One touch is all I want

Общение с Чонгуком становится частью жизни Тэхена. Не то, чтобы он как-то был рад этому или же наоборот. Их разговоры все чаще уходят в другое русло, сворачивая с бесед о работе и перетекая в вопросы про жизнь. Омега чувствует интерес к своей сиротской жизни, и это далеко не та тема, которую ему в принципе хотелось бы обсуждать. С какими бы побуждениями Чонгук это ни спрашивал, он все еще является буржуем, выросшим в богатой семье. А Тэ все еще является заложником «детской тюрьмы» без семьи. — Опять Чонгук? — спрашивает Хосок во время перерыва на обед. — Да. Как догадался? — Когда он тебе пишет, ты либо раздраженно закатываешь глаза, либо довольно улыбаешься. В данный момент ты сделал первое. Что пишет? — Спрашивает, что я ем на обед, — бурчит Тэ и уныло смотрит на запеканку. — Пришли ему фотку. Может, это перебьет ему аппетит. Ким смеется и делает так, как сказал друг. — Не спросишь, что он ест? — Нет. Зачем? Ему просто любопытно, а мне неинтересно видеть его ресторанное меню. — Как продвигается слежка за, как его там… Ли Донхеком? — альфа достает тетрадь по биологии и передает другу, чтобы тот как всегда списал домашку. Хоть что-то остается стабильным. — Нормально, — сухо отвечает омега. — Мы работаем над этим, но пока ничего нет. — Ладно. А тебя не смущает, что он пишет тебе не только по поводу работы? Тэхен отрывается от тетради, вопросительно смотря на друга. — Ты это к чему? — Ты понял. — Я не думаю, что ему интересен сирота-подросток, когда вокруг него ходит столько омег, у которых призвание быть красивыми и ухоженными, — отмахивается Ким. — Но ты тоже красивый. — И когда ты это заметил? — ехидно спрашивает брюнет, не отрываясь от списывания. — Я всегда это знал. Я просто хочу сказать, что может его внимание, если оно вытекает не только из рабочих моментов, не так плохо, как кажется. — И что ты хочешь этим сказать? — Ты ему интересен. И это не так плохо. — Хосок, правильно ли я понимаю, что ты хочешь свести меня с Чон Чонгуком, которому срать с высокой колокольни на таких как я? — Тэхен смотрит внимательно, как учитель на ученика у доски, и лицо его не выдает и толики дружелюбия. — Эм, ну да. — Господи, я думал, у тебя есть голова на плечах. Даже слушать про это не желаю, ладно? Как вообще тебе это могло в голову прийти? Хосок обиженно надувается, как воздушный шарик, и руки складывает на груди. — Да, еще подуйся мне, — фыркает омега. — Сейчас тетрадь заберу, умник, — бурчит Чон. — Молчу-молчу, — смеется Тэ и одаривает друга теплым взглядом, давая понять, что война закончена, и он поднимает белый флаг.

***

Внимание Чонгука больше похоже на интерес «а как другие живут?», вряд ли он сталкивался с детьми из приютов, вот и проявляет нездоровый интерес. Возможно, это даже жалость, что еще хуже. Такое омеге не нравится. Ким проходит на лестничную клетку, дергая ручку двери, чтобы открыть, но та оказывается заперта. Тогда он стучит несколько раз, прежде чем Чонгук открывает дверь. Альфа только что приехал из офиса, на нем штаны и рубашка, которую он уже успел расстегнуть на несколько пуговиц. Тэхен обводит его максимально незаинтересованным взглядом, но при этом слишком быстро отводит глаза. А еще мужчина один. — А где Чимин? — Дома, наверно. Я ему не нянька и он тут не живет, чтобы весь день маячить перед моими глазами. Тэхен кивает, понимая, что они одни. И это первый раз, когда посторонних при их встрече нет, даже охраны. Это слегка напрягает, будто шарик колкостей внутри сдувается. На публику ерничать получается намного лучше. Ким встряхивает головой и идет за альфой в кабинет. — Ну, так что ты придумал? — Я постараюсь познакомиться с ним в магазине, толкну случайно, а дальше как пойдет. — Тебе тогда надо купить новую одежду, чтобы ты выглядел привлекательно. — Нет, — возражает омега, хотя затаивает обиду на такие слова, — смотри, если ты влиятельный человек с не совсем хорошими наклонностями, то лучше всего будет, если ты совершаешь свои дела незаметно. Я имею в виду, что если он узнает, что я сирота, то его интерес повысится. Кто станет слушать сироту, который обвиняет влиятельного человека в домогательствах? — Ты хочешь сказать, что твоя малая социальная значимость нам только на руку? — Опустим то, что ты снова меня унизил, но да. Чонгук не извиняется, только кивает сам себе. — Так ты не считаешь меня привлекательным? — Ким не был бы собой, если бы не зацепился за это. Чон только ухмыляется, но никак не комментирует, возвращаясь к их первоначальному разговору. — Что ты будешь делать после вашей первой встречи? — Пересекусь с ним еще раз в том же месте. Затем попрошу его позвонить мне под предлогом, что не могу найти телефон. — Пикап стар как мир. — Может, тогда ты сам предложишь мне наиболее лёгкий способ взять его телефон? Если я сам попрошу номер, то он подумает, что я явно от него что-то хочу, вызову этим лишние подозрения. Но если номер окажется у него случайно, то навязчивая мысль позвонить засядет в голове. — И появится стимул тебя завоевать. Неплохо. Где ты научился так обводить людей вокруг пальца? Не думаю, что в приюте учат такому, — Чонгук садится рядом, не отрывая глаз от лица омеги. Он складывает руки на груди, из-за чего вены видны более отчетливо и от чего просвечивает чернильный рисунок на руке, похожий на тату. — Эм… бывали разные ситуации, так что было время понять, что вам, альфам, только одно и нужно. Шатен фыркает, но смолкает, как только видит, что Тэхен совершенно не шутит и настроение его упало ниже плинтуса. Омега собирает вещи, а над головой словно тучи сгустились, он резко хватает рюкзак и спешит на выход. — Эй, — Чон хватается за чужую кисть. — Я говорю, как есть, не стоит обижаться на правду. Твоя честность и находчивость подкупают. И если я задаю неудобные вопросы, то просто не отвечай, не стоит истерить. Тэхен оборачивается, не вырывая руку из слабой хватки, смотрит на свое тонкое бледное запястье в татуированных пальцах. Он не обижен, на самом деле, просто бесит, что Чонгук только этим и интересуется, его жизнью сироты. Будто больше тем для разговоров нет. Разве трудно спросить о чем-то, кроме этого? Если бы он хотел думать о своей унылой жизни, то оставался бы дома, а не торчал с этим альфой, чтобы хоть немного раскрасить свое тупое существование. — Я не хочу, чтобы кто-то знал, как я живу. Веселого в этом мало, если честно. — Да, я понял, — снова не извиняется. Альфа не убирает руку, ведет вверх по плечу, пока омега следит за каждым его движением. — Чонгук! — Чимин громко хлопает дверью и влетает в гостиную, как ураган. — Сколько мне ждать, чтобы ты… упс. Помешал? Тэ нервно вырывает руку из цепкой хватки и, приветствуя Пака, спешит на выход, тихонько закрывая за собой дверь. Чонгук громко цокает, когда получает кучу вопросов от брата. — Я поменяю пароль на двери, понял? Я уже тысячу раз говорил, чтобы ты звонил, прежде чем заявиться как снег на голову. — Ох, прости-прости, — кривляется омега. — Откуда мне было знать, что этот мальчик так тебе понравится. — Он мне не нравится. — Да? Зачем тогда за ручку ласково держал? — Я не держал, просто остановил. — Остановил? И смотрел на него так очаровательно… — Так, все! Зачем пришел? Пак садится на диван, перестав комментировать состояние брата. — Я поговорил с ним. — И как? — альфа присаживается рядом. — Он сказал, что у него много дел, и ушел. — Ничего нового. Чимин, почему бы тебе не смириться? Он позволяет тебе делать все, что ты хочешь. Не отчитывает, никак не мешает твоей свободе. Разве не об этом ты мечтал, когда наши родители решили, что это замужество станет отличным толчком для роста их бизнеса? У тебя есть все это. Ну, и обруч на безымянном пальце. Просто признайся, что развод для тебя как повод насолить. Чимин обиженно дует губы и отворачивает лицо. Факты, брошенные в лицо, не самые приятные, потому что крыть их нечем. — Что вы решили с Тэхеном? — У него есть неплохой план, но тебе об этом знать ни к чему. — С чего бы это?! — удивляется Пак. — Вот из-за этого тона, Чимин. Чон встает и без лишних слов уходит в свой кабинет. — И это все? Ты больше ничего мне не скажешь? — Чим, — альфа устало разворачивается, потирая глаза. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь себя… одиноко и что проблемы с мужем тебя очень сильно волнуют, но пойми, что я не могу быть с тобой постоянно. — Ну, Чонгууук, — парень хныкает несколько раз, прежде чем по лицу катятся слезы и превращаются в водопад. — Ну, Чимчим, — Чонгук обнимает парня и ждет, пока мини-истерика омеги не стихнет. — Гуки, знаешь что? — Ну? — Пошел ты! Ебись в десна со своей работой! Чимин пихает брата и, гордо подняв подбородок, идет к выходу. Чонгук на это только усмехается. — Телефон забыл, — кричит вслед блондину. Омега с безэмоциональным лицом возвращается обратно, выхватывает из чужих рук мобильник и летящей походкой уходит обратно, громко хлопнув дверью.

***

— Ким Тэхен, — учитель Сон прерывает урок и просит прощения. — выйди на минуточку. Омега тяжело вздыхает и лениво поднимается с места, оставляя за собой лавандовый шлейф. За дверью его ждет не только учитель Сон. — Тэхени, привет, — Чимин дружелюбно улыбается и гладит парня по плечу, чем вызывает только ступор. — Я забираю тебя на сегодня. Иди собирай вещи. Когда сконфуженный омега без лишних слов скрывается за дверьми, учитель Сон все же решает уточнить. — Вы же понимаете, что не можете просто так забрать ученика из школы? Тем более он и так слишком часто прогуливает. — Бла-бла-бла. Надеюсь, новый компьютер в учительскую загладит эту проблему? Чимин надевает очки, когда Тэхен выходит из класса, и берет младшего под руку на выход из школы. — Что ты здесь делаешь? — Фу, как грубо. Мне нужна компания, и ты идеально вписываешься. — Я? — Ким смотрит на свою помятую школьную форму, перед тем как сесть в иномарку Чимина. — Ты видел мой внешний вид? Я только за убогого сойду. — Не будь к себе так строг. — Так, в чем твоя проблема? — О чем ты? — Чимин сворачивает на главную улицу. — Ну, я накопал на тебя компромат, потом меня нашел твой брат, завербовал, я тебе треснул по лицу, а теперь ты… я даже не знаю, что ты делаешь прямо сейчас. Может, ты хочешь показать мне вазочку, куда сложишь мой прах после того, как грохнешь чем-то тяжелым по голове. — Господи Боже, — Чимин паркуется и переводит ошарашенный взгляд на омегу. — Да ты реально больной. Я просто приглашаю тебя к себе в гости для кое-чего, потому что мне нужны уши. Такая правда тебе подойдет? — Хочешь отрезать мне уши? — Ой, да пошел ты! Пак вылезает из машины и ждет, когда усмехающийся Тэхен последует за ним. — Ты ведь специально, да? Выводишь меня? — Я не верю людям, Чимин. Особенно таким, как ты, — омега идет следом за старшим, прямиком к двери в квартиру. — Каким таким? — Богатым с пеленок, наглым и бесстыдным. — Кто бы говорил о бесстыдстве! — Не я же изменяю своему мужу. На этих словах лицо Чимина сереет и он отводит голову, проходя на кухню. — Вообще я хотел отговорить тебя от этой затеи, над которой вы думаете с Чонгуком. Но сегодня понял, что спорить с тобой — очень плохая идея. Если Чонгука я могу напугать плохими последствиями, то ты, видимо, ничего не боишься. — Зачем тебе это? Хочешь показать свою хорошую сторону? — Возможно, — кивает Пак. — Агрись, сколько хочешь, но я вижу в тебе ребенка. — Ты прикольный, Чимин. На самом деле, мне бы тоже хотелось оставлять все плохое позади, как ты. Считай, это откровение за откровение. Когда на столе оказываются две банки колы, то наступает тишина, где каждый думает о своем. Но у обоих в голове вопрос, который каждый остерегается озвучивать. — Почему ты изменяешь мужу? — осмеливается все-таки спросить Тэхен. — Если ты его не любишь, то можно развестись. Пак словно застывает статуей на какое-то время, в голове подбирая нужные слова. — Я не не люблю мужа. Проблема в том, что я его слишком люблю. Как тебе такая правда? — Это как? — Это очень… запутанная история, — встает с места и достает из стола какие-то баночки. — Что это? — Сегодня я хочу покрасить твои волосы, — улыбается Пак, сворачивая с темы. Тэхен недовольно смотрит на омегу, потом на выбранный оттенок. Не особо он доверяет Паку, но азарт берет свое. — Только если ты расскажешь мне свою историю. Чимин нехотя кивает и долго молчит, намешивая цвет в вазочке. — Когда мои родители сказали, что нашли мне жениха и что я обязан буду на нем жениться из-за статуса семьи, денег и прочего, у меня уже был молодой человек. Мы встречались месяца четыре от силы на тот момент, но те чувства были искренними. И я не мог ничего поделать с браком. Как любой обеспеченный подросток, я был зависим от родителей и не представлял жизни без денег. — И захотел отвадить жениха самостоятельно? — Ты и правда очень смекалистый, Тэхен. И да, я подумал, что если жених сам разорвет помолвку, то я, по факту, буду не при чем. — А ты не боялся, что тот альфа расскажет причину? Скажет, что ты виноват, вынудил его. — Тогда я не задумывался об этом. Передо мной, как красная тряпка, висело свидетельство о браке, и в ночь, когда я должен был встретиться с женихом, я пригласил одного знакомого альфу, чтобы разыграть сцену. — То есть, ты пригласил левого альфу для этого? — Да. Я не хотел впутывать в это никого, особенно его. Я снял приват комнату в ресторане, пришел пораньше и начал шоу с поцелуями и раздеванием, но, когда пришел жених, — Чимин затыкается и поднимает голову наверх, чтобы успокоиться и не заплакать прямо сейчас, — то я понял, что крупно облажался. Потому что мой жених и мой парень были одним и тем же человеком — Мин Юнги. И когда он увидел все это, он развернулся и ушел. — Ты не знал, как зовут твоего жениха до этого? — Нет. Родители специально молчали, чтобы я не смог ничего предпринять до знакомства. И Юнги тоже не знал, поэтому это все выглядело, как настоящая измена. Когда я попытался ему объяснить, он сказал, что если я ему не доверяю настолько, что готов сосаться с любым ради выгоды, то мы можем быть никем друг другу в жизни, а супругами только на бумаге. — Он не расторгнул помолвку? — Не расторгнул. И я тоже ничего не сделал тогда. Никто из наших родных об этом не знает: ни о наших когда-то отношениях, ни о том, что я устроил. Семья Мин — уважаемая чета юристов, и Юнги пошел по их стопам, поэтому он знает, что делать, чтобы мое прошение о разводе отклоняли снова и снова. — Зачем ему это? Он же любил тебя. Вы уже в браке сколько? Лет пять? — В этом году будет шесть. Ему развод не выгоден, его семье — тоже. Плюс, я очень сильно ранил его, а он гордый, собака. И как бы я ни пытался все исправить, ничего не помогало, и я просто сдался. И проблема в том, что я люблю его, а он… я его не понимаю. — Если любишь, зачем изменяешь? — не понимает Ким. — Он не помогает мне в течки. У нас даже квартира на две части поделена, и спим мы в разных спальнях. — А блокаторы? — У меня на них аллергия. — Все это очень печально, — вздыхает Ким. — Знаю. Поэтому не думай, что в жизни «богатых», — омега пальцами делает кавычки в воздухе, — все настолько просто. — А вдруг, ты все выдумал и решил взять меня на жалость? — О боже мой, ну и зачем мне это? — Не знаю, — пожимает плечами парень, делая глоток колы. — Я могу дать тебе денег, сколько попросишь, — начинает Пак, кистью аккуратно распределяя краску, — но кинь ты эту затею с Донхеком. — Не буду. Я не стану просто так брать деньги. — Но ты же занимаешься вымогательством. — Люди платят за молчание. — Почему мне кажется, что ты хочешь заняться этим делом? — А мне кажется, что слишком много вопросов, — парирует Тэхен, понижая голос и позволяя наклонить свою голову. — Хорошо, я тебя понял, — ухмыляется Чимин. — Почему ты вдруг захотел покрасить мне волосы? — Просто так. Почему нет? Мне кажется, тебе подойдет этот цвет. — Чимин, если ты пытаешься сделать меня красивым, то не стоит стараться, — грубо начинает Тэхен. — Это не то, что мне нужно, не то, что позволит мне облегченно вздохнуть. — Каждому хочется быть красивым. Даже моему грубияну братцу, — фыркает недовольно омега. Тэхен поджимает губы, чтобы не ляпнуть ничего личного. Прямо сейчас хочется очень много рассказать Паку. Почему-то он кажется тем самым человеком, который поймет и не обидит. Хочется вылить всю ту грязь, что в нем копится, рассказать про альф, про первый секс, про боль во время течек. Но он молчит. Жует губы, чтобы не ляпнуть чего лишнего и следит за чужими умелыми движениями. Момент на самом деле подходящий, плюс ко всему ему открыли душу, рассказали самую главную боль. Но вместо того, чтобы быть искренним, Тэхен решает поковыряться в чужой язве еще немного. — Чонгук знает? Чимин на секунду останавливается, чтобы посмотреть в зеркало на подростка. — Чон всегда все знает, даже если его в это не посвящают, — вздыхает. — Это не ответ. — Для ребенка ты слишком наглый и бессердечный, — усмехается Чимин, пытаясь отшутиться, но Тэхен не разделяет его настроя. — Он был тем парнем, с которым я якобы развлекался. — Офигеть! — Удивил, да? — Типа того, — кивает парень. — И они типа в контрах теперь? — Я не знаю, что у них за отношения. Если ты не заметил, то я и про мужа своего практически ничего не знаю, кроме того, что люблю его, как последний дурак. — Думаю, не последний. Таких, как ты, куча. Омеги смеются, и больше Тэхен его не отвлекает. Пока краска впитывается, они едят пиццу, обсуждая всякую чепуху, кроме той, что называют личной. Чимин бережно высушивает чужие волосы, перебирая пряди расческой. Это, на самом деле, просто обычные действия при укладке, но для Кима это больше похоже на заботу. Ту самую, которой подвержены лишь дети с родителями. И на этом моменте становится безумно грустно от всего этого. Вряд ли они станут друзьями, вряд ли Чимин вообще в этом заинтересован. Тэхен ему интересен по каким-то своим причинам, поэтому все это мимолетно, и потом омега снова останется один на один с собой. Ким до последнего думает, что покрасит волосы обратно, когда выйдет из этой квартиры, но после того, как Чимин снова поворачивает его к зеркалу, эта идея начинает казаться кощунственной. Ему нравится то, что видит в зеркале. Нравится этот пшеничный цвет, он кажется родным, нравится, что выглядит совершенно по-другому красивым. Не как дикарь из детдома, а как папин цветочек, и пусть это сравнение к нему не подходит вообще. Тэхен смотрит на себя совершенно иначе, хотя знает, что стоит прийти домой, то эта эйфория испарится. — Нравится? — улыбается Чимин. — Безумно. — Тебе идет этот цвет даже больше, чем мне когда-то. Пока Тэхен не может насмотреться на себя в зеркало, входная дверь тихонько открывается, являя обоим альфу в костюме. И подростку даже не нужно имени, чтобы понять, кто перед ними. Мин Юнги. У него черные волосы, уложенные на одну сторону. Такой же черный приталенный костюм и душа, наверное, такая же черная, потому что он не смотрит, он убивает. Может, Тэхену только кажется, но выглядит альфа максимально ужасающе. — Кто это? — даже не здоровается с мужем, спокойно вешая пиджак в шкаф. — Это Тэхен. Он мой… мой, — Чимин теряется, даже не зная, как представить ему самому малознакомого парня. — Я парень Чонгука, — улыбается Тэ, кивая, словно сам себя убеждает. — Чонгука? А что, на трассе омеги закончились или мужья миллионеров перестали рожать? — смеется Мин, проходя мимо парней на кухню. Все в альфе сквозит чем-то неприятным. Его раздражает наличие каких-либо людей в принципе, не то что подросток и муж. Но даже Тэхену видно в нем открытое одиночество. — Наверно, не у всех же есть такой шикарный выбор, как у вас, — не остается в долгу Тэхен, сам не понимая, что имеет в виду. — И какой же у меня выбор? — смотрит как удав, переплюнет даже Чонгука. — Знаете, я уже засиделся. Надо еще к Чону заскочить, проверить всех шлюх на трассе, а то вдруг он решит былые времена вспомнить. Ну, ладно, — Тэхен обувается в кеды, не зашнуровывая даже. Берет рюкзак и выбегает за дверь. — Пока, пока. — Его родители хоть знают, что его парень педофил? — Юнги открывает бутылку виски, наливая сразу в два стакана. И это означает только одно — альфа желает поговорить. — Чонгук заботится о нем, — устало отвечает Чимин, который при муже совершенно теряет весь запал. — А тот за это ноги перед ним раздвигает? — Мин, пока пьет, смотрит с усмешкой, потому что видит, как Пак перед ним рассыпается на части. — Не всегда решает только секс в отношениях, Юнги. — Да? Тогда какие у пацана и тридцатилетнего мужика могут быть отношения? — Я не знаю! — восклицает Пак. Он и правда не знает, а допрос этот вдобавок нервирует. Но альфа на крик никак не реагирует, даже бровью не ведет, только стакан ставит на столешницу с громким звуком. И толкает второй к мужу. — Чонгук снова пришел ко мне с твоим запросом. — И? — Меня это начинает нервировать, поэтому прекрати пытаться — я не дам тебе развод. — Почему? — А зачем нам разводиться? Я живу своей жизнью, ты — своей. И мы оба получаем неплохие деньги за то, что мы пара. — Дело только в деньгах? — устало спрашивает Пак, наконец-то делая первый глоток. — Да. Ты ходишь на сторону, я тоже, но для всех мы идеальная пара. Не вижу причин все разрушать, — Мин обходит барную стойку, становясь сбоку от мужа и кладет руку на хрупкое плечо, игнорируя, как тот вздрогнул от этого жеста. — А если ты еще раз побежишь к своему братцу, я либо перееду в квартиру сверху, либо устрою бордель прямо тут. Ты меня понял? Чимин, не поворачивая головы, медленно кивнул, ощущая легкий поцелуй на своей щеке, а затем утихающие шаги позволили наконец-то полноценно вздохнуть и пустить слезу. Если бы эту сцену увидел бы кто-то еще, то определенно сказал бы, что Чимин мазохист, который самолично взрастил чудовище. Именно Пак стал отправной точкой этого безумия. Юнги говорит все в лоб, в этом они с Чонгуком похожи, но если Чон говорит всегда по делу, даже если это задевает, то Мин выворачивает слова так, чтобы укололо сильнее, чем могло бы. И Пак каждый раз одновременно и идет к нему навстречу, и одновременно с этим хочет уйти. Обжигается, рассыпается на куски, но все равно идет в нагретую — всегда не для него — постель. Хорошо, что Чонгук еще не знает, что они спят, иначе бы он точно закопал Мина — однажды попытался уже. Но Чимин, как последний дурак, все равно идет первым, первым целует, первым раздевается, первым укладывается в постель. И если бы душевные трещины имели свойство появляться, то Чимин покрылся бы сеткой из клея. Но как бы он ни старался, ничьи прикосновения не грели его так, как прикосновения Юнги, пускай тот словно выточен из ледяного мрамора. Никто не мешает ему уйти, собрать вещи и переехать — даже сам Мин. Но он остается, никуда не уходит, потому что знает, что все равно вернётся. А Юнги не уходит, потому что лично его все устраивает, он не мучается душевными ранами, потому что он тот, кто их создает. Альфа не приглашает Чимина в постель, тот сам приходит, не мешает ему встречаться с другими, потому что сам себе позволяет это, но он никогда Пака не отпустит, не даст ему уйти официально из их жизни. Хотя и его иногда посещают мысли, что Чимин может сделать это совершенно другим путем. Что спасает их отношения хоть немного — это то, что никто не водит партнеров к ним в дом. Чимин, потому что боится официальности. А Юнги, потому что не хочет, чтобы кто-то знал, каких именно омег он предпочитает. И даже когда Чимин допивает виски, он все равно идет в чужую спальню.