Сладкое безумие

   Мягкие снежинки хлопьями падают с неба, застилая асфальт, землю и неторопливых прохожих. Сильный ветер снова чуть не сбросил с Чую шляпу и он выругался, когда очередной порыв замёл снег за воротник. Парень уже какой раз пожалел, что оставил дома подаренный недавно Коё шарф и самонадеянно отправился на улица в весьма лёгкой одежде.    Зима незаметно подкралась и наступила в Йокогаме, а некогда накинутое на плечи лёгкое пальто теперь было одето и застёгнуто на все пуговицы. Перчатки не особо спасали от холода и Накахара браня всё на свете, подскользнулся на скрытом под тонким слоем снега льду. Самым отвратительным сезоном по праву Чуя считал зиму. Часто выпадающий снег таял уже через час, и слякоть на улице при очередном похолодании превращалась в гололёд. Не мудрено было подскользнутся на первых секундах прогулки по улицам города, а использовать гравитации Мори-сан на строго запретил. Король Овец должен был быть мёртвым для всех после той стычки с Портовой Мафией, а после, когда все забудут исчезнувшую группировку подростков и низкого рыжего мальчишку, из-за которого тогда было много шума, можно будет спокойно выдохнуть.    Кряхтя, парень поднялся, отряхивая от снега пальто и потирая ушибленный бок, оглянулся. Разноцветные гирлянды украшали улицы корода, а витрины магазинов пестрели от улыбаюшихся Санта Клаусов и мятных конфет. Скоро наступит Рождество, а Накахара даже не заметил приближающего праздника. Обычно все праздники вместе с Овцами они праздновали скромно, но запоминающееся. Помнится, в прошлом году кто-то из подростков притащил петарды, и они вместе на крыше домов запускали их в небо, пугаясь от громких хлопков, но определённо наслаждаясь яркими вспышками посреди тёмного полотна ночи. Впрочем обычно в праздники они так сильно напивались краденные со складов Мафии алкоголем, что совершенно ничего не помнили на следующее утро. Пьяные и счастливые. Парень до сих пор удивляется, почему кто-то из враждебных группировок не догадался напасть на пьяных в хлам подростков во время праздника. Хотя были подозрения, что и остальные организации в это время не в лучшей форме.    Но это Рождество обещало быть особенным. Первый праздник вне Овец с совершенно другой компанией. Изначально Мори-сан рассчитывал просто дать им отгул на два дня, чтобы они праздновали сами, но Элис, уже целый месяц бегающая в красной шапке Санта Клауса, тут же запротестовала. Девочка потребовала настоящего праздника в кругу так называемой "семьи". Она хотела высоченную ёлку до потолка и подарки под ней, гирлянды, украшающие стены, и атмосферу наступающего праздника, она определённо хотела чуда. И Чуя, если честно, тоже хотел. Хотел хоть на какое-то время побыть обычным ребёнком, и радоваться тем вещам, которым не смог радоваться в отнятом детстве. Хотелось также с замиранием сердца закрыть глаза и поверить в чудо, а после увидеть прямо перед собой подарок. Хотелось чтобы предпраздничное настроение витало в воздухе, а непонятно откуда взявшаяся радость и возбуждение заставляли сердце биться чаще. Чтобы сладкое нетерпение осело на кончиках пальцев, а лёгкий морозец холодил румяные щеки, слегка пощипывая их. Отчаянно хотелось праздника по всем традициям Рождества, и этого детского наивного чувство, тёплым огоньком засевшего в сердце, Чуя до ужаса стеснялся. Сестрица Коё наверняка бы тихо посмеялась, узнав его настрой, а босс бы лишь потрепал по волосам. Дазай бы обязательно поиздевалась над ним за это ребячество, а старик Хироцу бы лишь сдеражнно усмехнулся. Из-за этого чувства он бы определённо скатился до уровня пятилетнего ребёнка в глазах этих людей, а этого совершенно не хотелось. Но разве об этом скажешь трепещущему сердцу, что бьётся в нетерпение от одного воспоминания о празднике?    Накахара тяжело вздохнул, покачав головой и отгоняя от себя эти мысли. Яркие витрины магазинов привлекали к себе внимание, и парень с интересом уставился на всевозможные подарки к Рождеству и всяческую праздничную атрибутику. Взгляд зацепился за игровую приставку, видневшуюся за витриной магазина электроники, и рыжий замедлил шаг, поедая глазами вещицу. Он давно мечтал о чем-то подобном, ещё с того раза как впервые попробовал поиграть с Ширасэ, когда они в поисках лекарств для болеющих товарищей забрались в чей-то дом. Было действительно здорово, но это счастье длилось десять минут, ведь долго оставаться в доме было опасно. После этого Чуя уговорил друга и Юан сходит с ним в игровой центр на его День Рождение, где они провели пол дня. К сожалению, ещё раз побывать там вместе с друзьями не получилось из-за вечных миссий, заданий и нападений. А хотелось хоть на какое-то время побыть обычным мальчишкой и вместо учёбы рубиться всю ночь в приставку, есть чипсы, запивая их газировкой, и читать мангу, как все обычные школьники. Но он был чёртовым эспером без прошлого, одним из лидеров подростковой группировки в бедном преступном городке Сурибачи. И жизнь была к нему жестока. Постоянные перестрелки и стычки с другими мелкими организациями, отчаянная борьба за жизнь и место под крышей. В жизни улиц просто не оставалось времени на детство и обычные подростковые развлечения. А этого хотелось больше всего!    Правда, в игровом центре после того случая он был ещё раз. Вместе с чёртовой Осаму Дазай. И хоть она выйграла, это почти не повлияло на удовольствие от игры. Он был бы не против ещё пару раз сыграть с ней в тот день, но появились его бывшие товарищи. Чуя нахмурился. Тот случай оставил после себя горько-сладкое послевкусие и каждый раз заставлял сжимать кулаки от воспоминаний о друзьях. Мёртвых друзьях...    Накахара сильнее кутается в пальто, и последний раз бросив взгляд в сторону желанной приставки, идёт дальше. Из дверей всех магазинов звучат весёлые рождественские песни, и рыжий незаметно сам для себе начинает тихо подпевать им, наслаждаясь атмосферой праздника. Сейчас он идёт обратно в штаб Мафии после короткой миссии, которая закончилась небольшим кровопролитием. Всего лишь надо было навестить одного из уже бывших инфарматоров Портовой Мафии, который в последнее время начал давать ложную информацию о действиях правительства по отношению их организации и передвижениях враждебных группировок. Похоже парню предложили более крупную сумму и он без раздумий предал, но Мори-сан говорит, что никогда не стоит так просто отпускать предателей, ведь тогда авторитет организации в глазах других быстро упадёт. Три выстрела и сломанная челюсть, а пока ещё тёплый труп оставлен прохлаждаться прямо в комнате. Пускай остальные знают, что предавать Портовую Мафии опасно для жизни. Полиция уже давно практически закрывает глаза на разборки мафиози, главное чтобы они не цепляли мирных граждан. Отношения с правительством весьма натянутые, но Мори Огай хитрый лис, и прикрывает зароботок и деятельность организации, содержа пару небольших магазинчиков. Правда рано или поздно министерство может схватить их за хвост, так что босс старается не переходить границы и не быть бельмом на глазу правительства.    Задания заданиями, а мысль о приставке не давала парню покоя. К сожалению, его зарплата на данный момент не позволяла раскошеливаться на что-то подобное, и могла пока лишь тратится на базовые потребности. Сама Портовая Мафия всё ещё находилась в упадке после прошлого босса, а его появление посреди лета вызвало сильное волнение среди подчинённых. Мори определённо с трудом давалось восстанавливать связи с другими крупными преступным группировками и налаживать поставку оружия. Сейчас, конечно, многие фанатики предшественника успокоились и недовольство поутихло, но до сих пор их организации требовалось много сил и времени, чтобы снова стать могущественной и полностью стабилизироваться. Настоящему боссу определённо приходится трудно и зарплата не такая уж и большая, что тоже вызывает недовольство у некоторых, но Чуя после жизни в трущобах был безмерно счастлив получать за свой труд хоть какие-то деньги. Если раньше приходилось добывать еду и хоть какие-то базовые вещи путём грабежа и никак иначе, то теперь он мог почувствовать себя хоть немного обычным человеком и с гордостью расплачиваться в магазине настоящими деньгами.    Наконец Накахара добрался до трёх высоких тёмных зданий, что шпилями протыкали Йокогаму. Штаб Мафии можно было заметить из любого конца города, а летом он прекрасно отражал солнечные лучи, но из-за тёмного цвета поверхности до жути нагревался. Чуя до сих пор помнил, как в свой первый месяц работы в Портовой Мафии изнывал от жары в офисе и думал, что вот-вот расплавится. Правда он так и не расплавился, зато в это время можно было поиздеваться над Дазай, которая точно умирала под слоями бинтов. Хах, мумия недоделанная. Парень толкнул стеклянную дверь и зашёл в холл главного здания мафии, напоминавший одно из тех мест, где работают типичные офисные планктоны. Но вряд ли кто-то осмелился бы назвать здешних работников обычными офисным служащими.    Рыжий довольно улыбнулся, ощущая как тепло медленно растекается по его телу, согревая продрогшие мышцы. На щеках особенно заметно краснел румянец после пребывания на улице, а на светлых ресницах всё ещё лежали снежинки. Чуя стряхнул с промокшей шляпы снег и положил перчатки в карман пальто, думая что всю одежду следует высушить в ближашее время. Поднявшись на лифте на самый верхний этаж и спокойно пройдя мимо охраны, Накахара зашёл в кабинет Огая, по привычке поклонившись: — Звали, босс? — А, вот и ты, Чуя-кун, — Мори добродушно улыбнулся, скользнув взглядом в его сторону и вновь расслабленно прикрыв глаза. Этот человек до жути напоминал Накахаре змея, пригревшегося на солнышке, но в любое мгновенье способного броситься на тебя, вонзив ядовитые клыки. По лицу мужчины никогда нельзя было определить его эмоций, а лёгкая улыбка сопроваждала его практически всегда. Иногда рыжий думал, что в случае чего, Огай не задумываясь перерезал бы ему глотку с точно таким же лицом... Парень поёжился от этих мыслей и тряхнул головой, подходя ближе к столу босса.    Осаму была уже тут. Девушка скучающе стояла рядом со столом Мори, опираясь руками на столешницу и терпеливо сносила пытки Элис над своими волосами. Девчушка без зазрения совести стояла прямо в обуви на столе и кропотливо вплетала в волосы Дазай какие-то ленточки и бантики, заплетая всевозможные причёски. Кью стоял рядом, обнимая уродливую куклу и постоянно шмыгая носом, с интересом наблюдая за происходящим зрелищем. — Чуя, ты снова забыл шарф? — послышался упрёк откуда-то со стороны и с кресла, стоящего в углу, поднялась Коё, недовольно нахмурившись, подходя к нему. Женщина слегка стукнула его веером по голове, отчего Накахара ойкнул, и заботливо обмотала вокруг замерзшей шеи красный шарф, который недавно подарила ему. Иногда парню казалось, что Озаки заботится о нём, словно о собственном сыне, быть может потому, что была лишена радости иметь собственных детей из-за ранения. Будь она немного постарше, или он сам немного помладше, то, наверное, многие бы действительно принимали бы их за мать с сыном. — Заболеть хочешь? Один уже простудился, второго сопливого носа нам не надо, — недовольно цыкает женщина, махнув рукой в сторону Кью. Незадачливый мальчишка успел простудится, босиком расхаживая по штабу Мафии. Теперь на нём более тёплая одежда, а постоянный насморк сопровождают бедного повсюду. Словно в подтверждении слов Коё, Юмено звонко чихнул, шмыгнув носом. Чуя лишь раздражённо фыркнул. Он несколько зим подряд проводил в неотоплинном помещении в осенней одежде вместе с Овцами и ещё ни разу не болел. Естественно, что иммунитет у него гораздо выше, чем у болезненного Кью. — Понятно, — он кивнул на возмущения Озаки, не собираясь дальше продолжать спор и вновь повернувшись к боссу, спросил: — Так зачем вызывали? — Элис хочет сходит в храм на Рождество, к тому же надо закупится продуктами к празднику, — Мори махнул рукой в сторону несносной девчонки. — Но почему нельзя послать кого-нибудь из шестёрок в магазин? — слегка нахмурившись, спросил Накахара. Сейчас меньше всего на свете ему хотелось вновь выходить на улицу и тащится куда-то, так что мысль увильнуть от работы определённо грела сердце. — Мы всё ещё не полностью завоевали доверие и верность у подчинённых, так что отравить еду было бы проще просто. С нашей стороны было бы глупо поручить это малодоверённым лицам, и если ты не понимаешь таких простых вещей, то ты ещё глупее, чем я думала, слизняк, — Дазай неожиданно подала голос, смерив Чую нечитаемым взглядом. Да ладно? А рыжий уже подумал, что она решила мимикрировать под мебель и теперь молча стоит, как столб придорожный. Правда, когда Осаму молчит только лучше. Лучше бы она вообще рта не раскрывала, а то каждый раз становится мерзко на душе от её слов. Накахара глубоко выдохнул, пытаясь усмирить гнев и тоскливо посмотрел за окно. Снег всё ещё пушистыми хлопьями валил с неба, застилая обзор белым покрывалом. — Ну же, идёмте, — нетерпеливо позвала Элис, соскакивая со стола и уже надевая красное пальто, вместе с наушниками под цвет её сегодняшнего платья. Суицидница раздражённо вздохнула, стягивая с волос всевозможные бантики и заколки. Коё всё также одетая в традиционную одежду, но уже более утеплённую, ждала их у выхода, нетерпеливо поглядывая из-под рыжей чёлки на подростков. Чуя с тяжестью на сердце вновь вышел на улицу идя наравне с Озаки. — А Ёсано-сан к нам не присоединится? — поинтересовалась Элис, идя впереди всех и с любопытством ловя снежинки руками. — Нет, наверное, опять заперлась в своём кабинете и ковыряться в раненых, — фыркнула Коё, ответив с пренебрежительным тоном. — Думаете, она всё Рождество так и проведёт там? — нахмурился Чуя, не совсем понимая помощницу Огая. Акико Ёсано была дружелюбной, но весьма острой на язык женщиной, которая в открытую могла спорить с боссом, находясь с ним на равных. Конечно, её метод лечения был действенный, но очень спецефическим, так что вспоминая те пару раз, что Накахара был в лазарете мафии, он невольно поморщился, от неприятных воспоминаниях. В моменты лечения Ёсано казалась другой, более безумной и жестокой. Быть может в прошлом какая-то деталька сломалась в её разуме, или женщина с такой способностью просто не имела права испытывать жалости к своим пациентам. В любом случае, если не учитывать её метод лечения, то рыжий даже поладил с этой задорной особой. — Нет, как ни странно, но Ёсано-сан обычно первее всех появляется за столом с бутылкой шампанского во время праздников, — хмыкает Дазай, поровнявшись с ними. Рядом с ней, каждую минуту шмыгая носом, плетётся Юмено, крепко обнимая куклу. И зачем он больной пошёл вместе с ними?    Наконец, добравшись до храма, они по очери складывают ладони в молитвенном жесте, загадывая желание. Чуе вот очень хотелось поскорее вырасти в этом году и обогнать в росте чёртову Дазай. Её вечные издёвки уже порядком достали парня. Вот было бы здорово однажды назвать Осаму малявкой! К тому же она девушка и по идее всё равно через пару лет должна быть ниже его. Ну, по крайней мере, Чуя на это очень хочется надеяться.    После храма они чуть ли не до вырванных волос снова ругаются, когда Дазай толкает его в небольшой сугроб, сказав, что не заметила такого коротконожку, как он. Правда через пару секунду она сама оказывается в сугробе и гравитация сейчас явно не на её стороне. Минут через десять Коё наконец смогла остановить бушующих подростков и отделаться малым кровопролитием. У Дазай всего лишь пошла кровь из носа, когда слепленный Чуей снежок особенно сильно ударил по лицу. Накахара же с лицом победителя остался с одним фингалом под глазом,  определённо гордясь своей маленькой победой. Правда валяние в снегу сильно потрепало их обоих. Шляпа рыжего была окончательно измята и изваленна в снегу, а за шиворот пару раз попадали порции снега. Осаму не скупилась на этот подлый приём с дьявольской усмешкой хватая его за воротник сзади и оттянув его, засыпала туда снег. Ну ничего, сама Дазай выглядела сейчас не лучше. Девушка стояла в стороне с ярким румянцем на щеках, пытаясь отдышаться, и не имея возможности дышать носом из-за кровотечения. Чёрное пальто расстёгнуто, но бежевый свитер с оленями определённо спасает её от холода.    После того как их строго отчитала Озаки, все отправились в магазин. Чуя с интересом проходил мимо забитых полок гипермаркета, сгружая в тележку кучу всего. Коё же шла позади него убирая из тележки бесполезную ерунду, выбранную рыжим. — Как будто первый раз в магазин пришёл, — прокомментировала это Дазай, со скепсисом разглядывая пакет чипсов, который только что достала с верхней полки. — Ну, это, конечно, не первый раз, но я раньше никогда не закупался перед Рождеством, — ответил парень, не обращая внимания на очередную издёвку шатенки, и с детским любопытством разглядывая снежный шар. — А, точно, ты же раньше как горный козёл скакал по Сурибачи вместе с друзьями-овцами, а по праздникам вы в усмерть набухивались, — едко замечает Осаму, удовлетворительно кивнув и отправив чипсы в тележку. — Эй! — возмущённо воскликивает рыжий, но под грозным взглядом сестрицы Коё тут же присмирев и переключив своё внимание на ободок с оленьими рогами. — Чего мнёшься, бери его уже, овца недоделанная, — усмехается Дазай взяв с полки ободок и одев его на рыжую макушку. Против такого Чуя был вовсе не против, но вот за слова суицидница бы точно отхватила, будь сейчас немного другая обстановка. — Ты слишком строга к Чуе, Осаму-тян, — хмыкает Элис, сверля взглядом всевозможные сладости на прилавке. — Он же никогда по-человечески не праздновал Рождество! Дай ему насладится этой атмосферой праздника! — Ну, не знаю, — задумчиво протянула девушка, разглядывая Накахару с оленьими рогами, не забыв показать ему язык. — А ты что ли никогда не праздновала Рождество, сестричка Дазай? — озадачено спросил Кью, с интересом провожая взглядом проходящих мимо людей. — Раньше мы всей семьёй ходили на какие-то светские банкеты и вечера в честь Рождества, — вспоминала девушка, слегка хмурясь. — Отец обычно разговаривал со своими партнёрами по работе, а мать общалась с другими мужчинами и женщинами. Я всегда оставалась одна, а из сверстников на этих банкетах были какие-то напыщенные придурки, — Элис тихо рассмеялась, а Дазай поморщилась от воспоминаний. — Обычно я на таких вечерах просто сидела и без меры обьедалась пироженками. Было очень скучно. Но в последний годы родители перестали меня брать с собой и я просто сидела в комнате в заперти. Правда оттуда можно было хорошо разглядеть фейверки, так что это плюс, думаю. А в прошлом году, когда я уже была помощницей доктора Мори, но сам он ещё тогда не был боссом, мы просто поели онигири и суп мисо, а Акико-сан напилась и несла какой-то бред, — Осаму сильнее нахмурилась, что-то обдумывая. — Впрочем, Рождество не такой уж и весёлый праздник. — Фу-у! Осаму-тян, ты ужасно скучно отмечала Рождество раньше! Это очень весёлый праздник, просто ты не умеешь его праздновать! — возмущалась Элис, скрестив руки на груди. — Да, в прошлом году и право было жутко скучно, но твои родители тоже хороши! Они видно тоже не знают, как праздновать по-нормальному! — Возможно, — легко согласилась девушка, пожав плечами. — Ну ничего, мы это исправим, — решительно заявила блондинка, скача между полок с праздничной атрибутикой. — Я покажу Чуе и Осаму как надо праздновать Рождество по-настоящему! — полная воодушевления, девочка подхватила с полки шапку Санта Клауса и одела её усмехающейся шатенке на голове. Коё тихо хихикнула. — Сестрица Дазай и Чуя уже готовы к Рождеству, — заметил Кью, разглядывая оленьи рога на рыжем и шапку на девушке. — Действительно, — кивнула Озаки, по-лисьи улыбнувшись. — О, вижу пить сегодня будет не только Акико-сан, — протянула Дазай, выразительно посмотрев на несколько бутылок различного алкоголя в тележке, а после сверкнув взглядом в сторону женщины. — Тоже будете бухать? — Нахальная девчонка, — нахмурилась Коё, слегка стукнув веером Дазай по голове на это замечание, как это сделала пару часов назад с Чуей.                               *** — Вы действительно уверены, что это стоит всех потерь? — поинтересовалась Коё у стоящего рядом босса, с интересом наблюдая за бегающими рядом с ёлкой и постоянно ругающимися подростками. — Мне кажется бедное дерево упадёт раньше, чем они смогут его украсить. — Им нужно научится работать вместе, — с усмешкой ответил Огай, провожая взглядом разбившийся вдребезки игрушечный шар, который по идее должен был висеть на ёлке, но никак не быть использованы в качестве снаряда. — К тому же, за ними забавно наблюдать. — Я не собираюсь надевать эту чёртову звезду на верхушку долбаной ёлки! — психовал Чуя, отчаянно сжимая кулаки. — Как будто кто-то интересовался твоим мнением! — с неменьшим усердием выкрикнула Дазай, с злостью запустив ещё один игрушечный шар в Накахару – преведущий уже разбился. Это бегающее рыжее пятно до жути бесило постоянным упрямством и своевольностью! Как можно быть настолько невыносимым существом? Каждая клеточка разума Осаму была охвачена пожаром ярости, а сердце гулко билось в груди с каждой секундой доказывая, что она жива. Это бесило не меньше, чем вредный коротышка. Этот чёртов тупой рыжик заставлял ощущать целую гамму эмоций, волной нахлынувших на расстерянную девушку. Всю жизнь она чувствовала себя пустой и совершенно безэмоциональной. Осаму бы посмеялась год назад, если бы кто-то заявил, что скоро она будет совершенно не контролировать свои чувства, вспыхивая буквально через десять минут. Правда злобный карлик взрывался от злости всего за минуту, выдержка у него совершенно отсутствовала. Хотелось биться лбом от стену лишь бы уже заставить делать Накахару то, что надо. Боже, какой твёрдолобый! Он чисто из-за собственного упрямство или из-за ненависти к Дазай так сопротивляется? — Дазай-тян, можешь, пожалуйста, не так сильно пытаться убить Чую-куна ёлочными игрушками? Они нам понадобятся ещё на следующий год, — безмятежно заметил Мори, проследив как рука шатенки дрогнула и девушка нехотя положила шар обратно, но тут же возобновила спор: — Кто по твоему должен наряжать верхушку этой высотки? Я, что ли?! — Осаму указала на самый верх ёлки, которая и правда доходила верхушкой до высокого потолка. — А кто ещё?! Я же здесь самый низкий, а ты шпала такая, может и достанешь! — незамедлительно последовал ответ, а чересчур гордый собой Чуя, победоносно ухмыльнулся. Суицидница точно не ожидала, что её собственные издёвки могут обернуться против неё самой! Рыжий, конечно, тоже не ожидал, но как эпично получилось! Так приятно видеть на секунду растерянное лицо противницы и как сладостна эта заминка, вызванная нехваткой аргументов! — Ну, нихера себе заявления... — начала было Дазай, но под сверкнувшим грозным взглядом Мори, вмиг исправилась: — Точнее, какие удивительные заявления ты делаешь, будучи умея управлять гравитацией! — Физику что ли в школе не учила?! Я тебе как червяк вытянутся не могу! — злобно отбивался парень, показав средний палец оппонентке, но тут же убрав руки, теперь уже получив весьма многозначитльный взгляд, адресованный от Озаки. — Ага, а по потолку ты только по приколу ходишь и надеть на верхушку эту чёртову звезду не можешь?! — Не могу! — Заткнитесь оба! — раздался недовольный вскрик у дверей и раздражённая Элис зашла в общий зал. От её неожиданного возгласа оба подростка тут же резко утихли,  явно не ожидав такого поворота. — Достали! Никакого праздничного настроения нет, вы, идиоты, его уже испортили! — девочка активно жестикулировала руками, постоянно показывая пальцем в сторону подростков. — Чуя-кун, надень ты уже эту звезду на верхушку, а ты, Осаму-тян, развешивай остальные игрушки!    Шатенка искоса взглянула на Огая, пытаясь решить, стоит ли ей следовать указаниям капризной девчонки или же нет. Когда мужчина одобрительно кивнул на слова свое обожаемой способности, Дазай лишь тяжело вздохнув, вновь обратив своё внимание на двух взрослых стоящих в стороне. — Держи, — она кинула Чуе эту несчастную звезду, которая всё время была у неё и встала напротив Мори, уперев руки в бока. — Уважаемый босс Портовой Мафии не хочет помочь своим подчинённым? — она выразительно выгнула бровь, а где-то сзади рыжий мальчишка подавил волну новых оскорблений из-за такого обращения с ним. На это Огай лишь усмехнулся, хитро прищурившись и взглянув на Коё. — Похоже нас заставляют работать собственные подопечные, не так ли? — Похоже на то, — Озаки ответила ему лёгким кивком головы и подойдя к ёлке, подняла с пола игрушечный шар, рассматривая как в свете камина причудливо отражается свет на нём. В каждом её движении скользило изащество и скрытая опасность. Озаки Коё с кошачьей грацией убивала людей, посмевших обидеть её воспитанников, бесшумно орудуя катаной и едва слышно шелестя подолами кимоно. Чуя действительно восхищался ей, правда в основном его методами было грубое избиение противника и сильная самонадеянность на свою способность. Сестрица Коё же напоминала какого-то волшебного персонажа из народных сказок, непобедимого мстителя, готового сражаться за то, что ему дорого. Но в тоже время она была мягкой к своим подопечным и многим заменяла мать. — Но похоже мы правда слишком давно не занимались подобными глупостями, — женщина аккуратно повесила шар на ёлку, любуясь отблеском огней. — Я слишком стар для всего это ребячества, — вздохнул босс, медленно подходя к ёлке и внимательно рассматривая игрушечного Санта Клауса, подобранного с пола, — Но кажется вы не оставляете мне выбора. — Вам всего тридцать, доктор Мори, не стоит так драматизировать, — заметила Осаму, украшая несчастное дерево вместе со всеми. — Не думаю, что мафиози долго живут, — бросил в ответ Огай и звенящяя тишина повисла в комнате, прерываясь шуршанием мишуры. Никто не хотел признавать это, но Мори Огай был прав – долго в этом бизнесе никто не задерживается. Быть может пройдёт ещё десять лет или двадцать, но вряд ли кто-то из них доживёт до старости. Жизнь гангстер похожа на цветок сакуры – так же ярка и кратковременна. Ты никогда не узнаешь в какой именно миг оборвётся твоя жизнь. Быть может это случится во время следующего задания или через пять лет, в любом случае у них всех в венах бурлит неспокойная кровь темнее чёрного. Дазай хмыкнула. Сама она скорее всего даже не протянет ещё десят лет с её-то "желанием" жить. Но эта мысль не пугала, не отталкивала. Она была как приговор, как диагноз и девушка давно смирилась с этим. Когда-нибудь всё это рано или поздно погубит её, когда-нибудь её всё это поглотит, а пистолет с одной пулей окажется в нужный момент под рукой, но пока она жива, пока она дышит и сердце беспокойно бьётся в груди, Осаму будет жить, хотя бы ради того, чтобы попыттся испытать весь спектр чувств, доступных человеку. Или быть может для того, чтобы стать полноценным человеком.                                  *** — Думаешь это того стоит? — лениво поинтересовалась Дазай, идя рядом с Чуей по улице. — Как будто у нас есть выбор, — в тон девушке ответил рыжий, поёжившись.    Сейчас они шли по вечерним улицам Йокогамы в штаб Мафии на празднование Рождества. Солнце уже давно скрылось из виду, и мягкий свет фонарей вместе с разноцветными гирляндами освещал заснеженные улочки города. Машины мелькали на дороге в ощутимом нетерпении стараясь быстрее попасть домой к праздничному ужину, и Накахаре было искренне жаль тех, кто работает сегодня. Промозглый зимний ветер забрался под пальто, заставляя слегка подрагивать от холода, а атмосфера праздника казалось въелась в кожу, заставляя сердце трепетать в предвкушении. Свет в каждом окне многоэтажки горел и искрился, а тени счастливых людей то и дело мелькали тут и там. На часах одиннадцать вечера и вряд ли сегодня кто-то заснёт раньше двух ночи. Подростки неспешно направляются к наставникам, чтобы отметить Рождество, всё ещё решая стоит ли это того. Всего какой-то час назад они оба спохватились, вспомнив, что совершенно забыли купить подарки товарищам, после невинного вопроса коварной Элис по поводу этого. Пришлось с каменным лицами заверять, что всё готово и по-тихому свалить в магазин с праздничными безделушками. Маленькая сладкоежка бы обязательно обиделась на них, забудь эсперы про подарок, к тому же малыш Кью явно ожидает от них чего-то. А ещё Дазай уверена, что Мори, Коё и Акико никогда не простят им этого, так что занудным взрослым тоже следовало прикупить всякой ерунды. Правда Осаму в совершенной растерянности и не знает что дарить боссу Портовой Мафии, у которого казалось бы всё есть. Хороший алкоголь подошёл бы к любому случаю без проблем в качестве призента, но разве несовершеннолетним подросткам продадут что-то подобное? По крайней мере, шатенка надеяться, что доктору Мори просто необходимы тёплые носки с щенками, впрочем как и Коё вместе с Акико. Для детей подарок выбрать намного легче, ведь любая сладость прекрасно подойдёт к такому случаю. — Боже, Рождество самый тяжёлый праздник в прямом смысле этого слова, — выдохнула Дазай, уже зайдя в холл штаба и ужасно устав из-за тяжести пакетов. — Как тут жарко, — тут же протянула она, ослабив затянутый на шее синий шарф и расстегнув пальто. Рождественская красная шапка слегка съехала набок, а на щеках появился яркий румянец от колючего мороза на улице. — Почему мы не купили всё это барахло заранее? — жалостливо простонал парень, поправляя ободок с оленьими рогами на голове. Так сказать готов к празднику в любую минуту. Осаму бросила на него раздражённый взгляд и фыркнула. Ну, конечно. Чуя почти всю дорогу использовал гравитацию, чтобы нести все эти пакеты, а ей в гордом одиночестве пришлось самой тащить всё это. — Кстати, почему здесь так пусто и тихо? Где все? — Накахара растерянно заозирался, осматривая холл на наличие людей и замечая их полное отсутствие, тут же насторожившись. Если в обычные дни по этажам штаба постоянно снували туда-сюда шестёрки и прочие вышестоящие лица, то теперь в здании было безлюдно, а звенящяя тишина окутывала всё здание. Только на самом верхнем этаже в общем зале горел свет, как заметил рыжий, когда они подходили к штабу. Также где-то на верху, наверное, играла музыка, но отсюда это было просто невозможно услышать, а полное отсутствие людей в огромном здании определённо напрягало. Вдруг это засада, когда вся Портовая Мафия расслабилась во время праздника? — Да успокойся ты, всё в порядке. Мори отпустил всех работников на три дня, чтобы они смогли отметить праздник вместе с семьёй, — девушка будто бы в дружеском жесте похлопала Чую по плечу, коварно усмехаясь. Её дебильная способность голубоватым сияние тут же отменила дар Накахары, и тот злобно ругаясь, еле успел подхватить все пакеты, летающие в воздухе, но теперь стремительно падающие. — Упс, — хихикнула Осаму, невинно хлопая глазами. Как будто кто-то поведётся на эту тупую игру? Чуя уж точно нет. — Чёрт, достала, — выругался парень, зло сверкнув глазами в сторону удаляющейся к лифту суицидницы и поспешил за ней следом. — А нам всего два дня отгула дал, — слегка недовольно заметил он, уже поднимаясь на лифте вместе с шатенкой. — Мори волнуется, что кто-то осмелится напасть на Портовую Мафию в это время, так что полезных людей он держит к себе поближе в случае чего, — пожала плечами девушка, наматывая каштановый локон на палец, от чего он стал слегка вится.    Подростки замолкли и лифт погрузился в молчание, медленно поднимаясь на верхний этаж. Чуя устало привалился к стенке и скосил взгляд на Осаму, наблюдая. Шатенка сцепила руки за спиной, тоже облокотившись на стенку лифта и смотрела куда-то в потолок. Дазай напевала какую-то заезженную рождественскую песенку, которая раздавались изо всех магазинов вместе с другими, не менее известными. Это тихое напевание успокаивало, и Накахара прикрыл глаза, выдохнув. Дазай Осаму вся состояла из мелких привычек, которых почти не замечала за собой. Пряди волос, которые обычно спадали ей на плечи вились сильнее других, потому что она, пребывая в задумчивости, постоянно накручивала их на палец. Невнятные мотивы популярных песен всегда звучали из её уст, стоило девушке заскучать или уйти глубоко в себя. Она постоянно теребила кончик бинтов у запястья и шеи, когда нервничала, из-за чего они казались лохматее и неопрятнее остальных. Девушка постоянно кусала свои бледные губы, когда была в напряжении, из-за чего с них не сходили коротсты. Дазай часто мёрзла и любила поспать. У неё постоянно холодные руки, словно у смерти, а кожа бледная из-за нехватки витамина D. Ещё Осаму до жути ненавидела бумажную работу и собак. Последних в особенности. Возможно это было связано с какой-то травмой из детства, ведь ещё месяц назад Чуя увидеь у неё за правым ухом шрам от когтей, тонкой полосой тянущийся до шеи и скрывающийся под бинтами, а маленькие шрамики от зубов прямо на плече трудно было не заметить, когда Дазай перебинтовывалась в поместье Шибусавы.    Чуя Накахара знает Дазай Осаму почти шесть месяцев и видит, как она каждый раз становится безэмоциональной куклой с лёгкой усмешкой на губах, стоит незнакомцу заговорить с девушкой. В компании Мори-сана она чувствовала себя более свободно и легко и могла позволить себе проявлять поверхностный эмоции, споря со взрослыми. С Коё она вела себя настороженно и при возможности любила подколоть женщину. Похоже с Озаки их связывала взаимная неприязнь. Они были разными и моментом преткновения здесь послужило столкновение характеров и нежелание уступать. Если сестрица Коё была слишком осторожной, грациозной, словно кошка, и лживой, то Осаму всегда двигала тупая прямолинейность и азарт, появляющий во время бойни. Но несмотря на это они обе действительно были похожи. Совершенно разными методами и уловками, но эти девушки добивались своего и железный стержень внутри них не давал прогнутся под кем-то. Коё с лёгкой улыбкой обезглавит врага, с помощью своего Золотого Демона, Дазай не моргнув глазом пристрелит неприятеля. Обе не терпели жалости к себе и другим, слегка презрительно относясь к мужчинам. Они были бы хорошим дуетом, не будь обе такими у прямыми и своенравными.    Что насчёт самого Чуи, то с Накахарой она вела себя более развязно. Позволяла видеть слабость и полностью доверяла парню, когда их вместе отправляли на очередное задание по зачистке. Ощущать спиной острые лапатки шатенки и шершавые бинты стало привычно, когда повсюду свистели пули, полностью оглушая. Накахара уже даже почти не задумывался, когда Осамы видвигала очередной безумный на первый взгляд план. Он просто осуществлял затею суицидницы, а после наблюдал как штаб очередных врагов взрывается, разбрасывая ощмётки тел. Всё это вело к очевидному умозаключению, а участившиеся совместные задания подтверждали догадку – Мори хочет объеденить их в дует. Чуя не против Дазай в роли напарницы, но её постоянные шутки, конечно, серьёзно выбешивали. Сестрица Коё говорила, что ему надо учится управлять своими эмоциями, в том числе и гневом. Он всегда лёгким раздражением покалывал кончики пальцев и казалось уже стал частью него. Скорее всего так сказывалось заключение Арахабаки в его теле, но Накахара действительно старается унять бурлящую в венах ярость. Временами это кажется невыполнимым, но вся его жизнь состоит из каких-то совсем невероятных событий.    Лифт остановился, наконец-то приехав, и подростки вышли, направляясь в общий зал по мягкому кавролину. Всё здание штаба, кроме зала было погружено во мрак, и только лунный свет из панорамных окон освещал длинный коридор, окутанный в полумрак. — Я бы, конечно, лучше поспала всё это время, чем тащится куда-то, — призналась Осаму, потянувшись и сгрузив на время всё пакеты рыжему. — Но доктор Мори и мелкие обидятся, если я не приду. — Какая важная персона, — насмешливо фыркнул парень, прищурившись. — Ещё бы, — усмехнулась в ответ шатенка, открывая двери общего зала, из которого доносились какая-то популярная рождественская песенка. — Ну наконец-то! Мы только вас и ждём! — с радостью заявила Элис, находясь явно в прекрасном расположении духа. Она с порога налетела на эсперов, обняв Чую, и приветливо кивнув Осаму, не смея прекасаться к ней, ведь знала, что сразу исчезнет. Подростки сняли уличную одежду, окончательно согревшись, и осмотрелись. Посреди просторного общего зала возвышалась ёлка, которую они украшали вместе. Разноцветные гирлянды задорно сверкали, развешанные по всей комнате и отражаясь от окон. Камин по всем традициям праздника полыхал, согревая помещение и создавая ощущения уюта, пока поленья тихо потрескивали внутри. Из радио лилась смутно знакомая праздничная мелодия, а на столе аппетитно пахли угощения, в том числе по западным традициям в центре всего этого великолепия стояла жареная индейка. Огоньки свеч, расставлены по всей комнате, плясали от лёгкого дуновения, а маленькие ангелочки висели на ёлке, отражая золотистый отблеск огня. — С вашей стороны было весьма грубо забыть про подарки, — как бы невзначай заметила Коё, расслабленно потягивая вино из бокала и уже сидя рядом с Огаем за столом. Сегодня женщина была в потрясающем красном платье, облегающем её стройную фигуру, а густые рыжие волосы были расплетены и струились по спине, спускаясь до талии. Чуя чуть не задохнулся от удивления, увидев свою наставницу в чём-то более откровенном и открытом, чем традиционное кимоно. Озаки сейчас выглядела моложе, чем в своей повседневной одежде и рыжий вновь вспомнил, что ей всего девятнадцать, и она лишь на несколько лет старше него с Дазай. Акико сидела рядом с характерным румянцем на щеках, что сразу говорил о её слегка невменяемом состоянии. Женщина расфокусированным взглядом смотрела на свой бокал с шампанским, подперев голову рукой и рассеянно улыбалась. Ёсано сегодня наконец сбросила с себя свой медецинский халат, который казалось стал её второй кожой, и одела синее платье с пышной юбкой вместе с тёмным укороченным пиджаком. — Всем уже не терпится попробовать блюда, но мы из вежливости решили вас подождать, — сообщил Мори, который тоже сегодня принарядился по случаю праздника и даже побрил недельную щетину. — Между прочим алкоголь на пустой желудок очень вреден и это всё из-за вас, глупые детишки, — вздохнув, упрекнула их Акико, отпив из бокала и усмехнувшись. — Это не справедливо называть нас детьми, Ёсано-сан, когда вам самим всего восемнадцать и вы пока не имеете права даже пить это, — парировала Осаму, указав на алкоголь в бокале женщины и отодвигая стул напротив неё. — По законам США я уже совершеннолетнияя, — недовольно заметила Ёсано, проведя худым плечом. — Да, но мы в Японии, и по сути все, кроме доктора Мори, являемся лишь детьми, — задумчиво откинулась на спинку стула Дазай, пока Чуя плюхнулся на место рядом с ней. — Да уж, не Портовая Мафия, а детский сад, — ухмыльнулся мужчина, погладив по светлой макушке Элис, которая недовольно скривилась на этот жест. — Когда уже будем обмениваться подарками? — нетерпеливо поинтересовался Кью, сидящий слева от шатенки и от скуки болтая ногами в воздухе. — Раз все в сборе, то можно начинать, — согласно кивнул Мори. Всё тут же засуетились, поздравляя друг друга с наступившим праздником и обмениваясь подарками. Мелкие просто визжали от восторга, утопая в горе сладостей и шоколада, а взрослые, обеспеченных тёплыми носками от Дазай и мягкими шарфами от Чуи, переглядывались между собой, тихо посмеиваясь. Накахара буквально светился от радости и готов был прыгать по всему залу, когда Коё с Мори вручили ему и Осаму по игровой приставке. — Я без понятия что тебе дарить, но современная молодёжь увлекается подобным, так что будь умничкой, играй в игрушки и не думай о суициде, — посоветовал Огай, отдавая приставку воспитанице и потрепав её по волосам. — Ох, невозможно было не заметить вожделенный взгляд Чуи-куна, когда мы проходили мимо магазина электроники, — рассмеялась Коё, наслаждаясь лёгким смущение подопечного. Накахара вообще чувствовал себя сегодня вечером слегка растерянно и немного необычно, ощущая щемящее чувство уюта и подобие... Семьи? Да, именно семьи. Он сам не заметил, как Портовая Мафия стала для него чем-то большим, чем просто местом работы, а близкие люди заменили родственников. Его сердце отчаянно нуждалась в замене Овцам и оно наконец нашло это. Совершенно не похожие люди сегодня весело улыбались друг другу, смеясь и чокаясь бокалами в мягком свете камина и гирлянд. Всё это походило на сказку, но было какой-то абсурдной реальностью – пьяные мафиози поздравляют друг друга с счастливым Рождеством! А ещё было слегка стыдно за свой внешний вид: за красный свитер с Сантой и оленьи рога. Дазай тоже была в своём прикольном бежевом свитере с оленями, но всё остальные на их фоне выглядели гораздо наряднее. Даже маленький Кью был одет в чёрные шорты и выглаженную синюю рубашку, правда всё ещё со своей страшной куклой. Что уж говорит об Элис, которая и в обычное время была одета, как на праздник? Правда на такие его мысли Коё лишь тихо рассмеялась, ласково улыбнувшись и сказав, что он всегда прекрасен. Чуя, не ожидавший такой подставы ввиде комплимент от наставницы, тут же покраснел, однако наконец перестал волноваться насчёт своего внешнего вида. — Выпьем за Портовую Мафию, — улыбнувшись, предложил босс, подняв бокал игристого шампанского. — За Портовую Мафию! — тут же поддержали остальные, стукнувшись бокалами.    Коё осторожно налила Чуе ещё один бокал вина, посоветовав не увлекаться и парень вновь отпил, уже привыкну к кисловатому вкусу. С непривычки голова уже слегка шла кругом, а необузданное чувство окрылённости требовало решительные действий сию секунду. Слегка придержав руками бокал, он на секунду прыкрыл глаза, пытаясь успокоится. Что ж, похоже совет сестрицы был дан слишком поздно. Рядом с ним сидела Дазай, допивающая только первый бокал вина, закинув ногу на ногу и вальяжно расположившись на стуле с видом очень довольной кошки. Похоже вино пока не ударило ей в голову и девушка чувствовала себя превосходно, слегка взбодрённая количеством алкоголя в крови и расслабленно слушающая разговоры взрослых. Похоже она довольно скоро переменила свое мнение о праздновании Рождества и уже вовсю наслаждалась ленивыми разговорами, да тихим звоном бокалов. — Оу, уже пора посмотреть на рождественское шоу, — произнесла Озаки, посмотрев на настенные часы. Накахара в недоумении посмотрел на присутвующих, но всё похоже не были удивлены, и кивая, встали из-за стола, подойдя к окну. Осаму тоже заозиралась, и было видно, что она растеряна, однако подростки последовали за всеми, встав у панорманого окна, открывающего прекрасный вид на ночную Йокогаму, сверкающую рождественский огоньками.    Сначала парень не понял зачем они все собрались у окна. Неужели только для того, чтобы полюбоваться прекрасным видом? Однако через минуту какой-то огонёк вдали резко вспыхнул, привлекая внимание. На обычный фейверк это не было похожа, а для гирлянд вспышка была слишком яркой. Однако приглядевшись, Чуя заметил, что это полыхало здание, с каждой секундой всё больше захватываемое огнём. Ещё через секунду он вспомнил, что в этом здании обосновалась какая-то подпольная группировка, занимающаяся нелегальным бизнесом и переманивающая клиентов Портовой Мафии к себе. Мори-сан был обеспокоен этой проблемой, ведь его собственное подпольной казино приносило большую часть всего дохода Мафии, и терять этот заработок он явно не собирался. — Хорошо горит, — усмехнулся мужчина, слегка покачивая бокал с шампанским в руке. В его тёмных глазах отражалось пламя и сейчас Огай казался воплощением дьявола на земле. — Лучше всяких фейверков, — кивнула Коё, довольно прикрыв глаза, а Акико с блестящими глазами оперлась на плечо подруги, явно наслаждаясь зрелищем. — Ещё один повод, чтобы упиться в усмерть? — ухмыльнулась Дазай, переведя хитрый взгляд на босса. — Да, ведь никто совершенно не ожидал, что им продадут некачественные петарды, из-за которых, увы, произошло возгорание, а их грузовик, стоящий на парковке, оказался так близко, что газ в баке мгновенно взорвался. Огромное количество посетителей в рождественскую ночь пострадает, а возможно кто-то погибнет, — красноватые зрачки Мори маниакально блеснули в полумраке. — Бедных парней сразу же засудят состоятельные клиенты, и простым штрафом они вряд ли отделаются. — Вы слишком безумен, доктор Мори. Мир слишком прост для вас, — тихо рассмеялась Осаму и вновь уставилась на горящее здание вплотную подойдя к стеклу. Девушка коснулась рукой окна, и увидев своё отражение, слегка скривилась. Длинный палец скользнул вниз, вырисовывая какие-то непонятные узоры на стекле, а Накахара заворожённо следил за действиями шатенки, привалившейся всем телом к окну, на которую уже похоже подействовал алкоголь. — Дазай-тян, стекло бранированное и его даже не пробьёт пуля, так что перестань показывать всем свои суицидальные наклонности, — слегка поморщился Огай, внимательно следя за своей подопечной и готовый в любой момент предотвратить любую глупость, которую может выдать опьянённый суицидальный мозг. — Чёрт, я это знала, но вы даже не даёте мне возможности помечтать, доктор Мори, — вздохнула Дазай, отлипнув от стекла и залпом допив вино в стакане, прошла слегка шатающейся походкой к столу. Все проводили её взглядом и тяжело вздохнули, покачав головой, на очередную выходу суицидального вундеркинда Портовой Мафии.                                 ***    Прошёл, наверно, час, а может три. Чуя потерял счёт времени где-то много минут назад, а количество выпитого вина расплывчато обозначалось словами «довольно много». Перед глазами уже всё конкретно плыло и приходилось сосредотачивать взгляд, чтобы более-менее чётко увидеть лица стоящих рядом людей. Рождественские песни уже давно сменились какой-то популярной попсой, под которую пьяный мозг требовал немедленно танцевать. Ну, или хотя-бы пытаться танцевать. За всё время они уже дважды успели станцевать парами, пьяно смеясь и иногда неуклюже наступая друг другу на ноги. Сначала Мори встал в пару с Элис, – никто, впрочем, в его выборе не сомневался, – а сестрица Коё схватила не уверенного в своих силась нормально стоять Чую за руку, утаскивая в танец. Где-то рядом Осаму танцевала с Кью, но сначала мальчишка, как полагается настоящем джентлемену, пригласил её на танец, галантно поцеловал руку. От этого жеста в прущуренном взгляде Дазай засверкали весёлые искорики и девушка приняла его приглашение, присев в шутливо реверансе. Уже окончательно пьяная Ёсано сидела за столом, сонно клюя носом и отказываясь участвовать "во всём это дерьме", как выразилась женщина. На следующую песню Озаки всё-таки уговорила Акико станцевать с ней и женщины вместе отплясывали, пьяно спотыкаясь и хохоча. Элис же утащила рыжего и теперь они танцевали что-то типа вальса вместе со всеми под какую-то медленную мелодию. Но, пожалуй, самой грациозной парой были Мори и Дазай. Эти двое лучше всех к этому времени стояли на ногах и в их движениях скользит изыск с примесью аристократии. Не зря, ведь оба были выходцами из состоятельных семей. Мужчина слегка придерживая шатенку за талию, брал на себя ведущую роль, а Осаму нарочно сильно вцепилась пальцами в плечо босса, усмехаясь, когда замечала, как Огай морщится от лёгкой покалывающей боли. В глазах обоих плескалась насмешка и тень слабого презрения к партнёру, они смотрели друг на друга с вызовом, и на секунду показалось, что двое человек сейчас сцепились в невидимой борьбе разумов. И оба несомненно понимали, что рано или поздно, но Огай Мори будет умертвён от руки девушки, которая на зло ему сейчас твёрдо стояла на ногах, не желая проигрывать в негласной борьбе, глупом сопернечестве поколений. Ну, а малыш Юмено к этому времени уже выдохся и заснул прямо на стуле, обнимая уродливую куклу и утыкаясь в неё носом. Неудивительно, ведь на часах было уже около часа ночи.    Сейчас Чуя стоял у стола, оперевшись одной рукой о столешницу, а другой удерживая полупустой бокал с шампанским. Какой-то очередной медлячок звучал в полумраке комнаты, а смеющяяся Коё танцевала с Мори. Рядышком Акико всё ещё предпринимала отчаянные попытки стоять на ногах и галантно вести в танце Элис, которую весьма забавляли пьяная рассеянность женщины. Дазай стояла рядом с Накахарой, облокотившись поясницей на стол и слегка поглаживая спящего Кью по макушке. В руке у неё был надкусанный онигири, а бокал с шампанским стоял тут же. Девушка слегка покачивала головой в такт музыке и что-то снова напевала себе под нос. Заметив взгляд рыжего на себе, Осаму с прищуром посмотрела на Чую. Только сейчас парень заметил, что она наконец сняла повязку с правого глаза, видимо из-за жары. — Что? — спросила она наконец после долгого молчания. Накахара слегка стушевался. Ему бы, наверное, следовало позвать суицидницу потанцевать вместе с ним, ведь одному скучно, но гордость и необьяснимый страх перед отказом, заставили мотнуть головой, отгоняя эти глупые мысль. Действительно, с чего бы ему вдруг делать такое и когда это он начал боятся слов Дазай? Глупость какая-то! — Становится скучно, не находишь? — хмыкнул парень, кивнув головой в сторону взрослых, находившихся в состоянии несостояния. — И что ты предлагаешь? — спросила, Осаму, медленно отпив из бокала, а в глазах её отчётливо промелькнула заинтересованность. — Предлагаю свалить отсюда, и порубится в приставку, — он пожал плечами, кивнув в сторону подарков, сваленных в кучу и лежащих на краю стола. — Хах, ты прав. Акико скоро начнёт ныть о том, что доктор Мори испортил ей жизнь, а Коё жаловаться на своих непутёвых учениц. Хотелось бы успеть убраться куда-нибудь подальше до того как начнётся все эти жалобы и нытьё, — девушка допила остатки алкоголя в бокале, и поставив его позади себя, довольно усмехнулась, явно одобряя идею Чуи. Рыжий кивнул, последовав её примеру, и молодые эсперы скрылись за дверью, ведущей в коридор, оставшись незамеченными. Тем более, разве кому-то будет дело до двух пьяных подростков, решивших по-тихому уйти с вечеринки в честь праздника?                                  *** — Ах, чёрт! Я снова проигрываю! — недовольно заметил Накахара отчаянно пытаясь исправить сложившуюся ситуацию и активно нападая на персонажа Осаму. — Смирись, ты просто не умеешь играть! — девушка ехидно усмехнулась, добивая неудачливого персонажа Чуи и победно отбросила джойстик в сторону, с видом явного превосходства. Рыжий страдальчески застонал.    Сейчас подростки сидели в комнате парня прямо на мягком кавролине, облокотившись на заднюю спинку кровати. Было темно и только голубоватый свет от экрана телевизора, к которому они подключили приставку, освещал их лица. Они уже как полчаса активно сражались друг с другом посредством игры и обоим это явно приносило удовольствие. Однако алкоголь, так сильно подействоваший на молодые непривыкшые организмы, давал о себе знать и постепенно вся энергия сходила на нет. Дазай устало потянулась, зевнув, и вновь облокотилась на спинку. Чуя сидел чуть спереди и сейчас обернулся, с бурлящию возмущением посмотрев на шатенку: — Так не честно, ты читерила! — он недовольно скрестил руки на груди, сев по-турецки. — А вот и нет, — Осаму слегка щёлкнула парня по носу, и с удовлетворением посмотрев на возмущённое лицо напротив. — Всё честно и даже на этот раз моя рука не сломана, — она развела руки в стороны, показывая их целостность, ухмыляясь. — Могу сломать одну, — проворчал Накахара. Перед глазами всё ещё слегка плыло, но раздражающе довольная рожа Дазай чётко вырисовывалась перед ним. Девушка рассмеялась, резко откинувшись назад и прикрыв рот рукой, но тут же окнула, стукнувшись затылком о спинку кровати. Сверху что-то звякнуло и она с любопытством задрала голову, пытаясь разглядеть загадочный источник звуков. — Что это было? — вопросила суицидница, и Чуя последовал её примеру, вглядываясь вверх. Там у полога кровати прямо над ними он заметил очертания двух маленьких колокольчиков и веточку омелы, к которой они были прикреплены. — А, — понимающие протянул он, наконец вспомнив. — Это Элис повесила пару дней назад, сказав, чтобы у меня поднималось рождественское настроение. Ещё какую-то чушь про омелу несла... Что-то вроде того, что люди должны следовать традиции и целоваться под омелой. Глупость какая-то... — Накахара замолк, тряхнув головой. — Ну как? Следуешь традициям? —  парень опустил взгляд и уставился прямо в тёмные глаза напротив, сглотнув. Осаму сидела в расслабленной позе, подтянув колени к груди и оперевшись руками позади себя. Девушка в наглую смотрела прямо Чуе в глаза с каким-то вызовом, а на её губах была нахальная улыбочка. В рыжей голове что-то отчаянно перемкнуло, а пьяный разум изо всех сил требовал немедленно что-то сделать, ведь всё сейчас зависело от самого Накахары. И он сделал. — Да, — шёпот обжог горячим дыханием губы напротив, а сам парень подался вперёд, встав на четвереньки и нависнув над Дазай. Мгновенье выжидающих гляделок между подростками и Осаму подаётся на встречу осторожно прикасаясь своими губами к чужим. Чуя отвечает на несмелый поцелуй, прикрыв глаза и полностью погрузившись в ощущения.    Губы шатенки шершавые, но мягкие. Первый поцелуй робкий и на пробу. Невинное прикосновение губ и жар чужого тела перед собой. На секунду возникает мысль, что это неправильно и глупо, но ведь они пьяны и ничего не вспомнят на утро, верно? Все же творят какую-то фигню, будучи пьяными, и ничего не случится из-за одного маленького поцелую, не так ли? Это даже не любовь, не какие-то неозвученные чувства. Это просто непреодолимый интерес, подростковом любопытство и желание попробовать что-то, сделать по-взрослому, испробовать другую сторону жизни. Им обоим через несколько месяцев будет шестнадцать, но Накахара почему-то уверен, что Дазай целуется впервые. Как и он сам. Возможно у них обоих просто не было времени на всё это, не было времени испробовать что-то новое в этой жизни. Чуя сколько себя помнит только и делал, что выживал. Ему просто некогда было отвлекаться на бурлящию подростковые гормоны, когда как другие овцы уже вовсю встречались. И только сейчас он понимает, что вся их группировка держалась только на нём. Только он изо всех сил стралася сберечь товарищей от опасности, сбивая костяшки в кровь, только он один по-настоящему беспокоится о благополучии Овец, а не о том, как бы поскорее нажраться в хлам. Это осознавать определённо неприятно. Но сейчас, когда его дела более менее наладились и выживание превратилось в жизнь, он может позволить себе расслабиться и быть проще, подумать в кой-то веке о себе. И острая нехватка любви со стороны других людей давала о себе знать. Он был диким волчёнком, лишённым родительской любви, и этого ему отчаянно не хватало сейчас. Хотелось почувствовать тепло близкого человека и добродушные улыбки, хотелось неловких, но мягких прикосновений и простые человеческие нежности. Наконец, пора перестать быть колючкой, огрызающейся на любое слово, но разве возможно всё это, когда ты работаешь в Портовой Мафии и каждый день лишаешь кого-то жизни. Разве может кто-то любить мафиози?    А что насчёт Дазай, которая с каким-то отчаянием прижимается ближе, обвивая холодными руками шею? Чуя знает, что последние годы её жизни с семьёй были ужасны. Он всё ещё удивляется, как она дожила до этого дня с полным отсутствием эмоций и пустотой внутри, пожирающей всё. Осаму тоже не жила, она просто существовала. Была безвольной куклой в руках родственников и ненужной дочерью для родителей. Ребёнок, зачатый непонятно от кого, и совершенно не имеющий никаких прав в семье. Кому нужна было она? Возможно, когда Мори-сан во время волнения в поместье забрал испуганную девочку, которую хотели отравить, к себе в машину, возможно, именно в этот момент пришло спасение для шатенки в лице домашнего доктора с двухдневный щетиной, и именно в этот момент появилась та самая Дазай Осаму из Портовой Мафии с полным отсутствием жалости и лёгкой усмешкой на губах, которую последней видели в своей жизни все убитые. Ей тоже отчаянно не хватало тепла и быть может не было бы этих суицидальных наклонностей, будь близкие люди более человечны с ребёнком. В этой жизни они оба лишь потерянные подростки, которым нужно простая человеческая доброта и тепло. Наверное, из-за этого они так близко прижимаются друг к другу, неумело целуясь. — Придурок, — выдыхает Дазай, тихо посмеиваясь, когда нехватка кислорода огнём обожгла лёгкие, заставив отстранится. Они оба тяжело, сбивчиво дышат, а губы поблескивают от слюны. Осаму прищюривается, с задором смотря в глаза напротив. — Чёрт, — пробормотал Накахара, утыкаясь носом в плечо девушки. Шатенка смотрит куда-то в потолок, неосознанно поглаживая Чую по рыжим волосам. Сердце Дазай бьётся часто-часто, и парень прислушиваться к этому ритму жизни, чувствуя, как его собственное сердце бьётся ничуть не тише. Он поднимает голову, сново долго, пристально вглядываясь в тьму глаз Осаму. Она усмехается и уже сама притягивает его, целуя более смело.    Второй поцелуй вышел развязные, взрослым и определённо обоим пришёлся по вкусу. Чуя дрогнул от неожиданности, когда Дазай осторожно провела кончиком языка по его губам и поморщилась от кислого привкуса вина. Через пару секунд оба узнали, что язык нужен не только для того, чтобы говорить или есть. Накахара опёрся руками по обе стороны от поясницы Осаму, а девушка облокотившись на спинку кровати, зарылась пальцами в рыжые пряди, слабо оттягивая волосы у корней до лёгкой приятной боли и парень тихо рыкнул от того, насколько это было круто. Шатенка как-то неосознанно сводила колени вместе, слабо зажав между ними бёдра Чуи и слегка ограничивая его этим в движениях. Когда палицы Дазай наткнулись на ободок с оленьими рогами, девушка недовольно мыкнула, отбросив ободок и укусив Накахару за нижнюю губу. Парень тихо ойкнул, поморщившись, и металлический привкус пряной ноткой вплёлся в поцелую. Красная шапка уже давно сползла с макушки, а волосы растрепались, мягко щекоча щёки и шею. Приятный аромат чего-то сладкого исходит от Осаму, щекоча рецепторы, а Накахара всё ещё теряется в догадках чем же пахнет ненавистная суицидница. От них обоих отчётливо несёт алкоголем, который до сих пор кружит голову, а дыхание шумное, прерывистое. Неизвестное доселе чувство приятным теплом разливается в груди, оседая внизу живота, а былое ехидство уже отброшено в сторону. В чём смысл бесполезных издёвок, когда уже и так все понятно? Они оба зажимаются как подростки, – хотя таковыми и являются, – в стремлении стать ближе, почувствовать больше. Это всё сейчас кажется до жути глупым, но отчегото так приятно почувствовать, что ты кому-то нужен за просто так. — Боже, — шепчет Чуя отстраняясь, и устало потирая глаза. Дазай в порыве пьяной нежности тычется холодным носом ему в щёку, до жути напоминая слепого котёнка. Она обнимает его за шею и приваливается к тёплой груди Накахары, похоже считая это весьма удобным местом для сна. — Я жутко хочу спать, сейчас вырублюсь, — невнятно бормочет девушка где-то в области плеча и закрывает глаза, уткнувшись в мягкий свитер рыжего. — Эй, не засыпай на мне, я потом не дотащу тебя до кровати, — лениво возмущается парень, но разве это недовольное ворчание может как-то повлиять на сонную Осаму? Чуя с трудом поднимается на ноги, пытаясь удержаться, и придерживает разомлевшую Дазай за талию, пока она ослабевшими руками все ещё цепляется за его шею. Два шага и подростки рухнули на мягкую кровать, звёздочкой распластавшись на ней. Осаму жарко и она стаскивает с себя свитер, закидывая его куда-то в угол, оставшись в одной лёгкой майке и джинсах. Накахара спустя секунду размышлений следует её примеру, освобождая себя от тёплого шерстяного свитера и чувствуя, как лёгкая прохлада змейкой ползёт по разгорячённой коже, заставляя ёжится, но расстилать постель и укрываться одеялом определённо неохото. Парень поворачивает голову и встречается с пристальный взглядом шатенки. Она лежит на боку, подтянув к себе ноги и бессмысленно водя пальцем по мягкому покрывалу, выводя какие-то непонятные узоры. Чуя чувствует повисшее между ними молчание и хочет что-то сказать по поводу сложившейся ситуации, но Дазай прикасаться пальцем к его губам, прося помолчать. — Молчи, в последнее время ты стал слишком много говорить, — Осаму зевнула, прикрыв глаза, и уставилась куда-то за спину Накахары, размышляя. — Мы оба пьяные и давай забудем обо всём этом с наступлением утра? Мы ведь даже не влюбленны друг в друга, так что всё это было просто... Интересом? — она снова взглянула ему прямо в глаза, дожидаясь ответа. — Да, — кивнул рыжий и придвинувшись, почувствовал размеренное дыхание девушки. — Но ведь пока не утро? — голубые глаза хитро блеснули в темноте. — Боже, ты идиот, — усмехнулась Осаму, но не смотря на все ворчания, подалась навстречу, отвечая на мягкий, ленивый поцелуй. Это был не какой-то страстный интерес, как ранее, или робко прикосновение, как в самом начале. Это была просто нежность, которую оба сейчас могли себе позволить под покровом ночи, пока они просто обычные подростки, а не безжалостные мафиози. И быть может они действительно не любят друг друга, а завтра сделают вид, будто ничего не произошло, но Чуя чувствует, что сегодняшняя рождественская ночь будет иметь последствия. Быть может это просто ошибка, но об этой рождественской ошибке он вовсе не собирается жалеть. — Ну всё, отстань. Я спать хочу, — Осаму отстраняется, распластавшись на свое стороне кровати. Накахара усмехается.    Чуя лежит, смотря в потолок и думает, что скорее всего Дазай, лежащая рядом тоже не спит. Парень посмотрел в сторону шатенки, и протянув руку, нащупал её холодную ладонь, сжав. Спустя секунду его ладонь сжимают в ответ и он по-дурацки улыбается, прикрыв глаза.    Ведь Дазай Осаму не бесчуственная тварь, а просто брошенный потерянный ребёнок. Прямо как он сам. И в эту секунду Чуя Накахара понимает, что он больше не одинок.