Мой любимый учитель

Юнги тихо рычал в чужие губы, чуть двигая бедрами на встречу пальцам, которые иногда резко и не сильно сжимали горячий орган сквозь ткань штанов, преодолев одеяло. Чонгук застонал, садясь верхом на Мина и не отрываясь от его бледно-персиковых губ. Все еще нежно поглаживая член через штаны, Чон чувствовал, как возбуждение накрывает медленными нарастающими волнами не только Юнги, но и его самого. Он знал, что пальцы его не удовлетворят, поэтому стал перебираться под одеяло к Мину. Красноволосый не сопротивлялся. Эрекция просто не давала этого сделать. — Гуккии…мы же в больнице…может…поедем домой? — прошептал он. — Там окно разбито, да и тут безопаснее для тебя. — Гук уже без футболки. Он хотел ее по привычке откинуть в сторону, но Юнги остановил его. — Стой, а зайдет кто? А тут одежда валяется. — Юнги перехватил его руку. — Хаа… да кому мы нужны?.. — Чон почти хныкал от пустоты в себе и нехватки физического контакта. Мин же его не послушал и, аккуратно сложив вещи, спрятал их под подушку, после чего страстно поцеловал юношу, прижимая к себе и зарываясь пальцами в его, все еще длинные, волосы. Но Чонгук был настолько нетерпелив, что снова взял инициативу на себя, стараясь ускорить желаемый процесс. Юн же, наоборот, решил подранить младшего. Медленно провел кончиками пальцев по обнаженной грудной клетке, задевая соски и опускаясь ниже. Гук тем временем уже избавился от брюк, отправляя их под подушку к футболкам, и пытался расстегнуть ремень. От перевозбуждения у него тряслись руки, поэтому ничего не выходило. Мин ухмыльнулся и сам щелкнул прядкой. На его действия Чонгук застонал чуть громче и прижался к нему дрожащим телом, затягивая в новый пошлый поцелуй, попутно начиная водить рукой по члену, который тоже требовал внимания, слегка подергиваясь. Юнги же продолжал дразнить Гука касаниями. Спустя еще пару минут оба были полностью обнажены. Закрывая рот Чона ладонью, Мин медленно и дразняще вошел в парня. Тот хныкал и двигался на встречу, стараясь почувствовать в себе весь орган. Как ни странно, Мин не почувствовал привычной дурманящей узости, от которой тут же сносит крышу. — Гукки, скажи, как часто ты трогал себя? — красноволосый снова входит вовсю длину, но также медленно, наслаждаясь мучениями юноши. Сильные руки сжимали чужие бедра, не давая Чону самом набрать темп. — Часто… О…Очень… Юнни быстрее… прошу, быстрее… — Обещай, что больше не будешь так делать. — Юнги сделал резкий толчок, отчего Чона подбросило наверх, а дыхание сбилось. — Тогда я подумаю над твоими словами. — Но, Минни, а если…? — Без если… обещай, что не будешь прикасаться к себе без моего разрешения. — А… — еще один резкий толчок прервал парня, но он нашел в себе мужество взглянуть в глаза любимому, наглость поцеловать, и смелость договорить. — Ладно… я больше не буду…обещаю… — Какой послушный мальчик… — прошипел сквозь зубы Юнги и еще сбавил темп. У Чонгука уже все плыло перед глазами от такой сладкой пытки. Сменив пару поз, Гук оказался сверху, но и тут Юнги не дал ему контроль над ситуацией. Сильнее сжав Чонову талию, он медленно и размеренно насаживал его на себя. Так приятно было ощущать, как тот сжимается, когда член почти полностью входил или выходил из него. Их прерывает стук в дверь. Раз — крепкие ладони заставляют парня упасть на бок и уткнуться в миг покрасневшим лицом в Минову ключицу. Два — дверь распахивается и три искренне недоумевающих взгляда встречаются где-то в середине комнаты. — И…извините, если п…помешал… — неловкую паузу первым осмелился нарушить врач. — Ничего, мы просто греемся. Говорят, помогает. — Юнги хотелось треснуть Чонгука чем-нибудь очень тяжелым. Тот сжался, не давая возможности двигаться. Пришлось остановиться внутри парня. «Это месть» — так и говорили его огромные глаза, которые он не отводил от лица Юнги. — А… я это… хотел сказать, что Вас уже выписали, можете ехать домой. Хотя, на мой взгляд, Вам лучше остаться тут до завтра. — Хорошо, спасибо. — Юнги сжал зубы, чтобы не застонать. Чон же пользовался его беспомощностью, пуская в ход изящные пальцы и горячий язык, прикосновение которых вызывало целый табун мурашек по телу Мина. — Ах, ты… негодник… — Юнги накинулся на младшего, как голодный волк на добычу, стоило двери закрыться, а шагам растворится в шуме больнице в неизвестном направлении. В этот раз он не стал сдерживаться. Толчки стали грубыми и резкими, дыхание вмиг снилось, а стоны Гука стали явственнее слушаться сквозь сомкнутые пальцы Юнги на его губах. — Ты такой громкий… — прошептал Мин, обжига своим горячим дыханием нежную кожу ушка и тут же какая его. Что было дальше, Чонгук помнил плохо. В его памяти остались лишь незабываемые ощущения…