One touch is all I want

Тэхен просыпается сам, все еще находясь в чужой постели. Голова почти не болит. После вчерашних рыданий напала такая усталость, что даже колоколом было не разбудить. Омега встает и направляется к двери. Ему хочется в душ, но наверняка лучше будет просто тихо уйти, пока не засекли. Хотя навязчивая идея остаться и повисеть немного на чужой шее, позволить себе насладиться заботой и теплом очень сильно манит. Только вот к хорошему привыкаешь слишком сильно, а такого счастья в жизни омеги очень мало — лучше не привыкать. — Далеко собрался? От испуга Тэхен вскрикивает и врезается в шкаф, стоя лишь в одном ботинке. Чонгук подходит ближе, складывая руки на груди с тяжелым вздохом. — Что? — Без пароля, который я, кстати, поменял, ты все равно не откроешь дверь, — припечатывает словами. — В смысле? — Пока не придет Чимин с врачом, будешь сидеть здесь. Тэхен изумленно смотрит на альфу, не зная, что ответить. Но молчание затягивается ненадолго, потому что благодаря нормальному самочувствию в нем еще остались силы на бесконечные возмущения. — Ты не можешь так делать! — вскидывается Ким и даже топает босой ногой. — Могу и делаю, — Чон уходит обратно в гостиную, застегивая по пути рукава рубашки, а за ним собачкой следует недовольный омега. — У меня своя жизнь, свои дела. Даже если ты помог мне, это не значит, что я просил твоей помощи. Она мне не нужна! Тэхен не успевает остановиться вместе с альфой и врезается лицом в крепкую спину. Хватается руками за ушибленный нос и мычит, но уже не недовольно, а зло. Чонгук разворачивается всем телом к парню, наклоняя голову. — Я тебе не нянька. Для такой должности есть Чимин. Поэтому умей молчать в нужные моменты. — Только если ты отрежешь мне язык! — У меня есть менее болезненные способы… физически. — Что? — ошарашенно спрашивает Тэхен, на что Чонгук берет холодные ладони в свои и несильно сжимает, наклоняясь максимально близко к лицу, но не соприкасаясь. — Я тоже могу показать свою отрицательную сторону. Я прошу тебя потерпеть день. Когда придет Чимин, можешь хоть к нему жить идти. После этого нас не будет ничего связывать. — А сделка? Чонгук деланно резко отпускает руки и делает шаг назад, чтобы взять пиджак с кресла. Хотя, на самом деле, в носу просто щекочет от чужого аромата, надо хотя бы отойти подальше. — Не думаю, что ты пригоден для этого. Так что наша сделка аннулируется. Деньги за проделанную работу, плюс моральный ущерб я оставил в конверте на кухне, — альфа быстро набирает пароль на двери, после чего та открывается. — Если так беспокоишься за меня, то можешь запереть. Ах, точно! Ты ведь уже. Только когда я выйду за дверь, я все равно продолжу снимать, и если надо, то и Ли засниму. Ты все равно меня не остановишь. — Тэхен, я поехал на работу. А ты жди Чимина. Завтрак в холодильнике. Ким раздраженно кричит и пинает диван ногой, после сгибаясь напополам от боли. — Напыщенный индюк, — шепчет омега. Чимин приходит после обеда. Омега без стука открывает дверь и влетает с пакетами в гостиную, где недовольный Тэхен смотрел канал про животных и ел печенья прямо из пачки. — Тебя хотели завтра объявлять в розыск, ты в курсе? — Чимин говорит это невзначай, а Тэхен давится и заходится кашлем. — Ты два дня не расписывался в каком-то там журнале и тебя никто не видел, и все решили, что ты пропал. — И? — И я все разрулил. Теперь ты с нами на месяц, — Чимин улыбается довольным котом, а у Кима челюсть отваливается от таких новостей. — Как ты все разрулил? Только не говори, что деньгами. — Конечно, нет. Не только ими. Пришлось подписать бумажки в одном здании, потом в другом, потом… — Мы поняли, — перебивает Чонгук, который, оказывается, пришел вместе с братом. Смотря на поникшего младшего, альфа спрашивает: — Что не так? — Все нормально. А это обязательно? Ну, жить здесь? Чонгук поднимает бровь, громко цокая. — Нам надо приглядывать за тобой. Если не начать лечение, то это может стать большой угрозой твоему здоровью. Тэхен кивает, уныло копаясь уже в пустой коробке, не замечая, как Чон мотает головой в стороны, ухмыляясь и смотря на Чимина. Они оба знают, что теперь Тэхен как лишний повод уйти от реальности, где любимый муж Чимина не любит. Это действительно так, но Паку искренне нравится омега. Этот паренек врезал ему по лицу, а теперь от того пацана почти ничего и не осталось. Примерно через час в пентхаус приходит врач. Высокий, красивый мужчина с пухлыми губами представляется Сокджином и, прежде чем поприветствовать всех, ворчит в сторону Пака из-за того, что тот вызвал его так внезапно, практически вырвал с работы. — О, Господи, ну ты и зануда! — не остается в долгу Чимин, представляя друга брату и Тэхену. — Ты тот самый парень, который напугал все это ненормальное семейство? — смеется Джин, и смех его пугает Кима еще сильнее, чем его профессия. — Ну… типа того. — Тогда я тебя забираю, а остальных попрошу остаться здесь. Тэхен провожает доктора Кима до комнаты и тихонько закрывает дверь. Он нервно садится на постель, пока сам мужчина располагается в кресле напротив. — Чимин сказал, что у тебя появились кое-какие проблемы из-за тех таблеток, что ты сам себе выписал. Утвердительный кивок. — Что за таблетки? — Ну, я покупал их нелегально, потому что рецепта у меня не было. Я даже не знаю, запрещенные они или нет. Просто просил, чтобы стало легче. Сокджин кивает, особо не удивляясь. — Я не Чимин, поэтому расскажи мне, что еще тебя беспокоит. Не ври, потому что я искренне хочу тебе помочь. Ну, и еще потому что господин Пак может устроить мне много проблем, если я тебе не помогу, — усмехается. — Ладно, — неловко кивает Тэхен. — На самом деле, — парень тяжко вздыхает, не зная, с чего начать, — Чимин же вам что-то рассказал, да? — Да, но я хочу послушать, что ты скажешь. — Я не знаю, что сказать. — Первое, что приходит в голову, не обязательно про самочувствие. — Я очень устал, — вздыхает, прикладывая ладони к лицу. — Я словно каждый день от чего-то бегу, но меня постоянно догоняют и делают больно. Я живу той жизнью, которой нормальные подростки не живут. И это несправедливо! Почему некоторым достается так много, но они этого не ценят, а некоторые такие, как я. Я не хочу возвращаться в приют, потому что это место похоже на ад. Вернее, люди делают его адом. — Под людьми ты подразумеваешь кого-то конкретного? — Да. Это альфы. Сокджин понимающе кивает, что-то записывая у себя в блокноте. — Я вижу, что тебе не просто, но можешь рассказать мне, почему и с какого момента они стали тебе так ненавистны? — Я не ненавижу их всех, что, кстати, удивительно. Просто однажды меня предал друг и сделал очень больно. — Физически? — Да, — Тэхен прячет дрожащие ладони между бедер, бегая глазами по комнате. — Я никому не говорил этого, потому что жалость мне не нужна, но вы не похожи на человека, которому жалко кого-то. Грубит, пытаясь защититься. Джин понимает, поэтому пропускает колкость мимо ушей. — Первый свой раз я не помню, и, наверно, это хорошо. Но та боль, которая осталась после, до сих пор фантомно отзывается в теле. В тот раз меня напоили, усыпили сладкими речами и пустили по кругу. Я не мог сидеть неделю, не мог смотреть людям в глаза, потому что думал, что все знают и видят меня насквозь. В следующую течку, меня поволокли насильно. Почему-то я стал для всех хорошим вариантом, несмотря на то, что постоянно упирался, кусался. Мне влетало в обратку, конечно. — И так до сих пор? — Я стараюсь не находиться в детдоме во время течек, подкупаю вахтеров, снимаю мотель и пью таблетки. Но деньги на это у меня не всегда есть. — У тебя же есть друг альфа? Тэхен устало кивает. Этот разговор выматывает сильнее, чем физические упражнения. — Хосок хороший друг. — Потому что он не видит в тебе сексуальный объект? — Для доктора вы слишком грубо выражаетесь. — Зато всегда выписываю правильное лечение. — Отвечая на ваш вопрос — да. — Хорошо, тогда поговорим о таблетках, что ты принимал, и закончим на этом.

***

— О чем они говорят? Вообще ничего не слышу. Чимин стоит напротив двери со стаканом в руке, стараясь хоть что-то услышать. — Джин тебе все равно все расскажет. — Но я хочу знать из первых уст. — Неисправим, — выдыхает сквозь зубы альфа. — Чимин, мы закончили. Сокджин выходит из комнаты, чуть не сшибая дверью ошарашенного Пака, который мгновенно убирает стакан за спину. — Уже? — деланно удивляется, не показывая, что умирал от нетерпения последний час. — Надо поговорить. Чимин идет вслед за доктором, а с ними и Чонгук. — Без тебя, Чон, — отрезает Ким. — Прости? Это вообще-то моя квартира. — Чимин, пойдем. Чон остается стоять посреди гостиной, недовольно складывая руки на груди. К Тэхену он идти боится, не зря же омега все-таки не вышел к ним. — Слушаю, — шепчет Чимин, как настоящая сплетница, понимая, что Сокджин не стал бы просто так звать его подальше от брата. — Я думаю, что омеге надо жить непременно с альфой. — Эм, Джин, ты слышал, что я тебе вчера рассказал? — Я слышал и тебя, и Тэхена. Я узнал про таблетки и побочки, про его обмороки тоже. Ему нужно жить с альфой, которому он доверяет, который сможет о нем позаботиться. — И зачем? Разве не альф он боится? — Он боится не именно альф, а того, что от них можно ожидать. Чтобы лечение дало действие, нужно, чтобы организм привыкал к наличию альфы рядом. Тэхену не нужно спать с ним, просто жить на одной территории и общаться достаточно. Так как у него был неприятный насильственный опыт, ему нужно понять, что существует и другая жизнь. — Чонгук подойдет? — Почему именно он? — Да так, есть причины. — Вообще, я думаю, он идеальный кандидат, — задумывается Сокджин. — У него сильный запах, значит не выветривается быстро. Он не часто бывает дома, следовательно, не надоедает. Но вот его характер… — Ты имеешь в виду, что он хам… — Я бы по-другому сказал, но да. — Не переживай, он Тэхена еще на руках носить будет. — Это лишнее, я думаю. — Посмотрим. Джин прощается со всеми, передает последние, уже официальные, наставления и выходит за дверь. Чимин не скрывает злорадной усмешки, глядя на брата исподлобья и, довольный собой, уходит обратно на кухню, перед этим спросив у Тэхена, что тот хочет поесть. Чонгук, не совсем понимая чужого поведения, следует за Паком. — Почему мне кажется, что твоя улыбка сулит мне проблемы? — Разве? — Чимин, говори, — Чонгук стало вздыхает, опираясь локтями на стол. — Тэхен останется с тобой на время лечения. — Погоди, что? Ты серьезно? Мне кажется, мы уже обсуждали это. Я не нянька, у меня есть работа, обязанности. — Бе-бе-бе, — ворчит блондин, нарезая хлеб. — Я не спрашивал, если ты не заметил. — У него вообще-то скоро течка. Ты предлагаешь мне жить с течным омегой? — Помни, что ему шестнадцать, — нагло ухмыляется довольный Чимин. — Семнадцать. — Да? Тогда забудь, — смеется Пак. Ужинают они в неловкой тишине. Тэхен медленно скребет палочками по тарелке, полностью погруженный в свои мысли. Ему неловко, оно и понятно. Омега не понимает, почему к нему так добры, почему просто не оставят в покое. Чужая забота странно ощущается, потому что Тэхен не привык ее принимать, вернее даже не знает, радоваться или нет. Последние несколько дней сильно вымотали омегу. Ким стал сам на себя не похож, много плачет, мало говорит, даже не язвит. Настроение падает все ниже и ниже, стоит начать размышлять на тему будущего. Почему именно сейчас мысль о том, что он так отчаянно хотел жить, кажется глупой и блеклой. — Тэхен? — Чимин дозывается до парня не с первого раза. — М? Ты что-то сказал? — Да, — протягивает парню телефон. — Позвони своему другу и скажи, чтобы он собрал все твои вещи. — Хосоку? Зачем? — Ну, я уверен, что у тебя есть вещи, которые понадобятся тебе. Ты целый месяц будешь наедине с Чонгуком. — Как это касается меня вообще? — альфа недовольно вздыхает, не отрываясь от телефона. — Ты сиди и молчи. В телефон он уткнулся. Скоро за работу замуж выйдешь! — Чимин деланно бурчит, но в глубине души усмехается. — Пока будешь здесь, приглядывай за ним. — А разве не он должен приглядывать за мной? — интересуется Ким. — Ты на него посмотри, — и Тэхен правда смотрит. — У него числа вместо глаз, в сердце деньги, — Ким вглядывается в очертания, — но выглядит он секси, скажи! Пак толкает ошарашенного таким заявлением Тэхена. Парень смеется, переводя взгляд на брата. Тот даже ухом не ведет, хотя Пак уверен, что прекрасно слышит. Тэхен откладывает приборы в сторону, набирая номер друга, и уходит в другую комнату. — Не надо, — разрывает тишину Чонгук. — Ты о чем? — невинно хлопает глазами Чимин. — Это ни к чему не приведет. Я не заинтересован. — А разве я на что-то намекаю? Не надо параноить, — Пак просто так на попятную не пойдет. — Ты думаешь, я не вижу? Свою жизнь не получается устроить, решил за мою взяться? Только мне не семнадцать, Чимин. А ты не сваха. Прекрати играть в игры уже. Чон замолкает, когда светлая макушка показывается из-за двери. — Хосок сказал, что через полчаса сумка будет готова. — Отлично! — Завтра завезу. — Завтра? — Да. У меня сегодня дела, — на самом деле никаких дел нет, но просто хочется побыть врединой, раз уж никто добро от Чимина не ценит. — Чао какао, голубки. Пак захлопывает за собой дверь. И без него как-то резко тихо становится в огромной квартире. — Пойдем, я покажу тебе, где гостевая комната. Чонгук уводит парня за собой, чтобы показать, где он будет спать следующий месяц. Комната чуть меньше, чем спальня Чонгука, вместо огромной кровати раскладывающийся диван, огромная плазма и минимум необходимой мебели. Тэхену очень нравится. Не хочется признавать, но он готов остаться здесь, поступившись с гордостью, лишь бы не возвращаться в свою комнату размером с ванную в этой квартире. — Вау! Это только мое? — Ну, как посмотреть, — усмехается альфа. — Чтобы было чисто, понял? И никаких гостей без спроса. — Хен, я похож на избалованного подростка? «Лучше бы был похож» — не произносится вслух. — С каких пор я стал тебе хеном? — удивляется альфа. — А что не нравится? — кажется, в ком-то проснулось игривое настроение. Чон ухмыляется, смотря в блестящие глаза. Хорошее настроение омеги передается и ему заочно. — Называй, как хочешь. — Даже врединой? — Тэхен, не распаляйся сильно. Чонгук дает парню постельное белье, полотенце и еще пару своих вещей на смену, пока Чимин не привезет сумку. Тэхен впервые ложится спать со спокойной душой, ни о чем не беспокоясь. Он чувствует себя в безопасности в чужой квартире с малознакомым альфой. Внутренняя омега на время затихает, не тревожа измученное тело. Главное не привыкнуть.

***

— Не думал, что у тебя так мало вещей, — удивляется Чимин, когда Тэхен выкладывает скудные пожитки на диван. — В детдоме не принято иметь много вещей, да еще и дорогих. Могут украсть и даже побить, — пожимает плечами омега, словно это всем известная истина. — Но твой фотоаппарат, — Пак кивает на вещь в чужих руках. — Я не храню его в комнате. Обычно отношу в камеру хранения в магазине и забираю ключ. — Ооо. Умно. А ты реально смекалистый, — восхищается старший омега. — Я купил тебе таблетки. Джин сказал, что в инструкции все написано, разберешься в общем. А еще завтра тебе надо в больницу, сдать анализы, потом прийти на прием к Джину. Он, знаешь ли, очень занятой, поэтому сам к тебе не приедет. — Чимин, остановись, Чимин! Легче просто написать мне расписание на месяц, — смеется. — Хорошая идея. Так и сделаю. Кстати, как ты себя чувствуешь? — Нормально? Ну, мне так кажется. По-крайней мере, мне не больно и не было… припадков больше. — А что насчет запахов? — Я их чувствую. — И? — тянет Пак. — Все нормально. Как обычно. — Ох, не понимаешь ты намеков. Скажу прямо. Тебя тянет на запахи альф? Ну, привлекает? — Нет, — нехотя отзывается Тэ. — После… после того, что было, в какой-то момент меня перестали так сильно привлекать запахи. — Серьезно? — Чимин таращит глаза, вызывая смех у омеги. — У тебя хоть бывает возбуждение? Тэхен отрицательно качает головой. Его не возбуждают запахи, да и альфы в целом. Он не воспринимает их как сексуальный объект. Наверное, это и хорошо, потому что секс еще ни разу не стал для него облегчением. Это лишь боль и несуразное сплетение тел. Пак обескураженно слушает, хотя в голове не укладывается, насколько этот парень болен морально, что страдает по всем фронтам. Он хочет помочь, хочет стать опорой, хотя понимает, что Тэхен не нуждается в этом. Чимин отсылает все сказанное Джину, и доктор только уверяется в том, что Киму нужен надежный альфа под боком, чтобы он подсознательно привыкал и не боялся. А также, чтобы сущность омеги вернулась в свой цикл, а не вела себя, как сука. Пак остается до прихода Чонгука, чтобы вместе поужинать. А еще обрадовать брата тем, чтобы тот лично отвозил Тэхена до школы. — Я похож на водителя? — Да, — нагло отзывается Чимин и даже не краснеет. — Я могу сам доехать, — говорит Тэхен, пережевывая курицу. — Нет. Не можешь, Чонгуку не трудно, тем более это его вина, что тебе стало плохо. — В этом никто не виноват. Просто стечение обстоятельств. — Я все сказал, — обрубает любые возражения. Тэхену все это кажется странным. Чонгук слишком быстро сдается брату и не отказывает ни в чем. У этого всего есть причина, но спрашивать о ней не время.

***

— Тэхен, я выхожу, — Чонгук, уже одетый, стоит на пороге в ожидании парня. Сегодня Ким наконец-то едет в школу после недельного отсутствия. Небольшой перерыв пошел ему на пользу. Подросток меньше думал о плохом, стал больше есть, ну, а еще снова вернул свой гонор. — Пять минут подожди, — омега вылетает из комнаты, по пути завязывая галстук. — Чтоб его… — Давай я, недотепа, — спокойно вздыхает Чон, беря ленту в руки и завязывая узел. — Не туго? Тэхен отрицательно машет головой, стараясь не концентрироваться на том, как чувствуется тепло чужих рук даже через одежду и как сосредоточенно лицо альфы на простых манипуляциях с лентой. — Тогда пошли. — Можно вопрос? — Ты все равно спросишь, — вздыхает Чонгук. — Ты всегда идешь на поводу у Чимина. Почему? — Ты знаешь, почему Чимин с мужем не общаются? Почему он хочет развод? — Да, он рассказывал, что устроил сцену перед женихом. — Тогда ты знаешь, что я был одним из героев этого театра. И я уговорил Чимина сделать это. Изначально он не хотел. — И ты чувствуешь себя виноватым? — Нет, на самом деле, просто иногда ему и правда трудно отказать, — смеется. — Но иногда я вспоминаю об этом и как-то пакостно на душе. Тэхен кивает, мгновенно расстраиваясь. — Не думай, что я все делаю из-за чувства вины или жалости, Тэхен. А то напридумываешь себе, а мне хватает одной занозы в жизни. — Ты мысли читать умеешь? — усмехается Тэхен. — Нет, просто ты слишком очевиден, когда расстроен. Расстраиваться не из-за чего. Чтобы привыкнуть много не надо, достаточно капельки заботы. Чимин проявляет это прямо: тактильно и вслух, — поэтому Тэхен видит в нем заботливого брата. Но Чонгук совсем другой. Держится особняком, действует по сценарию и показывает полную отстраненность. Тэхен к проявлению внимания очень чувствительный, и каждое изменение до него доходит сразу. Даже такие мелочи, как коробка печенья, появляющаяся чуть ли не сразу, как Ким очередную съедает, посылают сигналы о трещинах в чужой броне. Четыре дня прошли спокойно. Хосоку Тэхен многого не говорил, но передавал шоколадки, которые находил в шкафчиках кухни. Чонгук, конечно, не обрадуется пустым полкам, он на кухню-то заходит лишь для галочки. Но на пятый день пришел Сокджин. Тэхен, честно говоря, ждал этого, чувствовал, что придется встретиться с ним вновь. На этот раз в квартире никого не было. Ни Чонгука, ни подслушающего Чимина. Они один на один. — Как у тебя дела? Как ты себя чувствуешь? Джин не желает ему зла. Тэхен это понимает, но не может просто так вывалить все, что тот хочет знать, чтобы помочь. — Хорошо, — кивает, словно ему не поверят. — Ты сильно расстроился, что не остался дома? — Вы же знаете ответ, — фыркает. — Знаю. Просто хотел уточнить. Тебе нравится здесь? — доктор обводит ладонью комнату вокруг них, на что получает кивок. — А что тебе здесь нравится больше всего? — Еда, — Тэхен улыбается квадратно. — У меня никогда не было возможности просто зайти на кухню, открыть холодильник, постоять минут десять, затем вытащить на поднос всю полку и пойти на диван смотреть телевизор, — улыбка сразу же гаснет и глаза опускаются вниз на собственные руки с тонкими пальцами. Джину не нужно спрашивать, он понимает, что все это не вечно и мальчик и так старается не привыкать. Поэтому такие мелочи вызывают в нем восторг, а потом сразу же впечатление меркнет. — У тебя сбитый режим течки. Смею предположить, что ты не знаешь, когда она у тебя начнется? — Я даже не уверен, будет ли. — Я посмотрел все анализы, которые ты сдавал в последние дни. Тебе нужно пройти лечение, чтобы ты смог когда-нибудь создать семью или просто спокойно жить. Джин кладет на столик несколько баночек с таблетками и лист с указаниями. — Все написано подробно. Будь внимателен. Один из врачей сказал, что у тебя есть несколько глубоких шрамов на теле. Мы можем не говорить об этом сейчас. Но, Тэхен, — Джин привлекает чужое внимание глазами, — я очень хочу тебе помочь. Не думай о том, сколько тебе тут жить, не думай, что за помощь надо платить. Не в этом случае. И не строй планы побега. Тэхен сжимается, больно кусая щеку изнутри. Его читают, как открытую книгу, считывают то, что никогда вслух не скажет. — Мне здесь не место. И чтобы вы ни говорили, я не считаю, что со мной возятся из-за доброты душевной. Они оба имеют за спинами кучу грехов, не позволяющих отвернуться от мальчика сироты. Омеги сироты. Джин снисходительно смотрит, как на несмышлёного ребенка. Анализирует, видимо. Но Тэхен уже надел на себя броню, которую позволил снять на несколько дней. Теперь он постепенно возвращает все маски на себя. Доктор, видя, что их разговор точно подошел к концу, прощается и просит проводить до двери. — Пока не ушел, хочу сказать, что тебе стоит иногда расслабляться. Мозг тоже может перенапрягаться. — Спасибо. Учту. — До свидания, Тэхен. Стоит двери закрыться, как входит Чонгук. Волосы мокрые, костюм тоже. Наверное, стоило предложить Джину зонт, но это уже не проблемы Тэхена. — Как прошла встреча? — Чону не особо интересно, спрашивает для галочки, об этом Тэхен вещает вслух, даже сам не замечая сначала. — Что, прости? — Уши чистить надо, — бросает и уходит. — Что случилось? — напускное спокойствие не напрягает, Тэхен только ведет плечом, садясь на диван перед телевизором. Чонгук повторяет за омегой, тяжело вздыхая. Вспыльчивый подросток невероятно скрашивает ему жизнь своими ежедневными выходками. — Тэхен, — голос альфы уже ниже. — Посмотри на меня. Ким раздраженно закатывает глаза, но просьбу выполняет, поворачиваясь корпусом к мужчине. Чонгук локтем расслабленно опирается на спинку дивана, рукава рубашки расстегнуты и закатаны до локтей, темно-синие штаны чуть ли не трещат по швам на крепких бедрах. — Видишь это? — показывает на свои пустые запястья. Омега незаинтересованно переводит взгляд, своим видом выражая абсолютное ничего, молчит. — Я закрою глаза на то, что ты спер этим утром мои ролексы, а ты расскажешь мне, в чем дело. — Тц! У тебя этих ролексов куча. Жалко, что ли? — Куча, но ты выбрал самые дорогие. Глаз алмаз. Омега фыркает. — Ваш доктор точно профессионал? — Джин? А есть сомнения? — Чую в нем подвох. Чонгук усмехается, качая головой в стороны. Тэхену же не смешно, он сидит в позе лотоса с недовольной моськой. — Он поможет тебе, это совершенно точно. Не стоит недооценивать дока. Ты из-за него такой дерганный? Тэхен красноречиво не отвечает и обиженно встает с дивана. Чонгук не дает уйти, вовремя хватая за запястья, чтобы вернуть на прежнее место. Тепло чужих пальцев на коже вызывает толпу мурашек. Тэхену это не нравится, он пытается вырвать руки, но старший не позволяет. — Успокойся, — говорит мягко Чонгук, продолжая массировать нежную кожу пальцами. — От простых прикосновений еще никто не умирал. Но для Кима это не простые прикосновения — они слишком ласковые. — Не надо быть со мной заботливым просто потому, что тебя попросил Чимин. — Думаешь, я не могу захотеть этого сам? — С чего бы? — К примеру, чтобы тебя успокоить. — Ты только злишь меня сильнее этим. — Ты злишься, потому что не хочешь, чтобы так реагировало твое тело. Тэхен непонимающе смотрит на Чона, а тот лишь кивает на руки в чужом захвате. — Пульс высокий. — И что? Чонгук ухмыляется, освобождая запястья из плена своих пальцев. Убирает блондинистую прядь за ухо, касаясь ребром ладони бледной скулы. Тэхен смотрит в ответ широко открытыми глазами, внутри все трясется от непонятных ощущений. Это не приносит боли, но разве это похоже на удовольствие? Омега никогда ни к кому не принюхивался, но Чонгук с самого первого дня затапливает его легкие. И даже сейчас блондина мутит от раскрывшегося бутона запахов. Если Чон читает его по пульсу, то Тэхен улавливает изменения в стойком аромате. — Я проголодался. Давай закажем доставку. Чонгук убирает ладонь, собираясь встать. Но Ким резко кладет ладони на чужие бедра, вынуждая остановиться. Сам не понимает, что творит, но ловит свои ощущения за хвост, притягивая дурным способом. Чонгук в удивлении садится на место и чувствует на своих губах чужие. Простое прикосновение, ни грамма пошлости, но сколько чувств в таком простом жесте. Тэхен так же резко отрывается, смотря испуганным котенком. Он ошарашенно прикладывает ладонь к своим губам, не веря в то, что только что сделал в порыве безумия. Чонгук не реагирует на скакнувшее сердце, но целовать в ответ не собирается. Если Тэхен так себя повел, значит с ним точно что-то не в порядке. Лишние действия скорее напугают еще сильнее, нежели успокоят. Альфа берет свободную ладонь парня и мягко целует костяшки. Молча говорит не переживать. — Я за телефоном, а ты подумай, что хочешь на ужин.

***

Тэхену откровенно стыдно за свой секундный порыв. Каждое столкновение с Чоном сродни тоннам неловкости, поэтому он дерзит больше обычного, не здоровается и постоянно сидит в своей комнате. Чонгук терпеливый, но иногда лично хочет дать подзатыльник. Была бы его воля, сам поцеловал бы по-взрослому, но любое неверное действие разрушит карточный домик вокруг парня, все пойдет прахом, об этом узнает Джин, потом Чимин и занавес. Альфа не ходит вокруг на цыпочках, но старается быть аккуратным. До сих пор не может понять причины, почему позволяет всей этой истории развиваться. — Мне сегодня надо… Тэхен вбегает как обычно без стука, эта дурная привычка сейчас вышла ему боком. Мысль обрывается на полуслове, когда взгляд смотрит в упор. Еще не доводилось видеть Чонгука без верха. Омега зависает с открытым ртом, не понимая, почему такой вид тормозит голову. Бронзовая кожа контрастирует с белоснежной рубашкой в руке, о темных сосках и думать не хочется, но глаза все равно их находят. Тэхен отворачивается и для верности закрывает глаза, стараясь вспомнить, о чем говорил. Альфа перемену настроения не замечает, он у себя в спальне в привычном виде, потому и на мальчишку обращает внимание не сразу, на красные щеки и заминку в словах. — Тэхен? Ты что-то хотел сказать… — Да-да, знаешь, потом как-нибудь. Уходит быстро, оставляя шлейф смущения, которым Чон довольно наслаждается. Кажется, нашел нужный рычаг давления на милую моську. Джину Тэхен ничего не говорит про поцелуй и про утреннюю заминку, зато немного откровенничает про свой сиротский дом, в котором вырос. Честность вызывает подозрения, заметно сразу, как парень уходит с тропы разговора, заметая следы. Делает это крайне выразительно, поэтому доктор напрямую спрашивает у Чонгука, было ли что-то с Тэхеном странное. Альфа на вопрос пожимает плечами, говоря, что за пацаном времени следить особо нет. На что получает довольно странное и раздраженное: — А ты присмотрись. Джин, конечно, имел в виду совсем другое, смотря в бумаги с анализами, но Чонгук воспринял фразу двояко и украдкой рассматривал Тэхена. Рассматривал надутые во сне губы, когда тот отрубался прямо на диване перед телевизором. Наблюдал, как омега быстро ест, словно в любой момент у него могут забрать тарелку, как пытается самостоятельно завязать галстук. И как грустно омега смотрит на собственное отражение, пытаясь постоянно казаться сильнее, чем есть на самом деле. — Чонгук, — Ким открывает дверь в кабинет и сразу садится на стул, требуя немедленного внимания. — У меня к тебе есть разговор. — Я слушаю, — альфа пишет что-то в ноутбуке, параллельно кивая. — Давай возобновим наш уговор? Пальцы, стучащие по клавиатуре, останавливаются. Теперь в кабинете третьей гостьей царит полная тишина. — Как выздоровеешь, тогда и поговорим. — Это будет не скоро, если вообще будет, — последнее говорит уже тихо, но все равно слышно. — Тэ, я не хочу, чтобы кто-то воспользовался твоим состоянием. Я хочу быть уверен, что ты способен завершить задачу успешно, — бизнесмен до мозга костей. — Бездействие в этой квартире меня пугает. Я устал сидеть и ничего не делать. — Могу вернуть обратно в приют, — Чон говорит на автомате, пока читает входящее сообщение на экране. Только когда стул перед ним пустует, до него доходит смысл сказанного. — Блять! — альфа раздраженно потирает переносицу и идет в сторону гостевой комнаты. Тэхен ожидаемо собирает сумку. Скудные пожитки неровной кучей летят на диван. — Ты же понимаешь, что я не это имел в виду? Молчание. Напускное спокойствие старшего контрастирует на фоне разъярённой фурии, летающей по комнате. — Тэхен, прекрати! Будь умнее, прекрати так резко на все реагировать. Этим ты только вредишь себе, — альфа хватает парня за руку, пытаясь привести в чувства. — Что ты можешь знать, о таких, как я? — глаза в глаза, в которых волнуется столько злости и горькой правды, что Чонгуку легче отравиться, чем окунуться в это. — Я вырос в приюте, вокруг альф, которые как гиены выжидали момент, чтобы трахнуть в первую же течку. У них получилось выебать не раз, — кривая ухмылка разрезает лицо пополам. — Мне не нужна твоя помощь, мне никто никогда не помогал. И ты исключением не станешь. Тэхен агрессивно застегивает молнию, стирая внезапную слезу с щеки и резко выдергивая ладонь, которая вспотела от чужого тепла. — Поэтому я и не хотел принимать от вас тебя что-либо. Чувствовать себя ничтожеством, которого попрекают тем, что он живет за чужой счет, не по мне. Думаю, на этом мы можем закончить. Омега быстрым шагом выходит из квартиры, даже не оборачивается. Не ждет лифт, сразу срывается на бег, лишь бы скрыться, убежать. Но как бы далеко он не ушел, боль в душе язвой свербит в груди. Он уверен в своей правоте и сбежать правда сильно хотел, чувствовал ошейник на груди, что сдавливал шею. Только ошейник этот назывался заботой. На свежем воздухе дурман сходит на нет. Тэхен оборачивается на высотку, смотрит словно в последний раз. Поправляет лямку сумки и движется по дороге вниз. Только сейчас, немного остыв, приходит осознание некой глупости. Время почти час ночи, транспорт уже не ходит, денег на такси нет, а пилить от центра до приюта больше двух часов пешком. Омега издает истерический смешок, вливаясь в обыденную серую рутину безысходности. Теперь он там, где достоин находиться. Вернуться не позволяет гордость, а еще пожар от чужих слов не потух, только усиливается, стоит подумать о том, что его оставили насильно, дали все необходимое, хотя он и не просил, и в этом же попрекнули. «Могу вернуть обратно в приют». Да, пожалуйста! Сам вернется, сам выкарабкается. Всегда. Все. Сам. Всегда один. Ким идет не спеша, ему все равно никто не откроет двери приюта раньше шести. Окна комнаты наверняка закрыты, ломиться смысла нет, поэтому и не спешит. Холодный воздух развевает светлые волосы, шапку забыл у Чона. Ну и хрен с ней. Обратно не пойдет, больше и не зачем.