в плечо Осаму и вдыхая приятный аромат, исходивший от неё. Ему всё ещё требовалось выпустить пар и побить чью-нибудь наглую рожу, ну или хотя бы стену. Правда Чуя не был уверен, что поместье семьи Шибусавы переживёт это. — Глубоко дыши, — посоветовала девушка, лишь отчасти понимая, что сейчас испытывает коротышка. Дазай Осаму всю свою жизнь была апатична ко всему вокруг с непреодолимым желанием умереть. Всё мечты и привязанности она старалась пресекать на корню, а напор эмоций сдерживать, не давая им всплыть на поверхность. Со спокойным лицом она наблюдала за гостями родителей, думая о том, как она всё это ненавидит. Ненавидит банкеты и светские беседы, натянутые улыбки и показушные эмоции. Да, Дазай могла быть немного капризной, но она могла себе это позволить, тогда как родители даже не старались обращать на неё внимание, полностью поручив это прислуге и нянечкам. Где-то в области плеча её кожу сквозь одежду опалило горячим дыханием и послышались шумные вздохи и выдохи – Чуя хоть когда-то решил последовать её совету. Конечно, это не собо поможет, он ведь мальчишка. В таком возрасте у них кулаки чешутся, дай лишь кому нибудь вдарить, но такую роскошь сейчас они не могли позволить. Сейчас они в доме возможного предателя Портовой Мафии, и от того, насколько хорошо они выполнят задание может зависить её существование в дальнейшем. Однако сердцебиение парня всё ещё быстрое, а кулаки сжаты, иногда расслабляясь в жалких попытках успокоится. Перед глазами Накахары всё ещё стоит эта довольная рожа и дебильная усмешка на губах. Чёрт, чёрт, чёрт! Он ведь хотел успокоится, но кажется добился обратного эффекта. Дазай замечает метания Чую, тяжело вздохнув. Ох и проблемный он слизняк. Она запускает руку в рыжие локоны, перебирая их и чувствует, как от неожиданности этого действия парень слегка дёргается. А что? Осаму думает, что таким способом получится успокоит рыжего, да и просто приятно ощущать мягкость чужих волос. Ладони расслабляться, раскрывая кулаки, напряжённые плечи плавно опускаются, а дыхание заметно замедлилось, как впрочем и сердцебиение. Всё в позе Накахары говорит о его расслаблености и Осаму довольно щурится. Кажется она нашла рычаг влияния на рыжего коротышку. Шатенка отстраняется, убирая руку, а юноша, как-то недовольно мыкнув, исподлобья смотрит на неё, мотнув головой. — Помогло? — на губах снова усмешка, каждый раз вызывающая лёгкое раздражение. — Дура, — тут же раздражённо сообщил Чуя, скрестив руки на груди. Однако недовольство это было скорее напускное, чем настоящее, ведь это незамысловатое перебирание рыжых прядей действительно вызывало чувство сродни умиротворению. Кажется голова для него является Ахиллесовой пятой. Но Дазай на это оскорбление лишь тихо рассмеялась, прекрасно читая парня, как раскрытую книгу. Накахара бросил на неё испепеляющий взгляд. — Ладно-ладно, я больше не буду смеяться над тобой, слизняк, так что не кипятись, — девушка подняла руки в сдающемся жесте, насмешливо сверкнув глазами. — Но давай вернёмся к нашим баранам. Мы выяснили не так уж много – всего лишь какие-то сплетни и интрижки между хозяевами и слугами. Это, конечно, может пригодится, но всё же не то, что нам следовало бы узнать. Однако, — Осаму подняла вверх указательный палец, делая выразительную паузу и тем самым привлекая внимание, — мы выяснили, что младший брат Тацухико Шибусавы считает тебя хорошеньким, а это играет не маловажную роль в сборе информации. Мы можем воспользоваться этим. — Просвяти меня в свои планы, гений, — фыркнул Чуя, всё ещё скептически относясь ко всему этому и не совсем понимая на что намекает шатенка. — Мы уже знаем, что он бабник и падок на красивых горничных, так что ты можешь сблизится с ним и выведать у парня информацию или самому раздобыть, когда будешь находится рядом, — пояснила девушка, и Накахара с каждым её словом мрачнем всё больше и больше, сейчас походя на грозовую тучку. — Ты хочешь, чтобы я переспал с ним? — сердито прошипел рыжий. Ну уж нет, увольте. На такое он не подписывался, когда приносил клятву верности боссу Портовой Мафии. Тем более, если бы дошло до этого, то младший сын Шибусавы в конце концов обнаружил бы, что он парень, так что всей их маскировки пришёл бы конец. — Чёрта с два я буду это делать. — Да нет же, это было бы промахом с нашей стороны. О чём ты вообще думаешь, Чуя? — ехидно интересуется шатенки, а парень чертыхается, понимая что снова поддался на её провокацию. Да сколько можно?! — Мой план состоит в другом, но довольно близок к предложенному тобой варианту. Я предлагаю тебе показать ему, что он тебе симпатичен. Пускай парень затащит тебя в какую-нибудь комнату, чтобы полапать и страстно поцеловать. А комнатой этой обязательно должен быть кабинет Шибусавы Тацухико. В это время ты можешь стащить нужные документы или узнать важную информацию. Ну как тебе? — Ужасно, — раздражённо сообщил рыжий. Господи, как он только не унижался, чтобы выполнить эту миссию, но женская одежда и лифчик оказывается были не последним рубежом. Ему придётся наступить на глотку своей гордости и перешагнуть через труп собственного достоинства, чтобы потом целоваться с каким-то бабником и давать ему себя лапать, в то время как он сам будет пытаться узнать нужную информацию. Прекрасно! Просто замечательно! Именно об этом он и мечтал, когда вступил в ряды Портовой Мафии! — Ты согласен? — учтиво интересуется Осаму, с интересом наблюдая, как Чуя ушёл в себя, погружённый в свои мрачные думы. — А у меня есть выбор? — раздражённо спрашивает парень, цыкнув и уже заранее зная ответ на свой вопрос. — Конечно, же нет, — шатенка лучезарно улыбается, но улыбка эта не настоящая, фальшивая. Она прекрасно понимает, что Чуе это решение даётся с трудом, но и не сделать этого он просто не может. Ведь от этого зависит их жизни и существование мафии в целом. Другого более эффектного способа добычи информации пока не представилось. Можно, конечно, пошпионить за Тацухико и подслушать его разговоры, но вряд ли это даст много информации. — Бесишь, — недовольно сообщает Накахара, хмурясь. Как будто у него есть опыт в соблазнении парней? Боже, на что он согласился? *** По оканчанию работы Дазай и Чуя отправились на обед, вновь усевшись за столик с уже знакомыми горничными. Но и тут не удалось узнать много нового, лишь возмущённое ворчание на строгую экономку, да недовольство по отношению к слишком подозрительной жене хозяина. Удалось выяснить, что сам Шибусава-старший уже давно болен какой-то медленно прогрессирующей болезнью из-за чего ему всё труднее и труднее подниматься с постели, так что старик предпочитает проводить весь день в своей спальне, лишь изредка выходя оттуда, чтобы побывать на важных банкета и приёмах. Старость не радость. Его же жена, как оказалась не всегда была такой придирчивой и строгой по отношению к слугам, и только последние несколько лет обзавелась невыносимым характером, похоже страдая старческим маразмом. Что же до их сыновей, то младший всегда был оболтусом, в отличии от старшего, который совсем недавно с отличием окончил университет во Франции. Всего неделю назад Тацухико вернулся из своей двухнедельной поездки в Европу и после этого слуги стали замечать за ним странное поведение. С этого момента Дазай попросила рассказать поподробнее. Сама поездка уже давно была запланирована, как небольшое путешествие в честь окончания университета и Тацухико с нетерпением этого ждал. Семья списала это возбуждённое состояние сына на радость и волнение перед самостоятельным путешествием вдали от дома, однако до этого он несколько лет один жил в Европе. Что он делал в поездке неизвестно, но после прибытия стал более замкнутым и скрытным. Большего служанки не знали, да и им было гораздо интереснее обсуждать романы хозяев, чем странное поведение старшего сына Шибусавы.    После обеда экономка снова даёт им указание. На этот раз пришлось корячится с тряпкой в руках, моя паркет в огромной библиотеке и избегая неровно сложенные стопки книг, что так и наровятся на тебя упасть и придавать под своим весом. Провозившись там до самого ужина, постоянно чихая от слоя пыли, скопившегося за много времени на книгах, подростки по окончанию работы отставили в сторону швабры с тряпками, и пока никто не видит, вдвоём плюхнулась в большое мягкое кресло, обитое красным бархатом. Хорошо... Похоже библиотека здесь была местом непопулярным, так как за весь день сюда никто не зашёл, оставив Дазай и Чую одних бродить среди высоких стеллажей и нагромаждений, что иногда начинало казаться, что тут можно и потеряться. Ну или найти вход в Нарнию. — Подвинь свою толстую задницу, — проворчал Накахара, поудобнее  устраиваясь в кресле. Конечно, можно было сесть в гордом одиночестве и на другое кресло, вот только оно было в противоположном конце комнаты, так что тащится туда явно не хотелось. И теперь приходилось делить мягкое кресло с чёртовой суицидницей, которая на его просьбу лишь нехотя приоткрыла глаза, явно не собираясь двигаться. — С этим я бы поспорила, — лениво огрызнулась девушка, чувствуя приятную негу, разливающуюся по телу от отдыха после столь выматывающей работы. — Эй, не спи, — рыжий больно пихнул её локтём в бок, на что Осаму недовольно фыркнула, потягиваясь. Слизняк прав, она действительно чуть не задремала. Это было бы очень опрометчиво с её стороны. — Ладно, нам пора, — Дазай щёлкнула выключателем, когда они уже вышли в коридор, и огромная библиотека погрузилась во мрак, скрывая все свои хранимые годами секреты. Благо в этой комнате была обычная люстра, с обычными лампочками, а не свечи, иначе пришлось бы повозиться. Закрыв скрипучие деревянные двери на ключ, она вспомнила, что его следует отдать экономке, которая сама же им и дала его. Все редко используемые помещения в этом доме предпочитали закрывать, и если кому-то понадобится туда зайти, то нужно было брать ключи у экономки. Уже лениво плетясь по восточному коридору в столовую, подростки услышали хлопок двери и чьи-то тихие шаги позади. Шатенка обернулась и заметила беловолосого молодого человека, вышедшего из комнаты рядом с библиотекой в конце коридора. Он запер на ключ комнату и с интересом посмотрел на них. Чуя вздрогнул, когда увидел эти безжизненные красные, словно у крысы глаза. Точно такие же как на той фотографии. Мимо них прошёл Шибусава Тацухико, удосужив новеньких горничных лишь беглым взглядом, удалившись.                                *** — Давай быстрее! У меня уже плечи отваливаются из-за тебя! — возмущался рыжий, стоя после ужина на улице в кустах перед окном в кабинет Шибусавы. Доставучие комары кусали его за ноги и жужали у самого уха, когда как Дазай сидела у него на плечах, словно малое дитя, вцепившись длинными пальцам в рыжие волосы, боясь с грохотом свалится.    После ужина у них было свободное время и Осаму предложила проследить через окно за тем, что делает Тацухико в своём кабинете. И вот под покровом вечера они аккуратно, чтобы их никто не заметил, выбрались через задний вход, ведущий во двор на улицу. Определив, куда выходит окно кабинетп, подростки сквозь кусты пролезли к нему. Но вот беда – фундамент высокий, и даже встав на носочки ничего не было видно. Они едва доставали руками до начала окна! Сначала было принято решение достать стремянку, которую сегодня днём брали у садовника, чтобы помыть окна со стороны улицы, но тот с сумерками окончив свою работу, убрал стремянку в сарай, закрыв тот на замок. И вот тут-то в голову девушке пришла "гениальная" идея забраться к Чуе на плечи. Он не хотел ей это позволять, боясь что та свернёт ему шею, пока будет сидеть, но делать было нечего. Пришлось кряхтеть, но стойко подниматься на ноги. Демон на плечах – серьёзный груз. И теперь Дазай с любопытством заглядывала в окно. Свет включён и Тацухико сидит к ней спиной, склонившись над какими-то бумагами. Отсюда невозможно разглядеть, что он читает и Осаму решает осмотреть кабинет. Ничего необычного, рабочий стол и кресло у окна, два стеллаж с какими-то книгами, на стенах в фоторамках похвальные листы, красная корочка и грамоты. На верху стеллажей пылятся кубки и мидали за победы в каких нибудь олимпиадах. Ничем не Примечательно кабинет обычного человека. Узнать бы что написано в этих бумагах...    Неожиданно гремит гром и Дазай с Чуей вздрагивают, едва не свалившись. Накахара матерится на гром, а шатенка лишь остервенело хватает его за рыжие патлы, пытаясь удержать равновесие и оттягивая. Парню больно и он покрывает отборным матом уже Осаму. Девушка усмехается и под уничтожающим взглядом обещает больше не пытаться вырвать волосы несчастному Чуе. Дазай поднимает голову к небу и наблюдает за сгущающимся серыми тучами. Кажется скоро начнётся дождь. Было бы неплохо покончить с слежкой до начала ливня.    Шибусава отрывается от бумаг и смотрит на дверь. Та открывается, пропуская в кабинет экономку. Куда-то делся её безразличный взгляд и Дазай с интересом разглядывает огонёк в болотных глазах. Шатенка слегка пригибается, чтобы женщина её не заметила и наблюдает дальше. Экономка между тем низко кланяется, как и полагается прислуге, ближе подходя к столу. Рот женщины открывается, но ничего не слышно – стекло слишком толстое. Тацухико по-видимому тоже что-то ей отвечает, но и его голос не доносится до ушей подростков. Яркая вспышка молнии засверкала на стекле, на мгновение отразив лицо Дазай. Осаму от неожиданности дёрнулась, а уже в следующую секунду на земли рухнул огромный поток воды, оглушающе стуча по карнизу, в мгновенье вымочив всю их одежду. — Блять... — обречённо выдохнул Накахара, отфыркиваясь от налипших на лицо мокрых волос. Шатенка же вообще ничего не видела из-за длинных прядей чёлки, которые от воды отяжелели и теперь закрывали обзор окончательно. Пришлось отвести пряди в сторону, но и они постоянно вновь и вновь спадывали на глаза. Боже, почему она никогда не носит с собой заколку?    Мокрая одежда наприятно липла к телу, раздражая, и неожиданно подростки во всей красе почувствовали царившую на улице вечернюю прохладу. Ветер нещадно трепал кусты и деревья, срывая с них листья и бросая в мафиози. Тяжёлые капли дождя падали на покрывшуюся мурашками от холода кожу, заставляя ёжится. Дазай тихо чихнула, думая, что вероятность простуды на завтрашний день возрастает с пугающей быстротой. Дальше продолжать было бессмысленно, потому что Тацухико, тяжело вздохнув, поднялся из-за стола и направился вслед за экономкой, щёлкнув выключателем. Кабинет погрузился во тьму, а Осаму успела заметить как блеснули в свете часы, показывая без пятнадцати минут десятого. Им конец... Она быстро слезла с плеч Чуи и подростки бросились бежать к заднем входу, продираясь через кусты и молясь, чтобы экономка не успела его закрыть. Полностью мокрые они ввалились в дом, на секунду остановившись, чтобы понежится в приятном, разливающемся по замерзшим телам теплу. Тихо прокрались по лестнице для слуг на второй этаж, когда с их одежды ручьём текла вода прямо на пол, и не попавшись никому на глаза, зашли в свою комнату, с облегчённых вздохом закрыв дверь. Фух, они успели зайти в комнату до прихода экономки и это несомненно радует. Остаётся только скинуть мокрую насквозь одежду, чтобы не было подозрений, в том, что они выходили вечером на улицу и дело сделано.    Чуя уже устал смущатся от того, что Дазай совершенно не воспринимает его как парня и спокойно скидывает одежду прямо при нём, переодеваясь в сухое. Рыжий удивлённо выдыхает, когда обнаруживает, что Осаму – самая настоящая мумия. Из нижней одежды на ней лишь подобие шортов, а всё тело и даже грудь в бинтах. Кажется понятно почему она не стесняется переодеваться при других. Лишь лицо, ладони и стопы не скрыты под толстым слоем марли, но сейчас всё это вместе с одеждой вымокло насквозь и тяготит девушку. — Извращенец, — хихикает шатенка, заметив на себе удивлённый взгляд парня. — Не знал, что ты вся перебинтованна, — смущённо пробормотал Накахара, тоже переодеваясь в пижаму. Ему то что? Дазай уже раза три видела его без одежды, да и не девушка он. — Теперь будешь знать, — хмыкает она, а дверь с тихим скрипом распахивается. Рыжий мигом залетает под одеяло, благо что он ещё не распустил хвостик. Экономка строго смотрит на них и раздражённо сообщает, что наступило время отбоя, а значит им пора спать. Женщина еща раз пристально обводит комнату придирчивым взглядом, а Осаму незаметно ногой заталкивает мокрую форму под кровать и облегчённо выдыхает, когда экономка уходит. — Чуя? — зовёт девушка, поворачиваясь к уже почти заснувшему Накахаре. — Что? — сонно спрашивает тот, недовольно мыкнув и даже не открыв глаза. Сейчас он устал и жутко замёрз, а кровать дарит мягкие и такие тёплые объятия, что не хочется совершенно ничего делать. Даже думать. — Завтра хотя-бы попытайся показать свой интерес к брату Тацухико, хорошо? — А что будешь делать ты? — лениво возмущается парень, находясь где-то между сладким сном и отвратительной реальностью. — Не думаю что завтра вообще смогу подняться с кровати, — горько усмехается Осаму, ищя в своём чемодане бинты – те, которые сейчас на ней полностью вымокли и ей не хотелось бы усугублять своё состояние ещё сильней, ложась в кровать в мокром. — Так что завтра управишься один, договорились? — Ага, — тихо бормочет Чуя и шатенка думает, что он даже не вспомнит об этом разговоре завтра. Девушка со вздохом встаёт со своей кровати и щёлкает выключателем – Накахаре завтра придётся одному справляться с их заданием, так что пускай выспится.    Уже через минуту в комнате раздаётся тихое сопение, а Дазай, убаюканная мерными ударами капель дождя о крышу, на автомате разматывает бесконечные слои марли с отвращение глядя на бледную кожу, усеянную рубцами заживающих ран и белёсых полос шрамов. Бинты тяжёлым грузом спадают с худощавого тела, миллиметр за миллиметром обнажая кожу в свете одинокого лика луны. Они словно камень тащат Осаму на дно омута, но она не против. Она никогда не была против саморазоушения, каждый раз словно пазл разбирая себя на кусочки, дробя на части, утопая в своём безумии. Мори-сан был из тех людей, которые пытались сложить сложную мазаику её душу в правильную картину, но у него это получалось из рук вон плохо. Впрочем как и у всех. Без бинтов дышалось гораздо легче, ведь марля не сдавливала грудную клетку и лёгкость на какое-то время вновь наполнила её существо. Девушка глубоко вдохнула, прикрыв глаза. Всё звуки померкли и где-то в спальне хозяева выключили последний светильник в доме, погружая его во тьму. Особняк Шибусавы вновь забылся крепким сном перед новым днём. Определённо трудным днём.