4.
3 августа 2022 г., 23:15
— Я сейчас ударю тебя по голове, если ты еще раз скажешь, что моя идея фигня! — орет Тэхен.
— А силенок-то хватит? — скептически улыбается Чонгук, складывая руки на груди.
— Не сомневайся! — шипит омега.
— Я думаю, что мой план лучше и действеннее. Тут есть поле для того, чтобы ты с ним чаще пересекался. А твой план похож на сценарий для ясельной группы.
Тэхен надувается как шар и садится обратно на стул, всем видом показывая, как он оскорблен. В такие моменты Чон жалеет, что связался с пацаном, но если не он сделает первый шаг, то они никуда не сдвинутся.
— Тебе идет, кстати. Я про волосы, — и не врет ведь.
— Выгляжу достаточно привлекательно для вашего Донхека? — скалится омега, деланно поправляя челку.
— В его вкусе, — отрезает Чон, загадочно поглядывая на парня. Думает, что с макияжем он бы смотрелся слишком нереальным, словно из аниме. И как такие красивые люди рождаются с таким скотским характером?
— Ну и че молчим? — Чимин вваливается в кабинет с тремя стаканами кофе и улыбкой на лице. — Он правда немного остыл, — показывает на кофе, — пока я за дверьми стоял.
— Ты подслушивал?
— Чему ты удивляешься? — Чон откидывается спиной на сиденье. — Он так всегда делает.
Чимин лишь пожимает плечами, отдавая стаканчик Тэхену, а Чонгуку говорит, что может взять сам. Что тот и делает, закатывая глаза.
— Так что за план у вас? Я так и не понял, кто что придумал.
— Тэхен предлагает вариант, где они с Донхеком пересекаются в магазине, и он якобы теряет телефон и просит, чтобы тот ему позвонил. И так они типа познакомятся. Потом станут чаще пересекаться, и Ли не сможет ему не позвонить.
— Как-то странно. Ну да ладно. А ты что предлагаешь?
— Я предлагаю, чтобы он устроился на стажировку к Донхеку в компанию. Он будет крутиться возле него и сможет втереться в доверие.
— Ооо! Мне твой план нравится больше, — тараторит Чимин.
Тэхен дуется еще сильнее и утыкается носом в стаканчик.
— Прости, Тэ. Но его план действеннее и безопаснее. Тем более вы будете вынужденно пересекаться, и у Ли не возникнет ощущения, что за ним следят.
— Тц! Я и так на вас работаю, а вы предлагаете вариант, где я буду работать на кого-то еще. Не слишком ли много? — возмущается омега.
— Дело только в этом? В твоей лени?
— Да! То есть нет. Просто, — Тэхен кусает губы, — мне нужны деньги прямо сейчас.
— Я сказал, что заплачу, только когда мы начнем работу.
— Но ты сам все стопоришь! Дай мне аванс или хотя бы десять процентов.
— Зачем тебе так срочно нужны деньги?
— Я живу в детдоме, думаешь, мне не на что их тратить? — бесится омега.
— Давай так, — Чонгук присаживается перед парнем на корточки, чтобы посмотреть в недовольное лицо, — я устраиваю тебя на стажировку, и ты начинаешь работу. Через неделю я заплачу тебе независимо от результата, обещаю.
Тэхен тяжело вздыхает, вспоминая, что уже где-то это слышал. Он раздраженно встает, берет свой рюкзак и уходит, не попрощавшись. Его все бесит, и настроения нет совершенно. Не хочется возвращаться обратно в комнату, отвечать на вопросы Хосока и ходить в школу. Хочется лечь и лежать без движения, а не думать, как сбежать от реальности.
***
Первый день стажировки проходит тяжело, Тэхена гоняют по этажам с бумажками, просят купить кофе и так далее. В общем, всякую мелочь, которую он сделать может, но которая заебывает конкретно. Делают из него собачку, а тот только сильнее раздражается. Омега думает о том, как пересечься с Донхеком. Он не знает, где его кабинет. И вообще каждый этаж похож на лабиринт — пойди и заблудись. На второй и третий день бесконечные задачи начинают бесить, и раздражение уже выливается через край. Приходится после школы терпеть все это. Ким выходит в коридор, не желая больше видеть своего наставника, решает прогуляться до туалета. Все здесь такое дорогое, что руки тянутся что-нибудь спиздить, останавливают только камеры. Тэхена мутит, кнопки в лифте сливаются в бессвязную цепь, и ему стоит титанических усилий сосредоточиться на одной единственной. Чонгук сказал, что кабинет Донхека на одиннадцатом этаже, значит, как раз там и надо поискать туалет. Омега чувствует, как начинает побаливать голова и подниматься температура — предвестники течки. Из-за этого становится жарко, и омега расстегивает несколько пуговиц рубашки, которая душит — не привык к таким вещам. — Парень, ты не заблудился? — незнакомый бета подозрительно на него смотрит. — Туалет искал, — совершенно без дружелюбия отвечает Тэхен, идя дальше по коридору. Наверное, выглядит он и правда неважно, потому что внутри уже горит все к херам. — Эй, — хватает за руку, — тут нельзя ходить просто так. — Предлагаешь мне поссать на твои дорогие ботинки? — раздраженно кидает омега, пытаясь вырвать руку. — Еще одно слово и… — И что? Тэхен уже не чувствует разницы, и фильтр между речью и мыслями на время сломан. — Я тебе сейчас задам, хамло. Бета силой хватает парня за руку и тянет на себя в сторону лестницы. Омега начинает пыхтеть и пытается отбиться, но держат настолько крепко, что скорее всего синяки останутся. — Что происходит? Чонун, кто это? Тэхен не видит обладателя глубокого голоса, но что-то ему подсказывает, что попал он знатно. Причем куда надо. — Господин Ли, вот увидел парня в коридоре. Мне кажется, он немного не в адеквате. — Боже, отпусти ты его уже. Парень, ты в порядке? — альфа подходит ближе, убирая с лица непослушные блондинистые пряди. — Сколько тебе лет? А Тэхену откровенно хреново, он уже готов на стенку лезть от головной боли. А нахождение рядом с альфой делает только хуже. К нему не тянет, наоборот воротит. — Меня зовут Тэхен. Я стажер, — выговаривает омега, с огромным усилием стараясь не морщить нос от неприятного запаха граната рядом. — У меня кружится… кружится голова. — Я Донхек. Так, хорошо, сейчас я отведу тебя в свой кабинет, и ты присядешь, ладно? А ты, — обращается уже к бете, — сходи купи минералки. Альфа аккуратно кладет руку на талию омеги, но не прикасаясь, а ведя. Помогает сесть на диван, открывает принесенную бутылку воды и следит за каждым действием парня, не отрываясь. Тэхен жадно глотает воду, ощущая, как ему не намного, но все же становится легче. Жар чуть спадает и ощущение головокружения вместе с ним. Он не обращает внимания, как по его подбородку стекает капелька воды, как альфа следит за этой каплей, исчезающей под воротом рубашки. Не замечает, как под столом его ногу случайно задевает чужая. Не замечает также в силу своего возраста, как аура альфы напротив становится тяжелее. — Тебе лучше? — Да, немного, — Тэхен наконец-то может спокойно посмотреть на своего спасителя и надзирателя в одном лице. Впервые видит его так близко, буквально в шаге от себя. Донхек ухожен, красив и галантен. Все это больше похоже на пыль, и пыль эта туманит омеге глаза, потому что сейчас ему кажется, что он останется в долгу перед альфой. — Хорошо. Ты как тут оказался? — Мне надо было срочно в туалет, я остановил лифт и вышел тут. Ну и дальше вы сами знаете. — Да уж, — смеется Ли. — Тебе надо несколько дней дома отлежаться, желательно с альфой, — открыто намекает на чужую течку. В этот момент Тэхен думает над тем, насколько этично говорить о таком несовершеннолетнему омеге. Но он, конечно же, молчит, потому что одна из его задач — соблазнить, а не говорить о том, какие темы поднимать не следует. — У меня нет альфы, — кивает сам себе Тэхен, стараясь казаться как можно менее напряженным. — Странно. Ты довольно симпатичный парень. Омега слабо улыбается и скромно благодарит за комплимент, но ощущение липкого взгляда на себе никак убрать не может. Теперь он становится еще более цепляющим, более внимательным к мелочам, поэтому Тэхен следит за каждым своим движением и пытается выглядеть как можно более невинным в чужих глазах. — Мне надо идти, у меня дома комендантский час вообще-то, — смеется. — О, родители поставили? — Донхек поднимается вслед за омегой, желая проводить и еще раз коснуться шелковистых волос. — Нет, в детдоме. Так что вот. Ким стоит специально подольше, делает вид, что тянет время. Хочет, чтобы альфа сам понял, что он не хочет уходить. Закидывает крючок. — Спасибо, что не прошли мимо сегодня. А то, думаю, с тем бетой я бы долго не продержался. — Беты не видят то, что видим мы. Думаю и очень надеюсь, что мы с тобой встретимся еще. Тэхен кивает, еще раз благодарит и выходит за дверь. Теперь их разделяет лишь стена, но такое чувство словно толща воды. Даже дышать становится легче, когда тебя не окутывает это странное ощущение ловушки. Кабинет Донхека смело можно назвать западней для заблудших душ, и теперь ему надо ненадолго там поселиться.***
— Что? Что он сказал? — переспрашивает Чимин. — Он сказал, что беты не чувствуют то, что чувствуют альфы. — Нет, не это. — Что мне надо отлежаться дома с альфой? — О, Господи! Ну и мудак! Еще бы сказал, какая на вкус твоя смазка. Вот извращуга! Тэхен смеется с Чимина, лежа головой на его коленях. Он не заметил, как Пак стал ему другом, но не как Хосок, а скорее, как старший брат, которого никогда не было рядом. Такая привязанность настораживает, потому что в самом конце неизвестно, кто с кем останется. — Да, я тоже подумал, что это было некрасиво. Никто не застрахован, когда начинается течка. А то, что он чувствует — его проблемы. — Да! А, кстати, когда у тебя течка? — Скоро, — врет омега, зная, что Чимин все понимает и видит. — Ладно. А твой друг Хосок он ведь тоже альфа, да? — Да. — Так он тоже чувствует? — Хосок, он… особенный. На его счет можешь не волноваться. — Я не понял, чего разлеглись? Чонгук мимолетно кидает на омег взгляд и также кидает пиджак прямо на них. Садится рядом в кресло, развязывая галстук. От него веет усталостью и немного раздраженностью после рабочего дня. — Ты впустил его? — спрашивает Пака. — Когда я пришел, Тэ уже был здесь, — не задумываясь, отвечает Чимин. — Не понял, — хмурится альфа. — Ну, эм, — Тэхен тихонько поднимается с колен, — доступ для меня ты дал на входе, ну, а пароль от двери я сам узнал, — невинно пожимает плечами мелкий аферист. Чон недовольно цокает, но ничего не говорит, усмехаясь тому, что скоро этот ребенок выселит его из квартиры. И задается вопросом, когда омеги стали такими подружками. — Мне пора, ребятки, а то мои любовники уже заждались, — шутит Чимин и, не забыв потрепать светлую макушку напоследок, выходит за дверь. — Зачем пришел? — Мне нужны деньги. — Тэхен, — Чон ставит локти на колени, — мы же договаривались на неделю. — Мне нужны деньги сейчас. — Тэхен, мы же договаривались. — И я уже сделал достаточно! — срывается Ким на крик. — Прости, я… я просто, мне нужны деньги. Тэхен старается успокоиться, но у него снова повышается температура и учащается дыхание. Он нервно трет руки, кусая губы. Снаружи кажется, что у него ломка. — С тобой все в порядке? Чонгук подсаживается ближе и кладет ладонь на лоб омеги. И сразу ощущает запах, который сбивает его с мыслей, не говоря о том, что кожа омеги кипяточная. — У тебя когда течка? — грубо спрашивает Чонгук, но Тэхену от такой близости становится только хуже. Омега сгибается пополам, хватаясь за живот и чуть не пробивает лбом стеклянную поверхность стола. Широкая теплая ладонь не позволяет этому случиться. Внутри парня словно голыми руками пытаются лопнуть воздушный шар, и похоже это на пытку, потому что шар лопается и тут же появляется новый. — Твою мать! Альфа задерживает дыхание и берет парня на руки, неся того в ванную, потому что Тэхен от боли уже и говорить не может, и начинает плакать, дергаясь со всхлипами. Чонгук набирает в ванну холодную воду и ждет, когда та наполнится. Ему приходится держать маленького омегу на коленях, потому что стоит отпустить, тот опасно заваливается на бок. Ему стало плохо слишком резко, Чон даже не знает, что делать с этим. — Тэхен, перестань дышать носом, сделай вдох ртом. Но омега не слушается, начиная дышать еще интенсивнее, не понимая, что делает себе только хуже, забивает легкие бергамотом с мятой до отказа. Запах становится все ярче и ярче, а сознание наоборот угасает в противовес. Тогда Чонгук опускает омегу в ванную, и сам опускается вместе с ним прямо в дорогом костюме, беря чужое лицо в свои руки. — Тэ, эй, Тэхен! — прикрикивает, сильнее сжимая кожу, чтобы омега наконец обратил на него внимание и посмотрел прямо в глаза. — Смотри, открой рот и сделай вдох через рот. Не через нос, ладно? Тэхен чуть приоткрывает рот, не сводя бешеных глаз с альфы, и делает, как ему было велено. Они начинают дышать в унисон посреди ванны с холодной водой в полной тишине. Чонгук не отпускает лицо омеги, пока не видит хоть немного ясности в нем, когда не ощущает, как сердцебиение перестает так сильно долбить грудь. Они оба полностью мокрые, их одежда прилипает к телу, как только ванна становится пустой. Теперь Тэхен дрожит из-за холода. Ему все еще немного трудно формулировать мысли, поэтому он молчит, смыкая синие губы. Молчит, когда Чонгук снимает с него майку и джинсы, когда укутывает в полотенце, когда кладет на свою кровать. Но это не значит, что он слепой. И в данной ситуации больше всего его смущает полупрозрачная рубашка альфы, которая из-за воды облепила мощную грудь, точеный пресс, а вниз было смотреть стыдно. Щеки полыхали как при пожаре десятой степени, но заторможенность никуда не делась, поэтому на каждое прикосновение он не уворачивался как обычно, а просто спокойно ждал. — Возьми, — Чонгук протягивает кружку. — Что это? — хрипло спрашивает Тэхен, беря стакан в руки, но чуть не роняет из-за тяжести, руки не в состоянии держать. — Давай я сам, — альфа подносит напиток к губам омеги, чтобы тот делал небольшие глотки. — Это просто для иммунитета. Ты же только что из холодной воды вылез. Они сидят в тишине, пока кружка не становится пустой. И эта атмосфера греет получше, чем теплый напиток. Чон так и не снял мокрую одежду, отдавая все свое внимание омеге. — Ты сейчас выгонишь меня? — Нет, зачем? — Ну, это же твой дом, а я… — Надо быть уродом, чтобы выгнать ребенка в таком состоянии на улицу. Ребенка. Почему-то именно сейчас это кажется немного обидным. Хотя это факт. — У тебя такое часто? — Какое такое? — делает из себя дурачка омега. — Припадки перед течкой. Тэхен задумывается на секунду, чтобы и самому узнать ответ. — Год назад появились, наверное. Чонгук кивает, думая над словами омеги, не сводя с него глаз, чтобы спросить следующее. — Как часто у тебя бывает половой акт? — Не твое дело, — грубо отрезает Ким, отворачиваясь. — Тэхен, я не омега, но даже я знаю, что это ненормально. И что-то мне подсказывает, что ты не специально устроил сцену перед Ли, как говорил мне, и тебе на самом деле стало тогда плохо. Блондин не отвечает, заворачиваясь сильнее в плед, выдавая себя с потрохами. — Хорошо. Завтра поговорим, и, если мне не понравится результат разговора, я вызову врача, понял? — Да пошел ты! — И тебе сладких снов. Чонгук захотел поцеловать омегу в шутку в нос, но вовремя осознал, что лучше парня в таком состоянии не трогать, и тихо вышел из комнаты. Сегодня он будет спать в гостевой.***
— Кто твой самый большой кошмар? Чимин в лучших традициях врывается без стука, без предупреждения, заваливаясь на кровать, на ощупь ища парня под одеялом. Он забирается в постель прямо в обуви и обнимает сонного омегу. — Чимин, — хрипит Тэхен, — отстань. — Нет, солнце. Сегодня я твоя нянька. — Мне не нужна нянька, — Ким медленно садится в постели, потирая глаза кулаками, щурясь от яркого дневного света. — Нужна. Чонгук мне все рассказал, поэтому он не мог тебя оставить одного. — А где он сам? — На работе, ушел час назад. Вообще-то сидел до последнего, ждал, когда ты проснешься, но его одолели звонками и пришлось уехать. — А ты работаешь? — Нет. Я сдаю пару квартир, чтобы не остаться голым, так сказать. Но не пытайся меня заговорить, Тэхен. — Я не пытаюсь. — Расскажи мне, что вчера было? — Ничего, — Тэ отворачивается от омеги, утыкаясь лицом в одеяло, хранящее теплоту. — Тэхен, — Чимин прижимается рядышком, поглаживая спину с выступившими позвонками, — я тебе друг и хочу помочь. Не потому, что ты что-то должен моему брату, а потому, что я искренен в своих желаниях. Я всегда был честен перед тобой. Может, и ты постараешься? Тэхен кусает губы, сердце отчего-то заходится бешеным ритмом. Ему нечем крыть слова Чимина, только правдой. Той правдой, которая неприятна самому до рваных порезов на душе. Но они не заживают, потому что копятся и копятся. А сделать с этим что-то нельзя. Парень выпрямляется, утыкаясь глазами в подушки, не зная с чего начать. Рассказывать правду отчего-то еще сложнее, чем врать. — Я… я… — комок в горле становится ощутимым, как опухоль. — Все в порядке, — Чимин легонько поглаживает спину омеги, призывая довериться. — Мне было четырнадцать, когда я переспал с альфой. Хотя это было не по моей воле. — Это называется изнасилование, Тэхен. — Я зову это по-другому, потому что так легче воспринимать каждую мелочь того дня. Было больно и неприятно, это была моя первая течка, и я даже не до конца все понимал. Мне говорили, что боль — это нормально, — Тэхен делает большой вздох, собираясь силами для следующих событий. — И когда они наигрались, то просто сказали мне уйти, выбросили, как котенка. Я отмывал кровь в общем душе и чувствовал на себе неприятные взгляды. Мне даже не к кому было пойти за советом и спросить, как должна проходить течка. — Кто это был? — Старшие альфы из детдома. Сейчас они уже совершеннолетние и не живут с нами. Но они были знакомы с моим другом, как теперь оказалось, бывшим другом. Они шепнули ему пару слов обо мне, и я стал для всех желанной мишенью. Им нравится мой запах, моя внешность. Каждую течку мне приходится скрываться. Я сначала пытался что-то предпринять, но мне не верил никто, и в итоге это стало бесполезно, и я перестал просить о помощи у взрослых. Потом начал искать выход, начал воровать, делать фотографии, в общем все, чтобы купить таблетки или снять комнату на время течки. Каждый раз они приходили, и у меня не было сил им сопротивляться, я буквально не соображал, не знал, куда деться от боли и… и желания. Оно тоже было. Но стоило всему этому исчезнуть, и я собирал себя по частям, по крупицам, как конструктор. Но я же… — Тэхен закрывает лицо руками, когда влага скатывается по щекам. Чимин прижимает блондина ближе к груди, ласково поглаживая по голове. — Я же не конструктор, — шмыгает. — В один день таблетки перестали помогать в нужной дозировке. И в панике я стал пить слишком много, после этого у меня начались припадки. Я даже не уверен в качестве того, что принимал. В такие дни я не отходил от Хосока. Потому что насколько не было велико мое желание умереть, я не готов был упасть и стать калекой. Это и есть вся правда. Тэхен не сдерживается и начинает реветь в голос. Ему больно говорить об этом, больно вспоминать. Все это каждый раз запечатывается в толстый ящик, потому что удалить невозможно, но не вспоминать постараться можно. У Тэхена нет друзей, кроме Хосока, в детдоме его обходят стороной, в школе тоже. Иногда ему хочется накричать на кого-то просто так, ведь боль никуда не девается, а с ними и паника перед началом течки. Парень говорит и говорит, плачет, ревет, слова льются нескончаемым потоком. Он никому не говорил все это, не позволял себе. Даже Хосока подальше отстранил от этих историй, ведь тот не поможет. Захочет, но не получится. Чимин все слушает, успокаивает, а собственное сердце рвется клочками и падает в ноги этому мальчишке. В какой-нибудь вселенной он обязательно найдет его первым и скажет, что станет защитой. Но сейчас он просто укрывает уснувшего омегу одеялом и тихонько выходит за дверь. Чонгук сидит в кресле и смотрит в темный экран телевизора, он даже не пытается прикинуться, что не подслушивал. Ладони сложены в замок у лица, ноги расставлены в стороны. Напряженная поза, задумчивый взгляд и буря мыслей в голове. — Много ты слышал? — Достаточно. — Ты никуда не уезжал, да? — Чимин складывает руки на груди. — Пришлось вернуться за кое-чем и уже не смог уйти. — Я хочу найти ему врача. Но мне кажется, мы должны все-таки кому-нибудь позвонить в детдом. Мы не можем просто взять и оставить его здесь. — Знаешь, теперь его некоторые фразы приобретают немного другой оттенок. — Надо отвезти Тэхена, чтобы он собрал вещи. — Чимин, мы не можем просто взять и забрать его себе. Он живой человек и, как все, привыкает к заботе. Мы поможем ему, а дальше что? Он вернется обратно, — говорит приговор. — Чонгук, ты рассуждаешь неправильно. Мы обязаны помочь и, если надо будет, я сниму ему жилье и насильно там поселю, лишь бы ему помогло. Никто не предлагает ему остаться с нами, но, если он захочет, я буду рад. Чонгук устало вздыхает, потирая лицо кулаками. Он не спал всю ночь, чуть ли не каждый час проверял, дышит ли Тэхен. А теперь после всей этой информации, он боится посмотреть на парня, потому что даже один взгляд может стать ударом под дых. В легких все еще витают отголоски лаванды. — Он останется с тобой жить на время лечения, — командует Пак. — Что? В смысле? Он твоя подружка. — Ничего не знаю! — Чимин поднимается с дивана, направляясь на выход. — Я не могу пригласить его к себе, сам знаешь, мой сосед не идеален. — Не ври. Юнги даже дома толком не бывает. — Тебе, кстати, тоже сосед не помешает. Он же тебе понравился, — гадко улыбается омега, поставив руки в боки, как мать наседка. — С чего ты взял? — Слишком уж усердно ты делаешь вид, что тебе все равно. — Потому что это было так. — Тц! Не хочу слушать твою ложь, Чон, — целует альфу в щеку. — Когда Тэхен проснется, накорми его и уладь дела с детдомом, будь добр. — А чем будешь заниматься ты? — Я поехал к знакомому доктору. Я должен первым знать, что это такое. Чонгук возвращается в зал и валится на диван. Хотел избавиться от одной проблемы чужими руками, а взамен получил эти же руки, но сломанные в нескольких частях. Постепенно усталость берет свое, и альфа засыпает прямо на неудобном диване в рабочем костюме. Но понимает это только, когда слышит громкий звук. Спина безбожно ноет, как и шея, и все тело, впрочем. Чонгук тяжело встает, идя по направлению грохота. Тэхен, укутанный в одеяло, стоит посреди кухни около стопки разбитых тарелок. — Если хотел ограбить, то можно было пощадить мой сон. Ким ничего не отвечает, только смотрит на разбитые тарелки, как в свое отражение, такое же разбитое. — Помоги мне это убрать, — Чонгук возвращается с парой перчаток и пакетами, чтобы складывать осколки. Помощи от Тэхена, конечно, не особо много, его действия заторможенные, словно у него в голове идет многочасовой мыслительный процесс. И, кажется, Чонгук понимает, о чем сейчас пойдет речь. — Чонгук. — Да? — Мне надо обратно. Там Хосок, наверное, волнуется, и я не буду вечно тут прятаться. — А ты прячешься? — Ты же услышал мою просьбу, — устало напоминает парень. — И я ее не выполню. Позвони своему другу и скажи, чтобы собрал твои вещи, — дает омеге свой телефон, — я потом их заберу. А в детдоме сделаем тебе больничный. — Мне не нужны ваши подачки. Просто дай мне деньги, и я уйду. Тэхен говорит очень медленно и выглядит практически прозрачным. Он не ел сутки, много спал и плакал на фоне приближающейся течки. Даже если Ким уверен в своих словах, то этого не видно совершенно. Его только тронь пальцем, и он рассыплется. Чон на его возражения подходит ближе, опираясь бедрами о барную стойку рядом с омегой, и складывает руки на груди. — Скажи это более уверенно, и я тебя отпущу. Сам вызову такси, а завтра мы продолжим нашу сделку. Тэхен открывает рот, но ни звука не произносит, только делает короткие вдохи и мотает головой. Слова так и не сказаны, зато молчаливые слезы катятся по лицу градом. — Эй, Тэхен, Тэхен, успокойся. Скажи мне, что сделать? — Чонгук кладет ладони на хрупкие плечи, скрытые толстой тканью одеяла. — Я не знаю, — заикаясь говорит омега. — Хорошо, что ты хочешь? — Я… я голодный. Чонгук оборачивается на пакет с разбитыми тарелками и улыбается сам себе. — Иди сюда, — альфа хватается за клочок одеяла, стараясь не касаться самого парня. — Садись. А теперь скажи, какую еду ты ешь? И Тэхен начинает говорить. Но рассказывает не про то что любит, а про то, что хотел бы попробовать, потому что даже бургеры для него — неизвестная тема. Чон заказывает доставку, сам накрывает на стол и относит все прямо в свою постель, где все так же укутанный в одеяло сидит Тэхен. Он такой же бледный, но, как только на глаза попадаются бургеры, скуластое лицо озаряет улыбка. — Приятного аппетита, — говорит Чонгук перед уходом. — Спасибо, — скромно отвечает омега.
