Сладкое безумие

   Дазай сосредоточенно хмурится, слегка закусывая нижнюю губу. На часах девять вечера, а в руках документы, которые они смогли добыть благодаря Чуе. Карие глаза быстро бегают по строчкам, но натыкаются лишь на контракты и бумаги, связанные с делом банкира Шибусавы-старшего. Похоже слух о том, что он собирается передать дело старшему сыну не врут и старик уже занялся обучением всеми уловками и важными деталями в этом нелёгком бизнесе.    Хлопнула дверь и из душа наконец вылез Чуя в пижаме, с полотенцем, перекинутым через плечо и важными волосами, с которых всё ещё капала вода, мочя ткань одежды. От него шёл пар, а на лбу выступили бусинки пота, так что Осаму на секунду задумалась не в кипятке ли он мылся? Действительно горячий парень в прямом смысле этого слова без всякого прошлого подтекста. Сам Накахара весь раскраснелся и было заметно лёгкое раздражение кожи. Не сложно было догадаться почему рыжий так долго сидел в ванной с остервенением натирая кожу мочалкой, но шатенка лишь хмыкнул никак не прокомментировав это. Сейчас её волновало другое, о чём она незамедлительно сообщила юноше: — Ты тупица, коротышка, — и без того мрачный и угрюмый Чуя в миг завёлся от таких оскорблений. Хотя живя бок о бок с Дазай несколько дней он должен был бы привыкнуть к подобным замечаниям. — Да что опять не так?! — он оскалился, напоминая дикого волчонка, и сильнее сжал кулаки, неосознанно приготовившись защищаться. — Ты притащил не те документы, — раздражённо фыркнула девушка, показывая подошедшему Накахаре бумаги. — Тут лишь бесполезные контракты и отчёты. Сначала я подумала, что тут применена шифровка, но ни под один шифр текст не подходил, так что сомнений не остаётся: это самые обычные деловые документы. И ничего примечательного, — Осаму, раздосадованная такой оплошностью, злилась на Чую, что тот такой дурак и коротышка и ни фига не смотрел, прежде чем брать бумаги, и на себя, что заболела в такой неподходящий момент и не смогла ничего сделать во время отъезда Шибусавы. А ведь это был такой прекрасный шанс! — От меня ты сейчас что хочешь?! Сама бы попробовала в панике собирать эти документы с пола, а потом бы уже и говорила! — Чуя психанул, и запустив полотенце в шатенку, плюхнулся на кровать, злобно сверля взглядом потолок. Хотя зря он так просто расстался с полотенцем, ведь волосы не высохли до конца, а спать на мокрой подушке не хотелось. Впрочем полотенце через пару секунд вернулось к хозяину, вместе с разразившейся ругательствами Дазай, которая словно маятник ходила из стороны в сторону, заложив руки за спину, как это обычно делал Мори-сан, и напряжённо размышлявшей над дальнейшим планами. Она же является мозгами в их миссии, так что пускай пошевелит своими серыми извилинами, Чуя-то свою работу уже сделал. А теперь можно и поспать.                             ***    Тацухико всю последующую неделю со дня его поездки в город ведёт себя обеспокоенно. Пропажа нескольких не особо нужных документов его мало волновала, но сама эта ситуация заставляла нервничать. А что если в следующий раз пропадёт что-то важное?    Сам факт того, что его младший брат иногда использует его кабинет, чтобы уединится с кем-нибудь не является для него тайной. Иногда после его недолгих вылазок в город Шибусава обнаруживал некоторые предметы не на своих местах и вид довольно улыбающегося брата, думающего, что он смог обхитрить его, в купе с этим фактом заставил выстроить логическую цепочку и прийти к определённому выводу. Однако даже это непотребство он позволял ему, ведь тот всегда молчал, когда Тацухико нагло врал родителям в глаза о своих школьных друзьях. Эти красноречивые взгляды, что бросал младший брат во время этой лжи сначала беспокоили его, но после выяснилось, что тот ничего не рассказывал родным и был убеждён, что никто не подозревает о его мыслях. Наивный. Однако эта негласная договорённость была выгодна обоим: младшенький молчит, а старший позволяет пользоваться своим кабинетом. Стоит кому-то из них нарушить эту договорённость и другой непременно сдаст его, так что этот хрупкий мир будет поддерживаться обоими, а спектакль идти дальше.    Вот только небольшая загвоздка – раньше из кабинета ничего не пропадало. Сильно обеспокоенный этим Шибусава, хотел было с разборками прийти к брату, но быстро отказался от этого безрассудного решения. Младшему вещи из его кабинета были ни к чему, иначе бы забрал что-нибудь ещё при первой возможности. Остаётся один вариант – кто-то из служанок. Расспрашивать брата было бы глупо, ведь тот наверняка стал бы всё отрицать и явно насторожился. Благо не составляло труда заметить, как одна рыжая горничная в последнее время шарахается от младшего, злобно шипя, а тот лишь провожает её лукавым взглядом.    Со слов экономки Тацухико выяснил, что рыжая горничная поселилась в последней комнате вместе с ещё какой-то девушкой, предположительно её подругой. И когда в коридоре он встретил ту самую подругу, то в голове смутно вспыхнул воспоминание, ускользая из сознания. Этот жёлтый глаз и взгляд, полный безразличия, точно такой же как пару лет назад... Теперь-то всё встало на свои места.    Ну что ж, мы снова встретились, Дазай-тян?                                 ***    Утро воскресного дня встретило Осаму непривычной тишиной и яркими лучами солнца. Оно и не удивительно, ведь к выходным дом обычно блистал, прибранный за всю неделю и почти все служанки уходили ещё вечером в субботу из особняка, уезжая на воскресенье к семье, чтобы потом опять вернуться к понедельнику и начать тяжёлые будни. Те несколько человек из прислуги, которые приехали сюда издалека, обычно оставались в поместье и выполняли лишь базовые обязанности, типа принести завтрак хозяевам и унести грязные тарелки обратно, отдыхая всё оставшееся время. Одними из немногих таких человек были Дазай и Чуя, которых Мори попросту бы не пустил в штаб Мафии, до тех пор, пока они не выполнят задание. Вот же садист!    До окончания срока осталось меньше недели, а мозговой штурм продолжался и решающую точку в этой миссии должен был поставить сегодняшний день. Надо было только проникнуть в кабинет Тацухико и выкрасть документы, на этот раз нужные. Оставалось надеяться только на удачу.    Осаму напряглась, когда на позднем утреннем сборе увидела экономку. Женщина нервно ходила из стороны в сторону и выглядела рассеянный, что совершенно не свойственно для неё. Отправив всех оставшихся слуг раздавать завтрак хозяевам в спальни, она остановила подростков, как-то странно на них посмотрев. — Вы двое отнесёте эти подносы в библиотеку, — экономка махнула рукой в сторону двух подносов нагружённых на одном из которых стоял чайник с фарфоровыми чашечками, а на другом две тарелки овсянки. Накахара кивнул, и сонно зевнув, принялся за работу, подхватывая поднос с чаем и незаметно помогая себе гравитацией. Вот хитрец! Шатенке пришлось полагаться на свои собственные силы и пристально наблюдать, чтобы тарелки не соскользнули с подноса.    Слова экономки её насторожили. С чего это сегодня кому-то завтракать в библиотеке, в которую почти никто не заходит? Погружённая в размышления девушка посмотрела в окно и отметила, что улицу застал туман, хотя ночь была не холодная... Резко замерев, она чуть не выронила тарелки, а Чуя обернулся, недовольно что-то проворчав. Догнав коротышку, Дазай слегка пихнула его в бок, привлекая внимание. Рыжий чертыхнулся, ведь поднос резко всем грузом осел парню на руки, из-за аннулирования способности Накахары прикосновением. Осаму состроила совершенно невинное выражение лица, прекрасно помня о своей способности и бесстыдно воспользовавшись этим, чтобы немного поиздеваться на слизняком. — Чего тебе? — раздражённо пробубнил Чуя, когда Дазай поровнялась с ним. — Это ловушка, — резко нахмурившись, сообщила шатенка, как всегда "вовремя" блиставшая своей прямолинейностью и уже подходя к библиотеке. Эти слова произвели незамедлительный эффект и лицо рыжего в удивлении вытянулось. — Если это ловушка, тогда зачем мы туда идём? — с недоумением спросил он, резко напрягшись. — Просто верь мне, Чуя, — она в своей манере баловаться даже в серьёзных обстоятельствах подмигнула и потянула за ручку двери, медленно открывая её. — Легко тебе говорить, — он обречённо вздохнул, но с готовностью посмотрел вперёд, теперь прекрасно зная о надвигающейся угрозе, ведь не верить Дазай гораздо сложнее, чем верить. И не важно, что порой поступки суицидницы кажутся бредовыми и доверять такому человеку себе дороже, Чуя будет вновь и вновь делать это и вверять свою жизнь в перебинтованные руки, возможно однажды слишком больно ошибившись в этой слепой вере, однако: — Но я верю, — этих слов достаточно для Дазай, чтобы понять, что она не одна и с ней кто-то есть. Кто-то, кто безоговорочно верит ей и сможет прикрыть спину. И, возможно, это заставляет что-то в глубине души трепетать от странного чувства, теплом расползавшегося по телу, но в этом она никогда не признается, никогда не скажет спасибо, и просто усмехнувшись, посоветует: — И не дыши этой дрянью, — открывая двери.    Ведь в этом вся Осаму Дазай.                                ***    Библиотеку окутывает мутная дымка, застилающая все помещение, отчего дальше нескольких метров становиться ничего не видно. Парень, послушав совета Дазай, тут же прикрывает нос рукой, стараясь не дышать, хотя Осаму ничего такого делать не стала. Резкий хлопок закрывшейся двери заставил вздрогнуть и отскочить в глубь комнаты, дезориентируясь в тумане. Резкий толчок окончательно выбил из кольи, заставив выпустить поднос, который с звонким стуком, ударился о мраморный пол, а чайничек тут же разбился, высвобождая чай, расползавшейся ленивой лужой. Сердце забилось чаще, а кто-то неизвестный крепко схватил его за плечи, длинными пальцами зажав нос и вынудив рефлекторно открыть рот, чтобы в панике вдохнуть кислорода. В глазах Дазай, всё ещё стоявшей неподалёку с подносом, промелькнула странная эмоция. И Чуя с ужасом понял, что это был отголосок страха. Едкий туман пробрался в глотку, заполняя лёгкие и разум, а после последовала яркая вспышка, заставившая всех на секунду зажмуриться.    Заходясь в приступ кашля, Накахара неуверенно посмотрел перед собой и тут же глаза его от удивления округлились. Перед ним стояла его точная копия, окрашенная алым цветом способности, с пустыми белками глаз. На лбу у недо-Чуи было что-то наподобие красного кристалла, что поблескивал в слабых лучах пробивающегося сквозь туман солнца. Сказать, что юноша был удивлён, это ничего не сказать. Попытавшись вызвать способность, чтобы хоть как-то отразить нападение врага, он потерпел неудачу. И вдруг резко какое-то воспоминание кромкой кольнуло сознание. Вся эта ситуация что-то ему напоминало. Потеря способности, загадочный туман... Мори-сан ведь рассказывал об этом! Это ничто иначе, как проделки Шибусавы! Рыжий обернулся, зло сверкнув глазами и за спиной, как и ожидал, увидел гадко ухмыляющегося Тацухико. Он видимо всё это спланировал и не зря накинулся на Чую первым, ведь тот имеет наиболее разрушительную способность из них двоих.    А что же Дазай? Накахара осмотреля в поисках девушки и увидел её стоящую рядом. Ну да, она же анти-эспер и способности других никак не действуют на неё саму. Но времени размышлять над этим не было, потому что стол, направленный гравитацией, пролетел всего в нескольких сантиметров от чудом увернувшегося Чуи. Эй, что за дела?! Это весьма возмутительно, когда собственная способность бунтует против хозяина, хотя сейчас, смотря на бушующую версию себя, Накахара терялся в загадка кто на самом деле предстал перед ним. Это просто его способность, обрётшая телесную оболочку или сам Арахабаки, которому приходилось долгие годы терпеть заточение в теле рыжего мальчишки? Так или иначе, но ответ на этот вопрос Чуя, наверно, не узнает никогда, потому что сейчас его волновало собственное выживание нежели пустые размышления. Вот только против гравитации не попрёшь, как говориться, и Накахара сам доказывал это своим врагам на протяжении нескольких лет, но теперь пучувствует ярость древнего божества на собственной шкуре. Не особо утешительные прогнозы. Парень попытался скрыться от разьярённой способности среди высоких стеллажей, что словно деревья заслоняли его, но были сшиблены одним сильным ударом, как домино, падая друг на друга. От грохота заложило уши, и оказавшись в эпицентре этого хаоса из падающих полок и книг, бьющих прямо по макушке острыми уголками, рыжий подумал, что вся эта громада и впрям может расплющить его в лепёшку. Однако обошлось, когда соседний стеллаж, склонился на другой весьма удачно, образовав между ними приличный промежуток. И получилось, что чуть не погребённый заживо под книгами Чуя оказался в импровизированном "домике" который на время смог бы его скрыть от способности. — Портовая Мафии в последнее время всё больше разочаровывает меня, — покачал головой Тацухико, наблюдавший за творившимся беспорядком. Всё происходящее его скорее забавляло, чем хоть капельки трогало и он с лёгким интересом зрителя, наблюдал за боевиков, происходящим прямо на его глазах. Однако сейчас внимание Шибусавы было приковано к фигуре девушки, которая даже не оборачивалась, чтобы посмотреть на происходящее, иногда бросая безразличны взгляды в ту сторону, и только сосредоточенно наблюдая за действиями врага, словно зверь, ожидавший нападения. Дазай была уверена в Чуе и знала без сомнений что он выживет, найдёт способ прорваться и задаст хорошенькую трёпку разбуянившейся способности с его-то взрывным характером. Этот рыжий коротышка с удивительным по силе желании жить, готовый хвататься за любую спасительную соломинку, и рвать зубами глотки противников, осмелившихся встать у него на пути. Истинный ребёнок трущёб, напоминающий дикого зверя в своём желании выжить. — Я рассчитывал что ты тоже окажешься эспером, раз являешься воспитаницей Мори. — Откуда? — спросила Дазай, не собираясь вестись на провокацию и заявлять, что она на самом деле тоже эспер. Это даже ей на руку, что враг не подозревает о такой оплошность с его стороны. Тацухико сделал шаг в её сторону, но от дальнейшего движения его предостерёг щелчёк предохранителя. Шатенка не промах и вовсе не собирается подпускать Шибусаву к себе ближе, чем на пару метров. Этот парень, чувствующий себя вполне спокойно в такой обстановке, и бесшумно, словно кот, ходящий по застланной туманом библиотеки очень опасен, а сейчас при виде направленного на него пистолета он лишь расслабленно улыбается, по-видимому ожидая чего-то такого от мафиози. Это определённо напрягает. — Хоть Мори-сан и подозревает меня в предательстве Мафии, но он был слишком занят, когда появился слух о предшественнике, так что не смог уследить за некоторой информацией, — лениво протянул Шибусава, окидывая полуразрушенную библиотеку взглядом и усмехаясь, не сводя глаз с Осаму. — О, похоже твой друг уже выбрался, — он перевёл взгляд на запыхавшегося Чую, выбравшегося из-под завала и пугливо оглядывающегося в поисках крушившей стеллажи способности. Та похоже не заметила хозяина и продолжала его активные поиски, так что на некоторое время Накахара оказался в безопасности. — Иди-ка сюда, Чуя-кун, ты мне нужен, — парня снова резко схватили за плечи и он уже собирался дать отпор нападавшему, как вдруг почувствовал холодное лезвие кинжала на горле. Рыжий выдохнул и кожу слабо резануло, а маленькая алая капелька сбежала по бледной шее, теряясь в складках одежды. — Ты не будешь стрелять в меня, Дазай, конечно, если не хочешь, чтобы я перерезал горло твоему дружку. — Откуда ты знаешь моё имя? — девушка напряглась, хмурясь ещё сильней. Вся эта ситуация начала нервировать её. Если бы шатенка была уверена в своих навыка стрельбы, то без раздумий давно бы уже продырявила голову Тацухико, но сейчас уверенности в том, что она попадёт в цель, а не убьёт Чую не было. Извините, доктор Мори, но похоже ей теперь в любом случае придётся убить Шибусаву. — Ты не помнишь меня, Дазай Осаму? — спрашивает юноша, всё также крепко сжимая плечо Чуи, иногда сильнее прижимая остриё лезвия к коже, иногда слегка ослабляя хватку, но совсем не собираясь отпускать свою жертву. Словно паук, поймавший в свои лапки муху. Накахара может быть и смог врезать тому локтём в рёбра, чтобы Тацухико отпустил его, но этот чёрт слишком сильно прижимает кинжал к горлу, оставляя лёгкие порезы и в такой ситуации даже выдохнуть лишний раз боязно, не то что дёрнуться. — Извини, конечно, но я не запоминаю таких придурков, как ты, — Осаму усмехается, не сводя пистолета с противника и прислушиваясь к способности Чуи, всё ещё крушащей книжные полки. — Какая жалость, — наигранно огорчается Шибусава, вздыхая. — А ты была такой милой девочкой в том сиреневом платьице. Твоя мать, наверно, долго возились с той причёской? Правда достоянием того вечера стала тогда вовсе не маленькая дочь семейства Дазай, — протянул парень, а на губах его заиграла дьявольская ухмылка. Рыжий же сейчас чувствовал себя растерянно, понимая, что Осаму и Тацухико были каким-то образом знакомы в прошлом, а пока они выясняют отношения, Чуя чувствует себя очень скверно, думая что для него нечаянно приоткрылась дверь, ведущая в прошлое суицидницы. Дазай в платье? Накахара не отказался бы посмотреть на это зрелище, а за одно и поиздеваться над Дазай. Правда воображение упорно отказывалось представлять такую картину, а ситуация становилась более напряжённой. — Не смей, — злобно прошипела шатенка, а в глазах её сверкнули бесы. Предостерегающий огонёк ненависти заплясал во взгляде, напряжённо скользят по фигуре врага. — В тот вечер у всех на слуху был произошедший инцидент, — продолжал Шибусава, игнорируя Осаму, от которой волнами так и шла убийственная аура. Чуя дёрнулся, надеясь, что враг отвлёкся и у него получится выбраться из цепкой хватки, но нож лишь сильнее повредил нежную кожу, а парень смерил его уничтожающим взглядом. Накахара не остался в долгу и ответил ему точно таким же взглядом, однако внимание Тацухико снова было обращено на девушку. Он не собирался прекращать эту глупую травлю, вовсе нет. — После того приёма приглашённые ещё целую неделю шептались о том, что жена влиятельного аристократа Дазая была обнаружена в постеле с иностранным послом, а все дамы между собой стали называть её шлюхой, намеренно игнорируя несчастную женщину. Ужасный позор для такого аристократического и древнего рода, не так ли? — лицо Дазай оставалось всё также почти бесстрасным, но Тацухико упивался тем, как в карих глазах сверкали молнии, а тонкие брови были сведены к переносице. — Что тебе надо? — зло спросила Осаму, не совсем понимая зачем Шибусава дразнит её, провоцируя. Зачем снова напоминает о том случае, вороша прошлое. — Но самое ужасное, что репутация шлюхи передалась от матери к дочере. Ведь какая может быть девушка, если мать у неё прыгает в постель к первому встречному? — всё так же игнорируя вопросы Осаму и продолжая играть на нервах последней. Он неискренне ахает от резко обуздавшего его сочувствия, а весь этот спектакль уже начал порядком надоедать Дазай. — Наверно, сложно было находиться на многочисленных приёмах и банкетах, когда на тебя искоса смотрят и показывают пальцем, а некоторые особо развязные мужчины, когда ты немного подросла, стали делать весьма прямые намёки, поглаживая по коленке, ведь так, шлюха? — Не смей меня так называть, — Дазай показалось, что всё её терпение с треском разбивается на мелкие осколки. Однако разум кричал о том, что это ловушка. Шибусава специально отвлекает её внимание на себя, дразня, чтобы девушка потеряла контроль над ситуацией, когда как враг будет подбираться со спины... Осаму резко обернулась, отскочив и, наверно, именно это спасло её от кинжала, чуть не рассёкшего бинтованную шею. Экономка собственной персоны стояла перед ней и теперь оказавшись между двух вооружённых врагов, с Чуей в заложниках, она ощущала себя в безвыходный ситуации. Но Дазай даже в безвыходных ситуациях сможет найти выход, стоит только немного поразмыслить. — Так вы всё-таки тоже с ним заодно. — Забери у девчонки пистолет! — крикнул где-то позади Тацухико и женщина кинулась на шатенку. Сильный толчок и удар затылком об пол определённо дезориентирует Дазай. Из ослабевшей хватки вырывают огнестрел и экономка кидает его Шибусаве, крепко прижимая девушку к полу. — Займись мальчишкой, — бросает юноша и рыжий тут же оказывается в руках у устрашающей женщины. Боже, он и не знал, что та так хорошо владеет холодным оружием. Её что, повар научил? Когда тяжёлая туша слезает с Осаму, чтобы схватить Накахару, шатенка слегка приподнимается, но чья-то нога наступает ей на грудь, не давая это сделать. Чёртов Тацухико! И вся эта ситуация очень напоминает Дазай первую встречу с Чуей, ведь тот точно также наступил на неё, думая, что она парень. Вот только теперь поблизости нет доброго деда Хироцу, который смог бы вызволить двух непутёвых мафиози из наколившейся ситуации. — Последние слова? — хмыкает Шибусава направляя на неё дуло пистолета. — Не дождёшься, — Дазай горда и не собирается толкать слезливые речи лишь бы оттянуть свой конец, тем более самоуверенный Тацухико не знает о коё-чём... Дерзкая ухмылка расцвела на её губах. — Хорошо, убью тебя прямо сейчас, — пожимает плечами парень и надавливает на курок пистолета, а Чуя в испуге забился в крепкой хватке экономки. Дазай же говорила довериться ей, так почему сейчас она так просто позволяет этому подонку убить себя?    Щелчок. Проходит секунда другая, но оглушительного выстрела не последовало, а кровь, вперемешку с мозгами не брызнула на чистый мраморный пол, так ярко опорочив его. Дазай жива и невредима, и пуля не продырявила ей лоб, оставив красноречивую отметину. Ведь пистолет не заряжен.    Непонимание на лице Тацухико прекрасно говорит о его растерянности. Он в ступоре. Девушке же это только на руку. Достаточно резко потянуть Шибусаву за ногу, на которую он опирается о неё и тот сразу же валится на пол. Осаму быстро вскакивает на ноги и отходит назад, но схвативший её за лодыжку поверженный враг не даёт это сделать. Чёрт! Потеряв равновесие, шатенка падает назад прямо в мягкое кресло, на котором всего неделю назад они вместе сидели с Чуей, отдыхая после уборки. Какие воспоминания... Накахара смотрит на лицо экономки, которая явно разрывается между желанием помочь Шибусаве и исполнять приказ, держа Чую в заложниках. Но похоже её выбор падает на последнее, потому что пальцы только с ещё большим остервенением и напряжением сжимают его плечо. Чёрт!    А тем временем беловолосый парень не намерен давать жертве время передохнуть и быстро поднимается с пола, и Дазай не без удовольствия замечает ссадины на лице противника. Правда теперь она загнана в угол, сидя в кресле, когда как Тацухко склонился над ней уперев руки в подлокотники и перекрывая единственный путь к спасению. В руке его кинжал, на котором всё ещё блестели капельки крови рыжего, а в красноватых глазах желание убивать. Осаму в отчаянно попытке упирается в грудь Шибусавы ступнями, стараясь оттолкнуть, но тот твёрд в своём решении. И казалось бы вот она кончина в виде блеска занесённого лезвия, вот только дело в том, что всё идёт по плану Дазай. Ну, почти по плану.    Шатенка просовывает руку между подушками и подлокотником кресла с удовольствием ощущая холод металла, придающий уверенность. Приятная тяжесть огнестрела хорошо ощущается в руках, а последующий выстрел, прорезающий воздух, эхом отдаётся в голове. Мгновенье и лицо, искажённое гримасой ужаса и детской растерянности, застывает навсегда. С глухим ударом тяжёлое тело падает на девушку, придавливая её сильнее к креслу, а тощая бинтованная рука с пистолетом слегка подрагивает. На белоснежном лбу юноши красуется аккуратно отверстие от пули и алые капли крови медленно стекают, пачка одежду Дазай. Всё-таки не зря она в тот раз во время уборки в библиотеке припрятала сюда пистолет.    Звонкий вскрик со стороны экономки и её ошеломлённое лицо заставляет Чую опомниться. Сильный толчок локтём, и хватка растерянной женщины ослабевает, а сам он оказывается на свободе. В тот миг, когда Шибусава замертво рухнул на Осаму, туман начал медленно рассеяваться, а шум, издаваемый разьярённой способностью затих. Накахара прислушался к ощущениям и когда алая аура вновь так по-родному очертила контуры его тела, удовлетворённо кивнул. Способность Тацухико перестала действовать после смерти хозяина, а дар самого Чуи теперь без проблем вернулся к нему.    Резкий хлопок двери, заставил всех от неожиданности вздрогнуть и обернуться, когда в комнату зашёл младший брат Тацухико. Он выглядел слегка раздражённо, видимо привличённый сюда шумом, но стоило ему увидеть всё то, что происходит в комнате, как лицо его слегка дрогнуло и только это выдало каплю удивления в нём. Накахара теперь совершенно ничего не понимал, в том числе и реакцию Шибусавы на убийство брата.    Дазай тем временем скинула с себя бездыханное тело, оставив его валяться на полу и подошла к Чуе, отряхиваясь и всё ещё искоса смотря на экономку, ожидая от неё угрозы. Но женщина лишь громко взвыла, бросившись к трупу и обнимая его. По щекам её текли слёзы, а плечи вздрагивали при каждом судрожном вздохе. Экономка оплакивала его, ведь для неё он был спасителем, подарившим свет и желание жить, надежду на будущее, а теперь... Теперь все планы рухнули, а белые волосы в беспорядке разметались по полу. Красивое лицо юноши выглядит умиротворённым как всегда и казалось он просто прилёг отдохнуть, вот только теперь красноватые глаза остекленели и тупо смотрят в потолок, потеряв живой блеск. Женщина дрожащей рукой убрала упавшие на лицо пряди и аккуратно закрыла глаза единственного дорогого для неё человека, который не предал её до конца своей жизни, вот только теперь это не имело значения, когда сам он бездыханный лежит на её коленях, так мёртвенно красив в своём вечном забвении.    Дазай, решив, что экономка не в состоянии на них нападать по крайней мере в ближайшие десять минут, перевела взгляд на Шибусаву. Его лицо было бесстрасным и лишь ядовитая ухмылка тронула бледные губу. Чего это он? Заметив вопросительный взгляд Осаму, он благосклонно пояснил, кивнув головой в сторону мёртвого брата: — Я уже давно догадывался, что он имел связи с европейскими организациями во время учёбы в университет, а узнав, что он к тому же является союзником Портовой Мафии, понял, что долго он не проживёт. Мало кому удавалось шпионить в мафии и не быть убитым, так что это был лишь вопрос времени, — парень пожал плечами и с безразличием посмотрел на тело убитого, словно он для него был ничем, добавив чуть тише: — Быть тенью собственного брата тяжело, особенно когда все сравнивают тебя с ним, ставя в пример. Это пораждает ненависть, — он перевёл взгляд на мафиози и в его красноватых глазах сверкнул интерес. — Не знал, что Портовая Мафии подошлёт двух девушек для убийства Тацухико, но это было весьма неожиданно. Правда вы двое с первых дней отличались от толпы обычных девушек, просто хотевших заработать хорошие деньги. И уж тем более я не знал, что рыженькая окажется эспером, — Шибусава обольстительно улыбается, в дружелюбном жесте положив руку на плечо Чуи и несильно сжав. Накахара злобно шипит и выдёргивает плечо, отходя от обнаглевшего парня. — Вообще-то я не... — начинает рыжий, но его прерывает вскрик со стороны Дазай. Пока все отвлеклись на Шибусаву, экономка оправившись от истерики, решила мстить. Наиболее слабое в физическом плане звено, а именно Дазай, – лёгкая добыча. Девушка в миг оказывается придавлена к полу, а руки её заведены за спину. Пистолет отброшен куда-то в сторону, а женщина уселась на шатенку, не давая ей дёрнуться и подняться. Подбородок саднит от удара об пол, а в глазах на мгновенье потемнело. Чуя ринулся на помощь незадачливой суицидницы, но злобный рык остановил его: — Не приближайтесь, иначе перережу девчонке горло! — в подтверждении своих слов, экономка хватает Осаму за волосы, больно оттягивая и заставляя поднять голову, чтобы тут же прислонить к шее остриё лезвия. Накахара беспомощно смотрит на сложившуюся ситуацию, судорожно размышляя, чем может предотвратить смерть Дазай. Женщина скорее всего знает о его способности, да и не успеет он обезвредить её, как горло девушки будет перерезано. Что же делать?! Экономка между тем заглядывает в карие глаза шатенки, прямо в эти бездонных омуты и с тихой ненавистью обращается к ней, словно позабыв об остальных: — Сука, ты убила его! Тацухико, он... Он подарил мне надежду на то, что я смогу жить дальше, смогу исправить ошибки прошлого и отомстить всем ублюдка, которые сломали мою жизнь, а теперь... Теперь это невозможно! — Да? — гадко усмехаясь, протянула Дазай, а женщина разозлившись тут же впечатала её лицом в пол и под болезненное шипение дёрнула за волосы назад, чтобы снова лицезреть ненавистное лицо. Эта тупая привычка выводить противников из себя, явно не имея инстинктов самосохранения, была одной из сторон Осаму и Чуя уверен, что это не доведёт её до добра. Из носа девушки тонкой струйкой текла кровь, марая губы, и она слизывала алые капли, ощущая резкий привкус металла. Однако похоже это ничуть не волновало Осаму и она продолжила, а яд так и пропитывал каждое её слово: — Он бы по мановению волшебной палочки исправил твою жизнь? Ты действительно веришь в такую глупость? — Молчи! — прошипела женщина, прищурившись от отвращения. — Тацухико уже как два года наладил связи с Гильдией и Крысами Мёртвого Дома. Нам всем нужно было одно и тоже – Книга. Книга, меняющая реальность и спрятанная где-то в Йокогаме. Он должен был помочь членам тех организаций проникнуть в страну для дальнейших поисков, но ты всё испортила! — Книга, выполняющая желания? Интересно, но мне казалось в сказки верят только дети, — заметила шатенка, всё также продолжив ехидно улыбаться. Ох, она явно ходит по слишком тонком лезвию... — Ты ничего не понимаешь! — не выдержала экономка, вновь сорвавшись на истерику. Губы её дрожали, а руки до побеления костяшек сжимали рукоятку кинжала, норовясь вот-вот дёрнутся, вспоров глотку дерзко девчонки. — Ты не понимаешь какого это всю жизнь быть послушно девочкой, исполняя все приказы родителей. Жить в золотой клетки, не зная свободы и не имея друзей! Каждый раз я провожала веселящихся одногрупников с завистью, ведь мне не разрешалось гулять вместе с ними. Лишь только с теми, кто равен мне по статусу, но эти напыщенные индюки не видели ничего дальше своего носа! — голос её снова сорвался на крик. — И однажды я не выдержала... Я проклинаю тот день, когда решила незаметно уйти из дом на какую-то вечеринку. Там был парень, который мне нравился и я по полной наслаждаясь прелестями взрослой жизни, не заметила как переспала с ним! Когда я утром вернулась домой, произошёл скандал. Родители долго отчитывались меня за это и их доверие ко мне подорвалось. Но самое худшое было не это. Я забеременела от того парня, — её болотные глаза наполнилсь слезами, что медленно стекали по щекам, капая на мраморный пол. — Родители узнали об этом и сказали что я им больше не дочь. Им не нужная гулющая направо и налево дочь, им не нужна шлюха! Это было тяжело. Очень тяжело оказаться на улице в двадцать три без гроша в кармане. Тогда я в надежде обратилась к отцу ребёнка, но тот лишь рассмеялся мне в лицо, захлопнув дверь прямо передо мной. После этого я жила в трущёбах и питалась непонятно чем долгое время, влача бессмысленное существование. Ребёнок, родившийся спустя пару месяц оказался мёртвым и это было хуже всего... — голос её стал тише, и всхлипы наполнили комнату. — И тогда появился он. Светлый, как лучик солнца, он помог мне выбраться из нищеты и подарил смысл жизни. Он привёз меня с собой из Франции в Японию и хоть там моё аристократическое образование помогло устроится на должность экономки. Я стал свободной, находясь рядом с любимым человеком, но мысль об утраченном ребёнке не давала мне спокойно спать. И тогда Тацухико рассказал мне про книгу, попросив помощи. И я согласилась. Но сейчас... — экономка обернулась, с безграничной печалью смотря на бездыханное тело Шибусавы. — Сейчас мне нет смысла жить, ведь со всем этим теперь покончено... — Чуя! — Дазай дёрнулась, уловив момент, когда женщина ослабила хватку, потеряв бдительность. Экономка потеряла равновесие и оперлась руками на пол, выронив нож. Накахара тут же подбежал к ним и сильный удар локтём в висок быстро отправил женщину в беспаметство. Тело с глухим ударом упало на пол и Осаму наконец вздохнула полной грудью, выбравшись из-под туши с помощью рыжего. Наконец с врагами было покончено и можно передохнуть. — Какая боевая девчонка! — присвистнул Шибусава, всё ещё стоявший в стороне и наблюдавший за всем этим. — Люблю горячих девушек, — доверительно сообщил парен, а после этих слов Чуя скосил на него уничтожающим взгляд и наконец произнёс: — Блять, чувак, извини, конечно, но я парень, — Накахара не без удовольствия стаскивает с рыжих волос резинку, мотая головой и помогая им принять привычный вид. — И мне нахрен не сдались твои чувства, так что отвали, — удивлённый вздох исходит со стороны шокированного Шибусавы и Осаму почти слышит, как рушится его мировоззрение. — Оно ещё и материться... — тихо проговаривает парень, сверля Чую нечетаемым взглядом. — Хватит пускать слюни, Шибусава, — усмехается шатенка, поднимая с пола пистолет. — Этот коротышка мой, так что захлопни свою пасть и найди себе другого гнома, — любезно советует девушка, перезаряжая огнестрела и подходя к парням. Оба с явным возмущение смотрят на неё, и всем определённо не нравится слово "мой". Однако это заставляет шатенку лишь рассмеятся. — Я не коротышка и не твой!.. — собирался начать возмущаться Чуя, однако громкий выстрел заставляет его прерваться. Ошарашенными глазами он наблюдает, как в груди Шибусавы расцветает кровавый цветок смерти, расползаясь алыми лепестками по белой рубашке. Сам беловолосый парень выглядит не менее удивлённый, а рот его открылся, издавая булькающие звуки. Он с неверием смотрит на Дазай, которая с холодным взглядом направило дуло пистолета прямо в грудь юноши, проделав там дырку от пули. Вся её весёлость и игривость в миг куда-то исчезла и лишь тьма бурлила в карих глазах. Накахара с ужасом смотрел на этот полный жестокости взгляд и демона, стоящего прямо перед ним. Всё-таки она чокнутая... Шибусава повалился на пол тяжело дыша и хватаясь за грудь, сжимая пропитанную кровью рубашку до побелевших костяшек. Он перевёл свои красноватые глаза на девушку и слабо усмехнулся, с трудом прошептав: — А ты не промах... — с звонким ударом нож выпал из его, заведённой за спину руки, а глаза застыли став безжизненными, остекленев. Теперь последний наследник семейства Шибусавы был мёртв, издав пресмертный свистящий вздох. — Он хотел напасть на нас, к тому же являлся свидетелем, так что его в любом случае нужно было убить, —спокойно пояснила Осаму, отвернувшись от мёртвого тела, привлечённая шорохом со стороны экономки. Чуя проследил за её взглядом и заметил, что женщина похоже очнулась, расфокусированно смотря перед собой, но Дазай почему-то не спешила прикончить её и остановила Накахару, когда тот попытался подойти к ней.    Экономка, слабо шевельнула рукой и потянулась к выроненному ей же кинжалу. Схватившись за рукоятку, она слабо сжала её и притянула нож к себе. Бросив на подростков, стоявших перед ней последний взгляд, женщина одним резким движением воткнул остриё в горло, забившись в предсметной агонии. Так вот оно что. Для неё жизнь уже не умела смысла после смерти любимого человека... Дазай подошла к ней и вытянул руку с пистолетом, прицелевшись в голову мучавшейся экономке. — Мир услышал твою исповедь, теперь можешь спать спокойно, — выстрел и тело прекратило извиваться, замерев навсегда.    В библиотеке повисла тишина, медленно оседающая на мебели и стенах, словно пыль, впитывая в себя крики и стрельбу сегодняшней развернувшейся драмы. А оставшиеся в живых молчали. Молчали в память о погибших.                                 *** — В ходе миссии было убито трое человек, в том числе и Тацухико Шибусава. Была вызвана группа зачистки, а убийства инсценировали как несчастный случай, во время помутнения сознания Тацухико, уже много месяцев болеющего отклонения и в психическом плане. Разумеется всё это ложь, но для того чтобы дело об убийстве не заводил хватит, а для определённых людей это послужит ещё одним уроком, что Портовая Мафия никогда не прощает предательства, — Дазай искоса смотрит на отчёт о выполненной миссии, иногда зачитывая отдельные отрывки из документа, а после передавая его Мори. — Спасибо, Дазай-тян, вы с Чуей-куном отлично справились, — кивает мужчина, сидя за столом в своём кабинете и внимательно выслушивая подростков. — А как насчёт вашего алиби на тот день? — В воскресенье большинство слуг уехали, а те несколько, что остались, получили приличную сумму, за показания того, что в воскресное утро нас тоже не было, — без записки отвечает девушка со слегка скучающим лицом рассматривая виды за панормаными окнами и совершенно не обращая внимания на скачущего вокруг неё уже долгое время Кью, в глазах которого Осаму была наподобие старшей сестры, заботящейся о нём. Хотя девушка просто держала мальчишку рядом с собой, чтобы предотвратить несчастные случаи при случайном, или нет, активировании способности Юмено. Но похоже Кьюсаку этого не замечал и был очень привязан к Дазай, совсем как ребёнок. Впрочем, так оно и есть. — Осаму-тян, ты больше не будешь так надолго уходить, правда? — Кью дёргает её за подол накинутого на плечи плаща, привлекая внимание. В руке он всё также держит уродливую куклу, с которой не расстаётся ни на минуту и очень бережно к ней относится, словно к живому человеку. — Не знаю, Кью, — пожимает плечами Осаму, смотря сверху вниз на мальца. Кьюсаку трогательно обижается и с присущем детям собственничестве обнимает ногу шатенки. — Тогда я никуда не пущу сестрёнку Осаму и она останется со мной, — он с надеждой заглядывает в карий глаз, пытаясь разглядеть нотки одобрения в беспросветной тьме. — Это уже зависит от доктора Мори, — после этого оба вопросительно смотрят на Огайя, с интересом наблюдавшего за разворачивающейся на его глазах сценой. — Мори-сан, Осаму же останется здесь? — наивно спрашивает ребёнок, не отпуская девушку из цепкой хватки. — В ближайшие две недели она будет здесь, а дальше посмотрим, — кивает босс Портовой Мафии, думая, что развёл здесь детский сад, понабрав слишком молодых эсперов. Оставалось надейся, что хотя бы Дазай и Чуя повзрослеют достаточно быстро, чтобы перестать тратить время на глупые споры, хотя этот факт ставила под сомнения даже Коё, уверенная в воспитании своего ученика. — Кстати, Кью, кажется Элис хотела показать тебе свои рисунки, — отвлекает мальчишку Мори, чтобы продолжить отчёт подростков, махнув рукой в сторону девочки, как всегда сидевшей в углу кабинета на мягком ковре и рисовавшей что-то. На эту фразу она подняла голову, с возмущением и вопросом смотря на Огайя, когда тот сложил руки в умоляющем жесте, прося Элис выполнить его просьбу. Девочка презрительно фыркнула, но всё же поманила ребёнка пальцем, дабы показать ему свои творения. Всё же Элис любила возится с детьми, воображая себя ответственной матерью и этот факт определённо повлиял на её решение. Юмено всё же отлепился от ноги Осаму и с любопытством подбежал к блондинке, таща за собой страшную куклу. — Элис-тян такая добрая, — расплылся в счастливой улыбке босс, наблюдая как дети общаются. — Доктор Мори, оставьте свои замашки на потом, — вздохнула шатенка, скрестив руки на груди. Чуя же с удивлением переводил взгляд с мужчины на Элис. Он и не подозревал, что их босс немного педофил... — Ах, да, точно, — тут же посерьёзнел Огай, вновь обращая внимание на молодых мафиози. — Что вы можете мне рассказать про цель Тацухико и двух других европейский организаций, — он переплёл пальцы рук, приготовившись с интересом слушать дальнейший отчёт. — Нам удалось выяснить, что европейские организации и Шибусава объединились ради поиска некой Книги, — Мори с интересом подался вперёд, блеснув своими тёмными глазами. — Насколько я поняла, то эта Книга может изменять реальность, если записать что-то на её страницах и спрятана она где-то в Йокогаме. Тацухико должен был помочь Гильдии и Крысам Мёртвого Дома перебраться в Японию, но он не успел сделать этого. Большего нам не удалось узнать, — закончила Осаму, внимательно посмотрев на босса. — Любопытно, — протянул он. — Хорошо, вы оба молодцы и можете быть свободны. Никаких миссий на ближайшие пару дней не намечено, так что отдохните, — мужчина удовлетворённо кивнул, давая понять, что разговор закончен и снова скосил взгляд в сторону Элис. Дазай тут же вышла, хлопнув дверьми, закрывшимися за ней и в кабинете повисла тишина. Чуя молчал и не собирался так просто уходить. Суицидница после окончания задания ведёт себя странно и даже не шутит над его ростом. В этом были плюсы, однако такое поведение не могло не напрягать и Накахара решился спросить об этом Мори. Тот заметив, что рыжий ещё не ушёл, вопросительно выгнул бровь, вопросив: — Ты что-то хотел, Чуя-кун? — В последнее время меня волнует поведение Дазай, босс, — немного помявшись, всё же сообщил Накахара, подойдя ближе к столу Огая. — Что-то произошло во время миссии, не так ли? — поинтересовался Мори, ожидая чего-то подобного от рыжего. По правде говоря, в последнее время ему тоже не нравилось состояние, в котором находилась его ученица, а сама она ни за что не поделится своими мыслями с кем-либо. Постоянная растерянность и невнимательность к происходящему вокруг и потерянный взгляд, словно она где-то в глубине своего сознания. Её психическое состояние более менее стабилизировавшееся после появления Чуи и исчезнувшая апатия ко всему, привела к мысли об их партнёрстве, однако состояние Осаму сейчас оставляло желать лучшего и грозило вот-вот перерасти в депрессию. А дальше все как всегда: вскрывание вен и постоянный присмотор за девушкой, а также беспокойные ночи, после очередной попытки самоубийства, когда Мори вместе с Акико вытаскивали с того света Дазай. Всё это уже было и не один раз, и вполне жизнерадостный настрой в последнее время – насколько он может быть жизнерадостный у девушки, постоянно мечтающей умереть – несомненно радовал мужчину. Видно появилась некая причина, удерживающая Осаму от очередной петли. И причина эта была низкая рыжая и постоянно злая, отчаянно желающая жить. И имя этой причины Чуя Накахара, который теперь с лёгким беспокойство заглядывал в глаза боссу, оперевшись рукой о его рабочий стол и в своей неизменной привычке прижимая шляпу к груди. — Ну... — Чуя на мгновенье призадумался, воспоминания события окончания миссии. — Тацухико грубо упоминал о прошлом Дазай, и кажется ей это не понравилось. — Вот оно в чём дело, — вздохнул Мори, прикрыв глаза. Как он и предполагал. Только лишь напоминание о прошлом заставляло Осаму сильно напрягаться, а уж тем более резкое высказывание или оскорбление делали девушку угрюмой и молчаливой на долгое время. Ну что ж, от Тацухико можно было ожидать чего-то подобного, ведь тот никогда не брезговал пользоваться грязными методами, оказывая давление на слабые места, тем более раньше их семьи общались, так или иначе вертясь в одних кругах. Сомнений нет, что Шибусава напомнил Дазай тот инцидент, ставший одним из ключевых в жизни девушки, и это означает что депрессия неизбежна. — Для Дазай это очень болезненная тема, так что нет ничего удивительного в её состоянии. Просто будь рядом с ней, и это всё, что сейчас от тебя требуется, Чуя-кун. И, пожалуйста, не дай ей убить себя, — Огай поднимает пронзительный взгляд на своего подчинённого, отчего парень вздрагивает, кивая. — Хорошо, босс, но... — рыжий на секунду замолкает, одёргивая себя и задумываясь, правильно ли он поступает, задавая дальнейший вопрос. Но назойливое любопытство не даёт ему молчать, так что: — Что такого произошло с Дазай, из-за чего она так мрачнеет? — Любопытство и кошку сгубило, Чуя-кун, — шутливо грозит пальцем мужчина из-за чего подросток тут же смущается, уже жалея, что спросил. — Но если быть откровенным, то воспитанием Дазай никто не занимался, — его взгляд тяжелеет, а голос приобретает стальные нотки. Тёмные глаза смотрят куда-то в сторону, на вид, открывающийся из панорамного окна, так занимающий босса во время важный размышлений и восхищающий всех гостей, так или иначе побывавших в его кабинете. — Отец Дазай был важной шишкой в сфере бизнеса и политики, так что неудивительно, что он иногда вообще забывал о существовании дочери. Будь у него сын, наследующий его дело, то он, конечно, был бы заинтересован в его воспитании и обучении, однако увы, ожидания не оправдались и дела компании были бы переданы кому-нибудь из ближайших родственников. Что насчёт матери, то она вышла замуж за Дазая лишь из-за статуса и денег, он был весьма выгодной для неё партией, так что девушка не смогла отказать. Это можно было назвать браком по расчёту, не требующем любви и верности, так что женщина, быстро затосковав жить с нелюбимым мужчиной, начала крутить романы с нанятыми учителями для маленькой дочери или кем-нибудь из высокопоставленных гостей. Дазай закрывал на всё это глаза, ведь сам был неверен, так что девочка росла в атмосфере холода и безразличия, и именно это было хуже всего. Маленькая Осаму была вольна делать всё, что заблагорассудиться, получать любые подарки и быть не наказанной, однако она не могла знать, что такое любовь и тепло со стороны родителей, — мужчина вновь переводит взгляд на застывшего Накахару, слегка постукивая пальцем по дубовой столешнице. — В таких семьях вырастают моральные уроды, психопаты, не умеющие привязываться к кому-то и напоминающие кусок льда без эмоций. Дазай скорее всего пополнила бы их ряды, однако доброта со стороны некоторых слуг спасла девочку от страшной участи. Но, — Мори замолкает на секунду, делая выразительную паузу, — склонность к психопатии никуда не делась, а нестабильное психическое состояние с регулярными депрессиями не улучшают это. Так что я рассчитываю на твоё благоразумие и особую внимательность к Дазай в ближайшие недели, — парень кивнул, пребывая где-то далеко в своих мыслях, иногда хмурясь и пытаясь переварить сказанное Огаем ранее. — Ну а тебе уже пора, так что до встречи, Чуя-кун. — До свидания, босс, — рыжий понимает прямой намёк на то, что ему уже следует покинуть кабинет Мори, и снова поклонившись, выходит в глубокой задумчивости, закрыв за собой двери. Какой-то шорох с правой стороны, заставляет его вздрогнуть, резко оглянувшись. Осаму Дазай собственной персоной стояла, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. По коже парня невольно прошёлся холодок, стоило ему увидеть эту ядовитую усмешку, полную желчи и тёмный омут, в котором плескалось безумие, а на дне едва заметно едкая горечь. Сомнений не оставалась, суицидница всё слышала. Нервно сглотнув и нахмурившись, Накахара приготовился к серьёзному разговору. — Ну что, Чуя, теперь тебе страшно находиться рядом с таким человеком? Я же без пяти минут псих, — она ядовитой змеёй шипит прямо ему на ухо, положив ледяные ладони на плечи и несильно сжав. Даже не видя её лица, он понимает, что девушка зла. Осаму определённо не понравилось, что они обсуждали её прошлое без её ведома. Оттенки раздражения и горечи вплетаются в её речь и Чуе становится понятно одно: Дазай не любит чувствовать себя неполноценной. То чувство, когда люди, узнав об отклонения в психическое плане, сразу считают тебя сумасшедшим, не достойным находится в обычном людском социуме, изгоем, кем-то ненормальным, свихнувшимся на всю голову. Нечеловеком. А что скажешь ты, Чуя? Ну же, отдёрнись в испуге, убеги, ведь я же чокнутая. — Не мне тебя судить, —на удивление спокойно отвечает парень, качая головой и слегка отталкивая шатенку от себя, продолжая идти дальше. Он всё также хмур, а этот спектакль, что развела Дазай, раздражает его. Они в мафии и понятия о морали и психике здесь становятся расплывчатыми. Человека, убивающиего себе подобного, вряд ли можно назвать нормальным, но Накахара вырос, защищая таким способом свою семью, которой для него стали Овцы и разбираться, кто виновен, а кто невинен не в его правах. Они мафиози и этим всё сказано. — Даже так, — тянет девушка, а в голосе её рыжий различает нотки заинтересованности и удивления. Она равняется с Чуей и просто идёт рядом с ним какое-то время, о чём-то размышляя, а после вновь слегка склоняя голову и спросив: — И что же ты тогда скажешь? — в карем глазу сверкнула искорка любопытства и Накахара усмехнулся, слегка прикрыв глазах. Вот же чёртовка! В ответ парень стрельнул хитрым взором голубых глаз из-под полей шляпы в сторону Осаму, и произнёс, заходя в открывшийся лифт и нажимая кнопку нужного этажа: — Ничего. Я тоже не безгрешен, — он пожимает плечами, улыбаясь словно плутоватый лис, а двери лифта закрываются, оставляя Дазай в одиночестве. — Это было нечестно, слизняк, — на губах девушки появляется точно такая же улыбка, а единственный не скрытый глаз сверкает от удовольствия данного ответа. Слова тонут в тишине, так и не услышанные адресатом, а Дазай, сцепив руки за спиной идёт в сторону лестницы, не дожидаясь лифта. Осаму считает себя сумасшедшей, когда чувствует, как странное чувство теплом разливается по телу, заставляя сердце биться чуть чаще, чем обычно. Но она никогда не признается в том, что возможно ей нравится это чувство. Ведь в этом вся Дазай Осаму.