Личный Дьявол

Скучали? Знаю, что скучали, можете не отвечать) Новая глава запоздала, но не могла не появиться здесь) Салазар слишком много думал о мальчишке пирате. Слишком часто вспоминал смазливое лицо и раздражающую, но очаровательную улыбку. Что ещё больше выводило испанца из себя при близком контакте с этим паршивцем. Он с детства знал, что пираты беспощадны и корыстны, поэтому не верил никому. Даже Джеку Воробью. Вернее будет сказать — особенно Воробью. Парень слишком настойчиво пытался добиться его внимания, что вызывало ответную симпатию, но Салазар не забывал напоминать себе о важном: пираты никогда не делают ничего без личной выгоды. Не сложно догадаться, чего желает получить мальчишка своими этими попытками соблазнить Морского Мясника. Влияние капитана Салазара слишком велико на морских просторах. Было до того, как один сопляк одолел его. Что уже не играет роли, поскольку легенда вернулась и с лёгкостью сможет восстановить своё влияние, как только получит корабль и команду. Именно поэтому Воробей пытается привязать к себе гордого испанца, чтобы стать выше среди других пиратов за счёт выгодных связей. Салазара дико злил тот факт, что у мальчишки это почти получилось. Он повёлся на смазливое личико. Не говоря уже о той ночи, когда пират был готов пойти на что угодно, лишь бы она не заканчивалась. Салазар пришёл тогда сам, наивно решив, что получит желаемую разрядку и забудет. Однако эту нахальную улыбку и изгибы обнажённого тела забыть невозможно. То, как очаровательно смотрелся мальчишка, когда стонал, сидя на нём, как выгибался и пугался при попытке сделать то, чего Салазар не разрешал. Не говоря уже о мягких губах, которые Армандо вначале вообще не хотел целовать, но довольно быстро передумал. В общем, со шлюхами в борделях было куда проще, потому что к ним он не испытывал желания на следующее утро повторить прошедшую ночь. Жалел ли он, что не остался тогда? Возможно, но иначе быть не могло. Нельзя забывать, что мальчишка — пират, а значит, никакой привязанности между ними быть не должно. Не должно, но Салазар понимал, что это уже произошло. Как бы он не злился, не разрывал себя изнутри, не отрицал очевидное — ему не скрыться от собственных желаний… Его лодыжки коснулось что-то мокрое и холодное, но открывать глаза не хотелось. Воспоминания и грустные мысли не отпускали из царства Морфея. Тем более, когда это желание целыми днями ошивалось где-то рядом и напоминало о том, насколько низко он опустился. Его мёртвая команда давно уже потеряла уважение к своему капитану, наблюдая за ним с того света. Ещё бы! Капитан Салазар привязался к мальчишке пирату! Захотел того, за что простого осуждения будет мало. Куда страшнее собственные мысли, угнетающие изнутри. Порицание самого себя и потеря контроля над собственным разумом. Раньше Салазар всегда делал то, что хотел, никогда не жалел о своих решениях и не стыдился собственных желаний. Но, то было тогда, до встречи с Джеком Воробьём. До того, как его корабль вместе с командой пошёл на дно. До того, как он попал в плен к психопату садисту. До того, как испытал изощрённые пытки пирата, психическое давление и издевательства. До того, как в его голове произошли вначале незначительные, а после колоссальные сбои. До того, как он был вынужден напоминать себе каждый вечер о том, что не сломлен и не поддастся эмоциям, которые с каждым днём становилось сдерживать всё сложнее. До того, как Воробей начал проявлять к нему свой интерес. До того, как он впервые почувствовал ревность. До того, как эта ревность перешла все границы разумного и начала рушить его уже пошатнувшуюся тщательно выстроенную стену в подсознании. До того, как он дал слабину и притронулся к алкоголю… Что-то мокрое коснулось его колен и рук, отчего ему стало до дрожи холодно. Образ Пса вдруг вплыл в его подсознании ярче, чем раньше. Воспоминания сырых стен, деревянных щепок под ногтями и металлический привкус во рту. Ненавистный голос, повторяющий раз за разом одно и то же. Приказы, за сопротивление которым следовали удары плетью или ещё что похуже. Смотря, какое было настроение у мучителя. Вспышки боли, когда перед глазами всё темнело, но жёсткая рука вовремя хватала за волосы и после пары пощёчин или ведра воды сознание возвращалось. Тогда в голове проскальзывали мысли разного характера. Предательские «сдайся, подчинись и боли будет меньше», а также военной закалки «терпи, не позорься, однажды ты выберешься и отомстишь». Как бы сильно он не был предан своей ненависти к пиратам, в один из дней он сдался впервые. Обессилено опустился на колени перед своим мучителем и послушно склонил голову. Это воспоминание его разум блокировал не раз, стирал из памяти, но после стрессовых ситуаций и ненавистных двух слов оно всплывало с каждым разом всё ярче. Будто в замедленной съемке его колени сгибались и с глухим стуком опускались на деревянный пол. Ненавистный голос над головой произносил что-то с насмешкой и довольством, а перед глазами всё расплывалось. Последние куски защитной стены разбивались вдребезги, оставляя подсознание чистым и беззащитным. В горле медленно зарождается крик, который он всегда старался заглушить в самом начале, но не в этот раз. С безумными покрасневшими глазами и быстро бьющимся сердцем он резко вскочил с кровати, коснулся руками чего-то мокрого и холодного, после чего сразу же перекатился в сторону и с головой оказался под водой. В нос попала соль, глаза вновь закрылись, а руки в защитной реакции начали двигаться в стороны, поднимая тело на поверхность. Как только в лёгкие вновь поступил воздух, Армандо открыл глаза, с трудом соображая, что происходит. Он находился в капитанской каюте «Распутной Девки», которая быстро наполнялась солёной водой. В голове смешались и спутались все воспоминания, отчего он не мог понять, как оказался в подобной ситуации. Очевидным для него было лишь то, что корабль, на котором он находился, идёт ко дну. Скрип дерева и приглушённые крики за стенами были тому подтверждением. Его сердце колотилось как бешеное, он впервые в жизни испытывал дикий, неконтролируемый страх. Казалось, только недавно он находился в плену на корабле Пса, затем оказался рядом с проклятым Воробьём, а теперь и вовсе тонет. Какого чёрта с ним произошло? Он не мог сложить весь пазл воедино банально потому, что у него не было на это времени. Стол и кровать уже плавали на поверхности воды, которая слишком быстро заполняла помещение. Где-то недалеко раздался пушечный выстрел. Армандо повернул голову в сторону окна. Умирать в неизвестности, не разобравшись со своими страхами, он не собирался, только не на корабле пиратов. Из одежды на нём имелись лишь брюки и рубашка, что позволило с лёгкостью доплыть до окна, когда вода уже была под потолком. Набрав в лёгкие воздух, он задержал дыхание и нырнул. Зрение подводило, глаза болели после беспокойного сна, а в голове всё ещё стоял туман воспоминаний. Это усложняло задачу, но он справился, сумел покинуть корабль, а вот выплыть на поверхность было куда сложнее. Быстро тонущее судно создавало в воде воронку, что тянула всё и всех за собой ко дну, поэтому воздух в лёгких закончился до того, как он успел выгрести на поверхность. Спасительным кругом послужили связанные тканью пару пустых бочек, которые вытолкнуло наружу благодаря воздуху внутри. Армандо повезло, бочки подняли его на поверхность, при этом он едва не потерял сознание. Перед глазами всё расплывалось, в ушах звенели выстрелы, заглушаемые шумом моря. Волны быстро отнесли его в сторону от уцелевшего корабля, люди из которого расстреливали всплывающих на поверхность воды выживших врагов. Крепко держась за края бочки, он пытался поднять голову как можно выше и нормально отдышаться, но волны периодически накрывали его, а затем и вовсе ударили о риф. Бочки разбились в дребезги, а сам Армандо сильно ударился плечом о камень. Сознание он не потерял, но был уже не способен плыть самостоятельно, хотя до берега оставалось совсем немного. Видимо, судьба ещё не была готова передать его в руки смерти. Подобный вывод он сделал, когда волны выбили его на сушу до того, как он успел наглотаться воды до потери сознания. Оказавшись на мокром песке, Армандо первым делом перевернулся на спину и задрал вверх подбородок, пытаясь отдышаться. При каждом вздохе лёгкие болезненно сжимались, напоминая о том, что ему чертовски повезло. Наверное. Его выбило на берег, но с весомым повреждением. Он попытался пошевелить правой рукой, и дикая боль пронзила плечо, отчего лицо исказилось в кривой гримасе. Похоже, придётся вправлять, — пронеслась в черепушке нежеланная мысль. Иначе не выжить, с одной рукой и чёрт знает где. Он запрокинул голову вверх, уткнувшись затылком в песок, чтобы рассмотреть, что находится за ним. В первую очередь стояла задача вернуть руке подвижность, поэтому он, недолго думая, поднялся на ноги и двинулся к первому подходящему дереву. Такому, где ветки достаточно тонкие, чтобы можно было обхватить ладонью, а также крепкие, чтобы выдержали то, что он собирался сделать. — Просто меньше думай, — напомнил он сам себе, когда поднял с земли сухую палку и зажал между зубами. В голове царил хаос, мысли путались, эмоции быстро менялись одна за другой, мешали сосредоточиться. Он чувствовал себя разбитым, потерянным, сломленным, от чего не смог сделать задуманное сразу. Всё из-за боли. Раньше его это не пугало, ни пытки, ни случайные ранения в бою, но с недавних пор всё изменилось. Что стало последней каплей — сказать было сложно. Что-то у кого-то бывает в первый раз. Например, раздражающее и неконтролируемое чувство страха. — Соберись! — проорал он с палкой в зубах. Что с ним стало? Откуда взялась эта неуверенность, паника? Задавать подобные вопросы казалось не самой лучшей идеей, так как неправильно расставленная цепочка воспоминаний только усугубляла ситуацию. Приносила больше боли и спутанность мыслей. От злости он со всей силы сжал пальцы на ветке дерева, уперся босой ногой о ствол и резко оттолкнулся. Если бы ещё немного помедлил, то последние капли решимости испарились бы окончательно. Резкая боль вырвала из горла хриплый крик. Пальцы ослабли, перед глазами потемнело, а горизонт завалился в сторону. Сколько он провалялся на земле сказать сложно, но волосы за это время успели подсохнуть, как и рубашка с брюками. Песок, казалось, был везде, даже во рту. Пошевелив вправленным плечом, он всё ещё чувствовал боль, но уже в разы меньшую, нежели до этого. Сплюнув слюну вместе с песком, Армандо сел, опираясь здоровой рукой о землю, а после уже осмотрелся по сторонам. За спиной у него находился тёмный плохо просматриваемый густой лес, а в стороне моря — корабль. На небе сгустились чёрные тучи, солнца видно не было, стоял вечерний полумрак, но чтобы узнать, чей корабль он видит вдали — усилий не потребовалось. Воспоминания ударной силой всплыли перед глазами, отчего он рефлекторно отполз назад, желая оказаться как можно дальше от берега. Остроты ощущений добавила боль в плече. — Нет-нет-нет, — в панике протараторил Армандо, полностью погрузившись в свои спутанные мысли. Туман в голове не давал собраться, страх и смятение взяли верх. Это тот самый последний толчок к открытой панике. Будучи в одиночестве со своими самыми мрачными воспоминаниями, болью и страхом. — Только не он, — тихо протараторил Армандо, уже не соображая, что делает и говорит. Он будто потерял себя, свои принципы, мысли, цели. Осталась только боль и чувство одиночества. Забыл, куда и зачем держал путь. Всё это из головы выдавил дикий неконтролируемый страх. Страх насовсем потерять себя в руках ненавистного мучителя. Услышать нежеланный голос, приказ, увидеть эту мерзкую ухмылку на уродливом лице. Как же он всё это ненавидел! Себя в том числе, за то, что опустился до такого и был вынужден бежать. В панике вскакивать на ноги, мчаться вглубь леса, лишь бы не видеть корабль ублюдка, не слышать шум моря, откуда веет ветер тревоги. Не глядя под ноги, Армандо бежал вперёд, не обращая внимания на то, что цвет земли имел пепельный оттенок. Левая ладонь придерживала правое плечо, чтобы рука находилась в одном положении. Это замедляло его, хотелось бежать быстрее, но из-за неконтролируемой паники он спотыкался почти обо все преграды на своём пути. В конечном итоге он упал из-за торчащего из-под земли корня от дерева. Вновь оказавшись на земле, Армандо перевернулся на бок, всё ещё придерживая рукой вправленное плечо. Падение помогло сосредоточить своё внимание на поверхности, в которую он приземлился лицом вниз. Это был пепел, смешанный с песком, в глубине леса, окружённого серым туманом. В голове проскользнула мысль — собраться, успокоиться и осмотреться хорошенько, но сердце не переставало колотиться о грудную клетку, грозясь вырваться наружу. Ещё пару минут подобного состояния и оно бы остановилось, не выдержав нагрузки, но жизнь Армандо уже не принадлежала лично ему. Ещё с того момента, как он попал в «Треугольник Дьявола». По крайней мере, ему сейчас так казалось. Потому что было противно даже пытаться посмотреть на себя со стороны, не говоря уже о том, чтобы собраться духом, который он потерял до того, как оказался на острове. Что произошло? Ответ находился слишком глубоко в подсознании. Он забыл и не пытался вспомнить. Боль от воспоминаний слишком опасна для того, что осталось от его подсознания… — Капитан? Армандо дёрнулся, когда услышал знакомый голос за своей спиной. От поясницы до шеи пробежали мурашки, а пальцы крепче сжали повреждённое плечо. Какого чёрта он это слышал? Почему именно сейчас? Слуховые галлюцинации? Медленно развернувшись, он в ужасе распахнул глаза, окончательно теряя контроль над своими эмоциями. Если до этого все события вели его разум к разрушению, то теперь первым могло сдаться сердце. — Лесаро? — тихо спросил он, медленно отползая назад. Сложно описать, что творилось в его голове в тот момент, когда он увидел своего рулевого посреди леса. Похоже на взрыв бочки в центральной палубе уже давно медленно тонущего корабля. Ещё чуть-чуть и нить здравомыслия оборвалась бы окончательно. Его друг, подчинённый и правая рука стоял перед ним в оборванных лохмотьях, когда-то имевших вид военной формы. В груди лейтенанта виднелись пару дырок, а рваные полы камзола витали в воздухе, будто живые. Лицо мертвеца имело бледно-серый трупный оттенок, с чёрными полосами, тянувшимися от правого виска до носа и рта. — Капитан, успокойтесь, иначе Ваше сердце не выдержит такой нагрузки, — сказал Лесаро, знакомым, но в тоже время каким-то омерзительно искажённым голосом. — Ты мёртв, — быстро произнёс Армандо, скорее для себя, нежели для призрака. Будто ему и без этого не хватало проблем, теперь подсознание решило поиздеваться над ним, вытащив из воспоминаний извращенный образ лейтенанта. — Нет-нет-нет, ты не настоящий, я просто рехнулся, — протараторил Армандо себе под нос, с паникой в покрасневших глазах оглядываясь по сторонам. Что он искал? Что-нибудь подходящее для броска. Например, камень, чтобы кинуть в галлюцинацию перед собой. Вот только Лесаро был прав, когда говорил про сердце. Стоило Салазару сделать движение корпусом, как в груди почувствовался укол, будто его проткнули насквозь длинной иглой. Камень выпал из ладони, а зубы стиснулись до скрежета. — Сэр, успокойтесь, — повторил Лесаро, сделав два шага по направлению к своему капитану, отчего тот сильнее засуетился и сквозь боль попытался отползти назад, пока не наткнулся спиной на стол дерева. — Прошу прощения, — добавил лейтенант перед тем, как сделал решающий шаг вперёд и присел на одно колено, чтобы дать добротную пощёчину своему напуганному капитану. Не то чтобы это помогло тому собраться, но теперь Армандо понял, что перед ним не галлюцинация. Чтобы он не запаниковал ещё сильнее, с риском остановки сердца, Лесаро ударил того ещё два раза тыльной стороной ладони. Затем резко схватил за ворот рубашки и не сильно приложил затылком к стволу дерева. — Если Вы не успокоитесь, сэр, мне придётся Вас ударить сильнее, чтобы Вы, наконец, вспомнили! Откройте глаза, капитан! Армандо зажмурился, мысленно повторяя про себя, что попросту рехнулся, иначе не объяснить причину того, что он видел и чувствовал. Половину слов лейтенанта он пропустил мимо ушей, но чёткое «капитан» заставило его посмотреть в глаза мертвецу. Лучше от этого не стало, однако в голове возник вопрос: ты забыл, кто ты есть? — Верно, — тихо произнёс он, удивлённо рассматривая лицо своего неживого старого друга. — Я капитан… — голос немного дрогнул. — Был им когда-то. — Вы всё ещё капитан, сэр, — настойчиво повторил Лесаро, крепко сжимая в ладони ворот рубашки Салазара. — Нет, — ответил тот, в отрицании кивая головой из стороны в сторону. — Я…я уже не тот, кто был твоим капитаном… — Замолчите! — Лесаро повысил голос, слегка встряхнув мужчину за ворот, после чего почти сразу добавил: — Извините, сэр, — и резко отпустил его. В глазах Салазара царил страх, который был не свойственен этому человеку, по крайней мере, не тому, которого помнил Лесаро. Теперь же вид капитана вызывал в нём лишь разочарование и брезгливость. Однако уважение никуда не делось, поэтому он произнёс: — Где-то внутри Вы всё ещё тот Армандо Салазар, который до сих пор вселяет ужас в сердца своих врагов. Вам просто нужно взять себя в руки и вспомнить. Уголки губ Салазара нервно дёрнулись, а взгляд медленно блуждал по дивному образу мертвеца. Ему было приятно, что даже будучи мёртвым, его подчинённый и друг всё ещё верит в него, но этого недостаточно для того, чтобы стать прежним. Невозможно, потому что если раньше он не знал чувства страха, то теперь эта эмоция овладела им изнутри. Он больше не принадлежал сам себе. — Так дела не будет, — сказал Лесаро, с печалью в глазах наблюдая за тем, как его капитан окончательно сходит с ума. Он вновь подошёл к нему и схватил за ворот рубашки, чтобы поднять на ноги. Салазар даже не стал сопротивляться, только слабо дёрнулся от неожиданности. В испуганных глазах проскальзывало равнодушие к самому себе. Попытка смириться с тем, что с ним стало. Признание своих слабостей. Принятие нового себя, как труса. — Вы должны найти Джека Воробья, сэр.

***

Лесаро следил за своим капитаном после смерти и восхищался терпением, мужеством и силой воли Салазара. Вынужденная сделка с пиратом, пытки, просыпаться каждое утро в окружении врагов — для всего этого требовался сильный характер, коим обладал капитан «Немой Марии». Однако, когда Лесаро узнал, что Салазар направляется к острову Смерти, он был рад и обеспокоен одновременно. С одной стороны, это опасно, но с другой, у него предвидится шанс повидаться со своим капитаном снова. Ради этого он заключил сделку с двумя милыми и загадочными, но весьма могуществами сёстрами, которые обещали помочь Салазару выбраться живым с острова Беллами-Кей. Взамен Лесаро согласился стать их прислужником на веки вечные. Для него это казалось довольно неплохой посмертной жизнью со своими преимуществами. Во всяком случае, лучше, нежели быть навечно заточённым в «Треугольнике Дьявола», что случилось с остальными членами его команды. Лесаро считал, что Салазару рано умирать, не познав настоящие радости жизни. Вот только сам капитан, выслушав весь этот бред, ничему не поверил. Армандо всё ещё думал, что попросту сошёл с ума и видит перед собой довольно реалистичную, но всё же галлюцинацию. Он осторожно ступал по земле, покрытой пеплом, игнорируя тот факт, что находится на необычном острове. Левая рука придерживала правое плечо, а взгляд косился в сторону мертвеца, идущего рядом с ним. Он пытался держать расстояние и пересекать любые движения лейтенанта в его направлении. Если что-то могло перекрыть неконтролируемый страх, то у него это было смирение. Равнодушие к окружающим событиям, местности и опасности — защитный механизм организма. Оставалась настороженность, вместе с толикой любопытства к внешнему виду лейтенанта. — Ты не настоящий, — сказал он спустя некоторое время пути в полной тишине. — Как скажите, капитан, — спокойно ответил Лесаро, пожав плечами. На сером лице появилась миролюбивая улыбка, искажённая чёрными полосами. Армандо проигнорировал последнее слово, что слишком сильно зацепило его чувства, когда он пытался полностью абстрагироваться от того, что с ним происходило. Какой к чёрту он теперь капитан? У него нет ни команды, ни корабля, ни даже здравого смысла. Он потерял всё. Слабак, проигравший все битвы по пути к недосягаемой цели. Даже не хотелось вспоминать, что это было. Ворошить напрасно болезненные и спутанные воспоминания. — Куда ты меня ведёшь? — спросил он, настороженно поглядывая на руки мертвеца. — Если Вы считаете меня галлюцинацией, то это не я Вас веду, а Вы сами идёте, сэр, — спокойно ответил лейтенант с добродушной улыбкой на лице. Армандо раздражённо стиснул зубы, не в состоянии быстро переваривать информацию. Всё путалось: мысли, эмоции, картинка перед глазами. Слова лейтенанта имели смысл, если Армандо прав, но проблема в том, что он не верил даже себе. В чём тогда смысл его существования? Теперь, когда он проиграл последнюю битву — с самим собой. — Джек Воробей, — произнёс он, когда перед глазами снова возник образ нахального мальчишки. Лесаро вёл его к ненавистному пирату, что уже должно было вызывать недоверие к мертвецу, но почему-то он продолжал идти. То ли от равнодушия к тому, что с ним случиться дальше, то ли от желания увидеть Воробья. Зачем ему это? Очередной бессмысленный вопрос без ответа. — Вы должны найти этого парня, сэр, он Ваш единственный шанс, — с каплей грусти в голосе сказал Лесаро. — Он пират, — раздражённо проговорил Армандо, неосознанно блокируя другие мысли, касающиеся парня. Из-за этого уголки его губ нервно подёргивались, а пальцы сильнее сжимали повреждённое плечо. — Вы знаете, зачем мы его ищем, — ответил Лесаро. — Зачем? — переспросил Армандо. Его подсознание блокировало ответ на этот вопрос, от чего помимо подёргивающейся губы начал дёргаться мизинец на правой руке. — Если Вы не знаете, то откуда знать галлюцинации? — насмешливо произнёс Лесаро, чем вызвал на лице капитана злость. — Ты же утверждаешь, что это не так! — прорычал тот, испытывая резкую смену эмоций. От равнодушия, до раздражительности, гнева. — Разве? — задумчиво спросил Лесаро, с уже нервирующей Армандо улыбкой. — Да, чёрт возьми! — прокричал тот, когда остановился, чтобы повернуться всем корпусом к лейтенанту. Вот только мертвеца там уже не было. — Где ты? — спросил Армандо, резко обернувшись в поисках того, с кем говорил мгновение назад. Затем развернулся обратно, но поблизости никого не оказалось. Перед глазами виднелись деревья, не густой туман и падающие с неба редкие кусочки пепла. Что-то новое. Теперь перед ним возник следующий вопрос: стоит верить своим глазам? А слуху? Он вообще спит или бодрствует? Жив или мёртв? Последний вопрос застал его врасплох, ведь он понятия не имел, сколько времени здесь находился. Как давно покинул берег, сколько времени прошло с тех пор, как увидел Лесаро и настоящая ли боль, которую он чувствовал в плече? Крепче сжав пальцы левой руки, Армандо поморщился. Настоящая или нет, но боль ощущалась. — Капитан? — вновь раздался голос за спиной. Армандо резко обернулся. Перед ним опять стоял лейтенант с немым вопросом на лице, будто не пропадал никуда минуту назад. В мёртвых глазах читалось любопытство, а рука указывала в сторону развалин, где начинался покрытый пеплом, будто снегом город, которого ещё мгновение назад не было. — Вам сюда, сэр. Армандо был растерян, напуган, зол и раздражён одновременно, а всё из-за чёртовой галлюцинации, что вызывала навязчивую мысль: он жив или мёртв? Всё это отражалось на его лице, когда как Лесаро внимательно наблюдал за своим капитаном. Мертвец довольно улыбнулся и, перед тем как двинуться в сторону города, сказал: — Мёртвые умеют чувствовать только ненависть, тоску и преданность тому, за кем шли при жизни, сэр. Страх нам незнаком. Армандо почувствовал, как его сердце заколотилось быстрее. Теперь он запутался окончательно. Если Лесаро был галлюцинацией, то все его слова — ложь, а сам Армандо скорее всего мёртв и находится в аду. В тоже время, если всё сказанное мертвецом — правда, то страх Армандо оправдан, а Пёс может настигнуть его в любой момент. «Я предлагаю тебе сделку. Я знаю твой секрет и смогу защитить тебя» Ему вспомнились смелые слова мальчишки пирата, которые тогда звучали смешно и наивно, однако сейчас это помогло Армандо понять, зачем ему нужен Воробей. Никто никогда бы не смог даже предположить, что однажды Армандо Салазар будет искать пирата для того, чтобы избавиться от своих страхов. Чтобы признаться самому себе в этом пришлось приложить чёртову уйму усилий. Лесаро был прав, но знание этого не помогло Армандо понять, галлюцинация перед ним или нет.

***

Гектор ненавидел это, но был вынужден мириться. Зачем? Данный вопрос он задавал себе раньше, но именно сейчас задумался конкретно. Потому что снова тащил на себе чёртового испанца. Джек хотел помочь, чтобы распределить вес мужчины на двоих, но Гектор не разрешил. Как бы парень не пытался показать, что его раны уже зажили, костыль, на который он продолжал опираться при ходьбе, говорил другое. Будь воля Гектора, он бы запер сумасшедшего испанца в клетке или хотя бы приковал кандалами к кровати. Однако Воробей не унимался, отстаивая свободу своего потенциального убийцы. Без сомнений, Воробей любил ходить по лезвию бритвы. Гектор долго терпел его выходки, но последняя вывела из себя. Поэтому, небрежно кинув испанца на кровать, он развернулся к капитану, который поспешил стянуть с бессознательного мужчины сапоги. Гектор помедлил немного, позволив парню закончить начатое, после чего перехватил тонкое запястье и грубо прижал молодое тело к себе. Джек, естественно, не ожидал этого, но сопротивляться не стал, пытаясь сначала понять, для чего был сделан данный жест. Костыль вновь выпал из дрогнувшей руки. Раздался глухой стук дерева о дерево. Задрав подбородок вверх, Джек встретился взглядами со своим старпомом, который как всегда позволял себе слишком многое. Не то чтобы его это раздражало, порой даже нравилось, но больше нервировало. Гектор на первый взгляд казался легко читаемым человеком, но за время их знакомства Джек понял, что это далеко не так. Хотя бы потому, что он до сих пор почти ничего не знает о прошлом этого человека. Отчего такие вот неожиданные резкие выпады были одновременно неприятны и притягательны. Джек не стал сопротивляться, когда его перехватили за подбородок кончиками пальцев и втянули в грубый страстный поцелуй. Ему это понравилось, но перед глазами всё ещё мелькал образ разгневанного испанца. Поэтому ему не удалось ответить с тем же напором, с каким его целовал Гектор. Он только недавно танцевал в паре с Армандо, находился на минимальном расстоянии к желанному телу, вдыхал его запах и ожидал чего-то большего. Затем всё резко изменилось, и теперь его касался совсем другой мужчина, не менее важный, но ничем не похожий на первого. Два совершенно разных человека, два желанных любовника и один сложнейший выбор. Конечно, Гектор легко читал все эти мысли, написанные на лице мальчишки. Джек, не задумываясь, закрыл глаза и просто позволил втянуть себя в этот поцелуй, который оказался проверочным. Гектор наблюдал за его реакцией и когда увидел то, что ожидал, с разочарованием сжал пальцы на подбородке парня сильнее. Это вышло рефлекторно, из-за ревности. Разорвав поцелуй, но, не отпустив лица капитана, он дождался, когда Джек откроет глаза и сказал: — Ты должен выбрать: либо я, либо он. Прозвучавшие слова заставили Джека оцепенеть, а жёсткий голос вызвал лёгкую панику. Он не был готов сейчас сказать ответ, поэтому в спешке пробормотал: — Я капитан и не обязан делать то, чего не хочу! Прозвучало глупо и с явным намёком на то, что он не собирается этого делать. Не самый лучший ответ, но Джек редко когда думал, а потом отвечал. Так что последовавшая за этим реакция его старпома была с одной стороны ожидаемая, но в тоже время слишком дерзкая. Гектор схватил его за грудки и развернул спиной к столу, что стоял в центре каюты. Движения оказались слишком резкими и грубыми. Конечно, ведь старший мужчина крупнее и сильнее, а Джек сам по себе низкорослый и худой, что часто являлось плюсом, но только не в этот раз. Гектор перегнул палку, когда впечатал своего капитана лицом в столешницу, а руки зажал у того за спиной. Ещё не до конца зажившая рана от пулевого ранения в плече Джека напомнила о себе почти сразу, как корпус ударился о твёрдую поверхность. Из горла вырвался болезненный стон, а перед глазами на мгновение потемнело. Это не совсем то, чего он ожидал от Гектора в порыве ревности. Что ещё раз напомнило ему о скрытности этого человека. — Тогда почему ты позволяешь ЕМУ делать то, чего не хочешь? — спросил Гектор со злостью в голосе. Ему хватило одной руки, чтобы удержать оба запястья за спиной молодого капитана, а второй — сжал волосы на патлатом затылке. Джек успел только стиснуть зубы, издав тихий стон от резкой боли. Тем временем Гектор задал ещё один вопрос, не ослабляя хватки: — Быть может, тебе нравится грубость? Поэтому ты так тянешься к этому ублюдку? — Гектор…ты… — Джек сказал это и ахнул, когда почувствовал толчок бёдер, что сильнее вжал его в край столешницы. Нельзя было сказать, что он сильно напуган, но возмущён определённо. В плече всё ещё ощущалась тупая боль, а суставы рук начинали затекать от слишком сильной хватки. Однако помимо дискомфорта он почувствовал лёгкий стыд от того, что ему это действительно вроде как нравится. Неожиданная грубость со стороны Гектора, недавние события на нижней палубе и осознание того, что Салазар всё ещё находиться в одной с ним каюте, пусть даже без сознания. Всё это вместе заставило Джека ощутить приятное напряжение внизу живота. — Я прав? — раздражённым, злым голосом спросил Гектор у самого уха капитана. Джек промолчал, наверное, впервые. Однако сбившееся дыхание, нервное сглатывание слюны и слабое дёрганье в нелепой попытке освободиться говорили за него. Поэтому Гектор самодовольно хмыкнул, сделав ещё один грубый толчок бёдрами, чтобы показать своё желание продолжить начатое. Его брала злость и одновременно забавляла вся эта ситуация. Если Джек думает, что может вот так просто развлекаться с ним, когда захочет, а потом идти к чёртовому испанцу, то Гектор хочет внести свои правила в эту безумную игру. — Если капитан хочет, чтобы его трахнули грубо и без согласия, то я запросто исполню Вашу волю, — с хрипотой и сарказмом проговорил он. Джек не смог сдержать тихий стон, когда его волосы на затылке потянули назад, заставляя раскрыть шею для укуса. Гектор впился зубами в самое видное место, где будет сложно скрыть одеждой тёмно-синюю метку, обозначающую чужую собственность. Ему было плевать, что подумают другие матросы, и как Джек будет пытаться это спрятать. Он хотел, чтобы его метку увидел Салазар. Если нельзя убить чёртового испанца, то хотя бы показать, что Джек Воробей занят. Гектор чертовски не любил делиться, а дать мальчишке выбирать равно добровольному поражению. Возможно, так следовало поступить с самого начала, как только он заметил чрезмерную увлечённость Джека этим ублюдком. Он лучше какого-то там испанца. Гектор не позволит парню забывать, кто и почему помог ему вернуть корабль и обзавестись новой командой. Кто давал неопытному мальчишке советы, подсказки и пресекал все мятежи на корабле ещё в самом их зарождении. Поэтому Джек должен понимать, что Гектор не просто член его команды, а тот, без кого всё ещё молодой и неопытный капитан пойдёт на дно. — Мне больно, — сказал Джек с закрытыми глазами. — Плечо, — он слабо пошевелил пальцами одной руки, чтобы напомнит Гектору, что его ранение ещё не зажило. Есть то, чего Джек Воробей боялся всегда — боли. Он бы мог сказать что-то дерзкое, пошутить над старпомом, позволившим себе перейти черту, что было бы в его духе, но не стал. Потому что Гектор ещё ни разу не причинял ему боль нарочно. Это пугало и вызывало интерес. Джек не мог понять, как далеко всё зайдёт. — Мне тоже больно, — проговорил Гектор, обжигая дыханием мочку уха любовника. — Больно от твоего выбора, — со злостью и печалью в голосе добавил он, понимая, что Джек захочет выбрать Салазара. Это было видно по тому, как парень смотрел на испанца, как говорил о нём и заботился. Однако Гектор не был готов отступить. Коснувшись языком кожи за ухом, он слегка ослабил хватку на запястьях любовника, затем отпустил спутанные волосы и просунул руку между столом и животом капитана, чтобы одним движением расстегнуть бляшку от ремня. Раздался слабый жалостливый стон, который Гектор воспринял как сигнал к дальнейшим действиям. Джек не ожидал от себя того, что его член начнёт так остро реагировать на движения Гектора. Стоило только шершавой ладони коснуться головки, как из горла вырвался очередной полу-стон — полу-плач. Он понимал, что сейчас не время для секса, за их спинами находился испанец без сознания, которому необходим был надсмотр. Однако стоило только подумать об этом, о присутствии Салазара сейчас в этой комнате, а также умелых руках Гектора — к лицу подступала кровь. Щеки окрасились в красный цвет, дыхание сбилось, а в голове возникла мысль, которой не суждено было сбыться наяву. Оставалось только мечтать и просить Гектора отпустить его руки, ведь он не собирался сопротивляться или бежать, тело требовало разрядки. Возбуждение накрывало с головой, адреналин разрывал изнутри, желание экстрима будоражило разум. Гектор обжёг его шею горячим дыханием, отпустил руки и прижался пахом плотнее к полу оголённым ягодицам. Как только он перестал контролировать запястья капитана, тот, не теряя ни мгновения, сразу воспользовался свободой и ловко развернулся. Джек потянулся ладонью к затылку любовника, намереваясь вовлечь мужчину в страстный поцелуй, перехватить инициативу, но был остановлен. Гектор без труда вновь перехватил его запястье одной рукой, а второй сжал пальцами челюсть. — Нет уж! — с ухмылкой на лице проговорил он, вплотную прижавшись к груди парня. — В этот раз правила устанавливаю я, Джек. — Это нечестно! — сопротивляясь чужим пальцам, пробубнил Джек, как всегда недовольный тем, что кто-то смеет ограничивать его свободу. Конечно, Гектор не остановится так просто, но не возмутиться было бы — не в духе капитана. На языке крутилась ещё пара фраз, которые затихли в новом поцелуе, властном и жёстком. Джек неосознанно опустил взгляд на испанца за спиной Гектора, чего старпом не мог не заметить. — Проверим, насколько крепко он спит? — с ухмылкой произнёс последний. Присутствие Салазара за спиной чертовски раздражало, но в тоже время доставляло некое наслаждение. Кровь бурлила в венах от мысли, что испанец может очнуться. Гектор был бы не против увидеть его лицо, если такое произойдёт. Какова будет реакция ублюдка на стонущего Джека? Очень уж любопытно. Гектор с лёгкостью развернул парня обратно лицом к столу, зная, что медленно заживающее плечо капитана не даст тому возможности сделать что-либо, чего Гектор не сможет предугадать. Одним движением штаны были приспущены до колен, а жёсткие пальцы одной руки впились в бок под тканью рубашки. Возможно, останется синяк, но это сейчас никого не волновало. Вторая рука потянулась за масляной лампой, что как всегда удачно стояла в центре стола. — Не забывай, что я капитан! — воскликнул Джек, опёршись руками о столешницу по обе стороны от головы. Чрезмерная грубость Гектора пугала и возбуждала одновременно, но, несмотря на это, хотелось иметь хоть какой-то контроль над ситуацией. Он же капитан, чёрт возьми! — Прошу прощение, сэр, позвольте сделать это, — с ухмылкой на лице произнёс Гектор, когда поднёс вымазанные в масле пальцы к оголённым ягодицам. Как только тёплая субстанция коснулась сморщенного входа, раздался приглушённый ладонью стон. — Хмм, кажется, я Вас не понял, капитан. Мне продолжать или нет? Джек прижался щекой к деревянной столешнице, одной рукой прикрывая рот, а второй сжимая кулак от переизбытка ощущений. Краем глаза он всё ещё мог видеть спящего на его кровати Салазара и чувствовать прикосновение тёплых рук на своём теле. Два пальца, что зашли в него наполовину, единожды провернулись, после чего остановились. Головка члена упёрлась в край столешницы, а возбуждение вызывало дрожь по телу. Хотелось большего, чтобы Гектор не останавливался, не задавал глупых раздражающих вопросов. — Да, — требовательным голосом, ответил Джек, параллельно думая о руках испанца, что могли вот также касаться его тела этим вечером, если бы не вмешался Гектор. Сейчас он одновременно ненавидел и до дрожи в коленях хотел своего старпома. Кто знает, как бы повёл себя Салазар в этот вечер, если бы они так и остались одни. Позволил бы Джеку прикоснуться к себе? Если нет, то можно было бы предложить ему выпить ещё. Насколько нежными были бы руки испанца после двух бутылок рома? Он никогда не узнает ответов на эти вопросы, но фантазировать никто не запрещал. Разве что Гектор, напоминающий о своём присутствии раздражающими вопросами: — Можете сказать конкретно, чего Вы хотите, капитан? — в хриплом голосе мужчины хорошо прослушивались издевательские нотки. Несложно было догадаться, что это его способ наказать своего любовника за измену. Вот только Джек всё ещё хотел их обоих. Несмотря на попытки Гектора быть грубым, Джек чувствовал в нём проявления нежности. Как бы тот не старался скрыть это, в движениях проявлялись настоящие эмоции, которые разрывали изнутри. Джек чувствовал всё: ревность, злость, нежность и острое желание. — Я хочу… — прерывисто выдохнул он, елозя щекой по деревянной поверхности, — …чтобы ты заткнулся и трахнул меня! — на последних двух словах он сорвался на возглас, так как пальцы в его заднице резко провернулись в другую сторону и согнулись, воткнувшись ногтями в простату. Раздался сладостный стон и параллельный смешок. Джек едва не задохнулся. Взгляд снова устремился в сторону кровати, в глазах отразилось опасение, что испанец может очнуться в самый неподходящий момент. Что тогда делать? Думать совсем не хотелось, а уж тем более представлять ту сцену, которую развернёт Салазар после пробуждения. Ему куда больше нравилось фантазировать о жёстких, но горячих руках испанца, совсем не похожих на руки Гектора. — Подумаю, что я могу сделать, чтобы удовлетворить Ваше желание, сэр, — произнёс старпом своим самым колким и издевательским тоном, который начинал уже бесить Джека. Капитан крепко сжимал кулаки, невольно прогибаясь в спине так, чтобы больше насадиться на пальцы, которые очень медленно и лениво растягивали его изнутри. Он не стыдился своего желания, но был чрезмерно возмущён действиями Гектора. Как тот смел так откровенно издеваться над ним? Это переходило все границы дозволенного между капитаном и его подчинённым. Пусть даже дело касалось секса. Чертовски горячего и желанного секса. Джек издал низкий плачевный стон, когда пальцы исчезли из него, оставив за собой неприятную пустоту. Затем Гектор сделал резкий толчок бедрами, впечатав своего капитана в столешницу ещё сильнее. Джек с нетерпением и возмущенным выражением на лице ждал момента, когда Гектор перестанет медлить, но пока тот лишь схватил его за ворот рубашки со спины. Дышать стало труднее, когда на лопатках появилась дополнительная тяжесть. — Хочешь сказать, что тебе так нравится? — спросил Гектор, придавливая корпус капитана к столу одной рукой, а второй расстегивая пояс своих брюк. — Или только когда он это делает? Джек ахнул, почувствовав горячую плоть, что прикоснулась к его ягодицам, но лишь на мгновение. Гектор дразнился и ждал ответа, которого Джек сам не знал. Ему определённо не нравилось поведение старпома, но тело продолжало реагировать на любые действия со стороны последнего. Нравилась ли ему грубость в сексе? Разбавленная нежностью и игрой — да. Но ответить на вопрос он всё же не мог, так как понятия не имел, чем именно его привлёк Салазар: суровым характером и грубостью для разнообразия сексуальной жизни, или чем-то большим. — Я не знаю, — честно проворчал Джек, без возможности двинуться, так как щека и грудь были прижаты к поверхности стола, а стоящий колом член всё ещё болезненно упирался в край столешницы. — Как некрасиво со стороны капитана врать своему первому помощнику, — шепнул на ухо Гектор, застыв на месте, чтобы не создавать никакого трения. Ему было забавно наблюдать за тем, как Джек пытался двинуться ему навстречу, но был способен лишь сжимать кулаки по обе стороны от своей головы. — Я не двинусь, пока не ответишь. Джек раздражённо проворчал что-то невнятное, после чего жалостливо простонал, чувствуя задницей желанные и неподвижные руки Гектора. Ни сдвинуться с места, ни принять удобную позу у него не получалось. В итоге он обиженно фыркнул и несдержанно проговорил: — Кракен тебя раздери, Гектор! Да! Мне нравится всё, что бы ты не сделал, только не останавливайся, чёрт возьми! Это не совсем то, чего добивался Гектор, но фраза «что бы ты не сделал» пришлась ему по душе. Он бы мог помедлить ещё, подразнить своего капитана в отместку за всё, что касалось Салазара. Мог, но не стал, поскольку ему самому уже не терпелось войти в молодое тело, сорвать с грязного рта мальчишки рваный выдох и просто насладиться горячим сексом. Провести вечер так, как он хотел с самого начала и плевать на спящего неподалёку испанца. Стоны Джека звучали успокаивающей мелодией в его ушах, под которую он готов был простить своему капитану всё, что угодно. Это вызывало в нём смешанные чувства. Он до сих пор не мог определиться, ради чего вообще делает всё это. Ради секса с молодым и привлекательным капитаном, ради власти над кораблём и командой или потому, что влюбился. Последний вариант уже возникал в его голове раньше, но он упорно откидывал эту навязчивую, глупую мысль. В любом случае, делиться с испанцем или кем-либо ещё он не намерен. Поэтому в один момент, после трёх сильных толчков, во время которых ножки стола громко затрещали, он резко остановился. Раздался очередной разочарованный стон из уст Джека, который Гектор проигнорировал. Потянув парня за волосы на затылке, он заставил его прогнуться в спине сильнее, чтобы самому наклониться вперёд и тихо, но с угрозой проговорить в ухо: — Не предавай меня, Джек, я этого не люблю. — Никогда, — на эмоциях ответил Джек, не упуская возможности метнуть взгляд на Салазара. Он соврал и в тоже время ответил честно. Потому что предал уже обоих, когда не смог и не захотел делать выбор. Его привлекал ум и страсть Гектора ровно также как хладнокровие и опасность Армандо. Он хотел всё и сразу, но был вынужден врать и притворяться, чтобы не потерять никого. Гектор был удовлетворён ответом. Он вновь начал двигаться, издевательски медленно, чтобы постепенно набирать темп. Отпустив волосы любовника, он перехватил его за подбородок и поцеловал. Жадно, влажно, закрепляя озвученные слова. Ему нравилось то, как Джек отвечает, подставляется и чертовски сексуально выглядит на любой поверхности. Думать о чём-либо, кроме упругих ягодиц парня и великолепно выгнутой спины было невозможно. Всё быстрее и яростнее вбивая своего капитана в столешницу скрипящего от перевеса стола, он вкладывал в движения все свои чувства, будто трахался в последний раз. Джек простонал прямо в губы любовника, из глаз выступили слёзы. Он чувствовал, что был на пределе, но не мог дотянуться до паха, чтобы немного облегчить свой приход к оргазму. Гектор, по-видимому, не намеревался помочь, возможно, специально, быть может, ему было плевать. В любом случае, Джек подходил к своему пику, поэтому был готов простить что угодно. Ещё два резких движения, и Гектор опёрся обеими руками о столешницу, стараясь не опустить весь вес на расслабленного любовника под собой. — Надо чаще ссориться, — с довольной улыбкой протянул Джек, когда смог отдышаться. — Мне понравилось. Гектор хотел сказать что-то колкое, но передумал, как обычно бывает после секса. Он предпочитал насладиться коротким моментом, когда всё тело расслабленно, а в мыслях только тишина и покой. Не спеша, они привели себя в порядок, после чего Гектор снова подошёл к Джеку, чтобы закрепить свои слова последним поцелуем. Всё ещё грубым, властным, но в тоже время нежным и страстным. Со стороны могло показаться, будто это был их последний прощальный поцелуй, однако никто никогда не знал наперёд…

***

Спустя всего пару часов, пока Джек караулил спящего испанца, с хмурым видом рассматривая компас, стрелка которого теперь вращалась и задерживалась по очереди в двух разных направлениях, случилось то, о чём они давно забыли. — Это Пёс! — раздражённо проговорил Гектор, когда вернулся в каюту капитана. Он узнал корабль ублюдка сразу, как только они оказались на расстоянии, когда можно было рассмотреть детали через подзорную трубу. — Ублюдок нагоняет и его корабль превосходит «Распутную Девку» в арсенале и мощи. — Дьявол! Как он нашёл нас? Это невозможно! — воскликнул Джек, вскочив на ноги. Сжатая в кулак рука машинально поднялась ко рту, а взгляд начал бегать из угла в угол. Он ещё не был готов к новой встрече с Псом. Они вот-вот должны были добраться до острова Смерти. К тому же, его команда сейчас пьянствует, что до плинтуса уменьшает шансы выйти целыми из надвигающегося сражения. Как же всё не вовремя произошло. К тому же, судя по карте, Тиг уже был на острове и, скорее всего, найдёт сокровища первым. — Мерзавец! — воскликнул Джек от возмущения. Сам того не замечая, он начал быстро вышагивать от одного угла каюты к другому, раздражая тем самым Гектора, который пытался придумать что-то полезное. В один момент взгляд капитана вонзился в спящего испанца. Как же быть? — подумал Джек про себя. Салазар не был готов встретиться с Псом, тем более, после того, что случилось пару часов назад. Хорошо, если он хотя бы очнётся в здравом уме и не станет искать оружие, чтобы вырезать всех пиратов на корабле. Джек искренне надеялся, что ему удастся вернуться то небольшое доверие, которое возникло между ними ещё на острове Беллами-Кей. — Идём! — сказал Гектор, вырвав капитана из размышлений. — Что? Куда? — удивлённо переспросил Джек, когда его схватили за предплечье и потянули к выходу. — Готовиться к сражению.

***

Гремели пушки, трещала древесина. Волны раскачивали оба корабля, намереваясь опрокинуть хотя бы один из них. Ливень заливал трюмы, а мощный ветер сносил людей с палубы прямиком в водоворот морских волн. Это то, чего ждал Гектор, когда приказал сбросить весь лишний груз. Ждал надвигающегося шторма, ускоряя «Распутную Девку» и оттягивая момент столкновения. Полностью избежать этого было невозможно, но теперь, когда погода препятствовала обеим сторонам, для более слабого корабля это служило плюсом. Гектор умело использовал сложившиеся обстоятельства, но даже его ум и импровизация Джека не помогли. Команда не успела протрезветь после масштабной пьянки, а «Распутная Девка» не была достаточно крепкой, чтобы выдержать бой со штормом и вражеским кораблём одновременно. — Нет! — проорал Джек, когда его повалили лицом вниз на палубе чужого корабля. Руки оказались зажаты за спиной, а щека прижата к сырым колючим доскам. Сердце в груди билось быстро, как никогда раньше. В голове возникла пустота от безысходности ситуации. Мгновение назад он потерял всё, что только недавно заполучил, но разум ещё не готов был принять эту информацию, вызывая отрицание. — Не трогай его! — воскликнул Гектор, сделав попытку вырваться, но двое пиратов заломали ему руки за спину, а третий нанёс удар рукоятью сабли по челюсти. Гектор сплюнул кровь и обессилено, но со злостью в глазах сгорбился, исподлобья уставившись на давнего одноглазого знакомого. Тогда на Тортуге им не довелось встретиться, потому что Гектор избегал этого всеми возможными способами. Он был уверен, что Пёс его не забыл. — Какая встреча! — воскликнул высокий капитан, когда обошёл прижатого к полу Воробья. — С тобой я разберусь позже, — сказал он, обращаясь к мальчишке, после чего вновь поднял взгляд на Гектора. — Рано или поздно это должно было произойти. Уж кого-кого, но тебя в команде этого сопляка я не ожидал встретить. Пёс самодовольно улыбнулся, подошёл на расстояние вытянутой руки к рыжеволосому пленнику и ударил того кулаком в живот. По тому, как согнулся и прохрипел Гектор, можно было догадаться, что удар отличался высокой силой. По нижней губе стекла слюна, смешанная с кровью, а взгляд голубых глаз настойчиво пронзал квадратное лицо напротив. — Это за глаз, — прорычал Пёс, расставив широко ноги, чтобы устойчиво стоять на раскачивающейся от шторма палубе. Его короткие светлые пряди волос прилипли к коже головы, будто водоросли, отчего голова приобрела отчётливую форму квадрата. Криво улыбнувшись, он ещё раз ударил пленника, но уже другой рукой, после чего добавил: — А это за предательство. Второй удар оказался сильнее, а в сочетании с раскачивающимся из стороны в сторону кораблём, Гектор не смог устоять на ногах. Двое пиратов, что удерживали его по обе стороны, попадали первыми, а сам Гектор обессилено рухнул на колени, схватившись за живот и выплевывая, как ему тогда показалось, свои внутренности. Вот почему он не хотел видеться с этим ублюдком в близком контакте. Мало того, что Пёс был массивный сам собой, так ещё чертовски сильный. Гектор знал это ещё со времен их совместного плавания под руководством капитана Сао Фенга. Тогда они были юны и верили в так называемую дружбу, хотя это уже совсем другая история. — Я бы дал тебе шанс объясниться, мой старый друг, окажись эта встреча на пару лет раньше, — картавым, неприятным для ушей голосом проговорил Пёс. — Но сейчас меня куда больше интересует другое, — он развернулся к прижатому к полу мальчишке, бубнящему что-то о том, что он капитан и не достоин такого обращения. — Где Салазар? — вопрос был задан громко, чтобы скрежет дерева и шум ливня, заливающего палубу, не смогли заглушить слова. Взгляд одного свирепого глаза пару раз метнулся от Гектора, который вытирал рот рукавом своей промокшей насквозь рубашки, к яростно рвущемуся на волю мальчишке. Пёс махнул рукой в знак того, чтобы парня отпустили. Как только это произошло, тощий резвый капитан одним рывком вскочил на ноги, поморщился от боли в ступне, и попытался выхватить оружие из-за пояса Пса. — Идиот, остановись! — воскликнул Гектор, вскочив следом за своим капитаном, чтобы схватиться Пса за рукав чёрного рваного камзола до того, как тот успел раздробить рёбра мальчишки. За что снова получил мощный удар, предназначенный Джеку, но в этот раз в челюсть. Изо рта вылетел зуб, а кровь быстро смешалась с каплями дождя, что обильным ручьём стекали к борту корабля. Гектор снова упал на пол, а Джек в испуге отскочил в сторону. — Ты не перестаешь меня удивлять, — насмешливо проговорил Пёс, опустив взгляд на скорчившегося у его ног давнего когда-то друга. — Гектор! — обеспокоенно воскликнул Джек со страхом в глазах. Повторить неудавшийся манёвр второго шанса не представилось, один из приспешников Пса мёртвой хваткой вцепился ему в предплечье, отчего Джек болезненно зашипел. Свежий шрам от пулевого ранения напомнил о себе острой вспышкой боли; с такой удачей он затянется ещё не скоро. — Как трогательно! — брезгливо с откровенным раздражением проговорил Пёс, после чего за два широких шага придвинулся к юному капитану и грубо схватил того за подбородок. — Где Салазар? Джек брезгливо поморщился от ощущений жёстких пальцев на своём лице. От громкого возгласа слюна одноглазого пирата разбрызгалась по лицу парня, но благодаря погоде быстро смылась каплями дождя. Вблизи пустая глазница смотрелась ещё уродливее, а разница в росте и весе между капитанами казалась колоссальной. Джек крепко стиснул зубы, когда почувствовал, что его пятки медленно отрываются от палубы, а шея вытягивается вверх. Он ухватился пальцами за широкое запястье, покрытое выступающими из-под загорелой кожи венами. — Остался на корабле, — сквозь зубы проскрежетал в ответ Джек. Он не успел вернуться в каюту, чтобы разбудить Салазара. Попытался, но Гектор ему помешал, спасая жизни им обоим. Джек теперь не знал, благодарить его за это или проклинать. В любом случае, они бы всё равно попали в руки одноглазого ублюдка. Скорее всего, Салазар сам бы предпочёл смерть, нежели вновь оказаться в плену. — Дьявол! — воскликнул Пёс, затем грубо отбросил мальчишку в сторону, чтобы устремить свой гневный взгляд на медленно тонущий корабль. — Не стойте на месте, ныряйте и найдите этого чёртового испанца до того, как он помрёт! По лицам застывших пиратов было видно, что никто не горел желанием прыгать за борт во время шторма, но внушительный повторный возглас капитана заставил всех подчиниться. Часть команды в спешке начала обматывать себя тросами, чтобы иметь хоть малейший шанс выжить. Приказ безумен и почти невыполним, но, видимо, попасться под горячую руку рассерженного капитана было куда страшнее смерти. Джек упал на больное плечо, поморщился от боли и неприятных ощущений, что остались на лице после жёстких пальцев. Компас, что висел у него на поясе, стукнул крышкой об кривую деревяшку, торчащую из пола, и раскрылся. Джек рефлекторно накрыл его рукой, чтобы спрятать до того, как кто-нибудь увидит. К его удивлению, стрелка не стала вращаться в разные стороны, как было до этого, а сразу же указала в направлении острова. Это означало только одно, то, во что верилось с трудом, но всё же могло произойти. Джек сейчас думал только об одном, отчего уголки его губ медленно поползли вверх, а глаза загорелись надеждой. Компас никогда его не подводил. В голове начал выстраиваться план. — Эй, Пёс! У меня есть то, что ты ищешь!