One touch is all I want

— Что, прости?! — Чимин орет в трубку, не жалея чужие уши. — Как так ушел? — Взял и ушел. — И ты его не остановил? — Я не нянька, Чимин. Взять парня было твоей идеей. — Ты бесчувственная скотина, Чон. Тебе его совсем не жалко? — Он не любит, когда его жалеют, — стоит на своем. — Тэхен омега. И, спешу тебе напомнить, что на улице минусовая температура, транспорт не ходит. Как он доберется до дома? — Я тебе сразу сказал, что все это плохо закончится. Так какого ты хочешь, чтобы я чувствовал вину? А он чувствует. Да такую, что тошно, что внутри все трясется. Спокойствие покинуло его впервые за долгое время, и виновата в этом белобрысая макушка, что гуляет по городу без шапки. Глаза цепляются за эту самую шапку, самую обычную черную, без всяких нашивок. Чонгук сбрасывает звонок, спускается на парковку, чтобы самолично найти омегу и навесить таких пиздюлей, что альфы из приюта станут сказкой. Конечно, он так не сделает, но очень хочет посмотреть самоуверенному придурку в глаза. А еще сжать в руках настолько сильно, чтобы чувствовать сердцебиение, желательно учащенное.

***

Холод собачий. Капюшон постоянно слетает, хотя не сильно он и греет, скорее просто нервирует. Тэхен сильнее злится на все вокруг: на себя, на Чонгука, на Чимина, который вроде и неравнодушный, но перевернул в его жизни все вверх дном, ощутив себя старшим братом. Руки уже окоченели держать в руке телефон с навигатором, батарея светит несчастными десятью процентами, которые не спасут. Дорога длинная — он даже ни разу не знает, как выбраться с района и куда двигаться дальше. Позвонить Хосоку не позволяет совесть, кому-либо еще — злость. Хотя в телефоне всего три номера, ни один из них не кажется теперь уже важным. Тэхен останавливается на мосту. Ветер кусает щеки до слез, подталкивает ближе к краю, как своего. Внезапно все кажется таким незначительным, вернее, собственное существование. Если представить позвоночник, где каждое звено играет важную роль и отсутствие любого элемента влечет последствия, то Тэхену не найдется там места. И его отсутствие повлечет абсолютное ничего. Такие мысли внезапно успокаивают, правда, не делают легче, но блондин так устал бороться, так все надоело. Ким не из тех, кто при всех нюни пускает и ревет без причин, а их у него много. Хотя вот именно сейчас хочется поплакаться в чужое плечо, хочется быть слабым. И плевать, что все постоянно этим в него тычут. — Эй, парень, — альфа лет пятидесяти стоит в нескольких метрах от него, — тут долго стоять нельзя. Замерзнешь ведь. Тэхен намек понимает прекрасно, но сегодня падать с моста не собирается, хотя волны внизу завораживают. Разворачивается спиной и идет дальше. Спросить бы у этого мужчины дорогу, попросить помощи. Разряженный телефон в кармане вздыхает последний раз и окончательно вырубается. — Тэхен! Незнакомый голос окликает его дважды, но омега не оборачивается на череду машин, откуда слышится его имя. Может, это все нездоровые галлюцинации, что неудивительно при таком холоде. Но вот касания на локте уже не кажутся фантомными, хватка стальная, и человек перед ним вполне реален. Хотя Тэхен настолько замерз, что может придумать в голове что угодно. — Пошли, — довольно грубо. Они быстро движутся среди застывших в пробке машин на дороге, что сигналят им вслед. Петляют и не сразу добираются до нужного авто, где атмосфера похожа на тропики по сравнению с погодой на улице. Тэхен инстинктивно растирает руки, тянется пальцами к печке. Юнги молча садится в машину, громко хлопая дверцей. Раздражен? По лицу не понять. Сказать ли спасибо? А за что? Когда трогаются с места, омега все-таки разрывает тишину, хотя и так было комфортно. — Куда мы едем? — К нам домой. Пояснений к кому «нам» не надо. Но рот с бледными от холода губами не закрывается, видимо, решая окончательно разрушить все. — Мог проехать мимо, — хрипло и совсем тихо. — Чимин будет рад, если я тебя привезу. — Тебе разве не все равно? — Если с тобой что-то случится, то будут вопросы к Чонгуку, как к последнему, кто тебя видел. Будут вопросы по поводу того, почему несовершеннолетний сирота, к тому же омега, ночует у влиятельного бизнесмена дома, да еще и находится под врачебным наблюдением, — холодная рассудительность альфы пугает. — Он брат Чимина, пострадает его репутация, следом рухнет и моя, — Юнги в его сторону не смотрит, дает понять, что это не акт доброй воли, скорее проявление осторожности. Тэхен разбито улыбается. Снова все видят в нем проблему, потому постоянно спасают, чтобы самим выйти сухими. Альфа въезжает на подземную парковку и пока омега расстегивает ремень безопасности, говорит как бы вскользь: — Ты нравишься Чимину не той симпатией, которая делает больно ему самому постоянно. Он помогает тебе искренне, просто смирись и прими. Тебе не станет хуже, если станешь ему другом, — а после добавляет. — Ему сейчас очень нужен друг, даже такой разбитый, как ты. Омега не понимает ни слова, но многозначительно кивает. Сказанные слова обретут смысл намного позже.

***

Объятья Пака кажутся такими теплыми, почти родными. Омега при виде него облегченно вздыхает и молча благодарит мужа. Тэхена мгновенно укладывают спать, постель для него расстелена. Чимин знал, что они его найдут. Надеялся. Но акт доброй воли от Юнги, который правда чисто случайно увидел Тэхена на дороге, после того как прочитал длинное сообщение от мужа, не был бесследным. Следующим утром, пока виновник ночи отсыпался на мягкой постели, Мин положил на стол бумагу, что окончательно расставит все точки в отношениях с Чимином. Омега сначала не понял, но осмысление стало ледяной водой на голову. Оставляет Тэхена вместо себя, чтобы смягчить уход. В любой другой день Юнги бы проехал мимо парня, не стал бы заморачиваться. Но спектаклю пришел конец. Омега сам этого добивался, но горькое послевкусие остается на языке. — Спасибо, — Чимин пытается улыбнуться, но уголки губ только дергаются, не в силах подняться от тяжести чувств. Юнги ничего не говорит, уходит бесшумно, знает, что Паку надо поплакать, успокоиться. Остаётся надеяться, что парень в их квартире научит его не жалеть себя так часто. Бракоразводный процесс будет долгим и изнуряющим, не особо приятным, но из этого союза они выкачали все, что могли, и в моральном, и в финансовом плане. Чимину пора посмотреть на свое отражение и понять, чего он действительно хочет. Тэхен просыпается поздно, горло болит, голова раскалывается на кусочки, и в целом состояние — овощ. Чонгук всплывает ярким пятном в голове. Каждое его слово, взгляд, жест на перемотке. Легче от этого ни капли не становится, но воспоминания не дают отдохнуть нагруженному мозгу и все то, что Тэхен хотел бы сказать сейчас, уже складывается во вполне красивую и сильную речь без лишних эмоций. Но это сейчас, а вчера он вспыхнул как спичка и сразу же сгорел от собственной дурости. Альфа не приходит все то время, что Тэхен лечится от простуды. На это время у омеги полностью исчезает запах, что не на шутку перепугало Чимина. В копилку проблем также вносятся звонки от учителей и управляющего приютом. Тэхену приходилось объяснять, что он заболел, и уверять, что с ним все в порядке. Хотя омега и так знает, что им выгодно поверить и что Чимин уже отстегнул кому надо круглую сумму, поэтому они и звонили. Парень на это внутренне смеется, если бы Чонгук заплатил ему сразу за те фотки, ничего бы не было, и никто бы не тратил на него столько денег впустую. Но его не слушали, до сих пор, на самом деле, не делают этого. — Доброе утро! На шестой день Тэхен сам вылезает на кухню во вполне сносном состоянии, но не настроении. Все еще открытый конфликт висит с Чоном, и, как обычно, блондин не знает, что делать и куда деваться. Чимин привычно улыбается, но все равно видно, как он раздувает ноздри, пытаясь уловить нотки лаванды. Но ее нет, запах все еще отсутствует, что не может радовать обладателя. — Как спалось? — Без агонии, — Ким подталкивает тарелку с омлетом ближе и наслаждается спокойствием. В квартире Чимина спокойно, но не хватает одного звена. — А где Юнги? Им даже и не пахнет почему-то. — Он больше не живет здесь, — Чимин кивает, но густо сглатывает. — Почему? — Согласился на развод, — улыбка на грани истерики украшает разбивает лицо. — Мне очень жаль, — и это правда. — Нет, все в порядке. Я ведь сам хотел этого. На обломках ничего уже не построишь, знаешь ведь. Тэхен подходит сзади и обнимает ласково, как только может. «Тебе не станет хуже, если станешь ему другом. Ему сейчас очень нужен друг, даже такой разбитый, как ты.» Чимин не плачет, но поддержку принимает. Оглядываясь на всю эту историю, Тэхен только сильнее убеждается в том, что ему пора уходить обратно в свой мир. Чувствует себя колесом, которое все равно заменят. Примерно это и говорит Джину на новом сеансе. — Трудно принять чужую заботу без подвоха. Не хочешь быть должным? — Да, — кивает омега. — Как только я привыкаю, случается что-то неприятное, и я словно вспоминаю, где нахожусь. — Из-за чего ты сбежал? Тебя обидел Чонгук? Тэхен молчит, вжимаясь сильнее в кресло. — Тэхен? — Мне было неприятно слышать то, что он сказал. — Скорее всего, он сказал это, не имея ничего серьезного в виду. — Не надо его оправдывать. Чонгук сказал правду, я это прекрасно понимаю. — Ты обижаешься на то, что он сказал, или из-за того, что сказал это именно он? — В каком смысле? — Ким хмурится, оборонительно глядя на доктора, но Джин спокойно пожимает плечами, пряча еле заметную улыбку. Никогда он не смотрел на альфу со стороны симпатии, дело даже не в физических данных. Что может чувствовать человек, для которого каждый половой акт просто пытка. Так ведь? — Когда в последний раз у тебя был секс? — Джин больше не ходит вокруг да около. Это уже их десятый сеанс? Пятый? Неважно, теперь их беседы обретают все более яркие краски. Тэхену вопрос не нравится, как и куча других, но он уже и так показал себя несмышлёным подростком, поэтому прячет все свое недовольство, чем доктор и пользуется. — Около года назад. — А точнее? — Тринадцать месяцев назад, — вздыхает омега. — На сегодня закончим. Очень жаль, что ты так и не прислушался к моему совету. Для парня, который ищет выгоду, в данной ситуации ты слишком категоричен. — Что-то еще? — фыркает омега, провожая гостя до двери. — Могу я задать вопрос личного характера? — Вы только и делаете, что копаетесь в моих болячках. От одного вопроса хуже не станет. — Тебе нравится Чонгук, — не вопрос. — Постарайся относиться к своей симпатии проще, испытывать влечение — это нормально, в твоем случае — целый прогресс, — Джин треплет блондина по волосам, добродушно улыбаясь. — Мы так долго и много говорим о Чонгуке, — замечает омега, жуя губу. — Имеет ли он какое-то отношение к моему выздоровлению? — Честно говоря, не знаю. Мне хочется в это верить. На твое здоровье влияет то, что находится вот здесь, — омега прикладывает палец к чужому лбу. — Когда ты станешь доверять альфам в плане … отношений, то и твое здоровье пойдет на поправку, нормализуются течки, гормональный баланс. Тэхен смотрит настороженно, переваривая информацию. Видит в этом смысл, но не видит способа вылечиться. — Это не значит, что тебе надо с кем-то спать, Тэхен, — старший опережает неуместные вопросы. — Просто общаться уже будет неплохо. — Что насчет моего запаха? — Я выписал тебе новые таблетки. Как только простуда пройдет, начинай их пить. Блондин кивает несколько раз, закрывая за мужчиной дверь. Теперь понятно, почему он остался жить с Чонгуком с самого начала, почему Чимин поддержал это и почему сам альфа был так покладист. Уйти сейчас — значит уже окончательно. Как бы Тэхен не противился, как бы не плевался ядом, уходить не хочет. Банально не хочет лишаться комфорта и теплой постели, заботы в лице Чимина и трепещущего сердца при виде Чонгука. Оказывается, те самые люди, которых он презирал так долго, стали для него чем-то большим. Вечером с разрешения Чимина приезжает Хосок. Альфа долго рассматривает квартиру, присвистывая практически на все, по-хозяйски разваливается на диване, блаженно прикрывая глаза. — Смотри, не растворись, — хмыкает Тэхен, ставя поднос со снеками на журнальный столик. — Неплохо ты так устроился. В словах Хосока нет упрека или колкости, но они задевают, омега даже знает, почему, но пока смириться не может. — Да, тут очень круто. — Оставайся тут подольше, я буду приходить каждый день, — Чон смеется с набитым ртом, толкая друга в плечо. — Эй! Тебе тут отель, что ли? — Между прочим, я твой напарник, забыл? Где моя доля? — Там, где твоя смелость, трусишка. — Ах, ты?! Альфа в шутливом жесте замахивается, но сам попадает в плен чужих рук, оплетающих шею в захвате. Парни валятся с дивана на пол, ударяются головами о журнальный столик, но продолжают бороться, смеясь при этом как ненормальные. — Эй, какого черта? Громкий выкрик заставляет остановиться и удивленно посмотреть на незваного гостя. Чимин стоит над ними и с полными шока глазами окидывает парочку на ковре. В руках у него огромный бумажный пакет, даже не успел снять куртку, вбежал в гостиную со всех ног. — Привет, — улыбается Тэхен, наверно, впервые за последнюю неделю. — Это Хосок, — тычет альфу в бок. — Ай! — Чон прогибается в спине и ударяется головой о ножку столика. — Здравствуйте. — Ну, привет, Чон Хосок. Чимин слегка улыбается и уходит на кухню, чтобы поставить продукты на стол. — Вы голодные? — Да! — кричат в унисон и пофиг, что уже съели две пачки чипсов. — Ты не говорил, что он красивый, — шепчет альфа, приводя себя в порядок. — Не мечтай! У него муж есть. — Ты говорил, что они разводятся. — Я сказал, не мечта-а-ай.

***

На второй неделе Тэхен пошел в школу. Не самое радостное событие в жизни, но оно отрезвляет, как ничто другое. Со всеми своими думами он и забыл, что надо делать домашку, готовиться к экзаменам, изучать историю и т.д. Неудивительно, что его место в рейтинге успеваемости — последнее. Омеге даже не стыдно, это не то, что его когда-либо беспокоило, хотя должно. Приходится быть милым со старостой, спрашивать все задания, все выданные материалы по дисциплинам. Куча справочников и книг едет вместе с ним домой. Никогда не называл приют домом, но квартиру Чимина, отчего-то так приятно называть. Пак, кстати, долго хмурился, разглядывая кучу тетрадей, что облепили блондина на полу. Выглядело подозрительно, но Чимин только предложил свою помощь, на что как обычно получил отказ. Все сам. Омега, довольно ухмыляясь, уходит на кухню, оставляя Тэхена в личном аду. Пишет сообщение брату и смиренно ждет, чувствует, что потом ему перепадет по голове, но ничего поделать с собой не может. Видит грустные глаза омеги и нервозное состояние Чонгука, которого сам лично не подпускал к простуженному Киму. Но к приходу гостя блондин засыпает прямо там на полу, заваленный учебниками. — Он спит, — шепчет Чимин, поглядывая одним глазом в гостиную. Чон только кивает, в комнату входит тихими шагами, подхватывает исхудавшее тело на руки так, чтобы не проснулся, и аккуратно кладет на постель. Тэхен причмокивает губами, поворачивая голову в сторону горячего дыхания. Шлейф запаха бергамота и мяты снова забивает ноздри, но голова чугунная, окутанная сном. Размытыми чертами виднеется мужской силуэт, Чонгук поднимается, убирая руки с тонкой талии. Тэхен глубоко вдыхает и наобум вытягивает ладонь, цепляется пальцами за штанину. Голова поворачивается в бок, светлые локоны спадают на глаза. — Чонгук? — Спи, — лаконично и коротко. — Останься. На чуть-чуть. Чонгук не может сопротивляться нежному голосу, поддается и ложится рядом, не обнимает, не протягивает руки к мягким волосам. Просто в полумраке наблюдает, как пушистые ресницы перестают подрагивать от попыток открыть глаза. Тэхен засыпает мгновенно, подминает одну из подушек под себя, вытягивая руки. Кончики пальцев касаются чужих, и Чон не может не притронуться в ответ и не сплести в замок руки. Ладони омеги холодные, приятно охлаждают горячую кожу. К утру альфа выходит в гостиную, где Чимин видит десятый сон. Уходит тихо, прикрывает брата одеялом, дверь не захлопывает.

***

— Как спалось? Чимин порхает как бабочка по кухне, с довольной улыбкой смотрит на омегу, не скрывая какого-то странного любопытства. — Как обычно, — Тэхен пожимает плечами, окутанный сомнениями по поводу прошедшей ночи, потому что проснулся с невероятно ярким знакомым запахом вокруг себя. — Чонгук заберет тебя после школы. — Зачем? — блондин упорно игнорирует подскочивший пульс. — Хотел извиниться. — Кто-то очевидно опоздал, — ворчит Тэхен, принимая кружку чая от старшего. — Тэхен, ты же не думаешь, что в конфликте виноват только он, — Чимин подталкивает тарелку с блинчиками и складывает руки на груди, ака мать-наседка. Ким отводит глаза, чувствуя напряженную ауру вокруг, и ковыряет вилкой тарелку, размазывая джем по поверхности. А Чимин все еще ждет ответа, поэтому омега только пожимает плечами, забивая рот едой. — Просто проведи с ним время. Между прочим, он искал тебя тогда. Правда Юнги повезло чисто случайно, но не важно. Ах да, и помни, что он мой брат, — мужчина угрожающе выставляет вилку перед носом с родинкой на кончике. — Ты же хотел ему голову открутить за идею с Ли. — Одно другому не мешает. Профессия киллера, знаешь ли, всегда востребована. Начну с вас двоих строить свою карьеру. — Фу! Это ужасно, Чим. — Не ужаснее, чем есть так много. Как в тебя помещается? — Джин сказал, что это может быть побочный эффект таблеток. — Ты и до них много ел, дриста. Давай заканчивай, отвезу тебя в школу. Тэхен громко цокает, словно на слово «школа» у него аллергия, и кладет пустую тарелку в посудомойку. Сегодня он впервые сделал домашку на все предметы, поэтому чувствует себя увереннее, чем обычно.

***

— Хэй, красавчик! Куда так полетел? Наивно было полагать, что Югем не захочет посветить своей физиономией и не поставить парочку фиолетовых автографов на теле омеги. Тэхен делает вид, что не слышит, ускоряя шаг. Когда ладонь крепко сжимает локоть, Ким ругает себя за то, что всегда просит забирать его не прямо у школы, а от соседнего здания. — Уши заложило, Тэхени? Югем на удивление один, своих шавок не привел. Хотя этот факт не успокаивает. Он перехватывает блондина прямо за углом, подальше от чужих глаз. — Ты что-то хотел? — голос не ломается, хотя сбежать омега хочет очень сильно. Его отсутствие в приюте заметили все, наверняка, даже к Хосоку подходили с вопросами. Хотя тот умалчивает. — Куда пропал? — Не твое дело! — Что с твоим запахом? — альфа принюхивается, носом проводит по нежной коже шеи, при этом хватка на локте теперь уже стальная. — Ты пахнешь чем-то другим … кем-то. — Тебя не касается мой запах, — шипит в лицо. — Оправдываешь свое имя, Ким? По хуям пошел? Так загулялся, что от шлюховатости потерял голову. Хотя кто тебя без запаха-то иметь будет? — Тебя спросить забыл, мудак. Тебе же никто не дает добровольно, всегда силой берешь, — плюется Ким, ответно хватаясь за чужую руку и впиваясь ногтями до боли. — Потому что даже от одного твоего запаха воротит. — Что ты сказал, сука? — Уши заложило? — усмехается омега. Югем на удар не скупится, проходится костяшками по лицу так, что губа трескается, скулу сводит до звезд перед глазами. Омега падает на колени, изо всех сил старается не пустить позорно слезу. Взгляд, как назло, не фокусируется, не получается даже голову поднять. — Ну, что, сука, нравится на коленях быть? — альфа хватает светлые волосы за пряди, с силой оттаскивая назад, чтобы парень все-таки заскулил. — Даже покрасился, вы посмотрите. Чтобы больше клиентов было? Тэхен уже не отвечает, отчаянно пытаясь убрать руки со своей головы. С его губ слетают первые всхлипы, дыхание тяжелое. Глупо было полагать, что все это хорошо закончится, что его отсутствие хоть кому-то принесет пользу. И Чонгук к нему не придет, не спасет как рыцарь. С чего бы вообще? Кто они такие друг другу. — Пошли, плакса. Югем предварительно пинает рукой под ребра, чтобы меньше сопротивлялся, и силой поднимает омегу с асфальта, угрожая заткнуть. Перехватывает тонкую талию и уводит дальше по улице, прикрывая лицо парня своей кепкой. Куда они идут? Неважно. У Тэхена нет сил сопротивляться, он еле волочит ноги, с каждым шагом дышать все тяжелее. Ему бы полежать. Прямо на дороге. — Тэхен? Они останавливаются, и сила гравитации действует отлично, так отлично, что колени Тэхена наверняка от таких поцелуев с твердой поверхностью не скажут спасибо. Валится из чужих рук, как мешок с картошкой. — Ты кто? Югем не особо понимает, что происходит, смотрит на незнакомого мужчину, как олень в свете фар. — Тот же вопрос. — Я его парень, — нагло врет младший, не особо заботясь о том, что его парень сейчас валяется в ногах с пробитой губой и дезориентацией. — Дам тебе еще одну попытку ответить или я звоню в органы опеки. Альфа не моргает, даже когда до него доходит, что этот мужчина знает, кто он такой и кто такой Тэхен. Он оценивает его взглядом, задерживается на дорогих часах, фирменной бляшке ремня, уложенных волосах. — Тэхен, ты в порядке? — Чонгук присаживается на одно колено перед омегой, снимая кепку, что не вписывается в стиль школьной формы. — Чонгук, — еле выдыхает Ким, хватаясь за крепкие руки, обхватывает ладонями шею. — Черт, больно! Чон внимательно рассматривает побитое лицо и хмурит брови. Злится. Очень. Оборачивается, чтобы поговорить с незнакомцем, но того уже не было рядом. — Сука! — шипит альфа, удобно перехватывая парня в руках, иногда поглядывая вокруг в поисках нужного ненавистного лица. Они доходят до машины, усаживаются на заднее сидение. — Что произошло, расскажешь? — А то ты сам не понимаешь, — тяжко вздыхает блондин, откидывая голову назад, со стоном прикрывая глаза. Не успевает возразить, когда Чонгук вытаскивает рубашку из-под школьных брюк и начинает задирать. — Чон, мы еще не в тех отношениях, знаешь, — усмехается омега, не глядя отбрасывая руки от себя. — Очень смешно, — закатывает глаза мужчина, но все равно задирает ткань до сосков, рассматривая пока еще красные следы. — Я сделал выводы, но хотелось бы послушать твою версию. — Как обычно. Подкараулил, вмазал, хотел увести в укромное место. Чонгук тянется к бардачку, вытаскивая бутылку с водой, она не особо холодная, но лучше, чем ничего. Аккуратно прикладывает к больному месту живота и держит, пока омега следит за его действиями. — Развлекательная программа на сегодня отменяется, да? — Долго будешь корчить из себя шутника? — альфа не смеется, только устало вздыхает. Достает из-под сидения аптечку, смачивает вату антисептиком и осторожно касается уголка разбитых губ. — Чонгук? — Ммм? — Ты чувствуешь что-нибудь? — Злость, разочарование еще… — Я не об этом. Запах, тебе не кажется … — Немного, — Чонгук останавливает махинации с лицом и неспешно приближается к шее омеги, втягивая воздух глубже, специально надолго оставаясь в таком положении. Он видит, как дергается кадык парня, как тот задерживает дыхание. — Его еле слышно, но думаю, со временем он раскроется. — Уже согрелась, — Тэхен отдает Чону бутылку и спускается тазом еще ниже, чтобы колени упирались в сидение спереди. — Поехали домой. — К Чимину? — Ну точно не в приют, — фыркает брюнет, замечая немного потускневшее лицо омеги. — Можем ко мне. Я как раз купил несколько пачек шоколадных печений, все думаю, почему они еще там лежат спокойно. Омега закусывает щеку, чтобы не лыбиться как полоумный, в итоге проигрывает и отворачивает голову к окну. Уже дома заказывают доставку, Тэхен кликает на все красивые картинки, делая заказ чересчур большим. Чонгук понимает, что они это все не съедят, но ничего не говорит по этому поводу, потому что омеге нравится сам процесс выбора. — Приложи, — альфа дает в руки пакет замороженного горошка и указывает пальцем на скулу, убирая попутно мешающую светлую прядь. Тэхен, щеки которого набиты как у хомяка, краснеет и начинает жевать медленнее. — Почему не ешь? Чонгук к еде не притронулся, хотя выглядело все достаточно аппетитно. — Прости меня. — Что-что? Не расслышал, прости, — ухмыляется Тэхен, склоняя игриво голову в бок. Слышать извинения от Чона кажется чем-то из области фантастики. — Не можешь выключить язву, да? — хмыкает альфа. — Передо мной никто никогда не извинялся, так что это немного приятно. Дай посмаковать момент. Чонгук закатывает глаза, но без раздражения. Собирает упаковку от еды и складывает в пакет. — Приятно снова видеть тебя в былом настроении. Тэхен довольно улыбается и следует хвостиком за Чоном на кухню. Сам посуду не моет, но внимательно наблюдает за чужими действиями. Живот уже не так сильно болит, губа все еще ноет, но если ее не трогать, то жить можно. Чонгук краем глаза следит за омегой, пытается словить изменения в настроении, но чувствует абсолютное ничего. Потому хмурится, когда блондин беззаботно складывает локти на столе. — Знаешь, Джин сказал, что ты каким-то образом можешь помочь мне с лечением. Не подскажешь, что он имел в виду? — Ох, Джин, — Чон раздраженно цыкает, садясь на стул рядом с омегой. — Забей. — Ну нет, мне интересно. — Тэхен, я же вижу, что ты сам понимаешь. — Какой проницательный, — фыркает омега, собираясь встать. — Сядь, пожалуйста, — мягко останавливает блондина, касаясь локтя. Тэхен послушно садится обратно, на этот раз полностью поворачиваясь корпусом к мужчине. Чонгук медлит, когда тянется пальцами к чужим, будто просит разрешения. Забирает в плен тонкую кисть, гладит тыльную сторону, вырисовывая ему ведомые узоры. Омега тяжело вздыхает, терпеть такие простые манипуляции трудно, в горле становится сухо, а еще тело парализовано. Между ними тишина только подталкивает к сближению. Чонгук ведет рукой вверх к сгибу локтя, туда, где остались фиолетовые отпечатки. Он касается ласково, чтобы не тревожить свежие синяки, доходит до шеи. — Чонг… — Молчи. Не просит, но Тэхену нечего ответить. Это он поцеловал его несколько недель назад, сам желал новых ощущений. Оба понимают, что все взаимно. Теперь очередь Чонгука быть настойчивее, проявить немного тепла, к которому Ким тянется, как цветок. Горячая ладонь давит на заднюю часть шеи, вынуждая податься вперед. Губы смазано находят чужие. Брюнет ненапорист в своем желании, аккуратно сминает пухлые губы, ощущая легкий аромат лаванды вокруг. Вдыхает до отказа, впиваясь языком в чужой рот. Кожа под руками нагревается, растапливая лед внутри омеги. Тэхен теряется в неожиданно приятных ощущениях, сильно прикусывает губу альфы, чувствуя на языке солоноватый привкус крови. Ищет наобум за что схватиться, в попытке найти опору задевает набухшие соски на крепкой груди. Чонгук держится, не позволяет крыше съехать окончательно от парня в собственных руках. Дыхание уже к черту сбитое. Омега отрывается первым, судорожно хватая глотки воздуха. Ладони нашли опору на бедрах, где уже образовались складки от сильной хватки. У него длинные пальцы, но мускулистые ноги мужчины все равно не обхватить и наполовину. Брюнет старается дышать размеренно, успокоить бешеное биение сердца. Если омега увидит его слабость, подумает, что все двери перед ним открыты, и на самом деле Чонгук уже не сможет ему отказать ни в чем. Тэхен улыбается, прикусывает губу и глаза опускает. — Приятно было иметь с вами дело, Чон Чонгук, — омега напоследок чмокает альфу в нос и спрыгивает со стула, направляясь к холодильнику. Чонгук усмехается, наблюдая, как парень снова вытаскивает еду на стол, будто не сидел десять минут с набитым животом. Приятные эмоции разыгрывают нешуточный аппетит.

***

— Где мой ребенок?! — Он не твой ребенок, Чимин. — Да, ты прав. Он просто мой. Так где? — Спит. Наелся так, что живот заболел, — хмыкает Чонгук. — Он не выпил таблетки сегодня, так что ты это… не шали, — а в голосе усмешка. — Если это все, то я пошел. — Да ладно тебе, Гуки, — смеется Пак, но сразу меняет голос на серьезный. — Чтобы завтра утром отвез его в школу. — Пока, Чимин. Чонгук кладет трубку, чтобы больше не слышать ехидные комментарии на другой стороне провода. Не до нравоучений на самом деле. Тэхен спит на постели альфы, которую тот ему благородно уступил (проспорил в игре «кто больше съест»). Правда, теперь живот получает по заслугам, но оно того стоило. Чонгук только пожал плечами, убрал со стола все свинство от омеги и спокойно пошел стелить себе в «бывшей комнате» Тэхена. С того самого события он сюда не заходил и уборщицу просил не трогать комнату. Тут все еще валяются какие-то исписанные листы, даже носовой платок, который хранит еле слышимый аромат лаванды и ванили. Хотелось бы, чтобы этот запах въелся намертво в стены, чтобы затопил легкие. Но альфа отгоняет эти мысли, как делал с того самого момента, как увидел омегу. Тэхен, самый настоящий чертенок, неосознанно постоянно давал повод думать о себе. Пленил сладким ароматом, острым языком, колким взглядом. Сначала Чонгук думал, что это просто желание позаботиться о парне, просто уберечь от проблем. Убеждал себя в этом, пока тонкие пальчики тянулись намного дальше, чем оболочка, прокладывая путь к сердцу. То, что он чувствует — неправильно. Но так сложно сопротивляться, делать два шага назад и каждый раз ранить. У Тэхена на самом деле такая хрупкая оболочка. Чон боится ее расколоть, поэтому не знает, как ему стоит вести себя дальше. Хочется пойти на поводу собственных желаний, но как бы они не создали еще больше проблем, чем они сейчас имеют.