Такой разный

Учитель Вэй, самый сложный человек которого он знает, одновременно он же самый простой человек которого он знает. Бросаться грудью на клинок? Отлично. Отдавать золотое ядро, без колебания? Конечно. Принимать все ужасные слова, всю вину, боль и горе? Без проблем. Всегда улыбаться что бы никто не знал какой сломанный ты внутри и прятать свои кошмары и панические атаки в себе? Ага. Думать обо всех кроме себя? Раз плюнуть. У Сычжуя просто кружилась голова от этого. Чем больше он узнает, того, кого он считает отцом, тем больше ему хочется окружить его любовью, укутать одеялом, и никогда не выпускать в этот грязный порочный мир, где все только вредят этому драгоценному человеку. Но с первого взгляда на него, он понимал - Вэй Усянь, он, ласковый, неудержимый ветер, вольная певчая птица. Все в нем кричит: свобода, костры, ручьи, бури, скорость, лететь, лететь, бежать, дышать, жить, тепло, быстрее, путешествие, стук, пыль, луга, охота, стрельба, крик, быстрее, быстрее, громче, громче, бежать, прыгать, тянуться, солнце, все или ничего. Яркий, громкий свободный. Все это, кажется наперебой кричит вся его душа, вбирая в лёгкие больше чем возможно воздуха и кричит, на одном вдохе так, что бы к последним словам голос сипел, глаза слезились и блестели счастьем, таким безмерным, как и его сердце. Вэй Усянь, если бы кто-то попросил описать его, нашлось бы много разных противоречивых слов, и думаю, многие сказали бы, что он другой. Не такой как все, конечно все люди разные, но он, другой, как будто не человек. Или именно тот, кем задумывался человек. Такой человек, которого воспевают? Не похож на заклинателя какого-то клана. Конечно, в нем много от Юньмэн Цзян, но он не похож на всех заклинателей оттуда. Не похож и на простолюдина. В нем ото всех по немногу, бродячие заклинатели тоже не совсем ему подходят. Совсем неизвестная порода, такая простая и сложная. Совершенно другая Жизнь под сводом правил, в узде, была бы ему самой мучительной погибелью. Хуже чем быть разорванным лютыми мертвецами. Это было бы, как взять дикого вороного мустанга из его табуна, и запрячь в утонченную карету, не позволяя делать шаг в сторону, не позволяя двигаться, сдавливая тело украшениями, мешая дышать уздой, ломая. Да, Вэй Усянь дикий, совершенно неудержимый. Сычжуй восхищается им, это не похоже на возвышенность его второго отца, Второго Нефрита. Просто, Вэй Усянь - это само воплощение жизни. Сычжуй не видел никого такого же невероятного. Это было что-то, совершенно отличное от всего того, что ему говорили с детства. Ему говорили следовать идеалу и стать идеалом. Вэй Усянь не идеал, точно нет, он много пьет, непристойно шутит, его эмоций бывает слишком много, он лжет своей улыбкой, не может промолчать, дурачится, противоречит сам себе, бросается в омут с головой, настоящий смутьян, он точно не знает что такое личное пространство и приличия, он может сильно раздражать. Не идеал, скорее сборник всего того что считают Лани порочным. Тем не менее он уживается в Облачных глубинах, и довольно гармонично может пожить там, главное - не затягивать свой визит. Кажется все Облачные глубины только и живут Вэй Усянем, вся любовь и жизнь там, находится в одном человеке. Любовь к Вэй Усяню похожа на неудержимую погоню, на погоню которая никогда не закончится. Понять этого человека вроде бы просто: отдал Золотое ядро брату, потому что любит, защитил невинных людей, помог в войне. Но отдать Золотое ядро? Немыслимо, особенно такому человеку, как учителю Вэю. Золотое ядро - это жизнь, Вэй Усянь это жизнь. Кажется невозможным, чтобы такой человек жил без него, как такой человек мог умереть?. Каждый заклинатель ценит свое Золотое ядро смысл жизни, оно взращивается огромным трудом, а вот так, не думая, зная, что вероятно ничего не получится, вот так, лечь под нож и вытерпеть всю боль, отдавая почти что свою жизнь? Разбирать каждый его поступок, было бы сплошной головной болью. Такое ощущение что всю свою прошлую жизнь Вэй Усянь раздал, отрывая по кусочкам и отдавая всем желающим. По лоскуточку, досталось и ему, Сычжую, маленький лоскуточек который он долго не замечал. А вот к концу, он совсем все раздал, самому ничего не осталось. Больно, ему так больно за этого человека, его даже мучали кошмары, и он уверен - не его одного. После нескольних поседелок у костра на ночной охоте, где Вэй Усянь рассказывал особо любопытным о своей прошлой жизни, многим адептам снились кошмары. Учитель так беззаботно говорил обо всем, что спросят, только с немного нервной улыбкой, как будто боялся, что сейчас личики сидящих напротив детей, превратятся в страшные лица из его воспоминаний, которые он принял со странным смирением. Это больно и страшно, а темному заклинателю, казалось, не больно вспоминать о себе, больно всем вокруг, его мужу больно, брату, всем, кто хоть немного знает его, больно, а ему не больно, от этого всем становилось еще хуже. Больно, больно, немного хорошего в водовороте боли, и опять больно, больно, больно, вот так можно рассказать о жизни человека, с лица которого не сходит улыбка. Вот так - весь человек состоит из боли, а глаза и улыбка ярче солнца. Учитель совсем молодой, на войне был молодой, умер молодым, всего-то 23 года, а уже звался демоном. Ему всего то 23, мальчишка, такие только-заканчивают обучение в ордене становясь самостоятельным заклинателями, а он уже считается старейшиной и учителем. Помогает людям втрое старше себя. Всего 23 года, мальчишка, особенно по меркам заклинателей. На этого мальчишку люди шли огромными армиями. Сычжуй так боится, что когда-нибудь окажется слепым, как все эти люди. Он так боится стать слепцом, который не обращает внимания на упавшего ребенка, бездомного или уставшую бабушку с тяжелыми кульками, на девушку, которую бьет муж. Учитель Вэй всегда видит, он уже поднимает и отряхивает ребенка вытирая слезы, кладет в рот конфету и спрашивает, где родители. Он уже рядом с больным бездомным, сидящим в углу, быстро находя ему работу и кров. Он уже тянет кульки старушки, помогая ей подняться в дом. Он уже тут, когда мужчина замахивается на девушку, поднимает ее, защищая. Всегда подает руку помощи, это кажется почти мерзким тем, кто не видит своими глазами. Старейшина Илина не пытается подлизаться и выставить себя хорошим, он и правда хочет помочь, это видно в его ласковой улыбке людям и по теплому обеспокоенному взгляду. Такого человека ни у кого язык не повернется назвать плохим. Но, видимо, те, кто шел на него с мечом, просто не видели настоящей сущности этого человека. Они видели лишь красные сверкающие глаза и толпы мертвецов вместо заботливого человека, держащего на руках маленького ребенка, слышали лишь адские трели флейты, стоны и карканье ворон, не слышали, как эта же флейта играет колыбельные, не слышали смеха этого человека, они чувствовали лишь смрад разлагающейся плоти и крови, а не свежесть и пряные приправы которыми пах Вэй Усянь, все это склеивается в самого противоречивого человека в жизни Сычжуя, складывается в сумасшедшую погоню, от которой Лань Сыжчуй не устанет никогда.